Дитя войны

      — Кроули…       Тени стягиваются вокруг него. Нужно дышать очень ровно, почти неощутимо, потому что любое колебание воздуха в легких, превысившее норму, выдаст его волнение. Дыхание сдержать намного легче. С сердцем сложнее. Если дыхание можно затаить и сдержаться, то сердечный ритм, отбивающий яростный танец, остановить невозможно.       И Он слышит его. Слышит, как быстро бьется сердце, ощущает страх самым своим существом и медленно обволакивает его сущность. Черная дымка обвивает ноги, поднимается все выше, касается кончиков пальцев и петлей затягивается на шее. Кроули очень хочется зажмуриться и глубоко вдохнуть, задержать дыхание и представить, что это всего лишь сон. Тот самый, когда просыпаешься, от того, что стало слишком страшно. Но в реальности приходится контролировать физиологию, а самое главное — держать мысли под контролем, не давая залезть к себе в голову, ломая выставленные барьеры.       — Я знаю, что ты видел его…       Кроули не выдерживает и жмурится. Это рефлекс. Ему кажется — если он зажмурится, закроет глаза — Он не увидит его мыслей. Не заберется в воспоминания. Но все выходит наоборот. Он, словно хищное животное, моментально реагирует на его страх, на этот крохотный жест, и тьма вокруг Кроули сгущается еще сильнее. Кроули чувствует ее не просто физически, он ощущает ее всей сущностью. Она забирается так глубоко, почти касаясь самого ядра, но как Он не пытается скрестись когтями в стенки его разума, Кроули держится, не впуская его.       — Дай же посмотреть!..       В его голосе прорезывается нетерпеливое рычание. Кроули вздрагивает, чувствуя на висках прикосновения ледяных пальцев. Тьма плотным весом придавливает его к трону, на который Он усадил его, прежде чем начать свою пытку. Кроули не помнит, когда он попал в тронный зал. Может, неделю назад. А может, месяц. Он мог продолжать это бесконечно. Возможно, прошла всего минута. Но время, замороженное прямо сейчас в его разуме, кажется слишком неизмеримым понятием.       — Ты насквозь пропитан ароматом ангельской благодати…       Он глубоко вдыхает рядом с его ухом, и по тьме вокруг проходится волнующая дрожь. Кроули чувствует, как закатываются в наслаждении Его глаза, и нервно сжимает пальцы в кулаки. Кроули не пытается высвободить руки из браслетов из тьмы. Бесполезно. Он не отпустит, пока не разорвет его разум на части.       — Не пытайся солгать, что не встречал на Земле того ангела… Ты им буквально пахнешь…       Но Кроули никогда не позволит Ему увидеть.       Острые когти ползут по его лицу, медленно подбираясь к глазам, и у Кроули сбивается дыхание. Теперь никак не сделать вид, что все в порядке. Он, как ищейка, уловил каждое колебание его души, хищной птицей ухватившись за ее тонкие нити. Держа так крепко и не желая отпускать.       — Он нужен мне, Кроули…       Кроули вскрикивает, когда когти вспарывают кожу, и кровь медленно с легким привкусом стекает к губам.       В начале это всегда не больно. Сперва — это даже приятно…       — Ты поможешь мне его отыскать, верно, мой преданный Змей?..       Кроули начинает громко кричать, когда его сковывает первая волна боли, пытаясь вырваться из Его хватки. Но Он никогда не выпускал, пока не получал, что хотел.

Долгая ночь

      Кроули судорожно вскакивает на кровати, хватаясь за голову. Тяжело дыша, крепко сдавливает виски ладонями, мотает головой. Татуировка на коже пульсирует, отдавая жаром, и Кроули сжимает пальцами волосы.       Нет, он никогда не был склонен к кошмарам. Если что-то плохое случалось, оно просто случалось. Кроули старался не запоминать подобное, всеми силами вытесняя светлыми моментами. И плохие сны снились ему так редко, что демон не знал, каково это.       Но сейчас по коже липко стекает пот, а дыхание напрочь сбито, прямо как в тот злополучный день.       Немного придя в себя, Кроули выдыхает. Азирафель, мирно сопящий рядом, все еще спит. Только рука, которой он до этого обнимал Кроули, прижимая к себе, теперь пусто утыкается в подушку.       Кроули невольно улыбается и осторожно проводит ладонью по мягким волосам, боясь разбудить ангела.       С момента, как они поговорили, прошла целая неделя. Еще никогда Азирафель не был таким… внимательным. Обычно небрежный и беспечный, по-детски наивный и всегда неприступный. Разлом мира слишком его изменил. Кроули поначалу не узнал его. Если бы не запах, он бы подумал, что это копия, фальшивка, срисованная с его ангела, чтобы… дальше паранойя Кроули не желала ничего додумывать. Запах говорил, что перед ним действительно Азирафель.       Он всю неделю почти не отпускал Кроули от себя, желая быть рядом. Как Кроули ни пытался держаться — после всех этих слов, после того, как он открыл ангелу частичку своей сущности, — после всего этого отказать Азирафелю становилось невозможно. Именно поэтому на следующий же день Кроули оказался в кровати, на верхнем этаже злополучного книжного, в котором очнулся совсем недавно. Прижатый спиной к теплой груди ангела. Азирафель уткнулся губами в его затылок, и Кроули всего повело от нежности и нереальности происходящего. Ведь именно это существо не желало прикасаться к нему, когда они вместе растили несына… Уорлока. Кроули все время забывал, что у него было имя.       В секунду в мыслях мелькнуло, что сейчас все снова пойдет крахом — ангел попытается раздеть его, потрогать, сделать все, чего они не могли позволить себе на протяжении веков. И Кроули станет больно. И кто-то из них двоих не выдержит, и снова разойдется ссора.       Но Азирафель обнял его.       Он не позволял себе ничего большего, чем повалить Кроули на постель, крепко обнять и прижаться к нему. И каждый раз Кроули готов был умереть от этих прикосновений, ведь ангел обнимал так, словно Кроули — самое ценное существо во всем оставшемся мертвом мире.       Всего неделя ночей, проведенных в объятиях ангела в одной постели, и Кроули почти забыл о том, какие муки испытывал весь этот век.       Татуировку снова сводит болью, и Кроули выдыхает. Поднимается, чувствуя, как горит все тело, и снимает рубашку, промокшую от пота, чтобы хоть немного сбавить это чувство. Прохладный ветер треплет спутавшиеся волосы и в самом деле освежает, и Кроули смотрит вдаль, обхватывая перила и скользя по металлу когтями. Именно с этого небоскреба видно весь Сохо. Точнее, то, что от него осталось. А ведь Кроули так любил этот маленький район. Столько с ним связано приятного и не очень. А теперь это превратилось в развалины.       Кроули выбрал этот небоскреб, потому что здесь достаточно высоко от земли. И недостаточно близко к небу. Идеальная середина, где он не чувствовал бы собственной принадлежности к какой-то из сторон.       — Что-то случилось?       Кроули вздрагивает и резко оборачивается, прижимаясь поясницей к перилам. Азирафель подошел так тихо, что Кроули не заметил. Взгляд ангела красноречиво опускается, разглядывая обнаженную кожу, и Кроули хочется чем-нибудь прикрыться. Вообще-то Азирафель еще не видел его настолько… обнаженным. Даже в человеческом теле.       Странно, за столько лет…       — Кошмар приснился, — хрипло выдыхает Кроули. — Давно их не видел.       В голове вновь раздается Его голос, и Кроули морщится.       — Надеюсь, это не благодать так влияет на тебя, — Азирафель обеспокоенно подходит ближе, облокачиваясь о перила. — Ты вполне мог надышаться ею, отчего пришли кошмары.       — Нет, — Кроули мотает головой. Слишком много слов о том, что они не могут находится друг с другом. Его достало это слышать. — Не думаю, что дело в этом.       — Хочешь поговорить? — Азирафель смотрит на него с надеждой. Как будто, если Кроули расскажет ему обо всем, что таится в голове, это разом решит проблемы. Как будто их можно решить одним простым разговором.       — Не хочу.       Азирафель кивает.       — Хорошо.       Он едва дергается в его сторону, но тут же замирает и отстраняется, вспоминая, что на Кроули нет одежды, и он сделает ему больно. Разворачивается и уходит с балкона.       Кроули облегченно выдыхает. Получать ожоги вдоль всего тела ему сейчас хочется меньше всего.       Но Азирафель возвращается меньше чем через минуту, Кроули успевает только удивиться, когда тот накидывает на него мантию и тут же обнимает, кладя подбородок ему на плечо.       — Это тебя согреет, — тихо произносит он.       — Мантия или объятия? — Кроули нервно усмехается, чувствуя, как теплые крепкие руки ангела обнимают его. Что-то в его душе мгновенно успокаивается, и Кроули прикрывает глаза.       — Все сразу. Или может… ты хочешь побыть один?       — Не хочу, — шепчет Кроули и чувствует, как вокруг него сплетаются нити благодати. И Азирафель обнимает его всей душой.       Они стоят так довольно долго. Кроули почти засыпает в его руках, чувствуя ласковые поглаживания. Азирафель продолжает молчать, и лишь его аура вьется вокруг, обволакивая светом.       Пока в мрачном небе, разрезаемом молниями, не начинает заниматься кроваво-красная заря.       А потом Кроули засыпает.

Недостаточность прикосновений

      На момент появления Кроули в Сохо насчитывалась примерно сотня ангелов и демонов. С его появлением и после это число возросло до ста десяти. Не так много, чтобы все спокойно разбрелись по району и вели свои жизни.       Но при таком количестве существ, Азирафель потерял к ним интерес. Если кто-то и ранен, этим мог заняться кто-то другой. Не все лежало на одном Азирафеле. Все свое свободное время он проводил с Кроули. Практически не отпускал его, и отчетливо видел, что демон совсем не против. Даже больше. Азирафель чувствовал, что Кроули это нужно.       Азирафель старался быть рядом. Но еще больше усилий уходило на то, чтобы сдерживаться. Быть деликатным. Не вываливать на него многочисленные слова о любви, которые хранились в душе веками. Не сжимать слишком сильно, не пытаться залезть своей аурой в самые глубины его души.       Еще сложнее — не лезть в его жизнь. Два раза Азирафель все же попытался узнать у Кроули, что происходило в аду, так сильно напугав в его воспоминаниях. Но Кроули каждый раз замолкал, искусно переводил тему разговора, и Азирафель со вздохом не желал давить. Возможно, когда демон будет готов к этому, он сам все расскажет. А может, и нет… В любом случае Азирафель не рисковал. Кроули потянулся к нему охотнее. А в одну из ночей Кроули приснился кошмар. Азирафель и не знал, что у демонов они бывают. Он всеми силами старался успокоить его, а после отнес на кровать, как только демон, убаюканный его благодатью, уснул. Тогда, разглядывая спящего Кроули и поглаживая его по волосам, Азирафель думал, почему он так упорно скрывает все, что с ним было в аду.       А потом Азирафеля кольнула мысль. Кроули никогда ничего не рассказывал. От этого стало так невыносимо, что остаток ночи Азирафель не смог сомкнуть глаз.       Этим утром Азирафель и Кроули решили прогуляться по любимым местам. Кроули улыбался больше, чем обычно, как будто совсем позабыл, что мир на самом деле разрушен, все это умело сотканная иллюзия, попытка воссоздать реальную жизнь, а они только недавно смогли найти общий язык.       Кроули рассказывал Азирафелю, как сильно соскучился по небу за сто лет в аду, когда рядом, хлопая крыльями, опустилась Лайла. Демон прожег ее недовольным взглядом и отступил на шаг.       — У меня вышло! — Лайла с восторгом смотрит на Азирафеля. Белые татуировки на ее обнаженных руках сияют переливами света, и Азирафель с удивлением переводит на них взгляд.       — Тебе удалось подчинить магию? — он внимательно разглядывает эти переливы, различая складывающиеся в слова древние руны.       — Да! — Лайла кивает, радостно взмахивает крыльями. — И все благодаря твоему совету! Я так счастлива!       Лайла в самом деле буквально светится счастьем. И в следующий миг бросается к Азирафелю в объятия. Азирафель обнимает ее скорее по инерции, чем от искреннего желания. Потому что так правильно, ведь он чувствует, что ангелу нужна его поддержка. Он мягко обхватывает ее за плечи и ведет ладонями ниже. Свет, мерцающий на руках, отдает мягким теплом.       Но, отстраняясь от Лайлы, единственное, что он видит — злость в золотых глазах. Азирафель не успевает ничего сказать, как Кроули уже с красноречивым шипением раскрывает за спиной крылья и взлетает.       Азирафелю едва удается справиться с порывом метнуться и полететь за демоном сию же минуту. Его останавливает странное чувство, что сейчас этого делать не следует. Что этим он только все испортит.       Кроули импульсивный. Кроули непредсказуемый и горячий, как адский огонь.       Ему нужно время.       Поэтому Азирафель ждет. Оставшийся день бродя по улицам, заглядывая в дома и несколько раз беседуя с ангелами. Замечая Хастура и обсуждая с ним здоровье Дагон.       Пока, наконец, эмоции Кроули не перестают так больно вибрировать в его груди. Они сменяются холодными осадками, и Азирафель понимает — теперь можно.       Азирафель тяжело приземляется рядом с Кроули, дважды широко хлопнув крыльями. Кроули сидит среди развалин дома. Обломки скрошены в какой-то авангардной форме, разломанная стена наклонена, и Кроули сидит, вытянув ноги, облокотившись руками на холодный камень. Крылья лежат за его спиной перьевым ворохом, и Азирафель осторожно обходит их, боясь наступить.       Он молча садится рядом с демоном, на приличном расстоянии. Эмоции Кроули витают вокруг, но демон не зол, как предполагал Азирафель. В этих эмоциях больше горечи, чем злости.       — Все в порядке, — говорит Кроули, прежде чем Азирафель успевает задать вопрос. Он не поворачивается к нему, продолжая смотреть вперед. С того места, на котором он сидит, открывается изумительный вид на разрушенный город. Дома переломаны, выбиты стекла. Кроули добрался почти до самой черты, где восстановленный Сохо переходил в те самые чудовищные последствия случившегося Апокалипсиса.       — Ты уверен? — Азирафель кладет ладонь рядом с Кроули. Так близко. Сдерживается, чтобы не дотронуться до демона.       Кроули в перчатках. На Кроули просторная мантия, скрывающая руки и все тело. Кроули весь затянут в одежду. Азирафель подмечает эту мелочь только потому, что он раньше никогда не видел, чтобы Кроули действительно был обнажен. Только несколько дней назад, когда демону приснился кошмар.       Кроули смотрит на него. Долго и очень устало. Золото в его глазах играет всеми оттенками, и Азирафель засматривается.       — Она может к тебе прикасаться, — шепчет Кроули, отворачиваясь и смотря вниз. Его крылья сдвигаются, словно Кроули хочет спрятаться в них, но останавливаются. Перья волочатся по земле, собирая пыль. — А ты можешь прикасаться к ней…       Азирафель тяжело вздыхает. Понимая, насколько сильно ранило демона увиденное. А ведь Азирафель совершенно не подумал об этом.       Он открывает рот, хотя не знает, что ответить Кроули.       — Я знаю, насколько это выглядело эгоистично, но я… — Кроули поднимает голову и смотрит вдаль, — я шесть тысяч лет думал о том, каково это — прикасаться к тебе. Там, в Бастилии, я не сдержался. Смотрел на тебя столько лет, и когда ты был беззащитен и не мог оттолкнуть… я подумал. В любой момент ангел может заставить меня провалиться в ад, если я коснусь его. Но сейчас у меня есть такой замечательный шанс. — Кроули усмехается, поворачиваясь к Азирафелю. На его лице проскальзывает выражение детского озорства. — Вот такие мысли возникают у демонов.       — Поверь, в противоположной ситуации у меня бы возникла та же мысль, — Азирафель пододвигается к нему ближе. Задевает кончиком пальца перо и тут же одергивает руку, боясь навредить. — Но у меня бы не хватило смелости.       — Ты обжег меня, — вспоминает Кроули. Но в этот раз без тени обиды. Он говорит это, как факт. Как давно прошедшее событие, ставшее воспоминанием. — И сперва я думал, что обжег ты меня специально. Я посмел поцеловать тебя, и тебе это не понравилось. Может, не хотел ты, но хотела твоя сущность. Я держался до самой войны. И до того дня, как тебя поймали нацисты… когда ты был очень пьян, настолько, что не узнал меня, я отнес тебя домой. Но ты продолжал обжигать. И тогда я подумал… возможно, ты делаешь это не специально. Просто ты — ангел, а я — демон. Наши сущности не могут сойтись.       Кроули замолкает. Его запах становится сильнее, и Азирафель глубоко вдыхает. Вокруг них витают отголоски незримой магии, и Азирафель кожей чувствует ее искрящееся влияние.       — Я много думал, почему, — Кроули продолжает, изящно ложась на спину. Крылья раскидываются шире, и перья падают Азирафелю на бедра. Ангел замирает, боясь дотронуться до них. — Но я ни к чему не пришел. Скажи… Хастура ты тоже обжигаешь?       Азирафель на секунду моргает, не до конца понимая, о чем говорит ему демон.       — Я… — Азирафель неловко откашливается. — Никогда не трогал Хастура в… подобном смысле. В смысле кожа к коже. Любое мое прикосновение к демонам всегда ограничивалось благодатью.       — И она не обжигала? — Кроули удивленно смотрит на него. — Ведь в Сохо столько демонов…       — Нет… — Азирафель смотрит на перья, подмечая, как они дрожат на ветру. — Когда я не хочу, чтобы благодать убивала… она не убивает.       Кроули неожиданно смеется. Ноты отчаяния, прорывающиеся в его смехе, больно режут слух, и Азирафель прикрывает глаза.       — Значит, ты не можешь трогать только меня? — сквозь смех выговаривает демон. — Черт возьми, ведь мы знакомы столько лет!       Демон продолжает смеяться, и Азирафель, больше не в состоянии выносить этот смех, хватает его за плечи.       — Прекрати! — беспомощно выдавливает он, пытаясь заглянуть Кроули в глаза. От смеха на них выступили слезы. А его золотые зрачки стали шире. — Молю тебя!       — О, ангел, это не ко мне!       Азирафель выдыхает. Он прижимает Кроули к себе, и демон утыкается ему в грудь лицом. Азирафель держит его так до тех пор, пока Кроули не успокаивается. Это занимает много времени. Азирафелю хочется погладить его по волосам, поцеловать в щеки и стереть пальцами слезы с его век. Но единственное, что он может — просто обнять. Обнять и ждать, пока демон выплачет из себя эту боль.       — Знаешь, я недавно виделся с Дагон. — Кроули выдыхает. Он успокоился, и теперь лежит, раскинув крылья в сторону и положив голову на колени Азирафеля. Смотрит вверх, сквозь него. Пока ангел не отрывает от него взгляд. — Я знаю, что она заглядывалась на Хастура еще в аду. Это любому идиоту видно. Не знаю, было ли между ними что-то тогда. Но теперь… у них все получилось так легко. И между ними… эта связь.       — Хастур тоже говорил мне подобное. — Азирафель кивает, и Кроули едва улыбается. — Я подозревал, что оно не только у нас, но…       — Но никто так и не понимает, как это работает, да. Только Хастур спокойно может касаться Дагон.       — Они оба демоны, — предполагает Азирафель, не подумав, и тут же закусывает губу.       — Вот именно, ангел, — Кроули вздыхает, — вот именно.       Азирафель вдруг вспоминает их знакомство. Запах, окутавший его, и эти странные эмоции. Перед ним мелькают их встречи. Мимолетные. Долгие. Общение и медленное привыкание. Ссоры. Примирения. Все моменты, в которые Азирафелю казалось, что демон перед ним — нечто совершенно особенное. Непохожий ни на кого.       Азирафель похоронил свои размышления о любви еще много столетий назад, отчаявшись найти на них ответ. Не понимая, как работают чувства, не зная, почему Кроули вызывает внутри него столько эмоций.       Между ними произошло столько всего.       Невольно на него накатывают воспоминания, так подло и нечестно подсмотренные у Кроули.       Азирафель проводит кончиками пальцев по его волосам, и Кроули довольно прикрывает глаза, нежась в его объятии.       — Что они делают? — Азирафель с интересом всматривается в двух целующихся влюбленных, спрятавшихся под деревом. Они с Кроули не хотели подсматривать. Они просто проходили мимо, ведя бесконечные споры о добре и зле.       — Эм… любят друг друга? — демон рассеянно пожимает плечами, смотря на Азирафеля, как на несведущего ребенка. — Я думал, вам на небесах выдавали что-то вроде инструкции.       — Но… — Азирафель озадаченно останавливается, пытаясь что-то обдумать, — они ведь… оба мужчины?       — И что с того? — Кроули медленно поворачивает к нему голову и хмурится. — Это имеет какое-то значение?       — Это грех. Разве они могут друг друга любить, когда это запрещено?       — Но в этом вся суть любви, ангел. Если ты любишь по-настоящему, тебе все равно на запреты и возможные наказания. Это искренность. Она основа любви. И в этом нет ничего греховного.       — Да, но… разве не было бы проявлением любви — не трогать своего возлюбленного, чтобы тот не попал в ад, ради его спасения? Чтобы он… избежал наказания, не совершая грех.       — То есть жертвовать при этом собственным желанием?       — Скорее… заботиться о другом. Почему забота должна восприниматься, как жертва? Это зависит от того, с какой стороны на это посмотреть.       — Я бы сказал, что… — демон задумчиво смотрит на него и долгое время не находится с ответом. — Жертвы во имя любви это… неправильно. Ведь в любви не должно быть больно. Должно быть хорошо.       — Во всяком случае, — говорит Азирафель, отворачиваясь, — если бы я кого-то любил… то не дал бы из-за этого провалиться в ад.       Азирафель моргает. Это было так давно. В те времена Азирафель только-только пытался осознать значение этого слова. Дальше все стало проще. Банальнее. Дальше его представления о любви превратились в то, что люди обычно называли влечением.       — Ты только посмотри на это, ангел! — демон восторженно оглядывает толпу из сливающихся в страсти обнаженных тел. — Разве не это — самое что ни на есть лучшее видение любви, что только можно встретить?       — Скажи мне, что это не ты внушил Нерону мысль об этом празднике, и тогда я, быть может, не уйду прямо сейчас, — Азирафель морщится, разглядывая все это с высокого балкона.       — Не-ет, такое не придет в голову даже демону, — Кроули усмехается, поворачиваясь к Азирафелю. Происходящее не интересует его, вызывая скуку. Зато ангел не в силах оторвать от этого взор, алея щеками. — Мы не настолько… озабочены.       — Разве? Я думал, это вшито в вашу программу. — Азирафель с большим трудом отрывается от этого зрелища и поворачивается к Кроули. Тот улыбается уголком рта, видя, что ангел продолжает косить глаза.       — Ну, мы, демоны, конечно, можем полюбить, наверное, — задумчиво протягивает Кроули, облокачиваясь поясницей о перила. Азирафель скользит по нему взглядом и тут же отводит его. — Но все же не в таких масштабах.       — Хочешь сказать — это и есть любовь? — удивленно бормочет ангел.       — По крайней мере, одно из ее проявлений.       Десятки, сотни диалогов. Они часто говорили с Кроули о любви, когда им доводилось долгое время быть рядом на Земле. До Бастилии. Эти диалоги проходили вскользь, обычно не несли под собой подтекста. Азирафель искренне не мог понять. Кроули, как демон, был не прочь объяснить. Иногда Азирафелю казалось, что Кроули издевается над ним, путая в понятиях, и в какой-то момент Азирафель стал осторожен в выражениях и не хотел касаться этих тем.       Однажды, говоря с демоном о любви, Азирафель начал слишком сильно краснеть. Засматриваться на него.       Воспоминания резко изменили свой вектор, и Азирафель вспомнил тот поцелуй в Бастилии. Обжигающий, целомудренный, и такой желанный.       Кроули, сидящий на нем в тесном Бентли, касания его пальцев, разрезающие сознание электрическим током.       — Кроули, — шепчет Азирафель. Он отодвигается, и демон недовольно встает с его колен, усаживаясь и внимательно смотря на него. Перья соскальзывают и нежно проводят по ткани брюк. — Скажи. Почему, несмотря на то, что я делал тебе больно… почему каждый раз ты хотел еще?       — А разве это не очевидно?.. — Кроули, не мигая, смотрит на него. Его пальцы сжимаются на бетоне, и когти со скрежетом вспарывают поверхность.       Перед Азирафелем мелькает особняк Даулингов. Кроули. Его страх. Его мольбы. Все громкие истерики.       Ночь, проведенная в саду.       — Потому, что тебе нравится боль?.. — неловко предполагает Азирафель, сведя брови. — Ведь ты демон?..       Кроули, врывающийся в комнату и почти силой валящий его на кровать.       — Очень умно, ангел, — фыркает Кроули и грустно выдыхает. — А если хорошенько подумать?       Кроули, задыхающийся в нитях его благодати.       — Нет… — Азирафель выдыхает, когда до него доходит столь очевидная мысль, — не может этого… быть…       Обессиленный демон, лежащий перед ним на земле, смотрящий на него, как на предателя.       — Почему? — Кроули наклоняет голову набок. — Думаешь, это чувство нам чуждо? — он печально выдыхает. — Я говорил… все дело только в моей сущности…       Кроули, которого утаскивают в преисподнюю прямо у него на глазах.       — Ох, нет, — Азирафель жмурится, пытаясь привести мысли в порядок. Слишком много воспоминаний. Слишком много.       Сто долгих мучительных лет.       Открыв глаза, Азирафель хватается за Кроули, как за последнюю нить, ведущую к спасению, и притягивает к себе.       Целует так отчаянно, словно, если оторвется, Кроули исчезнет, сгинет в ад. Хватается за него, боясь снова потерять. И совершенно не помня о том, что не желал его трогать, ради его безопасности.       Кроули не вздрагивает, не отстраняется и не пытается оттолкнуть. Кроули вцепляется в него мертвой хваткой, обнимая, и за спиной Азирафеля смыкаются черные крылья. Кроули прижимается к нему всем телом и блаженно стонет ему в губы. Обжигающе горячий, дрожащий от волнения и восторга.       Пока Кроули прижимается к нему и целует, Азирафелю кажется, что он снова в раю. Не так. Никакой рай не сравнится с Кроули.       — Прости, прости, я не сдержался, — Азирафелю с трудом удается оторваться от него. Он тяжело дышит, сливаясь в этом дыхании вместе с демоном. Когти сжимаются у него на плечах, задевая кожу. Кроули так близко, что хочется слиться с ним без остатка. — Я не хотел делать тебе больно…       Кроули внимательно смотрит на него, не отрывая взгляда. Его зрачки расширяются до предела, и нет ничего в мире прекраснее, чем эти глаза. Азирафель точно знает, он многое видел в этой жизни.       — Ты не сделал… — шепчет Кроули удивленно. Он выпрямляется, на его лице скользит недоумение. — Мне не… мне не больно.       В душе Азирафеля просыпается что-то темное от этих слов. Аура против желания выползает наружу, все это время усиленно сдерживаемая внутри. Хищно нависает над демоном, хватаясь за его плечи.       — Ты уверен? — хрипло спрашивает Азирафель, подаваясь вперед.       — Ты можешь почувствовать… — Кроули наклоняется и целует его. Влажно, жадно и требовательно.       Азирафель в самом деле прислушивается к эмоциям и не чувствует этого обычного покалывания, которое просыпалось каждый раз, когда он дотрагивался до Кроули.       Осознание просыпается в нем слишком медленно. Змеей расползается по телу, захватывая разум. Азирафель ведет ладонями по спине, мягко надавливает на поясницу, и демон томительно вздрагивает в его руках.       Азирафель целует. Осторожно отстраняется, словно не веря в то, что может. Целует снова. И снова.       С каждым разом все более жадно.       С каждым разом понимая, что теперь… он может.       Одним рывком Азирафель прижимает демона к бетону, широко хлопнув крыльями и создав сильный порыв ветра. Кроули мимолетно жмурится, раскидывая крылья под собой. Открывает глаза и смотрит на Азирафеля так призывно и умоляюще, что Азирафель мгновенно прижимается к его губам.       Остановиться и не трогать демона теперь — невозможно.       — И тебя совершенно не волнует, почему?.. — на выдохе спрашивает Кроули, когда Азирафель отстраняется и проводит пальцами по его лицу.       Он в восторге рассматривает раскинувшиеся над ним белые крылья. Перья затмевают обзор, и Кроули не видит ничего, кроме них. И ангела, властно нависающего над ним, смотрящего, как на божество.       — А какая нахрен разница? — шепчет Азирафель и снова целует его.       Кроули судорожно отвечает.       И тянется навстречу Азирафелю всей душой.