Дитя войны

Рождение Антихриста. 2010

      Азирафель отыскал его, как только Гавриил отдал приказ — готовиться. Он почувствовал, как во время его диалога с архангелом в суши-баре Кроули коснулся одной из нитей, все еще расставленных им в Лондоне. Холодный пот прошелся по спине, и крылья дрогнули в ирреальности, когда Азирафель подумал, что Гавриил каким-то образом мог почувствовать эту дрожь нитей благодати. Но Гавриил все продолжал и продолжал говорить.       Азирафель еле вытерпел этот диалог. Все подробности готовящегося конца света. Он, застыв на стуле, слушал о своих будущих обязанностях, секретных стратегиях и разрабатываемом ангелами оружии. И некоторые слова… казались ему безумством, каким порой не пугали даже люди. Взять ту же святую воду, которую они собирались использовать. Азирафель мгновенно представил, что все это может сотворить с Кроули, и очередной холод прошелся по его телу.       Он покинул ресторан, как только Гавриил закончил и исчез, сказав, что теперь забота о слежке за здоровьем и безопасностью ребенка — на нем. Отлично, лучше и придумать нельзя…       Щелкая пальцами, Азирафель видит Кроули, стоящего в одиночестве перед скромной деревенской церковью с большой корзинкой для пикника в руках. Глубокая ночь, а фонари не горят здесь, поэтому Азирафель щелкает снова, материализуя крохотный шарик света.       — Что ж, если не я, то хотя бы Апокалипсис должен вытащить тебя из той спячки, в которую ты спрятался, — насмешливо произносит Кроули, оборачиваясь. — Семьдесят лет, а тебе было так глубоко плевать!       — Ты всегда делал вид, что ничего не произошло, дорогой, почему же я не могу взять эту роль на себя?       Кроули недовольно шипит. Он как никогда похож на человека в этом нелепом пиджаке и узких джинсах. Но в этой тьме, в которой расплывается его силуэт, в нем проявляется больше демонической сущности, чем когда-либо. Грациозные движения и изгиб позвоночника. Шипение, которое все более отчетливо и менее похоже на прежнее. Оно отдает адом, вызывая у Азирафеля дрожь. И когда на Кроули падает блик ангельского света, чешуя пробивается на его лице, спускаясь ниже по шее, обвивая руки.       Азирафель чувствует такую концентрацию зла, охватывающую практически весь Тадфилд, что ему становится плохо. Крылья поджимаются, аура оплетает тело. И в воздухе различается терпкий, перебивающий все остальные, запах яблок.       Азирафель опускает взгляд на корзинку в ладонях Кроули.       — Это он?       Кроули кивает.       — Наслышан, что все ваши уже нацелили на него свой взгляд, — он сжимает корзинку сильнее, словно показывая, что не отдаст ее даже Азирафелю.       Азирафель сглатывает. Насколько Кроули уважали в аду, раз доверили в руки такую ответственность? Что такого творил Кроули, когда спускался под землю?       — Концентрация всего зла и тьмы. — Азирафель осторожно опускается на одно колено рядом с корзинкой и приоткрывает верхнюю заслонку. — И всего лишь в невинном младенце.       — Можешь спеть ему колыбельную, — фыркает Кроули и с интересом заглядывает внутрь.       Азирафель встает, отряхивая брюки, и снова опускает взгляд на ребенка.       — Ты понимаешь, что у тебя в руках?       — Ребенок?.. — Кроули приподнимает бровь и с прищуром смотрит на Азирафеля. — Сын Сатаны?       — Конец света в материальной оболочке.       — И что с того? Он родился всего пару часов назад.       — Конца света не будет, если… — Азирафель смотрит на детское личико, — если не будет его…       Кроули вперивает в него испытующий взгляд. Приближается. И убирает корзину за спину.       — Ты предлагаешь мне убить его?       В небе раздается раскат грома, и ангел с демоном синхронно опускают взгляды на корзинку. Младенец крепко спит, закрыв глаза.       Азирафель чувствует, как вокруг него сходится тьма. Вьется у ног, оплетает тело. И свет, витающий над их головами, медленно поглощается ею, погружая их во мрак.       Баланс. Заведомо уготовленная участь. Жизнь ради смерти. Начало ради конца. Он думал обо всем этом на протяжении тысяч лет, пытаясь найти несуществующие ответы. Но кое-что оставалось неизменным.       — Конечно нет, ведь это ребенок.       Никакое демоническое влияние не лишало его ангельской сущности.       — Насколько тяжело его предназначение в этом мире.       — Пожалуй, это побольше, чем просто сеять зло или добро, — соглашается Кроули, снова держа корзинку перед собой.       — Никогда не чувствовал столько зла одновременно. От тебя оно исходит на километры. — Азирафель качает головой. Это чувство вызывает у демона мигрень.       — А я все эти годы чувствовал тебя, — замечает Кроули, больше не смотря на корзинку. Терзая Азирафеля ядовитым взглядом, ярко сверкающем в темноте. Золото расползается в стороны, делая Кроули все больше похожим на того Змея, которым он был в саду. — Каждую твою эмоцию. Каждое желание. Каждое чувство. Ты не представляешь, ангел. Насколько это невыносимо.       — Представляю… — Азирафель отводит взгляд. — С того дня в Лондоне сорок первого я чувствую то же самое. И мне очень жаль. Это слишком личное, чтобы знать об этом.       Кроули дергает уголком губ.       — Что будем с этим делать?       — Пока не знаю, — честно отвечает Азирафель. Хотя в глубине души ему и не хочется. Слишком приятно иногда думать, что между ним и Кроули существует какая-то связь. Пусть они оба не понимают, что это, как работает. А главное — не опасно ли это. — Думаю, сейчас важно совершенно другое, — и он кивает на младенца. — Конец света… намного важнее, чем все, происходящее между нами.       — Согласен.       Они кивают. Стоят так еще минуту. А потом дергаются друг к другу, сливаясь в объятии и жадном поцелуе. Кроули шипит ему в губы, и Азирафель сжимает его сильнее. Он пытается контролировать свою святость, чтобы Кроули было не так больно. Но убрать до конца невозможно.       В особенности, когда все его существо жаждало Кроули столько лет.       Корзинка с Антихристом падает на Землю, и Кроули обвивает шею Азирафеля руками. Тьма собирается вокруг них, и свет Азирафеля воинственно восстает. Ему с трудом удается подавить его. Немного поддаться демону, чтобы облегчить его состояние. Позволить погрузить свое существо во тьму на несколько жалких мгновений.       Через полчаса Антихрист остается на руках монахини в церкви, ожидающий своего предназначения. Кроули очень торопится, отдавая его и возвращаясь к ожидающему снаружи ангелу.       Через час пьяные ангел и демон валяются на разных концах дивана книжного магазина, борясь с желанием разорвать друг на друге одежду.       Через два часа устанавливается новое соглашение.

Особняк Даулингов

      Когда Азирафель встретил Кроули в особняке Даулингов, он лишь слабо улыбнулся, медленно разглядывая его. Кроули явно не был в восторге от своего нового внешнего вида, выбранного для воспитания Антихриста, но и сам саркастично рассматривал Азирафеля.       Когда с представлением нового рабочего состава было покончено, все разошлись по своим делам. Азирафель твердо решил — это задание он не провалит. Не помешает ему ни внезапная магическая разбалансировка, ни собственная халатность. Не будет больше провалов — ведь это последнее его задание. И он должен следить за ребенком, следить за демоном.       Конец света должен случиться всего через десять лет. На небесах собирались войска, проходили военные учения, от которых Азирафель смог отмазаться только благодаря невероятному стажу и магии, выработанными годами. По словам Кроули, в аду тоже вовсю шла подготовка.       Как ни странно, Азирафель чувствовал это воодушевление. Словно силы добра и зла только и ждали момента, когда смогут сойтись в схватке, выяснив, наконец, после стольких лет борьбы — кто сильнее.       Конец — хоть света, хоть тьмы, хоть самого существования как таково — наступал.       Внезапная смерть не так страшна, как ее бесконечное ожидание.       Вот и Азирафель изводился день за днем, предчувствуя, но зная, что никак не может повлиять на это.       Оставалось только одно.       Наслаждаться остатками времени, проводимого с Кроули. Если они не могли спасти друг друга от неминуемой смерти, то хотя бы должны познать жизнь.       Поэтому всего через неделю после встречи в особняке, вечером, когда Азирафель случайно встретил Кроули в пустом коридоре, демон мгновенно был прижат к стене, а картина стоимостью в два миллиона — грубо испорчена, а через десять минут восстановлена чудом.       Воспитание мальчика — не самое тяжелое занятие, поэтому все время, что у них было, они могли посвящать себе.       Вечерние встречи в саду, ранние завтраки на кухне, пока не взошло солнце. Совместные поездки в город. Взгляды через длинные коридоры.       И бесконечные, бесчисленные, обжигающе болезненные поцелуи. Кроули не желал останавливаться и тогда, когда по его губам начинала течь кровь, и Азирафелю приходилось прибегать к технике исцеления…       Азирафель сидит на земле, облокачиваясь на ствол дерева в саду. На дворе уже ночь, и все в доме спят. И все равно вокруг них маленький купол чуда, не позволяющий видеть их никому. Даже сверхсуществам. Азирафель осторожно поглаживает Кроули, сидящего у него на коленях, по плечам. По голове не решается. Это вызывает у него боль. А плечи прикрыты тканью, не создавая прямого контакта с телом.       Пряная вишня вперемешку с бренди дразнят рецепторы, и Азирафелю хочется прижать Кроули, ближе. Сильнее.       Но нельзя. Просто нельзя.       — Сегодня ты забавно злился, когда Уорлок чуть не вылил на тебя суп. — Азирафель улыбается, и Кроули недовольно фыркает.       — Ничего в этом забавного. Это мое лучшее платье.       Азирафелю не нравилось. Из всех нарядов, в которых он видел Кроули за тысячелетия — это худшее. Потому что шелковая длинная юбка закрывала все, чем ангел любовался на протяжении веков. Потому что в этом платье на Кроули смотрели все.       Азирафель понял. Чревоугодие и пьянство не единственные его грехи. Жадность и похоть тоже примешивались, стоило Кроули появиться рядом. Он уже смирился с этим.       Хорошо, что, когда они встречались наедине, они могли позволить себе быть самими собой, без этих иллюзорных образов.       — Сегодня мне пришло сообщение от Вельзевул, — тихо говорит Кроули. — Судный день близко… в аду идет активная подготовка… войска собираются, и из лавы куются новые мечи.       Азирафель успокаивающе проводит ладонями по его спине. Мягко надавливает на лопатки, и Кроули ежится в его руках.       — Знаешь, Кроули, возможно, ангелам и демонам, которые сейчас бродят по Земле, действительно стоит готовиться к битве. — Азирафель говорит это тихо, едва склоняясь к его уху, и Кроули громко вдыхает. — Зато Аштарот и Франциск — всего лишь люди, совершенно не знающие, что вскоре ждет этот мир. Хорошо им, не так ли?       — Да, ты прав, — Кроули наклоняет голову набок, и прядь волос выбивается из его прически. — У них действительно отличная жизнь. Возможно, когда Аштарот увидела Франциска, она подумала… что он необычный и забавный. И ведет довольно интересные беседы, которые любой другой из его семьи не понимает.       Азирафель едва краснеет и улыбается.       — Какое совпадение, что Франциск, увидев Аштарот и наблюдая за ней… изо дня в день… думал, что такой красоты не видел еще ни у кого. Даже у того рода, из которого она пришла. И из его собственного. Такой жизни и страсти, играющей в глазах.       — А самое странное, когда Аштарот поняла, что ее тянет к Франциску… пути назад уже не было. Она была безвозвратно влюблена.       — Франциску тоже было нелегко, когда он понял, что между ним и Аштарот нечто большее, чем простое любопытство и влечение. Ведь Аштарот так хрупка, и он боялся сделать ей больно.       — Хорошо, что Аштарот помимо этого еще и очень своенравна, и готова плевать на подобные мелочи. Все ради собственных удовольствий.       Азирафель усмехается.       — Как хорошо, что Франциск может поцеловать Аштарот просто так, в любое время, — он мягко проходит по плечам Кроули, отпуская его. — Так, чтобы Аштарот не было больно. Чтобы поцелуй мог передать всю глубину чувств. И прервался только тогда, когда они бы оба этого захотели.       Азирафель снимает с себя светлый клетчатый шарф и осторожно накидывает его на Кроули, делая один обхват. Разбавляет темные краски его одежды.       — И не только поцеловать, — продолжает он, чувствуя, как по щекам разливается румянец.       Он приподнимает край шарфа, прикладывая его к губам демона, и целует. Слишком целомудренно, слишком закрыто. Дьявольский огонь ощущается через ткань.       Но главное — хотя бы так Кроули не больно.       — А Франциску бы так хотелось дарить Аштарот только удовольствие.       Кроули тянется к нему, когда шарф сползает, но Азирафель легко прикладывает пальцы к его губам.       — У тебя когда-нибудь была мечта, Кроули?       — Когда-то может и была. — Кроули кивает и отворачивается. Ложится на грудь ангела, укладывая на него ладонь, обтянутую перчаткой, и смотрит на небо. С миллиардами раскинутых по нему звезд. — Я хотел, чтобы ангелы и демоны жили в мире. И не было бы никакой войны. Потому что раз за разом я думаю только об одном: ради чего? Но теперь уже поздно мечтать об этом.       Азирафель целует Кроули в макушку и тут же отстраняется.       — Никогда не поздно просто представить.       — А ты когда-нибудь представлял? — Кроули привстает на Азирафеле, вновь оборачиваясь, и смотрит на него. Золото ядом блестит в темноте. — Нечто большее, чем просто поцелуи? Ведь от того, насколько мы разные, мы не можем…       Кроули не успевает договорить — Азирафель прикладывает ладонь к его рту.       — Представлял. Много раз. Сотни. Тысячи.       Кроули шумно вдыхает и покрывается румянцем.       — Мы найдем способ. Обязательно. Мы с тобой будем вместе. — Азирафель опускается ниже, едва касаясь Кроули губами. — И не важно, кто мы. Я тебе обещаю.

Особняк Даулингов. 2005

      Кроули сдался первым. Если Азирафель отчаянно держался, принимая тот факт, что они не могут коснуться друг друга. От того, что сама мысль провести вместе ночь вызвала в груди болезненный спазм.       Кроули стал совсем нервным. Его тон постоянно срывался на крик, он готов был закатывать громкие сцены из-за любого пустяка вроде упавшего с дерева яблока в саду. Азирафелю приходилось успокаивать жителей особняка магией, стирая им память, ведь Кроули совершенно не волновало, что вокруг находятся люди. Что его магия может разрушить особняк.       Азирафель понимал. Это от предстоящего конца света. Это от мысли, что они могут погибнуть.       От того, что не могут быть вместе.       Но как объяснить Кроули, что от этого каждая проводимая вместе секунда становилась дороже? Он обнимал его, прижимая к себе, стараясь не касаться обнаженной кожи. Чтобы просто чувствовать, что его возлюбленный рядом. Его тепло, быстрый ритм его сердца и глубокое дыхание. Он пытался успокоить Кроули своей магией, но Кроули моментально вырывался из объятий в порыве новой истерики.       — Я хочу тебя!       Кроули врывается в его комнату, громко ударяя дверью о стену. Азирафель едва успевает приглушить магией его крик. Отвести глаза обитателей особняка и направить их по другим делам. Он чуть не забывает о Уорлоке, но вовремя заставляет мальчика надеть наушники и уставиться в экран телевизора.       — Кроули, постой! — он едва успевает схватить его за руки. Потому что Кроули уже валит его на кровать, заползая сверху и крепко прижимая всем телом. Такой хрупкий на вид демон, отдающий в ярость всю свою энергию, оказывается чертовски сильным. Азирафелю приходиться сжать запястья, чтобы остановить его. — Подожди, подумай о последствиях!       — Да к черту последствия! Я либо сдохну на Армагеддоне, либо от твоих объятий!       — Уймись!       Азирафелю приходится приложить все усилия. Кроули силен. Слишком силен. Его тьма обволакивает и давит со всех сторон. Азирафель выпускает благодать, чтобы защититься. И их ауры сплетаются пытаясь подавить друг друга.       — Разве ты не говорил, что сам хочешь этого? — Кроули сводит брови, когда аура Азирафеля не дает приблизиться к нему, удерживая на месте.       — Кроули, у тебя кровь идет от простых поцелуев, я ведь убью тебя, если мы зайдем дальше!       — А вдруг не убьешь? — Кроули говорит это с такой надеждой, так горячо и страстно, что Азирафель на миг сам верит в эти слова.       В самом деле.       А вдруг?..       Ведь они не пытались…       Кроули пользуется его замешательством. Аура рассеивается, и Кроули почти касается его губ. Но вовремя оказывается схвачен.       — Нет! — через небольшую минутную борьбу, Кроули уже прижат к матрасу, а Азирафель сжимает над головой его запястья. Тьма придавливается благодатью, и Кроули закусывает губу. — Я не могу причинить тебе боль, как ты этого не поймешь? Каждое прикосновение к тебе убивает меня только потому, что я хочу дарить тебе любовь и заботу, а не боль и кровь. Ты должен учитывать и мои желания.       — Значит, ты не хочешь меня?! Потому что я противен тебе?       — Прекрати, это вовсе не так!       — Иначе ты бы пошел на что угодно, лишь бы быть со мной, через боль, ведь чувствуешь ее не ты, а я!       Азирафель кладет ладонь на щеку Кроули. Демон вздрагивает, и ангел мягко поглаживает его кожу большим пальцем. Появляется маленький дымок, кожа Кроули в защите покрывается чешуей. Его аура ослабевает — успокаивающая магия Азирафеля начинает действовать.       Один легкий поцелуй — и Кроули вздрагивает. Второй — и его тело начинает мелко дрожать. Он прижимается к Азирафелю так сильно, что ангелу кажется, огонь преисподней сожжет и его самого.       — Между нами связь, Кроули, — шепчет Азирафель ему на ухо, стараясь не обращать внимания на стекающие по губам капли крови. — Я не понимаю, откуда она и как работает, но знаю одно. Я чувствую тебя. Как и ты меня. Прислушайся к моим чувствам, и только после этого говори, что я тебя не люблю.       Кроули смотрит на него с вожделением. Проводит по губам языком, слизывая кровь.       — Но ведь и ты понимаешь все, что я чувствую.       Азирафель чувствует. Кроули прижимается к нему настолько тесно и крепко. Обнимает ногами, призывно раздвинув их.       — Ты хочешь, тоже хочешь… — Кроули прижимается к нему сильнее, и Азирафель не сдерживает стона, чувствуя, какой Кроули твердый, когда он вжимается в него и потирается.       — Я не буду этого делать, — шепчет Азирафель, готовый проклясть себя за то, что именно на него выпала участь быть сдерживающим фактором. Ему бы тоже хотелось отбросить сомнения и отдаться воле случая. Но если не он — то больше никто. — Как бы ты ни хотел, — Азирафель сбивается, когда Кроули грубо толкается в него, — не буду раздевать тебя и прикасаться. Я не буду. Делать тебе больно.       Чертовское возбуждение, к которому вдобавок примешивается еще и желание Кроули, едва не заставляет его моментально нарушить собственные слова, когда Кроули проводит ладонями по его груди, жадно потираясь. Кроули пытается поменяться с ним местами, но Азирафель крепко удерживает его на месте. Вместо того, чтобы поддаться, он сам прижимается пахом к демону, продолжая сжимать его запястье.       Странное непередаваемое ощущение. Дьявольское томление и осознание, что можно иначе, но одновременно нельзя. Тонкая грань, в данный момент ограничивающаяся лишь слоем одежды. Такой ненавистной прямо сейчас.       Азирафель прикрывает глаза, пытаясь остановиться, но это трудно, когда демон, из которого льется желание, крепко держит его бедрами и вьется, словно змея. Когда его чертов запах обвивает со всех сторон, не просто дразня, а опьяняя, доводя до безумия. Аура Кроули вырывается из тела, и Азирафель чувствует, как жадно она соприкасается с его собственной. Пугается на мгновение, но понимает, что взрыва не происходит, и так… только так он может коснуться его.       Азирафель отпускает одно запястье и тут же обхватывает левую ногу Кроули под коленом, приподнимая и вдавливаясь в него сильнее.       Еще ближе. Хочется еще и еще. Хочется больше.       Касание ауры усиливает их прикосновения. Настолько сильно, что перед глазами начинают мерещиться звезды, и лицо Кроули перед ним расплывается.       Азирафель не сразу замечает, как Кроули вцепился свободной рукой в его плечо.       Он осознает произошедшее только после того, как взрывается в своем первом в жизни оргазме.       Без…       Он не говорит ни слова, продолжая с приоткрытым ртом глядеть на Кроули, изогнувшимся в удовольствии.       Хочется спросить — ну и что, этого ты хотел?..       Хочется ударить себя — потому что он хотел не меньше.       Азирафель просто ложится рядом, обнимая Кроули, который не хочет отцепляться от него ни телом, ни аурой. Хочется вжаться до такой степени, чтобы стать единым и больше никогда, никогда не отпускать друг друга.       Азирафель глубоко вдыхает.       Чертова вишня и едкий бренди.       Пропуская взмокшие волосы Кроули сквозь пальцы, Азирафель спрашивает только:       — Тебе точно… не было больно?       — Не было.       Азирафель прижимается носом к его макушке, и демон вздрагивает в его руках.       Единственное, чего он не понимает — почему они заслужили подобное?

5 дней до конца света

      — Я облажался! — восклицает Кроули. Он испуганно смотрит в сторону. Всполохи тьмы вокруг него начинают искриться. Демон взвинчен настолько сильно, что Азирафелю становится страшно. Разным он видел Кроули. Но никогда — таким. — Облажался, понимаешь?! Я потерял Его сына, потерял ребенка!       — Успокойся, — Азирафель кладет ладонь на плечо и успокаивающе сжимает, посылая всполохи благодати. — Облажались мы, и потеряли ребенка мы оба. Ведь я тоже был там… и мне тоже было дано задание следить за ним. Мы не уследили.       — Да-а, родители из нас бы вышли отвратительные, — Кроули истерично хихикает, а затем снова бледнеет. — Меня выпотрошат и бросят в святую воду! Или нет… будут пытать очень медленно и не давать умереть. Конец света должен случиться через шесть дней, а ребенок пропал, мы никогда и не были рядом!       — Мы найдем его, успокойся. Найдем и все исправим. Я тебе обещаю, я не позволю забрать тебя, слышишь? — Азирафель обхватывает лицо демона ладонями. — Не позволю. Конца света не будет, и ребенка мы найдем!

2 дня до конца света

      Лондон все сильнее затягивается тучами. Молнии грозятся пробиться сквозь них, ярко сверкая. Азирафель чувствует, как один за другим ангелы спускаются с небес. По одному. Только те, которые должны все подготовить. Их энергетика разливается в округе, но Азирафель, свято охраняя свою территорию, никому не позволяет подойти ближе.       Нет ангела, который бы осмелился противиться его силе.       Кроме одного.       — Слышал, ты ищешь мальчика, — Гавриил встает за его спиной так неожиданно, что Азирафель вздрагивает, резко оборачиваясь. Аура воинственно взвивается, но один мечущий молнии взгляд заставляет ее покорно сжаться. — Зачем?       — Но конец света не начнется без него…       — Он начнется и с ним, и без, он — всего лишь катализатор. Кнопка, на которую нужно нажать. Это не обязательно должны быть мы. Достаточно любого демона, а они следят за ним еще с самого рождения.       Азирафель неоднозначно качает головой.       — Знаю, что из всех нас ты единственный говорил на собраниях, что мы, как светлая сторона, должны остановить конец света, но ведь и ты понимаешь, что это — для нашего же блага, — Гавриил кладет ладонь Азирафелю на плечо, и ангел дергает уголком губ. — Демоны должны быть истреблены. Зло не должно существовать. Представь идеальный мир, в котором нету тьмы.       — Но свет отбрасывает тени, — Азирафель кладет ладонь поверх ладони архангела. — А тьма поглощает свет. Что, если мы ошибаемся, и эта война…       — Азирафель, тебе не плевать на войну лишь в последние столетия. Что такое? Привязался к Земле? Полюбил местную пищу? Или свил здесь слишком уютное гнездышко, без ангелов и демонов, так еще и без присмотра начальства? Ты же не думаешь, что я не заметил.       — Я просто пытаюсь мыслить рационально.       — Рационально, брат мой — уничтожить зло. Мы, ангелы, созданы для этого.       — Изначально мы были созданы для другого! Не для того, чтобы убивать! Если мы опустимся до убийств, как это делают демоны, о каком мире может идти речь?       — О лучшем, разумеется! Приемлемом для нас.       Архангел улыбается. Широко и натянуто. Азирафель закатывает глаза и дергает головой. Спорить с ним всегда было бесполезно. Возможно, Кроули прав в том, что смерти не избежать. Как минимум одному из них.       — К слову о мальчике, — продолжает Гавриил. — Он в Тадфилде. Можешь… попытаться ускорить процесс, если хочешь. Но судьба неизбежна. А гибель — неминуема. А демоны, которые подбираются к нему прямо сейчас, будут убиты.       По спине Азирафеля проходится холод, и он смотрит на Гавриила в надежде, что ослышался. Но это так глупо.       — Но зачем? Ведь битва начнется и так…       — Кто сказал, что мы не можем начать заранее, — Гавриил довольно подмигивает ему. — Кстати, а зачем тебе перчатки?..

Место встречи номер три

      Они встречаются в беседке. Они встречались в ней сотни раз. Только в этот раз вместо волнительного трепета Азирафель ощущает пугающую панику. В голове вертится только одно: если Кроули доберется до Антихриста — ангелы растерзают его на месте. Он верит в то, что Кроули сможет отбиться. Кроули сильный.       Но это не мешает ему думать о худшем. Демон заразил его своей паникой. Отравил его разум паранойей и страхом.       — Скажи, что ты нашел мальчика! Потому что я — нет.       — И я… — Азирафель невольно сжимает пальцы в кулаки, — не нашел.       Обмануть Кроули оказывается пустой затеей. Воздух между ними подрагивает, и Кроули подозрительно щурится.       — Мы могли бы… вместе сбежать, — Азирафель выпаливает то, что приходит в голову первым.       От его слов Кроули поперхивается воздухом.       — Что, прости?       — Уйти, исчезнуть. Пойти против Божьего замысла, — горячо произносит Азирафель, обхватывая затянутую в перчатку ладонь демона. Прижимая его к перилам беседки так, что тот неестественно выгибает позвоночник. — Никому не будет до нас дела, когда начнется война, но нас могут убить… одного из нас точно.       — И куда ты предлагаешь сбежать? На Луну? На Марс? На Альфа-Центавру? Ты несешь бред. Мы ничего не можем сделать! Мы обречены сдохнуть во имя Его!       — Но нужно сделать хоть что-то… — в голосе Азирафеля сквозит настоящее отчаяние. Он в самом деле перестает понимать происходящее. Конец света приближается, в небе продолжает громыхать, а Кроули смотрит на него так, будто он должен найти какое-то решение.       Кроули на секунду замирает. Словно прислушивается к чему-то. Азирафель приоткрывает рот, наблюдая за его мимикой.       — Мальчик в Тадфилде, — говорит Кроули, и пытается сделать шаг, но Азирафель не дает ему отойти, прижимая к перилам.       — Ты не можешь пойти туда…       — Почему? Стоп… — лицо Кроули озаряется пониманием и искривляется в гневе, — ты знал! Ты знал и солгал мне!       — Там сейчас соберутся все ангелы, тебя могут убить!       — И демоны тоже! Я по-твоему настолько слаб, что не смогу защититься?!       — Я просто беспокоюсь о тебе! — Азирафель усиливает хватку.       Кроули отталкивает его с такой силой, что Азирафель перелетает через перила беседки, и только выпущенные крылья не дают ему упасть, и он плавно приземляется на землю.       — Кроули! — Азирафель взлетает, останавливаясь рядом с удаляющимся демоном.       Кроули уходит быстрым шагом, не оглядываясь. Воздух между ними трещит сияющими искрами, и Азирафель впадает в панику.       — Кроули, пожалуйста, не ходи туда!       — Ты знал, что если я не найду ребенка, в аду меня убьют. Знал, и поставил свое желание превыше моей жизни!       — Я бы защитил тебя.       — Ты бы не смог!       Азирафель останавливается, беспомощно глядя на удаляющуюся фигуру Кроули. Ему кажется, что если Кроули уйдет сейчас, они больше никогда, никогда не увидят друг друга.       — Кроули, стой!       Кроули резко разворачивается и останавливается. Он едва не падает, от его ботинок развивается пыль, и демон, словно статуя, замирает в нелепой позе, с расставленными в сторону руками и неестественно изогнувшейся спиной.       Они стоят в напряженном молчании почти минуту. Азирафель чувствует только, как накаляется воздух вокруг.       — Как ты мог?.. — Кроули тихо выдыхает, и на его лице расцветает обида, не сравнимая ни с чем.       Все тело демона оплетено нитями благодати, по-прежнему раскинутыми по всему Лондону, и от пальцев Азирафеля, сжатых в кулак, отходит их основание.       — Я не могу позволить тебе пойти на смерть, — Азирафель с отчаянием делает к нему шаг, и лицо Кроули искажается маской ужаса.       Тьма пытается пробиться сквозь слой благодати, но Азирафель держит настолько крепко, что не позволяет ей достаточно выйти из тела демона.       Кроули паникует, эмоции боли, страха и ужаса на его лице стремительно сменяют друг друга, и в конце концов он начинает биться в нитях света, словно пойманная в силки птица.       — Отпусти меня, отпусти! Не смей держать меня!       До Азирафеля доходит.       Как только он видит искренний испуг демона, до него доходит, что он сделал, и Азирафель разжимает ладонь, расслабляя нити благодати и развеивая их. Кроули падает на землю, тяжело дыша, и стоит Азирафелю сделать шаг, он судорожно отползает от него. Очки со звоном слетают с лица, Кроули обхватывает их, а его глаза продолжают сиять обидой и страхом.       — Не трогай меня, не трогай! Никогда больше не смей меня трогать!       — Кроули, я не хотел…       Но в этот миг Кроули щелкает пальцами, и его поглощает тьма.

Точка невозврата

      Когда Азирафель прибывает в Тадфилд вместе с Гавриилом, который встретился ему прямо у книжного, небо окрашивается бордовым. Тучи сгущаются, озаряя небо молниями.       И тогда он видит это.       Мертвые ангелы и демоны на поле авиабазы.       И, судорожно выискивая среди них Кроули, Азирафель его не находит. Сердце сжимается, но Азирафель боится растягивать ауру. Гавриил стоит совсем рядом. Не факт, что он подумает, что Азирафель ищет демона, одного конкретного, но в подобной ситуации… Азирафеля пугает абсолютно все.       Азирафель замирает, когда замечает Кроули. Стоящего рядом с мальчиком. Это далеко не Уорлок.       Но Азирафель помнит это чувство. Это исходящее повсюду зло, заставляющее ауру сжиматься и прятаться.       Кроули стоит за его левым плечом, и вдруг Азирафель понимает… он не чувствует его! Все ощущения разбиты на части. Заблокированы.       Их словно не существует.       Кроули что-то шепчет на ухо маленькому Антихристу, который в испуге рассматривает тела на авиабазе.       Громыхает гром. Разверзается Земля.       И Конец света начинается.