Дитя войны

      Азирафель хмуро смотрит в окно. Дождь, почти не переставая, идет уже который день, заливая все вокруг, словно второй Великий Потоп. Воспоминания о первом раз за разом мелькают в голове, и Азирафель пытается гнать их от себя.       — Жить будет? — спрашивает Хастур, разглядывая ангела, лежащего на кушетке перед Азирафелем.       — Будет.       Каждое событие в его голове ассоциировано не с годом. А со встречей с Кроули. Например, если Азирафель услышит «Великий Потоп», в его голове моментально встанет демон, спящий посреди цветочного поля. Его кудри, раскинутые вдоль цветов.       Поэтому Азирафель занимается чем угодно, лишь бы отвлечься.       Он пролежал в книжном всего два дня. Ему действительно было плохо, магия исцеления не помогала. Крылья так и отказывались слушаться. Один раз Азирафель глянул в зеркало. Ему хватило. В остальные разы он предпочитал приводить себя в порядок интуитивно.       Кроули за это время к нему не приходил. Но и не покидал Сохо.       Хастур, который проверял Азирафеля каждые несколько часов, сообщил, что тот обосновался на верхушке небоскреба, на Бэркли-сквер. Сидит там и никуда не выходит. Дагон сказала, что дела Кроули — его личные дела, и она больше не желает в них лезть. И осталась вместе с Хастуром.       Азирафель же спустя два дня больше не мог лежать без дела. Хастур обнаружил раненного ангела, и Азирафель поспешил помочь ему. И как бы Хастур ни орал и ни угрожал, переубедить Азирафеля оказалось невозможным.       — А ты не замечал… — Азирафель поворачивается к Хастуру. — Что пошел дождь?       — Это сложно не заметить, — Хастур фыркает, доставая сигарету. И тут же под осуждающим взглядом Азирафеля кладет обратно. — У меня оболочка сходит из-за него, — жалуется он, показывая запястье. Глянцевая кожа гладко отливает цианом.       — Это очень необычно. Магия дает сбой.       — Что-то сильно ее потревожило. Вопрос только — что. Может, она имеет в виду, что наши ряды переполнены и пора подумать о безопасности? — Хастур многозначительно смотрит на него.       — Я не думаю, что магия бы стала капризничать из-за двух лишних демонов, — серьезно отвечает Азирафель, не обращая внимания на этот многозначительный взгляд.       Хастур внезапно подсаживается к нему.       — Ты очень странно на него смотришь, — замечает он. Азирафель прекрасно понимает, о ком речь, и отводит взгляд. — Что вас связывает?       — Если бы я еще знал, что это… — Азирафель вспоминает об этих странных импульсах, тянущих их друг к другу. Позволяющих чувствовать боль. Нестабильно и не поддается никакой логике. Азирафель быстро приходит в себя. — То есть, я хотел сказать, что… — Хастур щурится. — Что мы давно знакомы. Встречались на Земле, когда она еще была живой.       — Хочешь сказать, что ты так смотришь на него, только потому что вы знакомы давно?       — Именно.       — Он же демон, — вдруг говорит Хастур. В его черных глазах играет непонимание. По перьям Азирафеля проходит дрожь, и он недовольно смотрит на Хастура. Как будто бы тот все понял. И… осудил.       — Что такого в том, что он демон? — Азирафель встает. Ангел вылечен. Ему больше нечего здесь делать.       Он направляется в сторону выхода. К сожалению, улететь Азирафель пока не может.       — Ангелы и демоны, — Азирафель останавливается, когда до него долетает голос Хастура, — не могут быть вместе. Это против природы.       Азирафель раздраженно выдыхает.       — Как и убивать друг друга.       Крылья заболели от того, как Азирафель усиленно пытался взмахнуть ими, пока выходил из больницы. Ему не хотелось оставаться в книжном. Ему хотелось взлететь. Оказаться одному в небесах. Долететь до самого верха. Встать перед Отцом и спросить — за что?!       Азирафель жмурится и направляется в сторону парка. Когда-то цветущий жизнью, играющий блестящими зелеными красками, сейчас он представляет собой жалкое зрелище. Некоторые деревья вырваны с корнем, листья на уцелевших давно осыпались мертвым пеплом. Скамейки, стоящие вдоль пруда, покрылись пылью. А сам пруд — тиной и грязью. Вода каким-то чудом не высохла, и теперь, под дождем, снова наполняет пруд. Загрязнение неплохо поработал над этим местом, когда прогуливался здесь после сражений.       Дождь поутих, но не прошел до конца. Совсем едва и неприятно ощутим. Но, что бы Хастур ни говорил про оболочку. Азирафелю казалось, боль в крыльях стихает, когда по ним стекают капли.       Азирафель останавливается.       Кроули сидит около пруда, прямо на траве. Водит ладонями над поверхностью воды, закручивая ее в крохотные водовороты. На лице демона отражается задумчивость. Азирафель различает, как на его щеках поблескивает черная чешуя. Когда они с Кроули встречались в прошлом — видели друг друга лишь в симпатичной человеческой оболочке. Азирафель никогда не видел, что скрывается за ней. Кроули не позволял. А теперь ему кажется, будто он подглядывает за голым человеком в душе.       Азирафель отводит взгляд. Хочется уйти. Он уже почти делает шаг назад, но в этот момент Кроули оборачивается.       Водовороты с громким плеском разбиваются. И Кроули упирается ладонью в траву.       — Глупо пытаться остаться незамеченным, если я чувствую тебя буквально везде, — замечает он. Чешуйки на его лице моментально разглаживаются, и только яркие глаза теперь выдают демоническую сущность.       — Что ж, значит, мне некуда пойти так, чтобы ты вдруг не почувствовал. Не это ли — ограничение свободы?       Кроули удивленно моргает. На фоне его глаз это смотрится комично, и Азирафель улыбается.       — Я не знал, что ты тут. Просто хотел прогуляться.       — В двадцатом веке это было моим любимым местом, — говорит Кроули. Он смотрит на то, что осталось от пруда, и взмахивает рукой. Водная гладь идет волной, повинуясь его ладони. Азирафель прослеживает за ней взглядом. — Я приходил сюда, когда мне было грустно. Мне нравилось…       — Кормить уток? — Азирафель подходит ближе.       — Откуда ты знаешь? — Кроули удивленно смотрит на него. — Следил за мной?..       — Вот еще, — Азирафель фыркает. — Я делал то же самое. Когда уставал от работы. Предположил, что наши интересы могли совпасть.       Кроули всегда так делал. Делал вид, что ничего не случилось, после того, как между ними что-то происходило. Устанавливал эти правила игры, которым Азирафель всегда соглашался следовать.       Вот и сейчас. Сто лет назад Кроули сбежал от него только потому, что Азирафель затянул на нем благодать. При встрече Кроули всем видом показывал обиду. Кроули пылал эмоциями, обвивающими Азирафеля со всех сторон.       Но теперь Кроули снова ведет себя так, будто не происходило между ними абсолютно ничего.       — Как твои крылья? — Кроули смотрит на него. Ему едва удается скрывать беспокойство. Кроули всегда был… плохим актером. Слишком эмоциональный, он никогда не мог скрывать то, что бушует внутри. Это Азирафель легко умел напускать на себя любой из оттенков равнодушия и безразличия. Или он стал таким с годами. Если бы Азирафель еще знал.       — Болят, — честно признается Азирафель, — моя благодать не может их вылечить. Видимо, — он горько усмехается, невольно пошевелив крылом, безвольно лежащим на траве, — демонический яд сильнее.       Кроули виновато морщится.       — Церберы Вельзевул, — он приподнимается, вставая на колени, и склоняется над крыльями Азирафеля, внимательно их разглядывая. Азирафель недоверчиво поглядывает на него, но не отстраняется. — Гордость первого круга. Надрессированы так, чтобы не слушать никого, кроме нее. Могут унюхать что угодно, лишь бы имелся источник. И будут драться ровно до тех пор, пока не сдохнут.       Кроули поднимает над крылом Азирафеля ладонь. Азирафель дергается, чувствуя странное покалывание.       — И могут перекусить любого демона пополам.       Над ладонью Кроули скапливается сгусток черной энергии. Она мерцает, искривляя воздух. Медленно выходит из перьев, скапливаясь на коже демона и впитываясь в нее.       — Ох… — Азирафель шумно выдыхает, когда Кроули дергает рукой, обрывая эту энергию с его крыла. Она жадно ползет по руке демона, растягиваясь от запястья до самого плеча. Словно котенок, трется о щеку и полностью растворяется в теле Кроули.       Азирафель продолжает с широко раскрытыми глазами наблюдать за этим.       — Остатки яда, — отвечает Кроули на незаданный вопрос. — Помнишь, во времена Артура ты простудился?       — Этого не забудешь. — Азирафель кивает, тут же вспоминая ту лихорадку, с которой валялся в постели.       — Я еще тогда сказал, что тебе нужно высосать чью-то энергию, чтобы вылечиться.       — И как ты помнишь, я не захотел лишать кого-то жизненной энергии.       — Нет, ангел, ты не захотел калечить людей.       — Да, но…       Азирафель не успевает договорить. Кроули кладет ладонь на его плечо, и вспышка приятного согревающего тепла проходится по всему телу. Оно окутывает мягкой энергией, разливаясь по венам и заполняя оболочку до краев. Боль моментально сходит, и Азирафелю кажется, что он может вдохнуть после долгой комы. Крылья дергаются и широко раскрываются за спиной с громким хлопком, не повинуясь его желанию. Сухие листья под ними взмывают, и Кроули обдает ветром.       — Ты сделал то же самое, когда я был без сознания? — Азирафель шевелит крыльями. Взмахивает пару раз на пробу.       Кроули кивает.       — Я ведь говорил, обмен энергией — лучший выход.       Азирафель улыбается. Впервые за неизвестное количество времени. Кроули улыбается в ответ. Очень неловко. Смущенно. И тут же отводит взгляд. Из-за мелких капель дождя его волосы слиплись, влага поблескивает на них ярким кармином, и они причудливо льнут к вискам. Азирафель прослеживает взглядом, как капля стекает по вьющейся тонкой змейке на коже.       Кроули такой красивый. Даже когда вокруг разрушенный мертвый парк, Кроули все равно будет выделяться, как маленькое божество, от которого Азирафель не в состоянии оторвать взгляд. Под его мантией снова что-то шевелится, и Азирафель удивленно опускает взгляд. Нет, в прошлый раз ему точно не показалось.       Он продолжает разглядывать Кроули, пока тот отвлеченно смотрит на капли дождя, разбивающиеся о водную гладь. Азирафель чувствует невероятный прилив сил, и энергия, которую вытянул из него Кроули, словно зовет к себе, заставляя тянуться к демону все сильнее.       — Спасибо, что… — Кроули тихо говорит, повернув голову, — вернулся за ними. — Он кладет ладонь на карман. — Не опереди ты меня, я сделал бы это сам. А тебе пришлось рисковать жизнью. Если бы не Хастур… — Кроули с ненавистью шипит это имя, — возможно, я бы не успел. Я… почувствовал крик твоей ауры. Но пришел слишком поздно. — Кроули поднимает голову и смотрит на Азирафеля. — Между вами… тоже подобная связь?..       Азирафель моргает. Сперва он не понимает сути вопроса. А потом поспешно машет рукой.       — Нет, что ты! — выходит слишком громко. Громче, чем он хотел. — Та связь, что между нами… Нечто совершенно особенное. Когда я излечиваю ангелов или демонов, отдаю им частичку своей благодати. И как побочный эффект — они чувствуют, когда мне угрожает опасность. Не более.       Азирафелю не показалось. Кроули с облегчением выдыхает. У ангела сердце сжимается от этого звука. Он дарит надежду… на то, что еще не все потеряно.       — Из-за такой мелочи ты мог погибнуть, — шепчет Кроули, отвернувшись.       — Это не мелочь, Кроули. — Азирафель едва подавляет в себе желание схватить Кроули и притянуть к себе. Вовремя вспоминает, что Кроули все еще не терпит его прикосновений. Эта иллюзия спокойствия наваливается на него с такой силой, словно и не было всех обид. — Это частичка тебя, которую я не мог не спасти.       Кроули поворачивается. Его глаза блестят золотом, и эмоция, играющая в них, захлестывает Азирафеля с головой. Последние несколько сотен лет видеть Кроули без очков — такая редкость, что Азирафель наслаждается каждым этим мигом.       Демон нерешительно закусывает губу, опустив взгляд. Азирафель кожей чувствует эти волны сомнения, расходящиеся от Кроули по всему парку. Они различаются в его сладком запахе.       Он тянется к демону. Кроули вздрагивает, прослеживая взглядом за его рукой, и Азирафель мягко заправляет выбившуюся прядь волос ему за ухо.       — С помощью связи почувствовал? — нервно спрашивает демон. Он весь напрягается, и полы его мантии заманчиво шевелятся.       — Мне не нужна связь. — Азирафель качает головой. Невесомо гладит кончиками пальцев висок, задевая татуировку, и убирает руку. — Я всегда чувствовал тебя и без нее.       Кроули шумно вдыхает. Снова отводит взгляд.       — Я по тебе очень соскучился, — шепчет Азирафель. Он не может оторвать от Кроули жадного взгляда.       Не имея возможности прикоснуться, зная, что все давно кануло в тех прожитых веках. Кроули — то самое, желанное. Ради чего можно умереть, не задумываясь. Лишь бы спасти его любимые разбитые стекла.       Азирафель замирает, когда Кроули нерешительно подается ему навстречу. Он боится разрушить этот момент любым действием. Проявить хоть какую-то инициативу. Если Кроули чего-то хотел. Азирафель желал, чтобы это решение было принято исключительно демоном.       Но сердце предательски бьется, выдавая волнение. Как и перья, по которым проходит дрожь. Самое сложное — сдержать внутри так и рвущуюся наружу ауру. В то время как аура демона боязливо тянется к его ладони, которой Азирафель опирается о землю.       Над ними раздается шумное хлопанье крыльев ровно в тот момент, когда Кроули оказывается совсем близко.       Кроули отстраняется. Аура обвивается вокруг его тела, словно плащ, и зрачки суживаются в щелки.       Азирафель терпеливо прикрывает глаза. Ему кажется, что если он сейчас двинется, то что-нибудь рядом с ним точно взорвется.       Лайла опускается рядом, взмахнув крыльями. Кроули плотнее кутается в мантию и недовольно смотрит на ангела. Она мерит его неприязненным взглядом и поворачивается к Азирафелю.       Азирафель смотрит на нее. Едва приподнимает уголки губ, борясь с бушующими внутри эмоциями.       — Что-то случилось? — спокойно спрашивает он, миловидно улыбаясь. Краем глаза замечает, как недоверчиво на него косится Кроули.       — Ангелу стало хуже. Скверна разрастается по его телу. Я, правда, все это время пыталась! — Она поднимает ладони, демонстрируя Азирафелю почерневшие пальцы. — Я бы не стала беспокоить тебя, если бы у меня получилось. — Лайла всхлипывает. — Клянусь, я могла бы сама!..       Кроули ядовито хмыкает. Азирафель бросает на него укоризненный взгляд и встает. Это так легко, когда можно помочь себе взмахом крыльев. Шагает к Лайле и легко поглаживает ее благодатью, нежно успокаивая. Ангел, готовая впасть в истерику, всхлипывает.       И тут Азирафель ловит ревнивый взгляд демона. Он впивается в невидимую благодать, которой Азирафель коснулся Лайлы, и аура Кроули идет острой рябью.       — Что ж, так как мне нет дела до какого-то там ангела, — Кроули вальяжно поднимается, оправляя складки мантии. Азирафель невольно бросает взгляд ниже, но больше не замечает странного шевеления. — Я, пожалуй, не буду отвлекать.       Лайла с ненавистью смотрит на него.       — Тебя спасли, а ты говоришь, что другие не достойны такого же спасения?!       Кроули фыркает.       — Я не говорил, что не достойны, ан… — Кроули мнется, нервно проводя по губам кончиком раздвоенного языка. — Я сказал, что мне плевать. Научись слушать. Может, и лечить научишься.       Лайла приоткрывает рот. Кроули ухмыляется и деловито раскрывает крылья, до этого сложенные в нематерии. Медленно и вальяжно. Словно красуясь. Блестящие перья сверкают, и демон взмахивает крыльями.       Азирафель с восторгом смотрит на них. И провожает взглядом улетающего прочь Кроули.

На пути к осознанию

      — Вот так, смотри. — Азирафель взмахивает рукой, и Лайла внимательно наблюдает за тем, как демон под его ладонями мгновенно начинает ровно дышать.       Азирафель больше недели пытался объяснить Лайле, как правильно исцелять. Но все больше приходил к выводу, что этот дар… не для нее. Что бы Лайла ни делала, у нее не получалось. Как ни была сильна ее воля, результат себя не оправдывал. Оказалось, ангел прижала Хастура к стене, гневно выпытывая, как тому удалось излечить Дагон, не имея ангельского дара, и бедный демон едва смог отделаться от нее, не желая, как он выразился «бить женщину вне поля боя».       Лайла все больше теряла контроль над собой, и чем больше Азирафель объяснял, тем больше она впадала в ярость.       Вот и сейчас на ее глазах вновь выступают слезы, и она отворачивается от Азирафеля.       Азирафель вздыхает. Лайла волновала его в последнюю очередь. За неделю он напитался благодатью и вновь обрел силы. Но дело далеко не в том, что он начал больше спать, как советовал ему Хастур.       Азирафель понимал — все дело исключительно в демоне, поселившемся неподалеку. Одно осознание, что он рядом… вселяло в Азирафеля волю к жизни.       Лишь две вещи не давали покоя.       Кроули по-прежнему не желал, чтобы Азирафель прикасался к нему, и выдерживал дистанцию.       Как бы долго они ни гуляли вместе по разрушенным улицам Лондона. Как бы сильно от демона не веяло желанием. Кроули отстранялся каждый раз, стоило Азирафелю сделать шаг. И пусть их ауры так и тянулись друг к другу, демон оставался непреклонен. И всегда исчезал.       И второе…       Эти воспоминания, о которых Кроули продолжал умалчивать. Как только Азирафель пытался осторожно затронуть эту тему — демон ощетинивался, нервничал и заканчивал диалог.       Общение с Кроули всегда было подобно игре с огнем. Каждый раз, прикасаясь к нему, Азирафель обжигался. И пусть ожоги не покрывали его кожу, как это происходило с Кроули, на душе каждый раз оставался глубокий след.       Азирафель думал слишком много. Начиная с первой встречи на Эдемской стене и до самого Апокалипсиса. Мысли о Кроули не покидали его.       Чего только не случилось за время их общения. Каждый раз, глядя на Кроули, Азирафель понимал, насколько невелик их шанс быть вместе. И все равно раз за разом Азирафель готов отметать любые препятствия ради Кроули.       Все, абсолютно все он готов сделать ради него.       Азирафель задыхался в Сохо. Каждый его уголок медленно, но верно пропитывался запахом Кроули, и куда бы Азирафель ни пошел, воспоминания накрывали с головой. Воспоминания о прикосновениях, словах, обещаниях.       О таком безрассудном и случайном поступке.       И ведь Кроули…       Не дал ему шанса исправиться, оборвав так быстро все, что они так осторожно и тщательно выстраивали веками.       Азирафель стискивает зубы, глядя на слезы Лайлы.       Он уже который день собирался с мыслями.       Кроули выбрал самый высокий небоскреб в Сохо. Его вершина уходила в самое небо, и едва различалась под облаками.       На такой высоте его эмоции заглушались, и Азирафель чувствовал его словно через мутную пелену. И запах ощущался так неотчетливо и смазано, что Азирафеля это раздражало.       Азирафель гадал. Знал ли Кроули об этом, выбирая себе жилье.       — Что я делаю не так? — Лайла разворачивается и льнет к нему всем телом. Цепляется пальцами за складки плаща и сжимает. — Скажи, что не так?       — Я не знаю, милая. — Азирафель равнодушно отстраняется. В целом, его никогда не интересовали чужие проблемы. Может… и Кроули чувствовал это? Но ведь с Кроули Азирафель всегда старался быть другим. — Возможно, целительство не для тебя. Ты же знаешь, не каждый ангел может этим владеть.       — Но ведь это в нашей природе, вероятно, дело во мне…       Азирафель морщится. Слишком много слов о том, что они должны. И слишком мало веры в то, чего они на самом деле хотят.       — В природе заложено многое. Но суть не в ней, а в наших желаниях. Возможно, ты не хочешь исцелить от сердца. И это нормально. Все мы созданы для чего-то различного. Попробуй попрактиковаться в другом. Магия безгранична. Задумайся о своих желаниях и прислушайся к импульсам.       — Ты поможешь мне сделать это? — Лайла с надеждой смотрит на него. Азирафель отводит взгляд. В окне как раз видна вершина небоскреба, проглядывающаяся за десятками разрушенных домов.       — Боюсь, не сегодня. У меня еще есть дела.       Азирафель видит, что Лайла хочет что-то сказать. Не успевает, он слишком быстро покидает палату.       Раскрывает крылья и летит к небоскребу.       Кроули оказывается там. В квартирке на самом верхнем этаже. Он открывает дверь, опирается плечом о косяк, держа в руках бутылку бренди, и оглядывает Азирафеля напряженным взглядом.       — Где ты взял алкоголь? — Азирафель удивленно хлопает глазами, разглядывая почти пустую бутылку.       — Магия, — Кроули пожимает плечами и отстраняется от косяка, пропуская Азирафеля внутрь. — Вкус несколько иной, но эффект почти тот же.       — Я должен был предугадать, что из всего, что можно придумать, ты догадаешься начудесить именно алкоголь.       — За воображение! — Кроули салютует ему бутылкой и отворачивается, проходя в комнату.       Мантия вьется за ним шлейфом, и Азирафель засматривается на распущенные волосы, кончики которых игриво покачиваются у плеч. Демон слишком грациозно падает на диван, все еще не отрываясь от бутылки, и закидывает ногу на ногу.       Как в старые времена. Кроули соблазняет. Азирафель пытается противиться этому соблазну.       Как и раньше — у него не получается.       — Соскучился по хорошему алкоголю? — спрашивает Кроули, приподнимая бровь и испытующе смотря на Азирафеля. — Или может быть, по мне?       — Хочу поговорить с тобой.       — О, ангел! — Кроули раздраженно фыркает, откидывает бутылку на диван и щелкает пальцами. В его руке материализуется еще одна, но он так и не подносит ее к губам. — Тебя хватило ровно на неделю адекватного молчания!       — Молчания?! — Азирафель подходит ближе, и Кроули разворачивается к нему всем корпусом. — Этим молчанием ты только оттягиваешь неизбежное. И посмотри, где мы! — он обводит руками квартиру. — Мир уничтожен, между ангелами и демонами война, а мы с тобой так и не поговорили нормально, начиная… с самого его сотворения!       — Чем же мы тогда занимались все это время? — Кроули хмыкает и отставляет бутылку на стеклянный столик.       Он встает, дергает плечами, и только сейчас Азирафель замечает, что демон весь дрожит. Мелко и едва заметно. Азирафель улавливает волнение его ауры, и чувствует, как по всему пространству ползут эмоции Кроули. Столь яркие и ощутимые, что почти сбивают с ног.       Запах бьет в сознание. И Азирафель прикрывает глаза.       — Чего ты боишься, дорогой? — шепчет Азирафель, и Кроули сжимает губы. — Почему вокруг тебя столько страха?..       — А что мне еще ощущать? — в голосе Кроули прорывается шипение. — Волнующий трепет? Эфемерную радость?! Я любил тебя, а ты предал мое доверие!       В комнате повисает молчание. Кроули тяжело дышит, в то время, как Азирафель широко раскрытыми глазами рассматривает его.       — Ты боишься… меня? — на выдохе спрашивает Азирафель.       Ему кажется, что если Кроули сейчас даст положительный ответ, его сердце разобьется на осколки, и его уже совершенно ничто не сможет собрать обратно.       Кроули усмехается. И качает головой.       — Не тебя, ангел, — ласково говорит он, хватаясь за свою мантию. — Знаешь, это тяжело объяснить так, чтобы ты понял… но с самого сотворения мира меня пугали исключительно мои чувства к тебе.       Азирафель хмурится и в непонимании смотрит на Кроули.       — Ты хочешь разговора? — Кроули презрительно фыркает и отворачивается. — Не может быть никакого разговора. Все уже сказано десятки и сотни раз. Я — демон. Ты должен ненавидеть меня. Презирать. Но год за годом ты убеждал меня в том, что тебе не важна моя сущность. Что ты не видишь во мне демона. Не видишь этого… — Кроули шипит и с ненавистью оглядывает себя. — Зла во мне! Ты сделал со мной самое худшее, ангел. Ты заставил меня в это поверить!       Азирафель открывает рот, но не успевает ничего сказать. Кроули заводится слишком быстро. От его ярких эмоций накаляется воздух. Искры, шипя, проходятся по ауре, и Кроули сверкает глазами. Сейчас как никогда оправдывающий свою истинную сущность.       — Я верил. Мне не оставалось ничего другого. Это было единственным, что я мог делать, потому что чувства к тебе разрывали меня на части. Век за веком, тысячелетие за тысячелетием! Смотреть на тебя и понимать, что мы… не созданы друг для друга. — Кроули тяжело выдыхает. Его зрачки медленно расплываются по глазам. Азирафель замечает, как золото поглощает белок. — От тебя всегда веяло светом и теплом… но стоило мне отринуть все страхи и коснуться тебя — оказалось, я не могу и этого! Просто очередная, — Кроули скалится, — насмешка судьбы!       Азирафель делает к Кроули шаг, но демон вскидывает вперед ладонь.       — Ты говорил, что все будет хорошо, — шепчет Кроули, глядя на Азирафеля с обидой. — Убеждал меня в том, что не важно, насколько разные наши сущности. Но ты воспользовался благодатью, чтобы обездвижить меня!.. На кону была моя жизнь, ты не представляешь, что бы со мной сделали, если бы я упустил Адама!.. Ты сделал это потому, что ты сильнее, потому, что ты ангел! Я думал, ты любишь меня. Я думал…       Кроули резко замолкает, когда аура Азирафеля обвивает его со всех сторон. Ласково поглаживает. Кроули всего потряхивает, он в панике оглядывается, а потом дико смотрит на Азирафеля.       — Я бы никогда не причинил тебе вред. — Азирафель остается на месте, боясь подойти ближе. — Единственное, чего я хотел — защитить. — Аура медленно сползает с Кроули, освобождая. — Ты ведь чувствуешь все мои эмоции — неужели я лгу тебе? Кроули, — голос Азирафеля срывается до шепота, — единственное, ради чего я живу — это ты.       Кроули шумно вдыхает и мотает головой.       — Что тебя мучает, дорогой? Скажи, прошу, только не закрывайся от меня снова. Не рви, не дав мне шанса.       — Нам проще не быть вместе. — Кроули поднимает голову. — Твои прикосновения раздирают меня на части, но с каждым из них мне хочется больше, только потому что они — твои.       — Кроули! — Азирафель не выдерживает и подходит к нему. Кроули дергается всего на мгновение, но стоит Азирафелю мягко обхватить его плечи, демон обмякает в его хватке. Азирафель сажает его на диван и опускается рядом. На самый край, пытаясь всем видом не показывать, что как-то покушается на его границы. Но все равно касается его колена своим. И чувствует, как электрический ток проходится по всему телу от этого прикосновения. — Возможно, вся беда в том, что мы с тобой делали вид, что ничего не происходит, полагаясь исключительно на чувства. Может, стоит просто поговорить? Я ведь не знал, насколько сильно тебя мучает… все это.       — Я не хотел, чтобы это мучало еще и тебя.       — Ты говорил, что я не понял, из-за чего так сильно обидел тебя. Но я и не пойму, если ты продолжишь отталкивать.       — У тебя было для этого сто лет, — Кроули обиженно поджимает губы.       — У меня было сто лет для того, чтобы сожалеть об этом. — Азирафель качает головой и тянется к Кроули. Обхватывает его ладонь. Сердце пропускает удар — демон по старой привычке не снимал перчаток. Как и Азирафель. — Может, ты прекратишь мои мучения?       Кроули неуверенно смотрит на Азирафеля. Закусывает губы. Азирафель ласково кладет ладонь ему на колено. Запах вокруг него усиливается и опьяняет сильнее любого алкоголя.       — Я думаю о тебе с тех пор, как впервые увидел на стене, — шепчет Азирафель, — по началу я не мог понять, почему ты не выходишь у меня из головы. Но потом это стало не важно. — Азирафель мягко сжимает пальцы на колене, вырывая из демона громкий выдох. — Вспомни особняк Даулингов. Только тогда нам удалось немного отринуть сомнения и побыть вместе. Ведь это было так хорошо.       — Ты отталкивал меня. — Кроули неотрывно смотрит на его ладонь. Он весь замер, и Азирафель чувствует его напряжение. Думает над каждым сказанным словом. В то время как его аура еле сдерживается, чтобы не обвить демона целиком.       — Как ты не поймешь, что я не хотел причинять тебе боль. Я хотел только защитить. Мне очень жаль, что я тогда остановил тебя. Что использовал для этого благодать. Я был ослеплен страхом за твою жизнь.       — Ты не верил в то, что я достаточно силен, чтобы справиться самостоятельно, — обиженно говорит Кроули, так и не поворачивая к нему головы.       — Поверь, глядя на тебя сейчас, я больше не повторю эту ошибку.       Кроули, наконец, смотрит на него. Его лицо оказывается так близко, что Азирафель на миг прикрывает глаза.       — Каково это, ангел? — тихо спрашивает он. — Любить демона, вопреки его натуре? Существо, к которому ты не можешь прикоснуться?       В голове Азирафеля вдруг щелкает. Проясняется до этого незримый туман, и ангел вдруг осознает, как все на самом деле просто. Проблема была так очевидна, а он не замечал ее. При том, что именно о ней и думал на протяжении веков.       — Но я полюбил тебя не вопреки тому, что ты демон, — говорит он, выпуская Кроули. Кроули удивленно моргает золотыми глазами, и Азирафель, сидя так близко, замечает, сколько в них смешанно различных оттенков. И как, имея такую красоту, Кроули может считать себя недостойным любви? — И не потому, что ты демон.       Азирафель на секунду замолкает, разглядывая его.       — Я полюбил тебя, потому что ты — это ты. Будь ты ангелом, демоном, человеком или любым другим существом, я все равно бы влюбился в тебя.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, — Кроули жмурится и качает головой.       — Тогда объясни мне. Дай мне возможность тебя понять.       Кроули смотрит на него долгим выразительным взглядом. Сомнение и страх играют в них, борясь друг с другом. Наконец, он встает с дивана и делает шаг назад. Свет с окна падает на него, и блики отражаются в глазах, отливая в них сияющим блеском.       Кроули медленно тянет завязки у горла, распуская их. Мантия сползает с его плеч, открывая хрупкую стройную фигуру. Азирафель жадно раскрывает глаза, не в состоянии оторваться от этого зрелища. И только теперь замечает… как Кроули поднимает змеиный хвост, обвивая им бедро.       — Земные законы лопнули, ангел, — демон обнимает себя за плечи. — Сохранять человеческую оболочку слишком тяжело. Ты ведь не знаешь, что значит быть демоном, — Кроули распускает хвост, чешет длинными темными когтями щеку, и по его лицу расходится черная чешуя. Расползается под глазами, спускается к шее, обхватывает ладони и пальцы. Покрывает его кожу изящным рисунком, вырисовывая на лице немыслимые узоры. — Даже если ты когда-то меня любил, видя лишь красивую человеческую оболочку, — Кроули раскрывает крылья, и они тенью застилают свет, падающий из окна. В его голосе сквозит все больше нечеловеческого шипения. Тонкий язык проходится по губам, и Кроули разводит руки в стороны, демонстрируя себя. И в эмоциях, дрожащих вокруг него, различается все больше ненависти, страха и неуемной мольбы. — То вряд ли ты захочешь видеть перед собой истинного демона.       Азирафель рассматривает его, и Кроули стыдливо отводит взгляд. Позволяет Азирафелю разглядеть каждую чешуйку на своей коже. Выглядя при этом так, словно предстал перед ним обнаженным. Азирафель встает, тянется к нему. И Кроули позволяет взять себя за руку. Крылья шлейфом опадают за его спиной, когда Азирафель усаживает его к себе на колени. Кроули тяжело дышит, щурится и вздрагивает, когда Азирафель осторожно и бережно обнимает его за талию.       — Захочу, — шепчет он и заправляет за ухо непослушную рыжую прядь волос, — ты самый красивый из всех, кого я видел.       По лицу демона расползается румянец. Невероятное зрелище, в особенности, когда часть его кожи покрыта чешуей.       — И единственный желанный, — говорит Азирафель еще тише.       Кроули тонет в смущении, отворачиваясь. Он мелко подрагивает в его руках, и Азирафель не настаивает, давая ему время. Чувствует, как тяжело дается все это Кроули. Но упивается тем, что демон позволил увидеть ему свою истинную сущность.       Так близко… они еще не ощущали друг друга.       Азирафелю хочется поцеловать его. Впиться в эти тонкие губы и почувствовать их на вкус. Он едва сдерживает себя, боясь испортить столь хрупкий момент тем, что сделает демону больно. Азирафель все еще помнит. Его прикосновения тяжелы для демона.       По Кроули видно — он хочет этого не меньше.       Всегда хотел.       Все время сам не мог сдержаться.       Азирафель удивленно вздыхает и вздрагивает, чувствуя, как его поясницы касается кончик змеиного хвоста. Он скользит по ней едва ощутимо. Кроули осторожно касается его, словно боясь. Изучая. Проверяя реакцию.       Так странно, учитывая, сколько они знакомы, и сколько всего уже произошло между ними.       Но Азирафелю кажется, что он готов познавать Кроули по-новому снова и снова.       — Даже если ты принимаешь меня таким, ангел, — Кроули наконец поворачивает к нему голову. Тяжело дышит. Эмоции оплетают его тело вместе с десятками нитей ангельской благодати, которую Азирафель со стыдом замечает только сейчас. Он мгновенно прячет ее. Крылья Кроули медленно исчезают в нематерии, хвост прячется за спиной. Чешуя пропадает с лица, и золото медленно сходит с глаз, делая привычно небольшими. Кроули снова похож на человека. Он тяжело выдыхает, и его аура прячется внутрь. Только запах продолжает окутывать с головой, кружа ее, словно наркотик. — То я до сих пор не могу с этим смириться. Ты хотел узнать — в чем проблема. Она в этом, — Кроули отводит взгляд, — я сам не хочу быть таким для тебя.       Азирафель с пониманием кивает.       — Спасибо, что сказал, — он выпускает Кроули, позволяя ему сползти с его колен на диван. Но все еще продолжает плотно жаться к нему. — Прошу, не отдаляйся от меня больше. Я хочу быть рядом.       Кроули поднимает на него взгляд.       — Я тоже хочу быть с тобой, ангел, — шепчет он, все еще не решаясь пододвинуться. — Сложно передать, насколько…       — Легко почувствовать… — Азирафель прикладывает ладонь к его груди и тут же убирает. — Мы не разлучимся, Кроули. Только не теперь.       Кроули подается к нему и кладет голову на плечо.       — Я верю тебе, ангел. Я тебе верю.