Дитя войны

      — С тобой точно… точно все хорошо?       Азирафель не перестает целовать, но ему все равно кажется, что где-то спрятан подвох. Не может все оказаться так легко, чтобы он внезапно смог касаться Кроули, не причиняя вреда. Хочется убедиться, что это не сон. Не очередная фантазия, мучающая его из века в век. Азирафель целует глубоко и жадно. Хочется насытиться Кроули за все тысячелетия, в которые он смотрел на него, не позволяя себе ни касания. И боясь, что с демоном не все в порядке, тяжело остановиться. Нет привычных вздрагиваний и зажмуренных глаз, закушенных губ и попытки сдержаться, лишь бы Азирафель не заметил и не отстранился. В этот раз Кроули жмется к нему, не чувствуя ничего, кроме желания и притяжения, и Азирафелю сносит крышу только от этой мысли. Что Кроули не больно. Кроули не отодвигается, не терпит, показывая стойкое демоническое мужество. Кроули льнет сам, целует ответно, самозабвенно и столь же ненасытно.       — Нет, я бы не стал тебе лгать.       Кроули ластится. Кроули слишком нежен для демона — для существа, которое не могло коснуться его сотни лет. Кроули с трепетом дотрагивается до его лица, гладит скулы пальцами и опускается к шее. Нетерпеливо стянув перчатки зубами, касается Азирафеля с сияющим в глазах восторгом. Кроули целует, а потом сразу смотрит на реакцию ангела. Такую же одурманенную, как у него самого.       Азирафель слишком неосторожен на контрасте с этой трепетной нежностью. Азирафель жаден и несдержан. Он слишком крепко обхватывает Кроули, стараясь прижать его к себе как можно ближе. Целует слишком требовательно и ненасытно. Как будто горячее пламя — это Азирафель, а не демон, лежащий под ним. Касания Кроули успокаивают, дают прийти в себя. Дают возможность вдохнуть, тут же сходя с ума от разлившегося вокруг запаха. Аромата Кроули, обвивающего со всех сторон, притягательного настолько, что у ангела темнеют глаза.       — Я могу прикасаться к тебе… — Азирафель проводит пальцами по его щеке. Кожа слишком нежная, чтобы принадлежать демону. — Мы так долго не могли этого сделать!..       — Могли вообще-то, — Кроули отрывается всего на миг, чтобы затем снова поцеловать, — ты не хотел через боль.       — А как ты чувствуешь сейчас? — Азирафель кладет ладонь на грудь Кроули, ощущая, как быстро и сбивчиво бьется его сердце.       — Как будто я снова на небесах.       Дыхание на миг сбивается. Раньше Азирафель не придавал значения тому, что когда-то Кроули был ангелом. Эта мысль изредка посещала его. А теперь он видит это… счастье.       Азирафель продолжает поглаживать, ласкать и целовать. Тяжело остановиться и сделать что-то еще. Хочется одарить демона всей гаммой нежности, скопившейся в душе. Хочется подарить ему эти самые небеса, по которым Кроули, возможно, иногда скучал. Вознести его, забрать всю боль и любить, любить, бесконечно любить. Что бы это слово ни означало.       Просто хочется.       Перья на черных крыльях мелко дрожат при полном отсутствии ветра. Наблюдать за демоном, раскинувшимся перед ним так открыто, сплошное удовольствие. Азирафель мечтать не мог, что когда-то ему представится возможность дотронуться до Кроули по-человечески, что демон будет настолько откровенен и уязвим.       Пальцы против воли зарываются в нежный черный пух, и Кроули захлебывается во внезапном стоне. Дрожит. Выгибается навстречу. Крылья Азирафеля собственнически распахиваются над ними, скрывая Кроули за собой. Это происходит непроизвольно, Азирафель не думал о том, чтобы сделать это движение. Все вышло на рефлексах. Кроули должен принадлежать только ему, когда рядом нет никого.       В обилии настойчивых ласк Азирафель, наконец, нащупывает застежку на просторной мантии. Чувствует, как напрягается Кроули, как тяжело и взволнованно дышит.       — Ох, нет, я… — Азирафель недоуменно застывает, когда Кроули просяще прижимается к нему. Его возбуждение слишком ощутимо, и это пугает. Пугает абсолютно все происходящее. А вдруг Азирафель… не достоин Кроули после всего?.. — Я не могу!       Азирафель отстраняется всего на миг, и Кроули хватает этого времени, чтобы схватиться за него и поменяться местами. Широкий взмах крыльев поднимает дикий порыв ветра, и Кроули со злостью припечатывает ангела к бетону. Азирафель в восторге смотрит на это беснующееся чудо. Растрепанные черные перья и горящие огнем золотые глаза.       — Искушать — моя работа, ангел, — острие когтей ласково проходится по коже, оставляя на щеке едва заметную полоску. — Не думай, что теперь я тебя отпущу.       Азирафель никогда не считал Кроули демоном в том смысле, в каком все остальные ангелы. Предубеждение это было, слепая наивность из-за случайного знакомства в саду или простое незнание от природной лени, но Азирафель никогда не видел Кроули… тем, кем должен. Вот и сейчас Кроули кажется ему по меньшей мере вспышкой ангельского чуда. Когда Азирафель щелкал пальцами, отдавал людям благодать, делал те самые добрые дела, которые обязан творить по должности, иногда он грешно задумывался о том — каково тем, кто получает помощь ангела. Что это за чувство такое — благо. А теперь ему кажется — он понимает. Пока демон склоняется над ним, чтобы поцеловать, когда черные крылья складываются за спиной пышным шлейфом, обрамляя их обоих. Обнимая Кроули, Азирафелю кажется, что даже ангельская благодать, текущая по венам смертных, не сравнится с этим.       В глазах Кроули восторг вперемешку с острым вожделением.       Кроули, восседающий на нем, выгнув спину и сложив крылья, цепляющийся когтями за металлические вставки на костюме — в самом деле сплошное искушение, которому невозможно не поддаться.       Мимолетная мысль мелькает в мозгу — раз не поддаться невозможно, сколько счастливчиков не смогло?       Ревность, медленно перетекающая в жадность — смертный грех в нелицеприятной упаковке — как мало секунд нужно, чтобы ангелу окунуться в порок, только прикоснувшись к демону.       От Кроули исходит этот грех, он окружает демона, пропитывает его насквозь, тонкими нитями перетекая на ангельскую земную оболочку, оплетая и подчиняя себе. Кроули пахнет пороком, и этот запах, так сильно отдающий пьяной вишней, кружит голову, заставляя забывать обо всем. Благодать расслабляется в теле сама по себе, отдавая демону возможность подчинить ее.       Быть совращенным Азирафель никогда не боялся.       В разы страшнее потом оказаться брошенным.       Азирафель открывает глаза, ощущая, как прохлада холодит обнаженную кожу. Под слоем эмоций и ласк он не заметил, как демон расстегнул плотный плащ.       — Помнишь особняк Даулингов? — Кроули шепчет, и Азирафель замечает, что он сполз ниже. Рыжие пряди упали на лицо, глаза блестят ядом. — Помнишь это чувство? Тогда ты сомневался меньше.       Азирафелю вовсе не стыдно за свои сомнения. Он почти шесть тысяч лет не мог понять определения и смысла своим чувствам. А когда не можешь их понять, трудно доверять.       Даже если желание переполняет до краев.       — Учитывая наш прошлый разговор, — в голосе Кроули мелькает что-то такое, чего Азирафель разобрать не может. Не обида, не вызов, — я не буду настаивать, если ты все еще не готов.       — Правда? — Азирафель говорит очень тихо, почти не слышит собственный голос.       — Конечно. Если в чем-то есть хоть капелька сомнения — это желание не искренне, — демон снова приподнимается. Но уже в том, как он усаживается, можно рассмотреть попытку соблазнить. Ведь Кроули — и есть соблазн. — Искушать и совращать действительно моя работа. Но знаешь…       Азирафель прикладывает пальцы к его губам. И так странно осознавать, что Кроули не отстраняется в болезненном стоне, а прижимается сильнее, блаженно прикрывая глаза.       Он понимает.       Ангелам хотелось бы узнать, каково это — почувствовать в себе немного блага.       Значит, демоны так же подвержены этой несложной схеме.       Азирафель понимает, почему все это время Кроули не пытался его искусить.       Кроули действительно мог, и сейчас Азирафель понимает, что поддался бы этому слишком легко. Но Кроули делал что угодно, только не свои обязанности напрямую.       Азирафель притягивает Кроули к себе, нежно и глубоко целуя. Кроули растягивается на нем, прижимается к обнаженной груди, и сквозь одежду Азирафель ощущает адский огонь. Ангел покровительственно проводит ладонями по волосам, опускается к крыльям и осторожно задевает основание. По телу Кроули проходится дрожь, и он стонет в его губы.       Напрячься стоит не сильно, и Азирафель отталкивается от разрушенных обломков. Взмах крыльев создает порыв ветра, и Азирафель крепко встает на ноги. Кроули, не ожидавший этого, обхватывает его за шею, чтобы не упасть, но тут же оказывается поднятым на руки и крепко прижатым к груди ангела. Он расслабленно опускает крылья вниз, показывая этим степень своего доверия — оторванный от земли, в объятиях противоестественного врага.       Отпусти — и я упаду, не пытаясь взлететь обратно.       Держи, чтобы я не упал.       Азирафель прижимает к себе крепче, и его крылья широко и угрожающе раскрываются за спиной.       — Ты еще не готов? — с пониманием спрашивает Кроули, протягивая к нему ладонь и мягко поглаживая по щеке.       Ангел качает головой.       — Ты заслуживаешь большего, чем эти обломки.       Азирафель взмахивает крыльями и взлетает. Кроули мгновенно жмурится, невольно прижимаясь щекой к его плечу. Конечно, ведь чувство полета дает освобождение и полный контроль. Азирафель более чем уверен — оказаться в небе в чьих-то руках, без этого контроля — то еще волнующее ощущение. Он осязает страх демона первые несколько секунд. А потом, когда они оказываются достаточно далеко от земли, когда она скрывается за вуалью тумана, Кроули открывает глаза, и страх сменяется трепетом. Кроули оглядывает землю под ними так, словно видит ее впервые, а потом поднимает взгляд на ангела. Тянется к его губам и целует. Сердце Азирафеля сжимается, когда он понимает — крылья Кроули ни разу не дрогнули в попытке поддержать хозяина. Кроули не пошевелил даже перышком.       Волна любви проходится по телу, когда Азирафель без участия внутренней связи или прикосновения к ауре, по одному этому языку тела осознает, насколько демон ему доверяет.       Раньше Азирафель все понимал на этом ментальном уровне.       И вдруг — понять все вот так оказывается в разы приятнее и острее.       По-настоящему.       — Унесешь меня в свое ангельское логово? — спрашивает Кроули, едва улыбаясь. Демон побледнел, впившись когтями глубоко в плотную светлую одежду.       — Нет, — Азирафель продолжает лететь, пока облака мягко расступаются перед ним. — Оно слишком близко к земле.       Кроули понимает, что Азирафель принес его в собственный дом, когда развеивается туман. Азирафель сажает его на край перил того самого балкончика квартиры, где жил демон. Кроули цепляется за них руками, стараясь удержать баланс.       — А здесь слишком близко к небесам.       — Небеса многое потеряли, отказавшись от тебя.       Кроули закусывает губу. Азирафелю кажется, что эти острые клыки выглядят слишком мило. Он не удерживается и целует Кроули снова, заставляя балансировать на краю, а затем, наконец, насытившись, опускается на балкон, стягивая демона с перил.       Они продолжают целоваться, проходя в комнату, сбивая крыльями все, что попадается на пути. Кроули спотыкается о край кровати и падает на нее. Азирафель всего секунду любуется видом раскинувшегося в ворохе одеял демона, а затем нависает над ним.       — Ты очень красивый, — говорит Азирафель осторожным шепотом, боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Мгновение, в котором Кроули в ожидании смотрит на него. Такой расслабленный, растрепанный и возбужденный. Весь его запах, которым Кроули окутан с головы до кончиков перьев, говорит лишь о единственном желании.       — Просто я все еще в одежде, — с нервным смешком замечает демон, и его взгляд невольно проходится по раскинутым полам ангельского плаща. Азирафель очень бледный. Но слишком идеально сложенный. Даже для ангела. До войны он был мягче, пухлее. И Кроули вспоминает об этом с горечью.       Азирафель ничего не отвечает. Только медленно, не теряя с Кроули зрительного контакта, тянет завязки на мантии. Распутывает шнурки на рукавах, обнажая запястья и нежно проводя по ним кончиками пальцев. Под ними рвано бьется пульс, и Кроули, не выдерживает, опуская взгляд и наблюдая за этим действом. И снова вскидывает, когда Азирафель оставляет рукава в покое, добираясь до завязок на шее. Он все продолжает молча смотреть Азирафелю в глаза, когда тот осторожным нежным движением проводит ладонями по плечам, снимая слишком просторную мантию.       — Раньше у тебя не было привычки прятаться, — замечает Азирафель. Кроули сидит перед ним в тонкой кофте и узких штанах. Такой, каким Азирафель оставлял его в своих воспоминаниях. Красивый, соблазнительный. Только в этот раз глаза сияют непонятным страхом. — Ты ведь никогда не стеснялся.       — Время многое меняет, — Кроули опускает взгляд. — Иногда тебе кажется, что соблазнить ангела красивым нарядом — идея заманчивая, а иногда, что он игнорирует тебя только потому, что ты не соответствуешь его понятиям о чистоте.       — А если я скажу, что восторгался тобой еще с того мига, как увидел на стене? — Азирафель дотрагивается до талии Кроули, притягивая его к себе. Пальцы осторожно забираются под кофту, задирая край, и задевают обнаженную кожу. Азирафель и Кроули вздыхают одновременно. Слишком новое ощущение. Слишком желанное, чтобы игнорировать его.       — Я скажу, что ты странный ангел, потому что искушаешь лучше любого демона, — Кроули выдыхает и подставляется под ласку. Азирафель забирается ладонями выше, задевая все больше обнаженных участков. Оглаживает все более жадно. Изучающе. Кроули льнет к нему ближе, привставая на коленях.       — На стене, в древнем Риме, в первые годы, когда люди имели свойство жить столетиями, — продолжает Азирафель, целуя демона в шею. Кроули откидывает голову, позволяя больше. И Азирафель с удовольствием берет. Ведь большего — очень сильно хочется. — Англия, Франция, Германия… — с каждым прикосновением Азирафель становится все более жадным. Сдерживать эмоции, томящиеся в нем веками, все тяжелее, когда Кроули так открыто сам отдается ему. — Где бы мы ни были, как бы ты ни выглядел, ты всегда был собой, — пальцы Азирафеля замирают в основании крыльев, и Кроули судорожно вздыхает, — я влюблялся в тебя все сильнее…       Крылья вздрагивают, перья мелко трясутся. А в глазах Кроули удивлением вспыхивает золото.       — Влюблялся?..       — Да, — Азирафель кивает и обнимает Кроули и руками, и крыльями, — и мне очень жаль, что я понял это только сейчас.       Губы Кроули расходятся в улыбке. Азирафель уверен — демон буквально засиял изнутри. Запах усилился, и аура ласково обвилась вокруг Азирафеля. Демон поцеловал его, приподнимаясь на коленях и обнимая за шею. В этот раз… искреннее и сильнее, чем за все время.       В этих прикосновениях и объятиях столько эмоций, что Азирафель переполняется ими. Прикосновения не дают столько наслаждения, чем эта… магическая связь между ними.       Кроули напоминает о том, что он демон, сбрасывая с Азирафеля плащ. Оставляя наполовину обнаженным. Вновь переполненный возбуждением, Азирафель стягивает с Кроули кофту. Жадно прижимает его к себе, чувствуя его кожу своей.       Непередаваемое ощущение.       Азирафель не сдерживает громкого стона.       Целует Кроули, гладит и обнимает. Кроули с отдачей жмется к нему в ответ, вторя его движениям и изучая ангела с таким же интересом. Пока Азирафель не натыкается на…       Кроули вздрагивает в этот же миг, по телу проходит волна дрожи, но Азирафель отстраняется первее.       Осторожно обхватывает демона за запястье и с ужасом рассматривает ожог. Он расползается по всему предплечью, обхватывая по кругу, и на тыльной стороне заметно, как когда-то на руке Кроули смыкались чужие пальцы.       — Это… — Азирафель продолжает вглядываться в него, пока Кроули, заалев щеками, закусывает губу почти до крови. — Это ведь не я?..       Азирафель обхватывает руку Кроули в месте ожога. Смыкает пальцы на поврежденной коже.       Но его ладонь оказывается в разы меньше.       — Не ты, — шепот Кроули опасно вздрагивает, и Азирафель понимает, что ступил на опасную территорию.       Только ярость, поднявшуюся в груди, уже не остановить. Потемневшие глаза уже начали полыхать гневом, а пальцы стиснулись на руке Кроули сильнее.       — Кто?.. — Азирафель ласково гладит Кроули по волосам, зарываясь в них ладонью. Демон вскидывает на него взгляд, подмечая, как сильно Азирафель сдерживает себя.       — Во всем аду только один может причинить мне вред. — Глаза Кроули загораются опасным огоньком, и он срывается на шипение. — Никто другой не сможет, если попытается. Не заостряй на этом внимание, ангел…       Взгляд Азирафеля дает Кроули понять, что он думает о его словах. Азирафель внимательно смотрит на ожог, переводя взор снова на Кроули. Слишком старый, бледный и не такой уродливый, каким мог быть, и явно давно не причиняющий Кроули ни боли, ни дискомфорта.       Но сама мысль… что когда-то эта боль была… повергает Азирафеля в гнев.       Только спрашивать Кроули сейчас — не лучшая идея. Азирафель это уже понял.       — Можно я хотя бы… попытаюсь его убрать? — спрашивает он, заглядывая демону в лицо.       — Таким я тебе не нравлюсь? — глаза Кроули моментально вспыхивают обидой, и крылья за его спиной недовольно приподнимаются.       — Глупый… — Азирафель никак не реагирует на это, притягивая демона к себе и шепча в самые губы, — мне хочется стереть любую твою боль. Воспоминания о ней. — Демон заметно расслабляется в его руках, подаваясь навстречу. — Но если это делает тебя сильнее, если напоминает о том, что ты… в состоянии пережить ее. Я больше не буду об этом говорить.       На щеках Кроули проступает черная чешуя. Демон вздрагивает, не в состоянии вернуть контроль над оболочкой, а потом чешуя расползается по плечам и рукам. Азирафель улыбается, наблюдая за этим.       Показ истинной формы, пусть и частично, лучше любых слов дает понять, как Кроули разомлел от его слов. Разомлел и доверился.       Азирафель продолжает раздевать Кроули очень медленно. Постоянно оглаживая открывающиеся участки кожи. Этот процесс стоит шести тысяч лет ожидания. Кроули весь трясется и ерзает в его руках. На коже появляется все больше и больше чешуи. Она расползается, отливая обсидиановым оттенком, поблескивая от тусклого света, исходящего от Азирафеля.       Вместе со стонами у демона постепенно начинает вырываться шипение. Утробное и довольное. Когда Азирафель валит его на матрас и припадает к шее губами, Кроули и вовсе начинает по-змеиному мурлыкать. Азирафель тихо улыбается. Он не знал, что Кроули способен на такие звуки. Изучать Кроули приятно. Волнительно и немного страшно. Но он слишком горячий и сладкий. С каждым поцелуем Азирафель все больше пьянеет от вкуса вишни, остающейся на губах.       Кроули издает протестующий звук, когда Азирафель переворачивает его на живот. Но Азирафелю хочется попробовать Кроули везде. Увидеть, рассмотреть, потрогать, поцеловать. Первое, что бросается в глаза — хвост, вылезший из-под джинсов. Он настойчиво шевелится, отливая столь же прекрасным оттенком, что и чешуя на всем теле Кроули. Забыв спросить разрешения, Азирафель дотрагивается до его основания, с упоением проводит ладонью по позвонкам, и Кроули выгибается ему навстречу, сладко заскулив.       — Прости, больно? — Азирафель тут же одергивает руку, пока Кроули вжимается когтями в простынь и с треском разрывает ее.       — Нет… — демон прячет лицо в разорванном постельном белье, и его голос звучит приглушенно, — я никогда такого не ощущал…       — Приятно? — Азирафель осторожно возвращает ладонь на основание, едва сжимает, и Кроули снова стонет. На этот раз громче. Азирафель осторожно дотрагивается кончиками пальцев до внутренней стороны и, обхватив, ведет ниже, поглаживая Кроули по хвосту. — Вот так?       По спине Кроули волной проходится чешуя, он выгибается и всхлипывает в подушку.       — Какой ты оказывается чувствительный, — Азирафель не сдерживается и проводит ладонью снова, теперь уже вверх, уходя на поясницу.       — Меня никогда не трогали за хвост!       Азирафель собственнически улыбается. Пожалуй, само присутствие Кроули уже вводит во грех. А потом он замечает. Ожоги, расползающиеся на лопатках, между основаниями крыльев. Не очень большие. Но их так много… Азирафель едва удерживает себя, чтобы что-то сказать или сделать. Он уже понял, что Кроули слишком остро к этому относится. Но совсем игнорировать…       Он мягко целует Кроули в поясницу, вырывая судорожный стон. Ведет влажными поцелуями выше, поглаживая демона по бокам. Кроули ерзает под ним, и Азирафель обхватывает его запястья, прижимая к простыням. Кроули давится воздухом, когда Азирафель целует кожу между крыльев. Осколком сознания Азирафель понимает, что Кроули разгадал его намерения, но ощущения слишком интенсивны и не дают ему сопротивляться. Кроули принимает эти ласки, задыхаясь в них. Его запах подрагивает вместе с перьями, Азирафель чувствует, как под животом елозит хвост Кроули, и весь демон под ним сейчас превращается в одно сплошное чувственное удовольствие.       И хочется доставить его еще больше. Кроули не просто перед ним. Он то и дело теряет контроль над оболочкой, раскрывая все больше своей истинной сущности, он предстает перед Азирафелем таким, какой есть на самом деле. Таким, каким его не видел никто. Эта творящаяся между ними магия есть только у них двоих, соединяя их сущности. Краем своей Азирафель чувствует отголоски эмоций Кроули. Но демону слишком хорошо, и они сплетены в клубок, в котором невозможно разобраться. Ощущается лишь удовольствие. Но Азирафель пытается сосредоточиться на своем.       Возможно, слова сейчас излишни.       И все же…       — Ты не против?..       Кроули слишком дорог ему, чтобы снова потерять из-за недопонимания.       Азирафель прижимается к нему, и демон чувствует, как сильно он возбужден. Кроули инстинктивно выгибается ему навстречу, как будто прося большего.       — Я хочу этого очень много веков… — Кроули поворачивает голову, и Азирафель замечает, как золото расползлось по всему глазу.       — Как и я, — шепчет ангел, опуская ладони на бедра демона. Кроули подрагивает в волнении, возбуждении и страхе. Азирафель тонко осязает это своей аурой и мягко целует Кроули в висок, — хочу тебя, — ведет ладонью ниже, наконец ощущая, как сильно желание Кроули, — с тех пор, как увидел на стене.       Азирафель нежно ласкает Кроули. Влажного и твердого. Ласкает размеренно, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, как стонет в его руках демон. Хочется отдать Кроули как можно больше. Чтобы демон забыл обо всем, кроме простого удовольствия.       Кроули, и так доведенного до грани, от этих ласк хватает не надолго. Он выплескивается на простыни, пачкая ладонь Азирафеля.       Кроули тяжело дышит, когда Азирафель переворачивает его на спину. Он весь покраснел, грудная клетка тяжело вздымается, и Кроули смотрит в потолок. Но его взгляд мгновенно мечется к Азирафелю, с интересом облизывающего пальцы.       — Ты сладкий, — говорит Азирафель, пока Кроули в шоке разглядывает его.       — А ты — самое порочное, что я видел в своей жизни.       Азирафель улыбается несколько смущенно.       — Нет, в самом деле, ангел, откуда у тебя столько опыта? — Кроули щурится, недоверчиво глядя на него. — Сколько ты…       — Нисколько, — Азирафель перебивает раздраженно. — Мне хочется тебя целиком, — он мягко и ненавязчиво разводит бедра Кроули в стороны, вжимаясь, — сделать тебе приятно, — по телу Кроули проходится дрожь, когда Азирафель проводит по внутренней стороне бедра кончиками пальцев. Ощущая, как вслед за ними на коже проступает чешуя.       — Почему ты… — Кроули выдыхает и останавливает Азирафеля, касаясь его запястья, — почему, в отличие от меня, ты так легко держишь человеческую оболочку?       — Оу, — Азирафель задумывается, понимая, что не придавал этому значения. — Не знаю… это выходит как-то… само собой.       — А если… если я тоже хочу посмотреть?       — Ты уверен? — Азирафель ласково поглаживает его по щеке, ведет вверх, задевая татуировку, и Кроули всего ведет от этого прикосновения. — А вдруг ты обожжешься? Мы ведь только… только смогли прикасаться друг к другу, — и в доказательство этих слов, Азирафель гладит Кроули настойчивее.       Кроули закусывает губу. Он разводит бедра в стороны, позволяя Азирафелю вжаться в него теснее. Подрагивает от предвкушения.       — Возможно, ты прав… — разочарованно выдыхает он.       — Прошу, дорогой, — Азирафель нежно гладит его по груди и останавливает ладонь там, где быстро бьется сердце. — Обещаю, как только будет возможность, я тебе покажу…       Кроули кивает.       Азирафель склоняется над ним, целуя в губы, в шею, опускаясь все ниже. Касается языком каждого участка и удивленно вздрагивает, натыкаясь на чешуйки. Они странные по ощущениям, но Кроули особенно стонет, когда Азирафель дотрагивается до них губами. Когда Азирафель касается его влажными липкими пальцами, Кроули жмурится и весь сжимается. Крылья за его спиной возмущенно трепещут.       Ангелу приходится еще какое-то время ласкать демона, прежде чем тот, наконец, впускает его в себя. С угрожающим шипением и резкой сменой запаха, но Кроули выгибается под ним и удивленно стонет. Азирафель делает все, чтобы Кроули не ощущал дискомфорта. За эти годы он причинил ему столько боли, что теперь хочется свести все на нет, исправить, вывернуть в иную сторону, принеся лишь блаженство. Поэтому он целует, поэтому шепчет на ухо слова любви. Гладит, успокаивает и продолжает двигать пальцами, пытаясь сделать как можно приятнее. Чередуя, вытаскивая и сменяя одни другими, медленно двигая и разводя в стороны. Азирафель задевает стенку, и Кроули с выдохом выгибается под ним.       Разочарованно стонет, когда Азирафель выходит, оставляя за собой непривычную пустоту.       — Кроули, ты… — Азирафель неловко закусывает губу, — ты все еще не против?       — Ты говоришь мне об этом сейчас?!       — Я хочу убедиться, что все в порядке, — Азирафель смотрит на возмущенного раскрасневшегося демона.       А потом Кроули задыхается, чувствуя, как Азирафель заполняет его собой целиком. Жмурится и восторженно выдыхает.       — И ты лишал меня этого столько лет! — Кроули хватается за плечи Азирафеля, больно впиваясь в них когтями.       Азирафель улыбается, глядя на восторг в глазах Кроули. Таком узком и невероятно горячем. Двигаться в нем — сплошное блаженство, видеть, как дрожат и бьются его крылья, как на лице исчезает и снова появляется чешуя. Аура Кроули обвивает Азирафеля ненасытной змеёй и растворяется в коже, намереваясь проникнуть внутрь. Азирафель и не против. Он мягко обвивает ауру Кроули своей, сплетая их в одно целое, и продолжает двигаться, проникая в его тело.       Кроули стонет, изгибается, а его запах усиливается и дразнит рецепторы так сильно, что Азирафелю кажется, даже алкоголь не имел такой томительный привкус.       Все это — слишком хорошо.       Несравнимо ни с чем.       Просто Кроули — Бог, ради которого Азирафель пойдет на что угодно.       Они не знают, сколько проходит времени. Это не имеет никакого значения, пока они наслаждаются друг другом. Сплетясь телами и аурами, забыв обо всем земном и растворяясь в удовольствии и нежности.       Кроули лежит на груди Азирафеля, довольно мурлыча, и Азирафель вновь удивляется необыкновенности этих звуков. Он бы никогда не подумал, что увидит демона таким. Открытым, доверчивым, уязвимым и таким… его. Азирафель прижимает его к себе, бесконечно гладя по влажной коже, не переставая медленно целовать. Кроули осторожно обвивает хвостом его ногу, и Азирафель удивляется тому, как робко демон делает все, что связано с его сущностью. Азирафель накрывает Кроули крылом. Пряча от всего мира и погружая их в защитный белый пушистый кокон.       Азирафелю хочется всеми возможными словами сказать, как сильно он любит его. Он читал об этом много раз. Но все, что он чувствовал эти тысячелетия, все, исходящее от Кроули и все, что ощущал Азирафель и отдавал ему… все это громче и чувственнее любых слов. Поэтому Азирафель молчит, наслаждаясь долгожданным мигом.       Они не замечают, что так проходит больше суток. Сливаясь друг с другом и целуясь раз за разом, снова и снова, они не замечают, как спустя день в небе восходит красная луна, погружая Сохо в кровавые сумерки.

Во вспышке счастья

      Азирафель перестал замечать, как стремительно проходят дни. Перестал обращать внимание на все, происходящее вокруг. Для него существовал только Кроули.       Кроули, смотрящий на него влюбленным ядовитым взглядом. Улыбающийся ему и трепетно держащий за руку. Кроули, которого он теперь мог ласкать вечерами и днями, спать вместе с ним совсем без одежды. Целовать по утрам и перед сном. Обнимать и наслаждаться прикосновениями.       Они не знали, сколько времени проводят вместе. Азирафель сбился со счета, да и не считал на самом деле, сколько раз они с Кроули… занимались любовью. Они пытались наверстать все, что упустили за шесть тысяч лет. Но Азирафель позволял себе что-либо только, когда они оставались наедине. Не позволял себе трогать Кроули более чем двусмысленно на улице или в чьем-то присутствии. Кроули не просил этого, но почему-то Азирафель чувствовал, что горделивый демон не простит, если Азирафель поцелует его при собратьях.       Но все это неважно. Азирафель оживал на глазах, все больше становясь похожим на того, кем был до войны.       Азирафель снова начал улыбаться.       А его свет ярко сиял из самого нутра, и приходилось сдерживать себя, чтобы внезапно не взорвать что-то, стоящее рядом.       Азирафель не обращал внимания на постоянные предостерегающие слова Хастура о том, что он чувствует опасность. На просьбы слетать за барьер и убедиться, что им ничего не угрожает.       Не замечал, что небо над ними постепенно приобретает неестественно бордовые оттенки.       Только Кроули, улыбающийся ему постоянно.       Кроули и их ночи, которые они проводили вместе.       Ничего не имело значения.       Пока в один из прекрасных бесконечных дней Кроули не потерял сознание посреди улицы, и Азирафель еле успел подлететь и поймать его.       Только тогда, держа бессознательного демона на руках, Азирафель, наконец, заметил карминовое небо над головой, в котором с грохотом вспыхнула молния.