Лемниската и три волшебника

Старая модель мотылька затормозила около роскошного входа в Академию Трех Волшебников. Одной из самых знаменитых в округе школ для самобытных чародеек. Из-за задержки на таможне Никаэлла и ее компания опоздали так, что во дворе во всю шло заселение. Видно было, как сильно нервировала волшебников затянувшаяся перекличка. Алифия и надоедливый компаньон очень быстро ретировались, наперед предполагая, куда им нужно. Составить компанию в поисках библиотеки, Никаэлла не просила, скорее благодарила за предоставленный шанс лишний раз не лицезреть ухаживаний влюбленной парочки, которые успели сильно поднадоесть за весьма продолжительную поездку. Она пробивалась сквозь вавилонское столпотворение первокурсников: наивных, молодых, с бурлящей кровью в венах, привыкших к семейному очагу и желающих поскорее раскрыть таинственные двери магической школы. Повсюду разносился восторженный гомон и смех будущих учеников, родители крутились вокруг них и настойчиво проявляли излишнюю заботу. Очередь на заселении выстроилась километровая; а вместо буфета в самом начале «живой змейки» преподаватели фиксировали прибывших. Надо отметить, свою работу они выполняли с раздражающей медлительностью: выверяли все до единой буковки и закорючечки, сверяли паспорта, карты туристов, внешность с имеющимися данными в базах. И так уходило не менее пяти минут на одного студента. Вопиющие пять минут! Не собираясь торчать час или два в бесконечной полосе волшебников, Никаэлла снова оттолкнула попавшегося на пути студента: низкорослую девочку с белокурыми хвостиками. «Пусть дожидаются своей очереди неудачники!» – повторила она, смерив ледяным взглядом возмущенных спутниц, на которых невольно налетела блондинка. Даже если глаза Никаэллы напоминали топленный шоколад, что ни раз помогли обманом заполучить чью-то дружбу, никто и никогда не смел считать будто на мгновение в них могло проскочить снисхождение или забота. Такой роскоши брюнетка удостаивала только отца и то без посторонних. Брови студенток нелепо нахмурились, а в уголках губ поселилось едва скрываемое недовольство, но те не решились произнести хоть что-нибудь. Златовласка ободряюще похлопала по плечу спутников и махнула вперед, предлагая идти дальше, перед уходом лишь скромно обронив: «Извините». Не скрыв кривой ухмылки, Никаэлла бросила в спину что-то колкое, как делала это всегда, уже не замечая. А все потому, что времени в обрез. Из-за вездесущей суетливости и волнения толпы она была в жутком настроении, поэтому так запросто плевала в лицо всем вокруг. Необходимо было окончательно зарегистрироваться, получить номер комнаты и попасть в общежитие. В конце концов, разобрать вещи и познакомиться с соседями. Однако в ее ситуации дело осложнилось кипой бумаг, валявшихся в запасной каморке библиотеки, куда редко заглядывали. Будь она неладна! На фоне таких проблем ущемленные права студенток, за именами которых уже числилась комната, показались Никаэлле незначительными. Накануне, буквально два дня назад, ей позвонили из учредительного школьного совета и предложили занять пустующее место в квоте класса «Фей». Как оказалось потом, один из поступивших резко передумал обучаться, причину не уточнили. Оно было и не важно. «Вы буквально выиграли лотерейный билет?» – снова и снова трубил сладкий голос, из раза в раз пробегая по кругу мозговых извилин, покрепче въедаясь в стальную голову. Да, в действительности это выглядело именно так. Лотерея. Шанс один на миллион. Миллион. Миллион. Миллион. Тогда дав волю чувствам, Никаэлла немного пообижалась на судьбу – всего на минуту! – ведь ей не удалось поступить в крупнейший дворец знаний для юных особ самостоятельно. И даже если бы она прошла, то прибегла к своему роду мерзким изощрениям, назвав это планом «Б». Даже втянула в обман Алифию. Устало мотнув головой, брюнетка расправила плечи и выпятила грудь вперед. Дать слабину означало подвести под черту всю сущность, которую та бережно взращивала несколько лет. Разве Никаелла собиралась долго страдать? Угрызения совести о чьем-то занятом месте быстро прошли, возможно уже на вторую секунду после звонка, ведь лотерейный билет этому кому-то не пригодился. А она в свою очередь не собиралась упускать свой шанс. Преподаватель, которого в перерыве между работой выловила Никаэлла, как-то с опаской подсказал пройти в центральную часть здания до сверкающих золотом лестничных перил и затем свернуть направо. Состояние библиотеки, когда она отворила циклопические двери, мягко говоря, отталкивало. Бывало страшно попасть на чердак пыльный и грязный, где со светом всегда туго –давит и пространство, и темнота, а главное картинка. Успеваешь напридумывать всякого, что на обычную голову никогда не свалится. Страх неизвестного будто проглотил нутро в громадном масштабе, так собственное тело едва ощущалось. Оно сливалось с мрачностью теней, становясь их продолжением. Даже относительно небольшие окна противились помочь заблудшим путникам в поисках дороги. Они высились над не счесть насколько заполненными историей шкафами. Малейшие лучи солнца впивались в них и ничего не освещали; а многоэтажные стеллажи создавали ощущение подпольного мегаполиса, в коих жителями считались разноперые книги. Город имел свою инфраструктуру и сложную систему связей. Лестницы. Мостики. Еще раз лестницы. И мостики. В глубине помещения ученики с опозданием понимали: читательский зал располагался везде, где бы тем не захотелось. «И поосторожнее с мыслями. Там они реальнее, чем может показаться вначале» – отозвался воспоминанием сухой голос преподавателя, что помог найти библиотеку. Опрокинув голову, Никаэлла насчитала одиннадцать мини-платформ, затем перестала – потолка-то нет. Предупреждение заиграло новыми красками, поскольку зал превратили в первичную материю, словно в космос. Темнота потихоньку таяла, а детали прояснялись, хотя углы все еще страшили своей неприступностью. Сначала показавшийся чисто случайным запах плесени позже подтвердился ее наличием на книжных полках. Если читальня в академии выглядела именно так, то руководству стоило бы приложить деньги к ремонту или рекламе, чтобы привлечь спонсоров. Немного заинтересовавшись, Никаэлла подошла ближе к одному из шкафов, провела рукой по древесине и ощутила сырость помимо бархатной текстуры грибов. Затем достала керанитовый брусок не больше ладони, нажала на углубление, включающее фонарик, и нагнулась. С полки стекали капли воды. Теперь отвращение от трухлявой полки и заевшего голоса проницательного кавалера подруги сменились другим вопросом – что здесь произошло? Вряд ли подобные меры оставались последней надеждой бедного библиотекаря заставить директора заменить отжившие свое стеллажи, наверное, успевшие повидать зарождение первой феи. Мысль показалась забавной, поэтому она немного расслабилась. Но желание знать, что творилось в зале до ее прихода, по-прежнему не отпускало разум. Чуйка на горячую сплетню еще ни разу не подводила. Значит, что-то было. И что-то очень интересное. Может быть цунами? Пришлось приложить немалую силу воли, чтобы запихать навязчивые сюжеты подальше и успокоиться. Никаэлла помнила о предупреждении: лишний раз не воображать немыслимое. В итоге она решила: если уж застряла надолго, стоило провести время с пользой, поэтому вновь провела накрашенным ногтем по керанитовой поверхности бруска, и тот взмыл в воздух. Механизм разделился на два идеальных параллелепипеда с зависшем между ними синеватым прозрачным полотном. На нем отобразилось лицо Никаэллы: овальные, слегка вытянутые черты, чуть островатый подбородок, как и ее наточенная душа, и центральное оружие – глаза цвета топленного молочного шоколада. Немного покрутившись перед камерой и поправив взлохматившееся каре, студентка отыскала нужный ракурс. На фото красовалась оголенная шея и слегка приоткрытые губы; тень падала так, что различалась только форма лица. В описании к посту она приписала: «Не бойтесь покорять новые звезды!», вмазала несколько эффектов, смайликов и нажала на такую привычную кнопку «Поделиться». По пальцам расплылось приятное тепло, когда какой-то волшебник поставил лайк. Затем еще один и еще. Прошла пара секунд, и счастливая спесь сошла с лица. Уголки губ потянулись вниз, а потом и вовсе задрожали в тихой ярости, когда та заметила первый остроумный комментарий «Какая же банальщина. Такое могла придумать только фея!». Невообразимой уздой удержав себя, чтобы не начать диванную перепалку, она отыскала настройки и заблокировала пользователя, посоветовав ему в следующий раз вместо хлопьев насыпать блесток на завтрак. Еще одной проблемой меньше. Услышав нарастающий звук ветра, брюнетка оторвалась от экрана. Что-то приближалось. Она направила свет от фонарика в сторону шума и застала подъезжающую передвижную лестницу. Когда конструкция остановилась, смогла выцепить мужскую старческую фигуру. Маг ловко пользовался мрачной обстановкой и всячески укутывался в темноту, не позволяя рассмотреть себя получше. Через неопределенное время ему и самому надоело ожидание, и он удосужился выйти из облачающего его мрака. – Добрый день, – с мелкой издевкой начал старик. – Никак вас очаровывает здешняя литература? – его внушительных размеров бровь, создающая изгиб в виде горки, слегка дернулась, демонстрируя заинтересованность в ответе. Мужчина, как и оказалось, преклонного возраста с чуть свисающей кожей у уголков рта бесцельно осматривал Никаэллу, если только немного дольше он позволил себе задержаться на гаджете (бруске) в руке. Вид у него был чертовски потрепанный: одежда мятая, волосы с седыми прядками сразу как после сна, а штанина на левой ноге неаккуратно задралась до колена, обнажая протез. Молчание было ему ответом. Мысли брюнетки поглотила искусственная нога, высвечивающая пространство перед стариком и за ним. Механические винтики возле колена и в месте, где по обыкновению располагалась лодыжка, неустанно крутились, перекачивая голубую ядреную жидкость по фальшивому фрагменту, словно кровь. Незамысловатый протез удивительным образом повторял строение голени, заменяя настоящие кости. Вот только повышенное внимание к самой яркой части тела старика тот не оценил. Мужчина прицыкнул и вдарил в пол кривой тростью, находившейся в правой руке. От неожиданного стука в жутко глухой тишине Никаэлла с визгом отпрянула. Он поправил надетые на макушку непонятные очки, отдаленно похожие на те, что носили пилоты в прошлом, затем то же самое проделал с моноклем, удобно расположившимся в глазной впадине. Старик ожидал ответа, а медлительность ученицы его изрядно бесила. Он небрежно дергал свою одежду то тут, то там, буквально стараясь занять себя, как будто каждая секунда стоила ему очень дорого. Ее необходимо было чем-то заполнить и старческие движения стали своеобразной привычкой. Когда мужчине надоела одежда, он пустил в ход обувь, шоркая живой ногой. Затертые сапоги удивляли одним видом – как на них еще не появились дыры? – Видимо моя нога интереснее поэзии, – словно выплевывая, произнес старик. Его баритон, ранее показавшийся слишком сухим, теперь хрипел хлеще сломанного телевизора. – Арчи, перестаньте пугать учениц. Вы ведь не в своем кабинете, – ворвался между ними тонкий голос из глубин библиотечной сырости. Он был таким мягким, воздушным, тягучим, подобно сгущенке, вытекающей за край ложки, и совсем не вязался с грубым, сиплым и приказным, не терпящим отлагательств, хрипом. Аккуратный контур женского тела семенил уверенной походкой напрямик к старику. Однако образ элегантной леди, выстроившийся в голове от нежных ноток ангельского голоса, моментально раскрошился, как только Никаэлла хорошенько рассмотрела натянутую и давно уже вышедшую из моды одежду. Теплый оранжевый свитер с рюшами на плечах и болотно-зеленую юбку-карандаш с небольшим разрезом, которые увеличили и без того не маленький рост девушки. Ноги облачились в тонкую ткань черных колготок, а ступни ютились… в обычных домашних тапочках на платформе. Когда спасительница поравнялась с ними, картина несочетаемого врезалась в память. Парочка, как древние развалины, выглядела дико и вместе с тем неплохо комбинировала с угрюмым интерьером. – За пределами своего кабинета ты становишься еще ворчливее, – заметила девушка. Карие глаза будто выкатились наружу, внимательно рассматривая объект недовольства старого пенька. Создавалось ощущение, что узкий разрез глаз мешал ей и закрывал половину обзора, поэтому она насильно щурилась еще сильнее. – Все из-за того, что забивают свою голову непонятно чем, – подытожил маг, окончательно потеряв интерес к Никаэлле. Девушка виновато глянула на ученицу, но, завидев керанитовый брусок, вся изменилась: сморщилась и скрючилась. Оторвав глазницы от инновационных технологий, она нежно сложила руку на плечо старика, понимающе похлопав. Внучка и дедок – так окрестила милую картину Никаэлла. И несмотря на смех, ласковый жест сработал, как успокоительное. Мужчина перестал ворчать, морщинки на его лице расправились, насколько позволил возраст, а бровь больше не подрагивала. Спасительница вновь удостоила взгляда ученицу, наконец представившись: – Меня зовут Ра́йли Ва́йнесс. Я библиотекарь, а также занимаюсь лекционным курсом по планетарной природе. А это, – скосила она глаза, – Арчиба́льд Хо́дрик-Сто́унс. Доктор мировой истории и белых защитных искусств. В новом учебном году еще и необходимая замена преподавателя по космографии. Вре-е-еменно… – девушка поспешила криво улыбнутся в попытке скрыть неуверенность, вырвавшуюся вслед за голосом. Видимо, больше не вернется, смешливо подметила Никаэлла, для всех лишь чуть заметно хмыкнув. – Советую освежить память прежде, чем я расколю «орех», – по-своему истолковав мычание ученицы, старик затарабанил морщинистым пальцем по иссохшим вискам. – Спать на моем уроке вам не придется, – и принялся осматривать полки с фолиантами. Не дав опомниться Никаэлле, чтобы схлопотать дурную шутку в отместку пеньку, мелкой поступью мисс Вайнес приблизилась к потеряшке и, мягко приобняв ее за плечи, уточнила имя и цель прибывания; спросила не висела ли на входе предупреждающая табличка и получила отрицательный ответ. После потянула ученицу за собой к стойке регистратуры, выстроившейся с нескончаемого потолка. Стол, два стула, три тумбочки, дверь и листы с книгами как будто высыпали из потайного пакета, вырезавшегося в воздухе. Они мягко опустились на кафель, дожидаясь гостей. По дороге в голове родился план: как следует расспросить библиотекаря обо всех происшествиях и странностях, увиденных в читальне. Не зря же она здесь! Но, как ни старалась расположить к себе, мисс Вайнес отнекивалась. Едва дойдя до модульного стола, выстроенная осторожность пала под натиском врага, не выдержав холодного взора и точного взмаха пышных ресниц, позволив Никаэлле утолить жажду сплетен. Растерявшись от предоставленной возможности, она выпалила несвязный вопрос о свете, книгах и технологической ноге, так как искусственный кусок по-прежнему прочно занимал лидирующую позицию на доске воспоминаний. – Арчи расскажет о самом «незабываемом» приключении в его жизни при первой возможности, – тут мисс Вайнес опомнилась, выдав слишком личные отношения, осеклась и раскраснелась. Она неловко вцепилась в стопку бумаг, заложенных в пыльную папку, протерла ее и, несмотря на упущенное время, исправилась, нелепо уточнив: «мистер Арчибальд». Хотя и до этого девушка к нему так не обращалась. Неуклюже всучив документы для заполнения, Райли обрывочно поведала о затянувшихся перестановках, неожиданно свалившемся ЧП и завале бумаг от поступивших. В академии кипела работа, но рук не хватало. И все пыхтели, да только зря. «А где же шлюпки и крысы?» – шутливо отозвалась Никаэлла, сравнив читальню с трюмом корабля. От колкого замечания библиотекарь побелел, превратившись в статую – попала в точку. Кругловатое лицо исказилось гримасой грусти, а глаза наполнились пеленой слез, так и не осмелившихся прорваться наружу. – Бедные книги… – начала мисс Вайнес издалека. Защита библиотекаря рушилась, и теперь Никаэлла без проблем могла выведать все, что хотела. – Впитали большую часть ужаса, охватившего нас, – руки ее бессильно упали на колени, даже осанка потеряла былую силу, напомнив увядающее дерево. Не выдержав, Никаэлла прикрикнула, желая разузнать детали до мельчайших подробностей, но в конце поубавила тон, боясь спугнуть новость. – Из-за «шутки» одной юной особы зал погрузился в неистовый водоворот черной магии. Даже самые высокие полки попали под разрушительную силу, поэтому на восстановление уйдет немало времени. Вот почему библиотека пока закрыта для посетителей, – вещал дрожащий, как струна, голос, но даже это не испортило его. – Ученики нашей академии не смогут оперативно получить необходимый им багаж знаний! За что мы приносим величайшие извинения всех времен. Ох, Морфей, защити наши сны! Время сейчас очень шаткое. Глядишь, – Райли замолчала и внимательно осмотрелась по сторонам, не желая, чтобы кто-то лишний подслушал их разговор, – и порвется, как тряпичная кукла. – А что же случилось с ученицей? – отмахиваясь от странного наваждения, Никаэлла перевела разговор в нужное русло. Она обожала сплетни и многие были готовы задаром выдать главные тайны в своей жизни, по непонятым причинам полностью доверившись ей. О тряпичных куклах брюнетка спрашивать побоялась, мало кто хотел обсуждать черные дыры в пространстве. – Отстранили от занятий, – и немного помолчав, Райли прибавила: – На год. Мелкое наказание по сравнению с нанесенным ущербом. Исключить ее, увы, мы не в силах, хотя и директору эта особа умудрилась доставить проблем… – но также, как и начала, мисс Вайнес быстренько закруглилась: – Ой, а чего это я тебе все разбалтываю? Больше ни слова! – застегнула она несуществующую молнию рта. – Пиши.