Стагнация человечности

И в радости будете почерпать воду из источников спасения От Исайи. 12:3 Время потеряло всякий смысл после пятого дня, и Сайя уже сама не знала, чего именно она ждала. Тело чувствовало себя как обычно, пожалуй, за исключением рваной раны на руке, которая стала неприятно чесаться — верный сигнал о начале процесса заживления. Вирусологи появлялись каждый день и смотрели на неё так, словно только что увидели призрака. Иногда они даже не заходили к ней в палату, просто пялились через стекло с вытянутыми от удивления лицами, на что Сайя каждый раз высовывала язык. В конце концов, здесь им не зоопарк. Но под конец недели ей стало настолько все равно, что она перестала замечать их. Мысли и вовсе выветрились из головы, оставив после себя пустое выжженное поле. Теперь она лежала неподвижно, засыпая и просыпаясь с обращенным к белому потолку взглядом. Даже в телефоне сидеть не хотелось — отвечать на испуганные сообщения одноклассников, что пытались выяснить местонахождение Джун, и того желания было. Она вообще была неприятно удивлена тому факту, что некоторые из них все ещё были живы, а она находилась на грани обращения. К началу восьмого дня все начало казаться лихорадочным бредом, симптомов не было, но сама девочка чувствовала себя так, будто умерла уже давным-давно, а теперь её дух просто застрял в не самом удобном положении. Она даже щипала кожу между пальцев, чтобы проверить собственные рефлексы, и каждый раз убеждалась в собственной осязаемости. Впрочем, радоваться этому или нет, она не понимала — какая разница, призрак ты или нет, если все равно приходилось торчать в маленькой коробке сутки напролет под надзором белых халатов. Те, к слову, совсем запропастились. Стрелка часов, висевших над дверью, почти коснулась десяти, а вирусологов след простыл. Сайя выхватила подушку из-под головы, приложила к лицу и завыла от скуки и отчаяния. Она молила, чтобы пришел хоть кто-нибудь. Выносить одиночество было физически невозможно, а зуд в руке становился все ощутимее. Девочка поймала за хвост пронесшуюся в голове мысль о том, что она наверняка уже обратилась (семь дней ведь прошло, так?), а все это было лишь картинкой, созданной её бьющимся в агонии сознанием. Поэтому она и не менялась, оставаясь все такой же прежней и приторно-болезненной. Запах медикаментов и реагентов, бледный свет ламп, металлические двери, уродливые холодильные шкафы. Все было точно так же, как вчера, и позавчера, и позапозавчера, и так далее. Услышав, как тяжело раскрываются двери в лабораторию, Джун села на кушетке, сжимая свою подушку. Её грязные волосы превратились в какую-то дешевую лапшу, и она была готова на очередную истерику, лишь бы её пустили помыться в душ. Вместо ожидаемых ею Цунаде или Орочимару, в лаборатории показалась эпидемиолог. Она включила в помещении свет и подошла к палате, шустро преодолевая все двери. — Слушайте, раз уж я ещё человек, можно я хотя бы помыться схожу? — с ходу выдала девочка, как только доктор Като прошла в её палату. — Можно, — Шизуне улыбнулась, и хоть на лице её была хирургическая маска, все было понятно по её чуть сощурившимся глазам, от которых побежали мелкие морщинки. — Поздравляю, Сайя. — С чем? — недоверчиво спросила она, слезая с кушетки. — У тебя иммунитет. — У меня… У меня что?! — её словно кипятком ошпарило. Огорошенная такими новостями младшая Джун уставилась на эпидемиолога, пытаясь выдавить из себя хоть одно несчастное слово. На секунду ей показалось, что это какая-то шутка, а сама она просто не поняла всей соли черного юмора, вот только Шизуне с вполне серьезным видом протянула девочке целую упаковку стерильных перчаток. — Поговори с Ханой об этом, ладно? Она тебе все расскажет, — предвидя возможные вопросы, женщина тут же пресекла их на корню. — Перчатки надень. Постарайся не трогать ничего голыми руками, и не обнимайся ни с кем. Ну, целоваться тоже нельзя, я надеюсь, объяснять почему тебе не надо. — Фу, ужас, — Сайя изобразила гримасу отвращения на лице и приняла бумажную коробку с синими резиновыми перчатками из рук Шизуне. — Не надо, я все понимаю. «Я ничего не понимаю.» Теперь она была практически полностью уверена в том, что её крыша съехала далеко и надолго, вот только в симптоматике инфекции, кажется, не было галлюцинаций и бреда, но кто знает. Усевшись назад на кушетку, Джун открыла упаковку перчаток и ещё раз подозрительно взглянула на женщину, ожидая какого-то подвоха. За эту неделю она успела пройти все пять стадий принятия, и напрашивался скромный вопрос. Зачем? К чему это все, собственно, было? — Если у меня иммунитет, то зачем мне перчатки? Я все ещё заразна? — Ты носитель, да, — Като кивнула. — Мы не совсем пониманием, как такое возможно, но постараемся разобраться как можно скорее. Мы сегодня отправим твои анализы на изучение в Токио, может там смогут разобраться. — Это как-то поможет созданию вакцины? — Сайя вышла из палаты вслед за эпидемиологом, надевая на руки перчатки и стараясь прикрыть участки кожи одеждой; девочка принялась натягивать на кулаки рукава свой зеленой кофты. — Да. Поэтому ты так ценна, — Шизуне просияла и подошла чуть ближе, и девочка почувствовала, что та хотела её обнять, но из соображений безопасности держала дистанцию. — Но я рада, что все обошлось. Они поднялись на верхний этаж, но и пары метров от лифта пройти не успели, как к Сайе тут же бросился громко хохочущий Дейдара. За ним утенком следовал Итачи, явно страдавший от безделья. Младшая Джун, вовремя среагировав, отскочила в сторону, не давая блондину заключить себя в крепкие объятия. Она лишь смирила его своим привычным хмурым взглядом, от которого на душе у Тсукури потеплело и расцвело. Несмотря на такое короткое знакомство, ему казалось, что он знал её столетиями. Парень и сам не мог понять, что именно заставляло его испытывать столь приятное чувство, то ли их схожесть, то ли его по-настоящему искреннее восхищение её смелостью, или, как сказал бы Итачи, слабоумием и отвагой. Сейчас, впрочем, это было не столь важно, как тот факт, что девочка стояла прямо перед ним, дулась и огрызалась, однако абсолютно точно была человеком, а не бегуном. — Нам уже все рассказали, — он улыбнулся во все тридцать два зуба и бросил мимолетный взгляд на топтавшегося рядом друга. — Так ты у нас чудо-женщина, значит. — Заткись, Дей, а то я тебя укушу, — прорычала Сайя, вызывая приступ смеха у студента.

***

Шахматы давались Ино тяжело, но все было лучше, чем бесцельно бродить по жутковатым коридорам лаборатории. Она сидела на противоположной стороне кушетки в позе лотоса, периодически отодвигая от себя назойливую кошку, дабы та не мешалась и не вертела своим огромным пушистым, словно метелка для пыли, хвостом перед лицом. В конце концов, не выдержав, она всучила надоедливое мурлыкающее животное лежавшему на соседней кушетке Канкуро. Она практически кинула Мочи ему на живот, от чего священник вздрогнул и выронил из рук библию, цепляясь за кошку и поднимая её с себя. Он вовсе был не против, он любил животных, вот только напуганная такой резкой сменой обстановки (в прямом смысле) кошка когтями вцепилась ему в пиджак, и теперь отодрать её от себя было не так легко, как могло показаться со стороны. Шикамару проследил за этой странной картиной и усмехнулся себе под нос, а затем вернул весь свой фокус к шахматам. С тех пор, как младшая Джун оказалась заперта на нижних уровнях лаборатории, Ино стала проводить больше времени с ним. Он это заметил, старался лишний раз не провоцировать девочку на эмоции, однако понимал, что находилась она рядом с ним не просто так. Пока Сакура пыталась загрузить себя работой, Ино закрылась в себе. Она приходила к нему в палату, заваливалась на кушетку и утыкалась в телефон, даже не пытаясь завязать разговор, как прежде. Выход из ситуации нашелся сам собой — шахматы. Это был идеальный вариант, им не приходилось много разговаривать, но таким образом мысли каждого из них были отвлечены от разворачивающейся за окном отвратительной картины реальности. Шикамару быстро объяснил основы игры и был приятно удивлен тому, как быстро Ино схватывала всю информацию. Время от времени она возвращалась к их первому уроку, задавая несколько глупые вопросы, чтобы удостовериться в том, что она поняла и запомнила все правильно. Ещё ни разу она не обыграла его, однако парень начал замечать прогресс в бесконечных и, порой, отчаянных попытках уяснить игру и проработать стратегию. В конечном итоге, он посадил школьницу играть вместе с католическим священником, и именно тогда Яманака одержала свою первую победу. Канкуро даже не расстроился, наоборот, искренне радовался за свою соперницу. — Какого это жить с осознанием, что ты можешь умереть? — девочка резко подняла голову от шахматной доски и посмотрела на Шикамару. Он откинулся на спинку кушетки и устало вздохнул. Вопрос не возник из воздуха — очевидно, на периферии сознания Ино продолжала думать о своей подруге, с которой они не виделись уже дня два. Она не хотела знать, обратилась она или нет, не хотела, но не могла перестать думать об этом. — Ты учишься ценить жизнь такой, какая она есть, — он сложил руки на груди и строго посмотрел на собеседницу. — Тебя перестает волновать прошлое, будущее, остается только настоящее. Понимаешь, о чем я говорю? Яманака грустно кивнула. — Я долго ждал своей операции, многие годы жил с мыслью, что любая нагрузка может убить меня так же быстро и просто, как щелчок пальцами, поэтому я пытался взглянуть на свою жизнь под другим углом. Она показалась бы тебе невероятно скучной, однако, я научился ценить то, что имею. Я научился играть в шахматы, стал больше читать и проводить время с семьей. — А как же все эти истории, когда смертельно больные люди срывались во все тяжкие? — она грустно усмехнулась, искоса поглядывая на шахматную доску. — Это только раковые больные, — парень хмыкнул. — Если бы я сорвался во все тяжкие, то тут же бы помер. Шах и мат, кстати. Ино даже не поняла, когда он успел передвинуть фигурки. Они только-только завели разговор, а он уже закончил их партию? Она недовольно запыхтела и спрыгнула с кушетки, наблюдая за тем, как Шикамару закатывает глаза на её детскую реакцию. Он уже привык к тому, что Яманака терпеть не могла проигрывать, но каждый раз все равно напоминал ей о том, как это глупо и непродуктивно. В этот момент к ним в комнату влетела запыхавшаяся Сакура, по пути роняя какие-то папки из своих рук. Она уперлась плечом в дверной проем и, смахнув свободной рукой прилипшие ко лбу волосы, выпалила: — У Сайи иммунитет!

***

Комната отдыха вновь наполнилась голосами и чужим присутствием. Сайя сидела у самого входа на полу с кошкой на коленях, рядом, перешептываясь, кое-как уместились её подруги. Ино постоянно вытягивала свои длинные стройные ноги в проход, заставляя взрослых переступать через неё, пока, наконец, отец не сделал ей замечание. Хана, словно курица-наседка, суетилась над девочками, боясь спустить с сестры глаза. Она все ещё не верила в то, что Сайя, живая и практически невредимая, сидела перед ней, в своей привычной манере закатывая глаза на взволнованные комментарии старшей Джун. Не прошло и получаса, как она вновь включила режим родительницы и принялась поучать её. Ино тихо посмеивалась в кулак. — Да ладно вам, Хана-сан, все нормально, — она отвечала на все реплики медсестры вместо подруги, замученной вниманием к своей теперь такой важной персоне. Цунаде, скинув с себя балетки, залезла на диван, ногой пытаясь отпихнуть в сторону Орочимару, на что тот злился и шипел, словно потревоженная змея. Он и, пожалуй, Кабуто, были единственными, кто в этом хаосе чувствовали себя максимально дискомфортно. Внутрь через окно било находившееся в зените солнце, обманывая своей яркостью, но уже не даруя тепло, как прежде, летом. Осень медленно вступала в свои права, хоть от начала сентября прошла всего неделя. Пока, стоя на диване, вирусолог декламировала последние новости относительно исследований и ситуации снаружи, майор Огата украдкой полез во внутренний карман армейской куртки за флягой, доверху наполненной саке. Это не осталось незамеченным, и расположившаяся неподалеку от него Шизуне укоризненно покачала головой. Ещё не время праздновать, на носу у них серьезное задание, от которого зависели их дальнейшие действия. Миори сидела одна, забившись в самый дальний угол и слушая вирусолога только в пол уха. Сейчас ей не было дела до ситуации снаружи, единственное, что занимало все её мысли, это Сайя. Она хоть и выжила, по счастливому стечение обстоятельств оказавшись иммунной к вирусу, все же принесла им всем много хлопот. И лейтенант не могла радоваться в полную силу, ведь какова была вероятность того, что у неё окажется иммунитет? Это была всего лишь случайность. Какаши подошел к девушке, чтобы удостовериться, в порядке ли та, но она лишь отмахнулась. Сантименты ей сейчас были не нужны, даже от близких друзей. — Мы отправим анализы крови Сайи в Научно-Исследовательский Институт Вирусологии сегодня. Поскольку у нас не хватает оборудования, мы не можем изучить её антитела достаточно подробно для разработки вакцины, — женщина наконец убедила всех послушать её. — У лаборатории есть свой вертолет, так что полетим на нем. — Зачем нам это знать? — хмыкнул Джирайя, недовольно пряча флягу назад. — Потому что мы хотели попросить у вас, майор, одного из ваших солдат в качестве сопровождающего. Мужчина обвел своих подопечных взглядом, а затем махнул рукой в сторону Миори. Девушка выпрямилась и посмотрела на майора. В её глазах читалась глубокая благодарность — она не хотела оставаться здесь, сталкиваться в коридорах с сестрами Джун и испытывать волнами накатывающие на неё муки совести. Конечно, операция займет максимум часов шесть, слетать туда-обратно, да и все. Но это было лучше, чем прятаться по кабинетам, скрываясь от гнева старшей медсестры на протяжении оставшегося дня. — А почему не я? — обиженно выдал Хидан. — Потому что ты будешь следить за девчонкой, — Джирайя ткнул пальцем на сидящую в противоположном конце комнаты Сайю. — Чтоб охранял её, как зеницу ока, понял? — Зеница это что? — Господи прости, — шумно выдохнул майор, сдавливая пальцами переносицу. — Матсураси, представь, что девочка — это пачка сраного парламента, — встрял в разговор Какаши, вызывая нервный смешок у стоявшей позади него Миори. — Да понял я, что она очень важна, — раздраженно прорычал рядовой в ответ. — Понял, не дурак. — Ну с этим можно поспорить, — с трудом сдерживая улыбку, вставила свои пять копеек Миори. — Так, отставить сейчас же, — рявкнул майор Огата, заставляя каждого из спецназовцев выпрямиться, как по линейке. Цунаде, пробурчав что-то себе под нос, опустилась на диван, подминая под себя ноги. — Насколько мы знаем, там с ними сейчас министр здравоохранения, — медленно проговорил Орочимару, оборачивая свой взор к Кабуто, а затем и к Миори. — Так что не опозорьтесь. Уже в привычной манере все расползлись по лаборатории, забиваясь в свои углы. Кабуто, на которого его коллеги повесили крайне ответственную миссию по доставке анализов крови, скрылся за дверями лифта, намереваясь провести оставшееся свободное время за подготовкой. Все пробирки были помещены в особый холодильный ящик, изолированы от соприкосновения с кислородом и друг другом. Лететь предстояло всего три часа, да и все, что от него требовалось, это передать токийским вирусологам контейнер с пробирками. Он не особо понимал, для чего к нему приставили сопровождающую, если ей там делать было нечего. Якуши скептически поглядывал на расхаживающую по коридору девушку из-за стеклянной двери хранилища. Его пробрала мелкая дрожь от прохлады и неприятного предчувствия, поселившегося где-то в груди. Он бы предпочел остаться здесь, на нижних этажах, прячась за микроскопом и центрифугами, но возразить коллегам не мог, поскольку веских причин на то не было. Подготовив ящик для перевозки пробирок, вирусолог вышел из хранилища и холодно посмотрел на военную. Она, очевидно, не слишком сильно радовалась своей компании, как и сам парень, поэтому весь полет должен был пройти в тишине. Во всяком случае, хотелось на это надеяться. Выбравшись на крышу, где располагалась посадочная площадка для одного единственного вертолета, им открылся вид на освещенную парковку. Там, кричащий от дезориентации, рядом с машинами вился бегун. Иида, скинув винтовку с себя и установив её на краю крыши, легла на холодный бетон и сняла непрошеного гостя одним выстрелом — когда бегуны не двигались, напуганные светом, они превращались в легкие мишени. — Можешь не брать винтовку с собой, — раздался голос где-то над ней. — Она только веса добавит. Девушка поднялась и вручила оружие стоявшему рядом капитану Хатаке, себе оставляя лишь короткоствольный автомат, да пистолет, покоившийся в кобуре. Спецназовец кивнул и закинул увесистый груз себе за спину, параллельно регулируя ремень на свой размер. Она согнулась и принялась отряхивать штанины от пыли, слыша, как начали крутиться лопасти вертолета. Он ещё не взлетал, но уже был готов через минуту-другую оторваться от земли. В воздух поднялась пыль, а ветер так и норовил проскользнуть под плотно прилегавшую спецназовскую форму. — Удачи, — он махнул ей рукой и развернулся. — Удача для неудачников! — крикнула ему в спину девушка, потуже затягивая хвост, а затем хлопая рукой по кобуре. — У меня есть патроны.