Темный механизм

I

— Ваш вид, мисс Грейнджер, просто заставляет меня беспричинно злиться. Вы вечно считаете, что на моем уроке можно ответить без поднятой руки и перебивая всех, — чеканил он слово за словом, — как же ваши милые родители за семнадцать лет не смогли обучить вас элементарным манерам! Может быть, если вы такая смышлёная, еще и меня поучите зельеварению, как вы считаете нужным. Минус тридцать очков! Студенты Гриффиндора взвыли: снятие очков, да еще и под самый конец учебного года — это мучение. Еще ни один урок со Снейпом не оборачивался ничем хорошим, кажется, что под конец года он обозлился еще сильнее, будто все дети еще больше осточертели, и ему хотелось быстрее забраться в свой Паучий тупик на все лето и не выбираться оттуда, из своей любимой пыльной паутины. Даже сам профессор это осознал в раздражении садясь за стол после этой злобной тирады, вывалившейся на Гермиону, которая всего-то вновь без позволения ответила на поставленный вопрос о корне мандрагоры. Молодая дурочка. Пора бы уже за 6 лет ее присутствия в этой школе привыкнуть и смириться с тем, что она никогда не изменится: что первый курс, что шестой — без разницы. Снейп тяжело вздохнул и посмотрел, как на первой парте опустив нос сидела она, всего пару секунд прятавшая свою обиду, а потом вновь поднимающая на него свой осознанный взгляд, строгий и уставший. Нет, конечно, на счет дурочки он погорячился, Гермиона далеко не из тех девчонок шестых курсов всех факультетов, которые сейчас совсем не об учебе думают, а не пойми о чем. Не все такие, разумеется, но уже курсе на пятом Снейп хорошо понимал и выделял круг девушек, потихоньку стремящихся к беспутной молодости, о которой, в общем-то будут жалеть в будущем. Так сказать, молодые шалавы… К любой из них, он был в этом уверен, может подойти какой-нибудь парень на курс старше, более-менее приятной наружности и предложить переспать где-нибудь в укромном месте замка, так, по-быстрому. Снейп осекся, уже пару минут весь класс молча наблюдал, как он просто сидел, копаясь в своих мыслях и смотря на бумаги под его руками. Ничего, подождут. Он мгновенно дал задание студентам: записать какой-то рецепт, сам даже до конца не осознав его, он выпалил условия будто автоматически. Кто-то вздохнул на последних партах, кто-то бесцельно глядел в пергамент, явно не собираясь даже думать, и только Гермиона едва услышав начало вопроса начала писать строчку за строчкой. Яснее некуда, что она не из подобного контингента учениц. Снейп смотрел, как она пишет, и, видимо, уже даже заканчивает свой ответ. Он понимал, что день за днем выгорает, что преподавание — это лишь вынужденная мера и вообще, он никогда не отличался способностью ладить с детьми. Наверное, с Гермионой он переусердствовал, вылил все скопившееся на нее одну и повесил ответственность за тридцать очков. В конце года — внушительная цифра для любого факультета, в прочем, уже неважно, не хватало еще винить себя за то, что обидел какую-то школьницу. Не такой уж он и бессердечный, просто бронированный до такой степени, что умеет заглушать позывы совести. Удобно. Однако только одна пробоина в слаженном механизме и бессонные ночи, кошмары, угрызения уже готовы замучать до смерти. — Профессор, я закончила, — она вырвала его из своих мыслей. Опять Гермиона, ну конечно, кто бы мог подумать, хоть бы раз для разнообразия не выучила урок, но нет, каждый раз знает все. Она поднялась со стула и подошла к столу Снейпа, чтобы сдать работу, рыжая шевелюра ее подпрыгивала с каждым шагом, словно маленькие пружинки, а в глазах уже совершенно не было никакой обиды. Привыкла к его нападкам, этим уже не удивишь. — Мисс Грейнджер, я могу с закрытыми глазами угадать, что именно ваша физиономия приближается к моему столу, — он вытянул руку, чтобы взять пергамент, но Гермиона продолжала стоять в ожидании чего-то, — вы можете быть свободны. Вдруг она слегка нагнулась к нему, немного повременила, оглянувшись на класс. Неужели будет опять что-то высказывать своим въедливым голоском, ночной кошмар профессора Снейпа — так ее часто называют ученики Слизерина. — Профессор, — прошептала Гермиона как можно тише, — вы задали рецепт, который проходят на седьмом курсе… Снейп сообразил, почему же все ученики так по-идиотски пялились то в свои листы, то на стены, то шептали что-то вроде: «Спросите у Гермионы». Совсем расслабился, уже забыл, что этот курс еще и в помине таких заданий не видел и не слышал, но он не понимал, что раздражало его больше — тот факт, что он сам виноват, что задал невыполнимое задание или то, что Грейнджер снова выставила себя всезнайкой, но еще до того, как Снейп хотел съязвить в ответ ученице, она вышла в открытую дверь кабинета, прислушиваясь к звукам. В кабинете зельеварения отчетливо послышался раскатистый голос, проговаривающий четко каждое слово: «Сдаем свои пергаменты мне на стол. Эта работа не отразится на ваших баллах». Девушка улыбнулась, можно считать, что отомстила за этот позор перед всем классом. Показалось даже, что весь класс облегченно выдохнул, услышав вердикт Снейпа, но тут же послышались шаги. Быстрые шаги, и шёпот студентов позади. Гермиона очень скоро поняла, кто идет за ней, вопрос лишь в том: за ней ли или просто по своим делам. Вечно на что-то озлобленный преподаватель, мог бы хоть раз и похвалить ее за такие старания, ведь именно на его урок ей приходилось готовиться сверх меры, нагрузка была колоссальная, учебники по высшему зельеварению из запретной секции, изучение совершенно не нужного для учебы в школе материала только ради отличной оценки. Иногда, когда Снейп раздавал всем задание, Гермионе он давал совершенно другое. Во-первых, чтобы с нее не списывали, во-вторых, чтобы вновь и вновь проверить эту и без того нагруженную девчонку на прочность и узнать, есть ли вообще предел и можно ли хоть как-то переиграть ее в этой странной игре «кто кого умнее». С каждым годом профессор убеждался, что это плохая затея, все письменные работы девушка сдавала исключительно на отлично и лишь за практическое зельеварение иногда могла чуть потерять баллы, будто бы всю школьную программу она прошла еще за первые три курса. Гермиона не ошиблась, Снейп шел прямо за ней, быстрыми шагами обогнал ее развернулся и преградил дорогу вперед. Гермиона опешила на пару секунд, но потом, скорее всего, поняла, что он хочет ей сказать, даже могла дословно повторить его фразу наперед, что и осмелилась сделать: — Вечером, мисс Грейнджер, драите котлы. Казалось на мгновение Снейп пропустил улыбку, допустив ее неожиданное присутствие в своем ежедневном рационе эмоций, но тут же превратил ее в ухмылку и слегка прокашлялся. А чего он удивляется ее разумности? Разве не он сам на шестом курсе уже знал всю программу и не только, разве не он ровно так же первый сдавал все работы? — У вас, мисс Грейнджер, прекрасная интуиция, хотя, я допускаю, что уже выработал в вашем мозгу инстинкт, как у собачонки, — кольнул Снейп. — Это не отменяет моего наказания, я жду вас ровно в восемь вечера. Нехотя Гермиона кивнула и, посмотрев в глаза преподавателю, юркнула мимо, словно маленькая змейка; это все было настолько привычно и стабильно, что никак не напрягало ее — каждую неделю в день эдак третий-четвертый Снейп не мог стерпеть Гермиону вовсе и назначал для нее наказание. Просто где-то в середине он не выдерживал этого наплыва учеников, надо было срываться на ком-то, а так как раздражала больше всего эта всезнающая девчонка, то выбор был очевиден. Профессор мог даже без особой причины сделать это, но никого уже было этим не удивить, даже друзья Гермионы курса с пятого привыкли к такому, посетовали, но ничего страшного, раз в неделю были готовы проводить вечер без подруги. Сама Гермиона в какой-то степени оправдывала профессора, так как по сути своей была незлопамятной и понимающей, ведь невозможно вечно быть добрым и спокойным, даже если ты самый каменный человек на свете, а когда в твоей душе бедлам, то и подавно сдерживать себя почти невозможно. А посмотреть на Северуса Снейпа — оголенный провод под напряжением, хоть и кроет себя стенами безразличия, хотя Гермиона понимала, что, возможно, даже те эмоции, которые он выпускает наружу лишь наигранная продуманная история. Она не глупа, чтобы не понимать, что внутри Снейп от чего-то очень давно сгорает и сгорит без следа в итоге. Видно, такой он человек. Если бы он хотя бы пускал кого-то в свою душу, то было бы проще, а так, она прекрасно знала, что даже с преподавателями, кроме, конечно, Дамблдора, он не общается и с презрением относится к каждой живой душе.

II

— Знаешь, Гермиона, может тебе пожаловаться профессору МакГонагалл или Дамблдору, — Рон рассуждал, идя с ней рядом, — иначе этот… замучает тебя. Крепкое слово Рональд не решился вставить, так как знал о любви профессора неожиданно появляться из-за любого угла замка и слышать каждое сказанное о нем слово. Гарри шел с другой стороны и не вмешивался, в этом не было смысла, ведь его друг каждый раз предлагал один и тот же выход и каждый раз Гермиона отказывалась от глупых затей жаловаться на кого-то. Во всяком случае, мальчикам она рассказывала и о плюсах нахождения раз в неделю рядом со Снейпом, например, если его хорошенько разговорить и перетерпеть все колкости молча, то можно вытянуть из него интересные знания по различным предметам, которые преподают в школе. Но Рональд лишь крутил у виска: — Ты осторожнее там, а то, гляди, скоро вообще станешь его прислугой. — Буду убираться в его старом доме? — Интересно, где он живет вообще, — оживился Гарри. Гермиона усмехнулась и хитро посмотрела на мальчишек: — Наверное, у него есть логово в запретном лесу, куда он затаскивает детей и выедает им плоть! Друзья рассмеялись. Предположение было весьма реалистичным тем более, когда Гермиона уже через пятнадцать минут должна была быть в злополучном кабинете, что при этом совершенно ее не пугало — настолько обыденным уже казалась эта отработка раз в неделю. Перед тем как разойтись с мальчиками по разным коридорам, она прибрала волосы и убрала палочку за пазуху, в общем сделала вид, что отлично подготовилась к мытью грязных котлов, потому что, как всем было известно, Снейп не позволял делать эту работу с помощью магии, иначе это было бы совсем не наказание. Девушка махнула друзьям рукой и сказала не ждать ее в гостиной, так как сегодня профессор, по ее словам, был особенно зол и грозился выдать ей все школьные котлы с самым жутким нагаром, остающимся от «ваших бездарных дружков, мисс Грейнджер!». И вот она уже спускается к его кабинету, дверь в который сегодня, разумеется, приветливо приоткрыта для жутко провинившихся, как же ей хорошо знаком и до самого последнего пыльного угла выучен этот темный кабинет, каждая скляночка за кучу наказаний была бережно намыта и протерта Гермионой собственноручно. Девушка взялась за холодную ручку двери и еще немного приоткрыла ее, чтобы была возможность юркнуть внутрь и запереть ее за собой как можно плотнее, предварительно осмотревшись, не идет ли никто по коридору, хотя в это время это было маловероятно. В кабинете пахло табаком и успокоительным зельем, а сам Северус сидел в кресле, закинув ноги на письменный стол, его черные туфли лежали прямо на сегодняшних работах студентов, а обособленно от всей кучи листов Снейп держал в руке пергамент с подписью «Гермиона Грейнджер». Он сладко затянулся и приметив девушку протянул ей работу, написанную на «отлично», тонкой струйкой выпуская из сложенных трубочкой губ белый дым, сюртук и черный плащ его лежали на первой парте и выглядел скомканным и запачканным. Рубашка была расстегнута на три пуговицы, открывая ключицу и грудь, густо заросшую черными волосами, держа губами длинную сигарету, Снейп небрежно завел пальцы под рубаху и почесал плечо, как раз кстати нащупав свой трофейный, самый большой и глубокий шрам. Это всего лишь шрам, но при воздействии все равно побаливает, несмотря на то, что ему уже шесть лет. — А успокоительное зелье зачем? — Гермиона забрала пергамент из руки профессора и села рядом с его ногами на стол, с трудом заскочив. — МакГонагалл сказала, что какую-то юную леди укусила какая-то редкостная дрянь, начались приступы истерики и агрессии, так что сварил это для них, по просьбе, — Северус говорил развязно, посматривая на девчонку. — Я уж подумала, что после сегодняшнего ты решил пить успокоительное перед каждым моим появлением, — она улыбнулась, беззаботно смотря вперед. — Пока держусь, — Снейп вновь затянулся, — но сегодня ты была воистину омерзительна. — Я постаралась, уже четверг, а ты до сих пор за всю неделю не обозвал меня прилюдно выскочкой, — Гермиона повернулась к профессору и ловким движением выхватила сигарету прямо из его рта. — Когда же ты поймешь, что в школе не стоит курить. Северус вздрогнул от неожиданности — никак не мог привыкнуть к этой ее привычке отнимать у него все, что он держит в руках, как маленькая, ей богу, а сейчас он смотрел как она берет в рот его же сигарету и пускает облако дыма. Когда он только успел позволить ей так паясничать перед ним? Да что уж тут. Когда это он успел сам опустится до уровня профессора, который так безответственно отнесся к воспитанию ученицы, но какой ученицы, не так все просто в этой девчонке отличнице и всезнайке, раз смогла поладить с ним. Северус задумался, ведь фактически уже целый год этот произвол он терпит и даже привык, и даже не против, и, может, даже ему это нравится. Однако начиналось все не так просто, он всегда наказывал Грейнджер, этого было не отнять, но ровно год назад что-то пошло не по плану…

III

Снейп помнил, как в тот день, пятнадцатого декабря, ученица пятого курса робко вошла в его кабинет, на тот момент она уже несколько месяцев каждую неделю подвергалась его нападкам, словно с каждым днем Северус злился на нее больше и больше, хотя сам себе не мог дать четкой причины такого отношения, ведь порой он правда перегибал палку, не давая бедной девчонке даже спокойно вздохнуть. Но почему же она элементарно не может усадить себя на стул и не перебивать его во время урока, неужели это так сложно, сложно просто помолчать хоть пару уроков? Но Гермионе не просто удавалось перебить Снейпа, а перебить его именно в тот момент, когда он был больше всего раздражен и даже неважно по какой причине, она просто будто чувствовала: вот, именно в этот момент надо вставить свое поганое слово! Мерлинова борода! Как это его выводило из себя и вновь и вновь он звал ее после занятий убирать его кабинет, мыть оборудование, котлы, банки, раскладывать ингредиенты, делить и перебирать их снова и снова, ненормальная, вероятно, это ей до безумия нравится, раз она не спешит поправить свое поведение и подстроиться под его урок грамотно. Но Северус останавливался на варианте, который казался ему более реалистичным — он думал, что она просто не умеет держать язык за зубами и все, вот такая особенность человеческая. Но когда она зашла в тот раз, 15 декабря, за очередным наказанием в кабинет и то, что случилось дальше разрушило все его предположения. Тогда было примерно 6 вечера, как раз после своих основных занятий Гермиона вошла к нему. Снейп отметил для себя, что никогда в жизни не забудет этот взгляд, которым она посмотрела прямо в его черные глаза. Изнеможение и боль слились в одном флаконе, оголяя гамму переживаний и чувств, которые так успешно Гермиона умела скрывать. Тот монолог, что выдала она, буквально упав на колени перед Северусом до сих иногда отголосками мелькал в голове. — Профессор! — девушка начала сорвавшимся голосом, — это невозможно! Каждый божий день я думаю о том, как бы мне подобраться к вам, единственное что я могу — это пытаться делать это на ваших уроках, но каждая моя попытка отвергается! — Мисс Грейнджер, смените тон, я понимаю, как вам хочется подлизаться, — отвечал Снейп, выбирая путь привычных колкостей и перелистывая страницы какой-то замшелой книжонки, делая вид, что совершенно не обратил внимания на то, в каком состоянии пришла девчонка. — Да послушайте же вы меня! — вдруг прикрикнула она, — я терплю всю вашу злость и подумала, что так можно хоть как-то растопить вас, вы просто настолько черств, что вас ничем нельзя пробить, вам наплевать на то, что до вас хотят донести! Слышите! Хоть это вы услышьте, профессор?! Снейп возмущенно вскочил из-за своего стола, пара каких-то бумаг полетели в сторону, опрокинулась чернильница, и черная липкая жидкость медленно растеклась по каменному полу. Надрывный голос Гермионы резал уши и воспоминания, он вскочил, но остался стоять на месте, как бы предлагая продолжить, показал, что не препятствует этому всплеску девических эмоций. — Я столько месяцев уже работаю уборщицей в вашем кабинете, что на моих руках мозоли появились и все это ради мимолетной возможности перекинуться с вами парой фраз и узнать что-то новое. Все насмарку, вы просто злой бесчувственный идиот! — она прислонилась к стене и тихо заплакала. В этот самый момент что-то кольнуло Северуса изнутри. «Злой бесчувственный идиот!», да, это он, ничего удивительного, но что же она так кричит, к чему такой надрыв и неужели она вообще это говорит? Какая муха укусила ее. Видно он правда довел ее до белого каления, черт возьми, не хватало только истерики прямо здесь, в этом кабинете, этого давления женских слез на его мозг. Вдруг эта девчонка, которой он задел струны души, о боже, и почему он вообще думает об этом сейчас, пойдет к своему декану, скажет что-нибудь лишнее. Да ему все равно в общем-то на любые претензии со стороны более высоких чинов педагогического состава, ведь по своей силе и уму он находится на третьем месте в этой школе, во всяком случае, он так считал. Дамблдор, МакГонагалл, потом, может быть, он. А может он и после Дамблдора. Снейп не привык переоценивать свои возможности, но и не принижал их. Во всяком случае эти чертовы люди в этой чертовой школе тупее его и наивнее в сотни раз. — Если, мисс Грейнджер, вам совсем плохо, я могу освободить вас от сегодняшней уборки, — он смотрел на ее трясущиеся от всхлипов плечи, — отправляйтесь в комнаты, вы устали. Она вскочила резко, обернулась к нему и чуть помедлила, будто замешкалась, подбирая слова. Красные от слез глаза ее болезненно пронзали глаза Северуса, бессильно пытаясь вытянуть хоть одно слово, но стоп! Что это такое было сейчас? Снейп резко зажмурился и отвернулся слегка, затем снова взглянул в глаза Гермионе, но уже совсем по-другому… Защищаясь и ставя в сознании непреодолимую стену. — Неплохо, — заключил он, — робкая попытка легилименции, бьюсь об заклад, если бы не ваше состояние сейчас, вы бы могли сделать это более незаметно и опытно. И если бы я не владел легилименцией, вы бы могли вытянуть информацию нужную вам. Признавайтесь, что именно, мисс Грейнджер, вы хотели узнать и что вам удалось увидеть? Она утерла слезы и будто даже успокоилась, не ожидая этого скупого «неплохо», но даже и в мыслях не было у нее давать ему ответ. Словами. Гермиона зажмурилась, а потом с трудом, но снова посмотрела в глаза профессора. — Так-так, вы настолько самоуверенны? — ухмылка, наглая и насмешливая окрасила его губы. Северус выставил в своей голове отличную стену и поддерживал ее, кто, если не он сможет так искусно это сделать, она явно выбрала не равного соперника. Годы службы двойным агентом натаскали его в легилименции лучше любого преподавателя, лучше любого мастера, дающего частные уроки. Что он мог вытворять в своей голове… Это было непостижимо! Поставить неявную стену, выставив при этом несколько воспоминаний для отвлечения внимания, подать ложное воспоминание и убедить, что это именно то, что нужно тому, кто ищет или же вовсе поставить кирпичную стену, закрывающую все, но этот вариант не работает, когда на кону стоит жизнь, ведь опытный враг быстро поймет, что от него нагло закрыли сознание и найдет способы вытянуть информацию, но сейчас, когда ему пыталась противостоять девчонка шестого курса, можно было не тратить силы на ложные воспоминания, и поставить слабенькую защиту. Гермиона разглядела стену, самую простую, однослойную. Она еще не умела действовать незаметно для атакуемого и поэтому со всей силы обрушила на стену свой поток сознания. Ей вдруг стало гораздо легче от того, что Снейп не прервал сразу же зрительный контакт, не высказал ей новую порцию оскорблений, а заинтересовался предложенной невинной игрой. Эта затея и правда казалась ему невинной, пускай у Гермионы хоть раз что-то не получится. Но поток силы, направленный от нее оказался не так уж и слаб, и неожиданно заставил стену дать трещины. — Хм, мисс Грейнджер, вы явно тренировались на ком-то, — Снейп прекрасно знал, что она ничего не ответит, ведь чтобы разговаривать при легилименции, нужно обладать опытом побольше. Гермиона нахмурившись сосредоточено держала контакт, трещины на стене становились ярче и больше, она знала, что сможет, знала, что сильная, и что злость подпитывает ее. Защита рухнула, а Снейп еле заметно вздрогнул, но азарт уже играл в нем, он решил немного вознаградить девчонку за старания и подал ей на блюдечке позавчерашнюю его тираду на уроке, посвященную ей же. Заклубился туман, и в голове у Гермионы ужасно громко зазвучало: — Невероятно, ваша самоуверенность неподражаема, может, вы, мисс Грейнджер, хотите сказать мне что-то… Он издевался, явно выбирая нужные слова из воспоминаний и составляя из них предложения нужные ему. Гермиона отмахнула это облако мыслей жестко и раздраженно и с невероятной скоростью полетела куда-то в закоулки сознания Снейпа, но предугадав ее рывок, он вновь подал ей слова: — Не торопитесь, если вы действительно хотите что-то найти, то стоит действовать менее нагло и явно. И да, можете теперь считать это началом небольшого для вас урока. Попробуйте замедлиться до скорости настолько маленькой, чтобы вы сами еле могли уловить свое движение. Гермиона уже медленнее отмахнула слова Снейпа и постепенно начала замедлять поток. Северус видно сжалился над ней и даже решил дать небольшое наставление в области, в которой разбирался невероятно хорошо. Следуя подсказке, Гермиона смогла замедлиться. — Вот так, теперь для меня вы еле заметны и у вас гораздо больше шансов зайти в нужные двери и найти нужное, например, взгляните на ту дверь, что справа от вас. Гермиона разглядела появившийся темный прямоугольник и медленно поползла к нему. Дойдя, она отворила дверь и в этот самый миг попала в закрутившийся вихрь темного тумана, он стремительно понес ее вон, назад, выталкивая, сматывая ее в клубок и выгоняя из головы Снейпа и вместе с тем, как только он вытолкнул ее, туман направился прямо к глазам Гермионы и проник в них бесцеремонно, тут же начиная шерстить все воспоминания девчонки и вдруг проникнув в одно из них, время замедлилось и Северус начал всматриваться в темноту. Проявились очертания и тени ванной комнаты для старост. Гермиона сидит в густой пене и читает учебник по высшему зельеварению. На ее плечах капли воды, волосы завязаны в хвост, она расслаблена и спокойна. Снейп замечает внешние попытки вытолкнуть его из этого воспоминания и понимает, что у Гермионы не хватает на это силы. Он смотрит на нее, все тело под водой скрывает пена, да и у него нет цели попробовать что-то разглядеть, лишь преподавательский интерес к книге, которую так внимательно читает девушка. Это Розарио Сэмпельтем «Редкие ингредиенты. Том II». Любопытная книжонка. Запретная секция. Видно Гермиона добыла ее именно оттуда. Звучит шелест станицы и слова: — Хоть бы раз он меня похвалил, Миртл, и почему он такой злой, что ему стоит просто спросить меня на уроке и накинуть пару балов нашему факультету? — Мне кажется, по секрету, — писклявый голос из-под потолка звучал немного нагловато, — что у Снейпа просто нет женщины, с которой он мог бы проводить время. Гермиона прыснула и отложила книгу на каменный пол. Она взглянула наверх, откуда летела Миртл. — Я не думаю, что ему уже кто-то нужен. Девушка начала резко вставать из ванной, и Снейп успел лишь увидеть ее мокрую бледную спину и тут же вынырнул из сознания ученицы. Он зажмурился, чтобы окончательно прервать контакт и с ухмылкой взглянул на покрасневшую Гермиону, которая не была, признаться, сильно чем-то смущена, так как поняла, что на воспоминание профессор учтиво смотрел со спины и в момент, когда мог бы остаться и послушать еще, понял, что сейчас увидит ее без одежды прервал связь. За это она хотела сказать ему спасибо, но была слегка зла на него за то, что он все-таки подслушал пару фраз. Для себя Северус сделал несколько выводов: Во-первых, Гермиона недурно для человека, которому никто легилименцию не преподает, владеет силой своего сознания, ее бы можно было хорошо в этом натаскать; во-вторых, она достает каким-то образом из запретной библиотеки серьезные книги и читает их уединенно, и в-третьих, он теперь знает, что его ученица усиленно требует от него внимания. — Я приятно удивлен вашим рвением и интересом к легилименции, мисс Грейнджер. — Я просто прочитала пару книг и потренировалась на нескольких людях, в этом нет ничего сложного, — Гермиона пожала плечами, сейчас ее волновало совсем другое, — извините, за то, что сорвалась, многое вы, профессор, не должны были услышать. Снейп смотрел на нее, в этом свитере она выглядела совсем беспомощной, всегда в его кабинете она появлялась в темном свитере, так как мерзла в этом помещении. Как-то она попросила у него разрешения использовать согревающее заклинание, но он запретил, хотя сам не знал почему. Потом Гермиона следующие три урока появлялась простуженная. — Давайте, мисс Грейнджер, забудем об этом инциденте. Идите в свою комнату, — отрезал профессор и взмахнул палочкой. Все котлы, склянки, весь беспорядок кабинета в мгновение с грохотом исчез. С болью Гермиона посмотрела на все это, осознавая, как быстро он сделает все это сам, но заставляет убираться ее, специально, конечно же, но пока профессор отпускает ее без скандалов, нужно идти, не оборачиваясь. Когда девушка была уже около двери, Снейп окликнул ее. — Грейнджер. Завтра придете вечером ко мне, это приказ. — Северус усмехнулся, — Если конечно вам хочется узнать, как управлять своим сознанием верно… Не подав виду, Гермиона вышла из кабинета, но в душе у нее все трепетало.