Дитя войны

      Азирафель приземляется на землю, устало опустив крылья. Несколько часов он летел, пытаясь по запаху отыскать дорогу, по которой шел Кроули. У Церберов будут проблемы, если Кроули боится не просто так. Отыскать его запах почти невозможно, он затерялся среди пыли и крови. Но Азирафелю это не мешает. Аромат Кроули давно остался у него на подкорке. Достаточно лишь слабой нити, чтобы уловить. А Азирафель надышался им еще в магазине, без проблем отыскав эту самую нить.       И все же он тратит много времени. Он устает. Благодать в нем мерцает слабо, а перья дрожат, умоляя отдохнуть.       Возможно, Хастур прав в том, что он не беспокоится о своем состоянии.       Но не время думать об этом.       Важно отыскать чертовы очки, чтобы Кроули никто не нашел. Кроули некуда идти. Их маленький мир — единственное живое, что осталось на Земле. Единственное, где демон будет в безопасности. Кроули не может уйти, ведь, если он уйдет, его поймают либо ангелы, либо демоны. Поэтому Азирафель не может позволить ему подвергаться опасности.       Азирафель находит их. Видит на земле, их стекла умудряются блестеть даже в отсутствии света.       Стоит Азирафелю встать на землю, как ноги подкашиваются, и он устало оседает на одно колено. Он слишком вымотался. Крылья распластываются по земле, пачкаясь в пыли. Суставы, соединяющие их со спиной, невыносимо болят, и Азирафель не сдерживает тихого стона.       Он вдруг думает… как полетит обратно?       Но все это теряется, когда он поднимает с земли очки. Разломанные, пыльные, с треснувшими стеклами, от левой части которых тут же осыпаются осколки. Почти пять сотен лет прошло с момента, как он подарил их Кроули.       И вот они разломаны так же, как когда-то Азирафель разломал их отношения. Хватило всего лишь одного неудачного жеста.       Азирафель не выдерживает и падает на землю. Прикрывает глаза. Так тяжело. Он очень устал. Азирафель проводит пальцами по помятым дужкам очков. От них веет аурой Кроули. Они насквозь пропитаны его запахом, и Азирафель поднимает их, глубоко вдыхая.       Пыль. Кровь. Адская сера. И где-то за ними — тонкий аромат алкоголя и вишни.       Азирафель опускает очки.       Есть ли у него шанс, что Кроули простит его? Позволит вновь к себе прикоснуться? Азирафель и не касался его никогда по-настоящему. Только сквозь тонкую ткань перчаток. Только сквозь привкус крови и мучительное осознание того, что он причиняет ему боль.       Зажмурившись, Азирафель выдыхает.       Самое главное, что Кроули в порядке сейчас.       А сотню лет страха за его жизнь можно перетерпеть и навеки запереть в памяти, там, где он не сможет его достать.       Азирафеля колет внезапное чувство. Оно разливается по венам, будоража кровь, и Азирафель настороженно смотрит на очки. От них веет не только аурой Кроули. Не только адским запахом. От них тянет магией. Магией, вполне Азирафелю знакомой. Гавриил часто пользовался этим заклинанием, но сам Азирафель никогда его не применял.       Он хмурится и поглаживает очки пальцами. От стекол не осталось почти ничего. Но на внутренней стороне все равно ощущается тонкая примесь магии.       Повинуясь порыву, Азирафель надевает очки.       Мир моментально приобретает бордовый оттенок. Азирафель пугается. Магия Кроули больно проникает в сознание, погружая в мир демона. Окрашенный столькими оттенками кармина, словно Азирафель упал в чан с кровью. Все такое яркое и четкое. Острое и кажущееся опасным.       Азирафель моргает, собирая в уголках глаз слезы, и упирается ладонью в землю.       А потом все исчезает. Мир приобретает привычные очертания, и заклинание рассеивается, пропуская Азирафеля за сцену.       Азирафель с удивлением наблюдает, как отдает очки Кроули. Рассматривает собственные пальцы, мягко проводящие по запястью демона. Снова видит, как Кроули одергивает руки.       А затем…       Воспоминания стремительно проносятся перед ним, как фильм на пленке. Жизнь глазами Кроули. Каждая их встреча. Взгляды, касания, слова. В таких ярких цветах и оттенках, в каких все это не помнил даже Азирафель. Он большинство этих встреч не помнил…       Вот, например, Кроули встречает его после войны в Лондоне, пьяного настолько, что Азирафель не узнает его. Доводит до магазина, укладывает в постель и мягко гладит по волосам.       Азирафель этого не помнит.       Когда он проснулся в тот день, ему подумалось, что это лишь сон. Ведь как Кроули тогда мог оказаться рядом?       Сотни, почти тысячи встреч, напрочь стертых из его памяти.       Азирафель жадно смотрит на них, приоткрыв рот. Сердце бьется все чаще, и Азирафель теряется в этих воспоминаниях. Растворяется в них, напрочь забыв о времени и реальности. Он вновь оказывается в тех годах. В их прошлом, когда они могли разговаривать и шутить. Смеяться и улыбаться друг другу. Когда Азирафель мог касаться его.       Эмоции, которые Кроули ощущал в эти моменты, оплетают Азирафеля невидимыми нитями. Прижимают к земле. Они давят на него своей обреченностью и остротой. Азирафель чувствует каждый огненный импульс, проходящийся по телу демона от его касаний. Эту выжигающую насквозь боль. Перемешивающуюся красками с томным неутолимым желанием и голодом.       Азирафель задыхается в этом. Слишком тяжело выносить столько накопленных в одном предмете магических колебаний.       Он снимает очки и жмурится. На крылья падают капли дождя. Перья подрагивают от влаги, но Азирафель по-прежнему не открывает глаз. Ему так больно. Словно он заново пережил жизнь.       Видения не отпускают какое-то время. Азирафель просто сидит, закрыв лицо ладонями. Крылья переполняются влагой и тяжелеют. Одежда промокает, вода вместе с каплями разноцветного эфира стекает на землю.       Азирафеля вновь колет магией. В самое сердце. Он поднимает очки, глядя на них. Тень мелькает в отражении стекла, и Азирафель плотно сжимает губы.       Вновь надевает их. Крылья опускаются ниже, Азирафель почти не чувствует их. Он не чувствует ничего. Кроме рвущей на частицы боли.       Изображение на поверхности очков застилается дымкой, и Азирафель моргает. Декорации резко сменяются, и все становится черным. С примесью темно-бордового. На Азирафеля накатывает страх. Не его. Кроули. Он чувствует, как демону страшно в этом непроглядном мрачном тумане. Он один, оттуда нельзя выбраться. Со всех сторон слышатся шорохи и мерзкие посмеивания. Но ничего не видно. Только густая мгла.       Азирафель понимает.       Это ад.       Холод сковывает со всех сторон, и перед Азирафелем мелькают тени. Размытые силуэты. Высокие колонны, уходящие глубоко во мрак. Бесконечные темные коридоры. Толпы воющих от страданий грешников.       И непреодолимое, разрывающее на части чувство одиночества.       Ему становится плохо, тоска накатывает на разум, и сердечный ритм начинает срываться. Дышать становится тяжелее.       Лишь потому, что Азирафель разумом Кроули понимает — ему не выбраться.       Он навсегда. Заперт здесь.       И он один.       Никто. Не протянет ему ладонь с небес.       Туман развеивается, и Азирафель видит глазами Кроули огромный зал. Все по-прежнему погружено во тьму, и единственное, что различает Азирафель — огромный пустующий трон с выгравированными черепами и огромными крыльями.       Кроули жмурится. Жмурится Азирафель.       Острые когти проходятся по его лицу, отставляя глубокие царапины, и Азирафеля сковывает паника.       Никогда. Никогда он не ощущал подобного.       Дьявольская магия обвивает Кроули со всех сторон, тьма ползет по его телу, словно змея, когти подбираются по щекам все ближе к глазам, а за спиной чувствуется глубокое горячее дыхание.       Не выдержав, Азирафель срывает очки и бросает на землю.       Прикосновение Сатаны…       Оказалось невыносимым.       Азирафель прижимает пальцы к вискам, чуя пульсирующую головную боль. Только сейчас он замечает, что промок под дождем, а эфир почти наполовину стек с его оболочки, образуя огромные бреши в защите. Пытается приподнять крылья, но они слишком потяжелели от воды и усталости.       Привстав, Азирафель встает на ноги и кладет очки в карман плаща. Поднимает голову. Молнии разрезают небеса на части.       Дождя не было почти сто лет, с самого начала войны.       Азирафель слишком переполняется этими переживаниями, болью и тоской, страхом и беспомощностью.       Он истощен.       Поэтому, когда перед ним возникает огромный силуэт Цербера, Азирафель реагирует не сразу.       Ангел падает на землю и инстинктивно хватается за мощную пасть, щелкающую над его лицом. Азирафель в панике открывает глаза. Слышится подвывание, и вдалеке мелькают силуэты еще нескольких Церберов. Вязкая слюна стекает по пасти, пока огромная тварь прижимает Азирафеля к земле. Когти раздирают перья, вырывая их с кровью, и единственное, что может Азирафель — поскуливать от боли и бессилия.       В нем больше ничего не осталось.       Вой и тени приближаются. Руки ослабевают, а крылья перестают ощущаться. Азирафель чувствует, как под ним расползается кровь.       Пасть щелкает над его лицом.       И Азирафель впадает в небытие.

Сохо. Под куполом

      Когда Азирафель открывает глаза, перед ним все плывет. Яркий свет застилает взор, и Азирафель снова жмурится. По телу проходится волна острой боли.       Рядом мелькает красная тень.       — Ангел!..       Азирафель поворачивает голову в сторону голоса, моментально узнав его.       — Кроули… — Азирафель тянет руку в пустоту.       Вообще-то, он почти ничего не видит. Лишь размытые краски. Но его тут же обхватывает теплая ладонь. Азирафель сжимает ее, чувствуя тонкую ткань перчатки.       — А теперь рассказывай, какого, блять, хуя, ты туда поперся один!       Азирафель едва улыбается. Все еще не видит. Но чувствует, как нервно передергиваются чешуйки под оболочкой Кроули.       — Не разговаривай с ним так! — Кроули шипит на Хастура, и тот садится по другую сторону Азирафеля и дотрагивается до его лба.       — Если бы не я, он бы не выжил! — Хастур глубоко рычит, а его аура недовольно дрожит. — А привел этих тварей сюда ты! Сатана хочет тебя обратно, так надо просто отдать тебя ему, и все будут в безопасности!       — Думай, что говоришь, — Кроули зашипел так, что его слова слились в сплошные звуки. Азирафель чувствует, как над ним всколыхиваются сразу две демонические ауры, готовые сплестись в схватке. — Если я вернусь к Сатане — твои кишки будут первым, что я намотаю на когти!..       — Замолчите…       Голос Азирафеля тих и слаб, но и Кроули, и Хастур разом поворачиваются к нему, забывая друг о друге. Кроули все продолжает сжимать его ладонь.       — Что произошло?       — Это я должен спросить тебя: что?! — Хастур звучит слишком громко, и Азирафель морщится.       — Я кое-что искал…       В глазах Азирафеля, наконец, проясняется. Он в своем книжном. По левую сторону Кроули, каким-то чудом умудрившийся уместиться на узком подлокотнике. Хастур сидит на стуле с другой стороны. За плечом демона сидит Дагон, не смотрящая в его сторону. А напротив, в самом углу комнаты, молча стоит Лайла.       Азирафель пытается пошевелить крыльями, и его пронзает вспышка боли.       — Тише, — Кроули кладет ладонь ему на крыло и мягко поглаживает, когда Азирафель дергает ими и стонет. — Складывать их в нематерию пока нельзя. Церберы разорвали тебе перья. Нужно время на регенерацию.       — Я могла бы помочь. — Лайла делает шаг вперед, но Хастур и Кроули одновременно останавливают ее.       — Нет! — Хастур хмурится. — В клыках Церберов течет особый яд. Если ты дотронешься до них, он заразит и тебя. Нам, демонам, он не страшен. А тебя, как ангела, медленно, но верно убьет.       — Меня теперь тоже? — спрашивает Азирафель. Таким тоном, словно не стоит его жизнь на кону. Всего лишь обычный интерес. И тут же чувствует, как аура Кроули обвивает его шею.       — Нет. — Хастур недовольно смотрит на Кроули, — Змей сразу высосал из тебя весь яд, как только понял, что ты заражен. Полночи сидел.       — Но побочное действие осталось, так что какое-то время тебе все же придется помучиться, — Кроули мягко сжимает его ладонь в своей. Азирафель чувствует, как от этого прикосновения по телу расходится особенное тепло.       Кроули так близко. На его лице беспокойство, а глаза вновь заплыли золотом, как это бывало, когда Кроули особенно волновался.       Азирафелю кажется, что он готов смотреть в эти глаза до самой бесконечности. Пока Земля окончательно не умрет.       — Так вот, что ты делал за барьером один? — снова спрашивает Хастур, щелкая перед лицом Азирафеля пальцами, и ангел отвлекается, поворачиваясь к нему. — Я почувствовал слабое биение твоего сердца, а как только переместился, тебя уже чуть не разорвали на части. Ты настолько задолбался, что решил умереть?!       — Неплохой план, — замечает Азирафель и тянет руку к карману. — Кто же знал, что ваши Церберы настолько… сильные, — достает из кармана очки и с облегчением выдыхает. Сохранил. Протягивает их Кроули, видя, как узкие зрачки расширяются до размеров черных дыр, и кладет в его ладонь. — Я ходил за ними.       Кроули ошалело моргает, сжимая в руке уцелевшие осколки. Приоткрывает рот, и Азирафель замечает, как блестят тонкие клыки.       — Оу, — Дагон с интересом поворачивается и наклоняет голову набок. Моргает, отчего мутные глаза покрываются пленкой. — Те самые. У меня чуть магия не взорвалась, пока я накладывала на них заклинания. Ума не приложу, зачем Кроули все это, но…       Дагон замолкает, когда по всему магазину проносится дикое шипение. Кроули оскаливается, выразительно смотря на Дагон, и Хастур поворачивается, закрывая ее собой. Лайла делает шаг в их сторону.       Только Азирафель легонько сжимает руку Кроули в своей, тянет на себя.       — Не шипи!       Ровно после его слов Кроули замолкает, неловко отведя взгляд.       — Ты был прав. — Азирафель поворачивается к Хастуру, одной рукой продолжая поглаживать Кроули. Аура демона настолько беспокойна, что Азирафелю становится дурно. — Мне не стоило оставаться таким беззащитным. Я бы хотел отдохнуть, но в такой компании это тяжело.       Хастур кивает. Протягивает Дагон ладонь. Дагон хватается за нее, встает со стула и тут же падает. Хастур вовремя подхватывает ее. Кроули дергается в их сторону, но в этот момент Хастур поднимает Дагон на руки. Азирафель невольно отмечает, насколько она маленькая, почти хрупкая в сравнении с огромным демоном.       — Ей все еще тяжело стоять. — Хастур кивает Кроули, и тот снова опускается на подлокотник. — Не волнуйся, с ней все будет в порядке.       Дагон прижимается к Хастуру, и демоны покидают магазин.       — Я останусь с тобой. — Кроули наклоняется к Азирафелю, и он думает, каким чудом тот умудряется все еще сохранять баланс и не падать с этого подлокотника. Он настолько узкий, у Азирафеля на нем помещается только рука.       — Думаешь, это необходимо?       — Это был не вопрос, ангел.       Азирафель слабо улыбается. Замечает, как осторожно к ним подходит Лайла. Она в ужасе смотрит в пол, на котором раскинулись его разорванные крылья. Азирафель не видит их. Он и не хочет.       — Ты столько раз помогал мне. — Лайла останавливается совсем близко. — Я очень хочу помочь тебе, облегчить твою боль.       — Боюсь, это немного выше твоих сил. — Азирафель пытается пошевелить крылом и схватывает еще одну вспышку боли. — Не переживай, все будет хорошо.       Лайла хочет сказать что-то еще. Но отворачивается и вылетает из книжного.       Азирафель выдыхает. Боль накатывает, и, наконец, он позволяет себе зажмуриться и в голос застонать. Эти импульсы, проходящие вдоль перьев, столь невыносимы, будто каждое из них ему раз за разом выдирают в отдельности, снова и снова повторяя эту пытку.       Пальцы Кроули касаются его щеки, и всего на мгновение эта боль исчезает.       — Зачем ты полетел туда один?       — Затем, что ты очень глупый и собирался покинуть это место только потому, что где-то обронил обыкновенный аксессуар.       — Ты мог погибнуть! Церберы могли разорвать тебя на части!       — Я уже за это заплатил, и твои крики никак не способствуют большему запоминанию этого события.       Кроули замолкает. Сидит молча какое-то время, продолжая рассеянно поглаживать Азирафеля по щеке. Пока Азирафель не кладет свою ладонь поверх. Кроули вздрагивает и тут же отстраняется, вставая с подлокотника и отходя на шаг.       — Заклинание хранения памяти? — спрашивает Азирафель, кивая на очки, которые демон продолжает бережно сжимать в руках. — Но для чего?       — Заметил, да? — Кроули неловко улыбается и кладет очки в карман, оправляя складки мантии. — Для хранения памяти, разве это не очевидно?       — Там намешано столько заклинаний, что я не смог разобраться, какой именно должен получиться в итоге эффект. А судя по тому, что я увидел…       — Что ты увидел?! — Кроули громко восклицает, делает шаг вперед и упирается ладонями в подлокотник.       Азирафель хмурится, внимательно разглядывая его. Аура окрасилась волнением и страхом, пойдя рябью, и от ангела не укрылись все эти изменения.       — А чего я не должен был видеть? — спрашивает он, с трудом поднимаясь. Крылья тяжелым грузом падают вдоль спины, и Азирафель морщится. Кроули дергается в его сторону, намереваясь помочь, но вовремя останавливается. — Из всех наших встреч, которые ты сохранил в этих стеклах. Какую из них я не должен видеть?       Кроули отводит взгляд.       — Я имел ввиду… это очень личное, — говорит он. — Одно дело, что ты присутствовал во всех этих моментах моей жизни. И совсем другое… видеть все моими глазами.       — Почему ты не рассказывал мне? — Азирафель делает шаг, вставая к Кроули вплотную, и демон задирает голову, выразительно глядя в глаза. — Обо всех моментах, когда помогал мне. О которых я не помнил.       — А что бы мне это дало? — на лице Кроули проступает чешуя, и он недовольно морщится, скрывая ее. — Я помогал не для «спасибо». А только потому, что хотел! Это единственное, что я мог сделать… не прикасаясь к тебе по-настоящему.       — Я бы просто знал это…       — Это мои воспоминания, ангел! Ты не имел права смотреть их! Ты и так отнял у меня свободу, забрав возможность чувствовать самого себя, зная, что ты почувствуешь каждую мою эмоцию, а теперь увидел всю мою жизнь!       — Кроули, прошу, — Азирафель протягивает руку, касаясь его плеча, и Кроули нервно дергается. — Мне не нужна твоя свобода. Я никогда не посягал на нее.       — Нет, это ложь! — Кроули отходит на шаг, сбрасывая его руку с себя. — Тогда, в день Апокалипсиса!.. Ты…       — Я беспокоился о тебе! Не более! И каждый прожитый после день сожалел о том, что коснулся тебя благодатью.       Кроули отворачивается, глубоко и громко дыша. Аура вокруг него собирается тенями, и под мантией что-то опасливо шевелится.       — Ты не дал мне сказать и слова, исчезнув в тот день. — Азирафель делает к Кроули шаг, и тот снова отшатывается, не давая к себе прикоснуться. — А после… сто лет прошло, неужели ты ни разу не подумал, что я сделал это случайно?!       — Нет, на протяжении ста лет я думал, что ты сделал это намеренно! — Кроули шипит, наморщив лоб. Его аура восстает и обвивается вокруг Азирафеля. Азирафель резко останавливается. Позволяет поймать себя в тугие кольца, которые обвивают его тело и покалеченные крылья. — Ты даже не понял, что тогда так сильно задело меня, ангел.       В голосе Кроули звучит горечь. Он вдруг улыбается. Аура отступает, выпуская Азирафеля из колец.       — Тебе нужно отдохнуть, ангел. — Кроули отворачивается и направляется к выходу из книжного.       Полы мантии, словно тьма, колышутся вслед за ним. Прикосновения ауры Кроули оказались неожиданно холодными.       — Кроули, в твоих воспоминаниях… — Азирафель ежится, вспоминая сковавший его тело холод. — Очень много ада и…       Кроули резко разворачивается, пронзая его пламенным взглядом. Азирафель думает, что должен испугаться его, шагнуть назад. Он чувствует, как по разорванным перьям на пол стекает кровь. Вот она — демоническая натура — уничтожать все на своем пути, оставляя только кровавый след. Раздирать на части, оставляя лишь безжизненную оболочку. Кроули всегда хотел, чтобы таким Азирафель видел его. Таким Кроули себя всегда считал, раз за разом отталкивая от себя.       Единственное, чего хочется Азирафелю, когда он смотрит на него — поцеловать. Прижаться к этим губам, чтобы вновь почувствовать давно забытый вкус.       Кроули чувствует это желание, и его аура мгновенно теряет весь запал, прячась за спину.       — Что с тобой делал Сатана?..       Вопрос громом повисает в комнате. Кроули вздрагивает, и по его телу и ауре мгновенно проходится волна животного страха. Зрачки в ужасе расширяются, и Азирафель спешно делает к нему шаг.       — Тебе нужно поспать, ангел, — дрогнувшим голосом повторяет Кроули. Он отстраняется, в то время как Азирафель застывает на месте. Его взгляд останавливается на кровавых разводах на полу. — Тебе лучше не тратить много сил, пока не восстановятся крылья.