Темный механизм

I

Поцелуй. Черт, поцелуй, ее губы, ее слезы, смех, удивленное лицо, эти эмоции, такие сладкие девичьи эмоции. Северус лежал на скомканной простыне в своей старой кровати, в его потайной каморке, закрытой стеной кабинета, куда он попадал с помощью заклинания, горела всего одна беспомощно маленькая свеча. Она расплавилась почти вся, казалось была на последнем издыхании, но служила своему хозяину, освещая небольшой письменный стол, лежащие на нем бумаги, стопку писем, одно из которых было так и не распечатано. Профессор лежал в одних брюках, его волосы растрепались, а глаза были закрыты. Так интересно, как на месте шрама не растет ни одной волосинки, он причудливо извиваясь начинается с правого плеча и ползет по груди, животу, уходя под одежду. Пытаясь уснуть, Северус донимал себя мыслями о девушке. Вновь. Он не был падок на молодых, не заглядывался на учениц и о таком даже не думал, но сейчас Грейнджер не выходила из его головы. Этот мокрый поцелуй… Хотелось еще. Снейп резко сел на кровати и с раздражением потер переносицу. Где там это идиотское письмо? Если не прочитать его в скором времени, то кое-кто наведается в гости без спроса. «Дорогой Северус, Я прошу тебя зайти ко мне в кабинет, давно я не слышал отчета по нашему дельцу. Не так ли?

С уважением,

Альбус Дамблдор»

— Черт тебя дери! — профессор на кусочки разорвал бумагу и кинул на каменный пол. Разорванное письмо затрепеталось и медленно соединилось в цельный лист. Он выругался. Как надоело быть марионеткой в руках этих двух ненормальных людей. Альбус… Просто использует Северуса, так нагло манипулирует его ошибкой из прошлого, его бедой, а Волан-де-Морт ценит его лишь за то, что он работает в Хогвартсе и за любую оплошность убьет, как маленького щенка. Между двух огней, рискуя из-за ошибки в легилименции погибнуть от смертельного заклинания. Что ж, время заглянуть к директору, если он так желает. Профессор прошелся по коридорам в полной задумчивости, хотелось бы ему знать, как избежать всех проблем и остаться в живых после этой войны, в последнее время мысли о смерти в ближайшие несколько лет не прельщали, жил в груди страх, а еще кое-что другое. То, что заставляло выкарабкиваться из пучины ужасов собственной жизни. Да, это именно Она. Хотелось жить, но опасность вылезает из окна, пролезает под дверью, ползет из-под кровати. Сложно, когда в любой момент тебя может не стать, а… один человек навсегда останется здесь, на этой земле, но может Снейп слишком эгоистичен, девушка с легкостью найдет замену, она красива и молода, она пройдет этот путь и, может быть, вспомнит когда-нибудь того мужчину в черном, которого целовала в губы. Что за романтика? Хватит этих мыслей. Дверь, к которой он подошел распахнулась, будто почувствовав приближающегося гостя. — Заходи, Северус, — размеренный тихий голос нагонял на мужчину тоску и ужас, именно этим голосом, тихим и спокойным, может в любой момент прозвучать приговор, — ты сегодня поздно. — Альбус, я не настроен на беседы, — мужчина метнул на него злобный взгляд, — в двадцати километрах от хижины Хагрида будут стоять надзорные пункты снабженные анимагами. Передайте это Минерве, когда придет время эта информация поможет ей и ученикам. Возможно, когда Темный Лорд устроит это, можно будет сообщить в Министерство, где школе смогут помочь. Дамблдор неспешно прошелся по кабинету, заглядываясь на спящие картины, будто бы сказанное мало волновало его. Впрочем, это должно больше волновать МакГонагалл. Северус знал, что сейчас начнется эта ужасная пытка, вновь, о Мерлин, как можно так безжалостно издеваться над человеком, который пускай и должен тебе по гроб, но уже давно во всем раскаялся и был обречен вечно страдать от своих мыслей? Альбусу наплевать, ему нужна лишь информация, он дает Снейпу работу и средства на существование лишь потому, что тот может еще быть ему выгоден. Пока… На секунду Дамблдор улыбнулся, но улыбка его обманчива. — Давай поговорим по-другому, Северус, — он смотрел прямо в глаза. — Будто бы я могу вам отказать? — Ты так и не разучился язвить в мою сторону? — Только это мне и остается! — прикрикнул Снейп, оскалив зубы. — Оставь, друг мой, волчий лик для других целей, — Альбус подходил все ближе. — Я не друг вам, — Северус знал, что его ответы лишь попытка защититься от предстоящей экзекуции, лишь способ немного себя успокоить, все бессмысленно. Директор держал легкую улыбку, когда был уже совсем близко, а Снейп понимал, что сейчас нельзя будет ни отвернуться, ни зажмуриться, любой такой жест расценивается, как попытка скрыть информацию и карается. Карается болью. — Посмотри мне в глаза, мой мальчик. Северус подчинился, снимая все замки и блоки, и чувствуя, как сильнейший маг крушит все двери на своем пути в его сознании, как разлетаются щепки, как голову пронзает невыносимая боль от тяжелого резкого воздействия. Он тоже так умеет, тоже может пытать легилименцией и может защититься, выставить такие стены, что никто не проберется в его ум, но сейчас он был обязан терпеть, пресекая свой инстинкт самозащиты, со всей силы стараясь на зажмуриться от боли. Лишь желваки ходили на скулах и непроизвольно морщился лоб и нос, все жилы на шее напряглись, вытягиваясь в напряженные струны, готовые вот-вот лопнуть. Глаза слезились. Директор вскрывал воспоминания начиная с прошлой субботы — так он точно убеждался, что его шпион ничего не скрыл. Даже Волан-де-Морт не делал так, а предпочитал изучать лишь одно нужное ему воспоминание. Быстро Альбус просмотрел три дня, многозначительно остановившись лишь на воскресных объятиях с Гермионой Грейнджер, на том, как она водила ручками по груди профессора. Северус знал, что это его мучитель не обойдет стороной, каждый раз любое воспоминание о девушке он дотошно осматривал во всех подробностях. Мужчину трясло. Туманом взрывалось воспоминание за воспоминанием: среда, вечер, штаб, убийство, кабинет, поцелуй… Тот самый, который Северус лично для себя отложил, запомнив все подробности. Альбус слегка покачал головой, сосредоточив свой взор на Гермионе, как ласково двигаются ее губки, и как по гладкой щечке стекает слеза. Этот поцелуй был похож на прикосновение шелка к губам, Северуса будоражило даже сейчас, когда ужасно ныли зубы от того, как сильно он сомкнул их лишь бы не чувствовать всего этого ужаса. Легилименция — это больно, когда волшебник с силой быстро просматривает сразу множество событий. Разговор про сон, снова мимолетные объятия, Дамблдор выслушал все, о чем ученица рассказывала в эту ночь, напуганная приснившимся волком… Пятница. Растворилось серое облако сознания, обнажая тело Снейпа, который стоит в душевой комнате, горячая вода струиться по его спине, мокрые волосы свисают вниз, он опирается одной рукой на каменную мокрую стену, а другой рукой медленно мастурбирует, смакуя свое удовольствие. «Гермиона!» — хриплый стон срывается с его губ, когда напрягаются мышцы… Альбус смахивает с глаз долой это действо и просматривает оставшееся вплоть до нынешнего субботнего вечера, когда Северус вошел в его кабинет и резко разрывает связь. Мозг словно протыкают стальной иглой насквозь… Снейп упал на колени, зажмурившись и схватившись за голову, сознание помутилось. — Вы просто профессионал, — хрипло рычал он, превозмогая адскую боль, — в мучении людей! Поттер тоже ваша марионетка… Будто острый нож вонзился в мозг, снова, настолько ужасно, что профессор не мог продолжать говорить. На миг он вообще лишился возможности видеть и воспринимать реальность — теперь головная боль будет сопровождать его больше суток, и ни одно заклинание не сможет помочь, он знает и уже много раз экспериментировал, эта пытка каждую неделю будто продолжается уже целую вечность. — Я просил тебя выучить Гермиону защищаться и защищать других, а не соблазнять ее, кажется, — вкрадчиво проговорил Альбус, смотря на мучающегося и стоящего перед ним на коленях Снейпа. Сейчас ему нечего было сказать в ответ, он прекрасно знал, что Альбус все узнает и увидит сам. Позор, когда всю твою жизнь раскладывают на ладони, перебирая, как будто ты экспонат известного музея. О, на что бы только не пошел Северус лишь бы мог быть наконец свободен от вечного надзора этих двух тиранов, какое мучение не иметь возможности даже обнять в ответ человека, который тебе стал близок, пускай даже и совершенно случайно. — Она нравится тебе? — Я не буду отвечать, — Снейп осторожно встал, опираясь на стол, голова кружилась. — А как же Лили, мой мальчик? Северус почувствовал в себе силы наконец разговаривать в своем привычном тоне, первая волна мучений отступала, но он все еще жмурился, на свет было больно смотреть. Этот старый идиот опять за свое, хочет зацепить еще больнее, чтобы в очередной раз напомнить, кто на самом деле виноват в смерти родителей Поттера, кто выдал их… Снейп и так каждый день терзает себя ошибками прошлого, понимая, что все могло бы быть иначе. — Лили — прошлое, — он совладал с собой и вновь говорил грубо и тихо, — ее не вернуть. — Возможно, возможно, — улыбнулся Альбус, — ну, ступай… Он уже и так собирался идти, явно не желая пить чай с директором, который выбил из него все силы, физические и моральные. Какого черта! Проклятый дьявол, выжимающий все из и так мертвой души, сейчас бы хотелось об этом не думать. — Северус, — Дамблдор дождался, когда тот обернется в проходе, — мне все равно, что за отношения между вами с Грейнджер, главное сделай так, чтобы она точно смогла защитить Гарри и сохранила его живым любой ценой. Сукин сын, все в его власти, хочет все сделать своим, чтобы контролировать даже эту девчонку, только мимолетно завидев в ней потенциал сразу же начал ее лелеять, зная, что та будет вечно рядом с Поттером, хочет, чтобы Грейнджер была пушечным мясом! Чтоб ты сдох, старик! Хотя и так скоро предстоит это провернуть, если Малфой не сможет его прикончить, это сделает Северус, как же хочется наконец отомстить за все эти муки! Мальчишка слишком слаб и жалок, чтобы сделать это, даже Гермиона, девчонка, лучше его мнимого величия, скоро все кончится, но чем кончится — неясно. Снейп ничего не ответил, лишь резко повернулся и быстрым шагом вышел прочь из злополучного места. Альбусу все равно на то, что учитель целуется с ученицей, для самого профессора это до сих пор немыслимо, и вся эта история больше похожа на бред. Как-то директор сказал ему: «Может даже к лучшему если она полюбит тебя, у нее будет мотивация». Зачастую, Альбусу интереснее всего, как проходит обучение охранника для Поттера, поэтому любое воспоминание, где хотя бы мимолетно фигурирует Грейнджер он не обходит, высматривает все. Хочет знать, успешна ли программа обучения, придуманная им самим. Северус помнил, как однажды директор вызвал его в кабинет примерно год назад и сказал, что невозможно сидеть на месте, Поттер хороший волшебник, но с ним рядом есть та, у который может получиться гораздо больше и лучше. Ей нужна закалка, чтобы при обострении событий, мальчик был в безопасности, чтобы Гермиона знала то, чего не должна знать в своем возрасте. Он хотел наплодить еще больше обслуги для Избранного, чтобы тот точно вырос только для одной единственной цели — умереть. Дамблдор хотел, чтобы Гермиона при надобности стала пушечным мясом, в которое полетят все заклинания, что на время отсрочит незапланированную смерть Поттера. Северусу безумно хотелось, чтобы вообще не было этого Поттера, а была только Гермиона Грейнджер. Признаться, когда он ругал ее в классе, даже не мог представить, какая она на самом деле, просто теперь, когда ты сам создаешь и обучаешь человека, цель которого, возможно, всего лишь умереть в семнадцать лет во имя какого-то заносчивого юноши, начинаешь смотреть на все по-другому. Ну уж нет, он просто не позволит ей так бессмысленно тратить такой багаж знаний. Это его долг. Не защитить Поттера, не помочь Драко, не искупить вину. Нет. Настоящий долг Северуса Снейпа — спасти из лап войны Гермиону Грейнджер. Он сделал выводы, во всяком случае для себя, а верить ему или нет, оставаться союзниками или нет — дело самой девушки. Первые разы, когда приходилось наказывать Гермиону и действительно заставлять ее мыть котлы, было сложно скорее из-за предрассудка, который Северус сам для себя создал начиная с первого курса, когда эта девочка впервые зашла в его темный кабинет и почти сразу создала впечатление ужасной выскочки. Было трудно переступить этот барьер, не хотелось еще больше завышать ее самооценку предложением о дополнительном обучении, поэтому грубость в общении с ней была единственным выходом для Северуса, на которого со всех сторон давили и заставляли подчиняться. А Дамблдор не просил, он требовал, чтобы профессор перестал пытаться увиливать и все-таки начал натаскивать девчонку. И в наложении отрицательных эмоций, когда Гермиона исключительно по-человечески, даже по-девичьи высказала ему все недовольства, он понял, что она вообще не виновата в том, что приходит к нему, ведь так он никогда еще никого не наказывал. Выглядело, наверное, будто он возненавидел ее лютой ненавистью и сложно было представить, как Северус несколько месяцев, эгоистично думая лишь о своей проблеме, мучал ее, никак не решаясь начать воплощать этот ужасный план Дамблдора. Профессор знал, что несколько учеников даже жаловались на его жестокость директору, но не представляли, насколько далеки от правды. А после очередного посещения Альбуса не хотелось ничего, хотелось просто наконец лечь в своей каморке и забыться сном, пытаясь не обращать внимания на головную боль. Ведь завтра он обещал Гермионе трансгрессировать на одну поляну в лесу, которая находится достаточно далеко от школы, чтобы можно было показать ей как работает анимагия. Он помнил, что девушка просила, тем более, что вчера Северус провел для самого себя пару занятий и быстро вспомнил и вбил в голову процесс превращения, всего лишь нужно было суметь хорошо сфокусироваться на одной мысли и отбросить все постороннее из головы. Так непривычно было впервые за много лет перевоплотиться в зверя, почувствовать тысячи новых запахов и услышать, как далеко-далеко журчит ручей, провести по земле большими когтями и зарычать в одиноком лесу. Может быть, это и есть свобода? Северус в облике волка даже нашел озеро, куда окунулся, чтобы уже с проседью черная шерсть не казалась слипшейся. Он улыбнулся сам себе, вспоминая свое такое волнующее желание прихорашиваться перед приходом Гермионы и думая, как бы было тоскливо, если бы завтра у Северуса вообще не было никакой встречи с этой девчонкой, если бы он так и продолжал жить в ненависти к ней? А ведь Грейнджер явно давно испытывала к нему непростые чувства. Бывал он на ее месте, знает какого это. Но сейчас, даже с головной болью было засыпать гораздо легче, когда рядом мелькали согревающие мысли.

II

Гермиона в час дня уже была в кабинете профессора, ей не терпелось впервые увидеть не просто какое-то безобидное животное, в которое обращается анимаг, а настоящего огромного хищника. Девушка нагло расположилась в кресле Северуса за неимением своего. И когда его вернут? Сам профессор на пару минут вышел из кабинета и попросил ее подождать. Девушка уже была гораздо спокойнее, несмотря на то, что недавно испытала достаточно сильный стресс — стояла теплая погода, которая заставляла непроизвольно улыбаться и на душе становилось легче, когда солнце начинало прогревать природу. Тайны Северуса Гермиона обмозговала, но не спешила делать выводы, несомненно это интересно, что он, всегда притворяясь таким злым, на самом деле оказался по сути своей человеком, помогающим побороть зло. Так ведь можно и влюбиться ненароком? Она усмехнулась и начала вслушиваться в шаги. Кто-то приближался к кабинету. Грейнджер беззаботно развалилась в кресле, сидя за учительским столом, когда в дверном проеме неожиданно появилась мадам Помфри… Девушка дернулась и резко вскочила, молясь, чтобы целительница не заметила ее вальяжной позы, но недоуменный взгляд говорил об обратном. — Мисс, — женщина опешила и прищурилась, будто вспоминая фамилию, — Грейнджер, добрый день! Вы не знаете, где, эм… профессор Снейп? Гермиона покачала головой лишь отметив, что тот недавно вышел из кабинета, и мадам Помфри расстроено сообщила, что ей нужно бы срочно забрать колбочку зелья, которую она заказала у профессора для одной больной ученицы. — Вам нужно успокоительное зелье? — поинтересовалась девушка. — Да, да, именно оно, — оживилась целительница. Не раздумывая, Грейнджер подошла к небольшому стеллажу, который располагался недалеко от учительского стола и безошибочно достала из нужного шкафчика заветное лекарство. — Возьмите, — улыбнулась она, — это то, что вам нужно. — Ох, спасибо, девочка! Нельзя было сказать, что мадам Помфри восприняла эту ситуацию как обыденность, потому что уходя с улыбкой произнесла: — Может быть, я лезу не в свое дело, но лучше не сидите так за столом профессора… Иначе, думаю, в лечебном крыле может стать на одного пациента больше. Гермиона усмехнулась. Удивительно, ведь никто здесь, в этой школе, кроме парочки людей действительно не знает правду о Северусе, все считают его бесчувственным мерзавцем, а ведь это на самом деле не так. Забавно, что его побаиваются даже учителя, наверное, с ними он тоже не особо добродушен. Целительница вышла, и девушка вновь упала в кресло, а через несколько минут наконец-то появился профессор. — Вставай, — про себя мужчина подумал, что ей чертовски идет образ преподавателя, может, ей стоит после обучения устроиться в Хогвартс, — мне нужно кое-что записать. — Можешь сесть ко мне на колени, — Гермиона улыбнулась. — Остроумно, — Северус рассматривал бумагу, которую принес с собой, — кажется, я это уже слышал. — В таком случае, я буду здесь сидеть, — она подняла брови, изображая несколько наглое выражение лица. Снейп выразительно и с оттяжкой положил на стол лист бумаги, намеренно гипнотизируя взглядом Гермиону, с интересом наблюдавшую за происходящим. Он обогнул мебель сбоку и начал подходить ближе к креслу, медленно, всем своим видом изображая строгость и пренебрежение. Намеренно наигранное. Положил руку на стол и нагнулся ближе к девушке, которая, кажется уже таяла от этого манерного приближения профессора, от его мимики и движений рук. Он двумя пальцами провел по ее бледной шее, нежно и не спеша, но в противовес тут же резко схватил ее за подбородок, от чего она, кажется, вздрогнула. Северус был близко, его лицо в пяти сантиметрах… Но он остановился и еле заметно облизнулся, выдерживая невыносимо долгую паузу, на губах появилась дразнящая ухмылка. — А так? — прошептал мужчина. Гермиона онемела, игривость и нагловатость ушли с ее лица, осталось лишь неподдельное удивление, а по телу пробежала обжигающая сердце дрожь. Северус не двигался: не отдалялся и не приближался, чем подпитывал интерес к продолжению этой интригующей ситуации. — Вставайте, мисс Грейнджер, ваше время вышло, — улыбка становилась хищной, он откровенно вынуждал ее сделать первый шаг, не давая другого выбора. Гермиона положила руки профессору на плечи и осторожно первая дала начало долгому страстному поцелую, Северус закрыл глаза. Теперь, когда все это было ожидаемо: никакой истерики, убийств, ненужных вопросов и слез, он мог позволить себе взлететь куда-то в поднебесье, ощущая ее губы. Как нежно она запустила свои пальчики в его волосы, а другой рукой требовательно потянула Северуса ближе к себе. Он поддался и опустился на колени перед креслом, так лица двоих теперь находились примерно на одном уровне; профессор провел по талии Гермионы горячей ладонью. Поцелуй становился настойчивым, Северус грубел, охваченный страстным порывом, придерживая девушку за спину он заставил ее встать, не отрываясь от его губ. Теперь они стояли около стола, крепко прижавшись друг к другу, и мужчина понимал, что девочка сейчас чувствует его, он прижал ее достаточно плотно, намеренно. Но даже такое удовольствие нельзя продлевать бесконечно, поведя языком по ее сладким губкам, профессор разорвал поцелуй и взглянул на разгоряченную девушку, которая сбивчиво дышала в его руках, да и у него самого сейчас сердце было готово выпрыгнуть из груди, но недаром прошли годы закалки железной выдержки. Северус отпустил Гермиону, а сам плавно уселся в отвоеванное в честном бою кресло, пока противник не осознал свою ошибку. — Ты… — слегка задыхалась Грейнджер, — провел меня. Хитрец. — Всегда нужно быть внимательной, — он улыбнулся еле заметно, подписывая какую-то бумагу, на лице его будто бы уже не было того возбуждения, которое он испытал прижимая девушку к себе. — Лучший преподаватель, — она до сих пор была слегка ошеломлена, все-таки Северус еще ни разу не проявлял таких знаков внимания. Хотелось улыбнуться, она была на седьмом небе, ошарашенная этим долгим поцелуем. Северус же отчетливо понимал, что он делал. Вчера ночью, когда он вернулся от Дамблдора, решил, что как бы не просматривалась его жизнь, словно пленка старого кино, его нельзя будет остановить в личных желаниях. Один раз он уже упустил то, чем так дорожил, а сейчас словно и вовсе окунулся в давнюю молодость, когда еще оставалось место для волнующих моментов. Так что пускай старик смотрит на все, что захочет, на поцелуи, если ему так нравится. Пока только на поцелуи… Время идет, может ему придется глядеть уже совсем на другое. Северус мимолетно улыбнулся своей идее, но было пора выдвигаться, не заставлять же Гермиону ждать, пока он возится с бумагами. — Вперед, Грейнджер, — профессор поднялся и уже приготовил руку для трансгрессирования, — а то, судя по твоему лицу, прямо сейчас готова на месте растаять. — Очень может быть, — она дотронулась до локтя Северуса, и они исчезли. На поляне, где они появились спустя пару секунд было солнечно. Наконец-то не холодный и темный Запретный лес, а что-то по-настоящему живое. Как хорошо, когда свежий воздух протекает в легкие, когда можно с наслаждением дышать полной грудью, когда тебе наконец отвечают взаимностью — это дорогого стоит, душа от такого хочет непрерывно танцевать где-то под диафрагмой, выбирая для своего танца поверхность желудка, потому именно в нем непрерывно что-то сжималось от волнения. Бабочки в животе — говорят маглы. Лето все ближе, но признаться, теперь Гермионе вообще не хотелось уезжать из Хогвартса, когда она наконец почувствовала то, что всегда хотела чувствовать — тепло и доверие, мысли будоражили, ведь Северус стоял рядом с ней, скидывая с плеч черный плащ и будто уже упорно концентрируясь на образе. Все-таки годы без практики давали о себе знать, было немного сложно, однако даже интересно вновь окунуться в мир весьма сложной магии, которая дается далеко не каждому волшебнику. Снейп отошел подальше от ученицы и сосредоточился, она уже ожидает превращения, наверное, для нее это так же любопытно, как и для него на шестом курсе, тем более, когда перед глазами предстает не безобидное существо, а нечто серьезнее и страшнее. Первыми всегда деформируются глаза, и профессор повернулся к Гермионе, чтобы она во всей красе видела этот процесс, теперь он смотрел на нее алым взором, когда череп его начал удлинятся, вытягивался нос, превращаясь в черный шершавый сверточек, как любой нос обычного волка, уши поросли шерстью и выросли, стали острыми треугольниками на макушке. Попутно руки и ноги, изгибаясь становились лапами, изменялась постановка суставов и размер костей, а туловище, на котором стремглав, заменяя одежду появлялась шерсть, становилось все массивнее и массивнее, когда наконец спустя пару секунд в пяти метрах от Грейнджер не восстал двухметровый черный монстр. Изменилась и частота дыхания, Северус дышал громко и глубоко, ведь все внутренние органы тоже увеличились. Тот самый волк из сна, с тем же шрамом, который разрезал поток шерсти, словно если бы кто-то провел по водной глади острым крылом оставляя за собой след, те же глаза, которые сегодня уже не казались такими жуткими при свете дня, и никаких шестеренок, самый настоящий огромный величественный зверь. Превращение само по себе выглядело достаточно жутковато, интересно, как Северус чувствует это своим организмом, ведь он стал другим существом, а значит и зрение, и вкус, и обоняние видоизменились. Профессор видел мир в более тусклых тонах, уже не так ярко светило солнце, зато запах… О, запах с непривычки резал и жег слизистую носа, он мог почуять запах птицы, которая сидит на дереве в пятидесяти метрах от него и отличить, что эта птица — дятел, а также спроецировать ее вид с точностью до мельчайших деталей у себя в голове, мог почуять жабу, зарывшуюся под землю в ближайших кустах и даже чуял эмоции. Девушка пахла уже угасающим возбуждением и легким испугом, видимо он и правда выглядит весьма устрашающе. — Ты просто огромный, — она удивленно произнесла это и сделала несколько шагов навстречу. Северус, чуя ее страх, начал приближаться, чтобы убедить девушку, что он в своем уме и не причинит зла, ее можно было понять, в холке волк был выше ее роста. Когда Гермиона была совсем близко, она осмелилась провести рукой по его густой шерсти. Было так необычно знать, что этот зверь — твой учитель, невероятно, насколько он сильный, разумеется — это миф, когда говорят, что анимаг настолько силен как волшебник, насколько силен его звериный образ, зачастую это не так, но в случае со Снейпом, казалось, что все оправданно. Он прилег на землю, чтобы девушке было удобнее его осмотреть. — Покажи, как ты рычишь, — она улыбнулась подходя к его морде. И он издал грозный звук, оскалив длинные острые клыки, было такое ощущение, что где-то рядом завели неисправную машину, которая гулко отзывалась на каждую безнадежную попытку тронуться с места. Он скалился и рычал, смотря на Гермиону, как она протянула руку к его лбу и нежно пригладила шерсть, как завела вторую руку за его ухо и стараясь пробраться через шерсть почесала его. А оказывается это приятно, больше показывать зубы не было смысла. Девушка двумя руками чесала лохматую шею, от чего волк даже поднял выше голову, чтобы она могла добраться до каждой шерстинки. Вот — ее нежность, вот — его внутренний мир, отраженный в звере, она уже перестала бояться и Северус ощущал лишь еле заметную дрожь, ее восхищала возможность сейчас прикасаться к нему. Девушка была его спасением, это он понял, когда отметил для себя, как быстро он забыл о головной боли, лишь только стоило ей дотронуться до него. Повелительница волка. Если уж на то пошло, то на войне Северус сам защитит ее, если не в человеческом, то в волчьем обличии, не позволит своей спасительнице пасть жертвой эгоистичного плана этого старика Дамблдора…