Стагнация человечности

Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; От Матфея. 11:28 Слышать собственное сердцебиение в пустых коридорах лаборатории было уже привычно, и Хана даже находила это чем-то успокаивающим. После шумных и беспокойных смен в госпитале новая обстановка, несмотря на внешние обстоятельства, была сродни отпуску. Она сильнее куталась в свой бежевый свитер крупной вязки, пряча подмерзшие руки в рукава, и спокойно прогуливалась по второму этажу. Это бесцельное блуждание по лаборатории превратилось в рутину, и в этой чарующей тишине девушка могла позволить своим мыслям устаканиться и незаметно раствориться на поверхности своей души. Из душевых кабин доносился шум воды, и Хана невольно принялась осматривать свой свитер на предмет пятен и грязи. Её светлые волосы путались в толстой пряже, и она, остановившись, принялась снимать их с себя. Какое-то глухое чувство спокойствия в этих однообразных механических действиях приносило ей удовлетворение. Теперь, когда Сайе ничего не угрожало, медсестра наконец спокойно выдохнула, отпуская все заботы и переживания. Внутри осталась только приятная пустота. В конце коридора мелькнула высокая фигура в черной форме, и девушке не составило труда узнать в статном силуэте капитана Хатаке. Он, кажется, как и сама Джун, в молчании прогуливался по уже наизусть заученным маршрутам, погруженный куда-то в свои мысли. Она негромко окликнула его, махая рукой, и пошла ему навстречу. Какаши выглядел так же, как и обычно. Несколько отчужденный взгляд серых глаз смотрел будто бы сквозь девушку, не фокусируя свое внимание на отдельных чертах. В его взгляде Джун вся была огромным светлым пятном за исключением сиреневых шуршащих штанов медсестринской формы, которые она до сих пор носила. И это огромное светлое пятно неспешно приближалось к нему, мягко двигаясь сквозь теплый воздух. Она ещё подойти не успела, а он бросил отрешенное приветствие в её сторону, сам же приземляясь на потрепанный временем диванчик. — Привет, — Хана остановилась прямо перед ним и, хоть Какаши подвинулся, из вежливости приглашая девушку присесть рядом, осталась стоять. — Знаешь, я долго думала насчет твоих слов. Ты был прав. Конечно, он был прав. Хатаке даже не сомневался в этом, вот только о чем именно говорила медсестра, он уже успел забыть. Её образ призраком пролетал сквозь мысли, как и половина других обитателей лаборатории, и он предпочитал не забивать себе память каждой их случайной встречей или беседой. Но, подняв на неё глаза, он наконец понял, о чем говорила Хана. Когда он обнаружил её в архиве, подавленной и изнуренной собственными эмоциями и мыслями, он в своей холодной манере пытался достучаться до медсестры, дабы та впустую не теряла то драгоценное время, которое могла потратить на сестру. Какаши, может, и не стал бы утруждаться, однако ситуация была ему знакома. Когда его отец медленно умирал от рака на больничной койке, он так же, как и Джун, прошел через трудности осознания скорой кончины близкого человека. Он до сих пор винил себя в том, что в свое время не уделил нужное внимание умирающему родителю, вот только в прошлое не вернуться, а что сделано, то не изменить. Соответственно и жалеть об этом смысла уже не было. — Я тебе нагрубила, и я признаю, что это было некрасиво с моей стороны…, — она продолжала говорить, словно витая где-то в облаках, пока Какаши не поднял руку, заставляя девушку умолкнуть и переключить свой фокус на него. — Если ты пытаешься извиниться, то не стоит, — холодно отрезал мужчина, поддаваясь вперед и локтями упираясь в колени. — Я все прекрасно понимаю. Она кивнула, проглатывая остаток слов, которые ещё даже не успели сформироваться на её языке. В конце концов, Хана все же присела на край дивана, откидываясь на спинку и устало вытягивая ноги вперед. Они оба сидели в тишине, не обмениваясь даже взглядами, и было в этом что-то сокровенное, что-то, что было страшно потревожить. В суматохе дней так сложно было уловить этот момент, и Какаши был безмерно благодарен медсестре за то, что та больше не пыталась завязать с ним разговор. А ей и самой не хотелось, она, погрузившись внутрь себя, вновь абстрагировалась от внешнего мира, игнорируя любые внешние раздражители. Прошло минут десять, и Хана, прикрыв глаза, даже задремала, опустив подбородок на грудь, но мимо них вихрем пронеслась Цунаде, размахивая полами своего белого халата и заставляя Джун чуть вздрогнуть и приоткрыть глаза. Следом за Цунаде несся Тобирама, на ходу накидывая свое пальто. — Что-то случилось? — непонимающе крикнула им вслед медсестра, поднимаясь с дивана. — Вертолет летит, — ответил главврач, протискиваясь в дверь, ведущую на служебную лестницу, вслед за своей кузиной.

***

Шум ветра в ушах стихал постепенно вместе с тем, как пилот сажал свою маленькую железную птицу на крышу лаборатории. Миори сдвинула дверцу в сторону, впуская в кабину потоки свежего воздуха. Тот ещё приземлиться не успел, как девушка, решив не терять время, спрыгнула с метровой высоты, ловко приземляясь на обе ноги. Мышцы в них неприятно заныли, и она тут же решила, что остаток вечера проведет в одиночестве, отсыпаясь и отдыхая. Конечно, если майор не решит поставить её на вахту. Она попятилась в сторону, закрывая лицо от потоков воздуха. Вслед за ней выскочил Кабуто с контейнером в руках. Его взгляд скользнул мимо Миори, ей за спину, и девушка обернулась, только чтобы встретиться лицом к лицу с раздраженным главврачом. Тот, заметив контейнер в руках Кабуто, нахмурился и заворчал: — У вас было одно задание! — он пытался перекричать шум все ещё висевшего в нескольких сантиметрах над посадочной площадкой вертолета, а затем рукой ткнул в несчастный холодильный ящик, что пропутешествовал такой длинный путь до Токио и обратно. — Доставить анализы крови в токийский институт, а вместо этого вы вернулись, — он рявкнул и посмотрел на три фигуры, выбиравшиеся из кабины вертолета, — и привезли с собой каких-то долбо… Господин министр здравоохранения? Хаширама бежал впереди Мадары и радовался тому, что выбрался из института живым и здоровеньким. И несмотря на заляпанную кровью верхнюю одежду, он, в общем и целом, выглядел довольно нормально. Его каштановые волосы продолжали взлетать в воздух из-за вращавшихся лопастей. — Добрый вечер! — бодро продекламировал он. — Извините, пожалуйста, что мы к вам без приглашения. У нас там небольшая проблема возникла… — Да, институт заполонили мерзкие зараженные твари, — процедил сквозь зубы поравнявшийся с ним военный. — Министр обороны Учиха Мадара, добрый вечер. Взгляд Тобирамы бегал по лицам новоприбывших, и он явно отказывался верить тому, что видел. Ни Кабуто, ни Миори, ни даже попавший во всю заваруху пилот не сообщили о резкой смене планов, и теперь имели возможность лицезреть поселившееся в обоих Сенджу недоумение. Позади широкоплечих фигур министров мельтешил худощавый взъерошенный ученый, которого Цунаде запомнила с последнего звонка. Он был тем самым скептически настроенным вирусологом, когда они сообщили, что, возможно, раскрыли происхождение вируса. Миори устало вздохнула и обошла докторов, не желая разбираться с этим. Она в этой операции была всего лишь сопровождающей, так что уж пусть теперь Кабуто отчитывается. Брошенный ею на произвол судьбы плохо видящий вирусолог протянул контейнер с анализами Цунаде. На его лице переливались все оттенки радуги, он все ещё прибывал в некотором состоянии шока от случившегося, но больше всего его сейчас беспокоило назойливо чувство тошноты после полета. Решив, что отчитаться обо всем смогут и сами министры, он избавился от груза, за который нес ответственность, и, ссутулившись, направился к дверям. Хаширама все ещё стоял, улыбаясь, не особо понимая дальнейший план действий. — Ой, кстати, вам совсем не нужно обращаться ко мне «господин министр», — взволнованно поспешил оповестить он остальных. — Можно просто Хаширама. Обито, все ещё шатавшийся после перелета, наконец, согнулся пополам, прочищая желудок прямо на бетонную поверхность крыши. Цунаде шепотом ругнулась себе под нос так, что услышать это мог только стоявший рядом Тобирама. Наконец, с трудом перебирая ноги, до них добрался токийский вирусолог, цепляясь за плечо министра обороны и буквально повисая на нем. Тот, цокнув языком, дернул рукой, заставляя ученного выпрямиться. — Ну, с вами мы уже знакомы, — Цунаде сложила руки на груди и посмотрела на помятого брюнета. — Ваша лаборатория открыла происхождение вируса, ну да, — он скривился от недовольства и раздражения, а затем поправил помятый рукав халата. — И у вас девочка с иммунитетом. Все лавры достанутся, конечно же, вам. Обито, будучи самым известным ученым среди вирусологов, воспринимал чужие успехи слишком близко к своему сердцу. Неужели он настолько сдал в позициях, что какие-то незнакомцы из маленького, богом забытого города сумели раскрыть первую тайну загадочной инфекции быстрее него? Так ещё и ребенок с иммунитетом достался не ему, а им! Может, где-то в глубине души вирусолог и понимал, что такое поведение слишком непродуктивно, однако ничего не мог с собой поделать. Он словно ревновал свои исследования к другим ученым в той же сфере, не желая, чтобы кто-то помимо него совершал важные для научного прогресса открытия. Он был главным светилом вирусологии и желал, чтобы так дальше и оставалось. Более того, мужчина был чрезвычайно возмущен абсолютно невнимательным отношением к своей важной персоне со стороны военных. Даже поддержкой министра обороны заручиться не смог, а про министра здравоохранения он и думать не хотел, тот хоть и проявил себя как невероятно внимательный, заботливый и ответственный человек, все же показался Обито слишком уж несерьезным. — Если хотите разделить лавры, вам придется работать в команде с нами, — строго сказала Цунаде, заглядывая в полное обиды и зависти лицо Обито. — Идемте внутрь. Там уже расскажите, что произошло.

***

— Мы сами не ожидали, что они прорвутся внутрь, — устало говорил министр обороны, запуская свои широкие ладони в угольно-черные волосы. — Тем более днем! Очевидно, их привлекло… — Боже мой, у вас есть кошка! Хаширама завопил на всю комнату отдыха, как только его взгляд упал на огромный пушистый комочек, свернувшийся калачиком на подоконнике. Перебив своим вполне очевидным для всех присутствующих здесь комментарием рассказ Мадары, он прошагал мимо вирусологов и врачей прямиком к мирно спящему животному. Он не хотел её будить, а потому осторожно опустил ладонь на голову животному и, едва касаясь, принялся поглаживать невероятно мягкую белоснежную шерсть. Все синхронно обернулись, чтобы проследить за министром здравоохранения и тем, с какой неподдельной заботой он принялся нашептывать что-то спящей Мочи. Та, чувствуя чужое прикосновение, лениво потянулась, вытягивая лапки вперед и жмурясь, тем самым вызывая у мужчины ещё больше эмоций. Он так растрогался, что залепетал, словно ребенок, совершенно позабыв про тему разговора. Мадара озадаченно смотрел на спину медика, склонившегося над кошкой, и лишь спустя несколько секунд молчания понял, что совсем потерял нить разговора. Он неуверенно посмотрел на вирусологов, стоявших перед ним и дожидавшихся продолжения истории, но в ответ на их нетерпеливые выражения лиц только и сделал, что пожал плечами. Он слишком устал, чтобы думать и говорить. Солнце за окном тоже садилось, готовя всех ко сну. На другой стороне дивана устроились Какаши и Хидан, с интересом наблюдавшие за министром обороны. До этого они видели его лишь по телевизору, а сейчас он сидел на расстоянии вытянутой руки от них и говорил так же, как самый обычный человек, уставший и напуганный. Им было до жути любопытно, в особенности Хидану, но майор строго-настрого запретил ему открывать свой рот в присутствии министра, чтобы тот, не дай Бог, не опозорился сам и не опозорил других. За их спинами Миори копалась в полупустом холодильнике, пытаясь найти хоть что-то, чем можно было перекусить, при этом не тратя время на готовку. Похвастаться своими побегушками по институту вирусологии она уже успела — оба её сослуживца с гордостью смотрели на девушку, мысленно представляя, как сам Мадара награждает её какими-нибудь медалями. Они одновременно завидовали и радовались. Миори было все равно, она хотела есть. В комнату отдыха проскользнул Ирука, также ведомый любопытством. До него, как, впрочем, и до всех остальных, дошли слухи о том, что Обито получил автоматом по своей драгоценной ученой жопе. Обыкновенно Умино даже спрашивать не стал бы, но в этот какой-то слишком короткий вечер он уже успел выпить немного саке, что ему принес Тобирама, а потому был смелее обычного. Он уперся боком в барную стойкую, наблюдая за тем, как Миори сердито рылась в холодильнике. Девушка даже не заметила появления педиатра, слишком увлеченная изучением оставшихся продуктов. Весь сыр доела Сайя, и из легких закусок осталась лишь упаковка крайне грустно выглядевших помидоров черри. Вытащив их из холодильника, она выпрямилась и столкнулась взглядом с устроившимся у барной стойки врачом. — Ты что, правда шлепнула самого известного в стране вирусолога? — ошарашенно проговорил мужчина, всматриваясь в абсолютно безэмоциональное лицо военной. — Да, — хмыкнула она в ответ, прищуривая взгляд и изучая чужие черты. — Если хочешь, могу и тебя шлепнуть. Она громко захлопнула холодильник и прошла мимо огорошенного таким ответом Ируки, словно ничего не произошло. Какаши, невольно подслушавший всю развернувшуюся за его спиной сценку, осторожно наклонился к Хидану. — Слышал? — прошептал капитан, на что получил короткий кивок. — Миори давно в таком настроении не была. Они оба синхронно развернулись и уставились на озадаченного педиатра, и тот, ощутив на себе аж две пары чужих глаз, вспыхнул от недовольства и невольно покраснел, сам того не замечая. — Чего вам? — рыкнул он, складывая руки на груди. Какаши и Хидан оценивающе осмотрели его и также молча отвернулись, ловко делая вид, будто бы ничего не произошло.

***

Лучи солнца едва коснулись окон лаборатории, а Цунаде уже кружила по своему кабинету, напряженно всматриваясь в узоры на ковре и общую обстановку помещения. Папоротки в рассветные часы казались особенно яркими, и, на секунду остановившись, женщина поняла, что не поливала их уже несколько дней. Она набрала в стакан воды и, взобравшись на табуретку, принялась ухаживать за своими фотосинтезирующими друзьями. В кабинет в сопровождении эпидемиолога прошел все такой же, как и вчера, недовольный Обито. Он поправил галстук и присел на диван, презрительно наблюдая за тем, как доктор Сенджу поливала свои растения. В какой-то момент она намеренно принялась игнорировать присутствие слишком уж зазнавшегося коллеги из Токио, продолжая делать вид, что она занята, хоть воды в стакане уже не осталось ни капли. Шизуне осторожно кашлянула в кулак, и Цунаде резко повернула голову на эпидемиолога. Та в свою очередь одарила вирусолога укоризненным взглядом, заставляя слезть с табуретки и обратить внимание на их гостя. Обито сидел неподвижно, сложив руки на коленях, словно ожидал приема к премьер-министру страны. — Доктор, мы хотели бы поговорить с вами на одну щепетильную тему, — Сенджу вернула табуретку на её законное место и присела на край своего стола. — Вы что-нибудь слышали про клинические испытания вакцины от бешенства? Мужчина осторожно повернул голову сначала на Шизуне, а затем и на нетерпеливо глядящую на него Цунаде. Он, хоть и занервничал, сумел сохранить лицо и не подать вида. Отрицательно помотал головой в надежде, что женщины от него отстанут. Делиться сокровенной информацией он ни с кем не собирался. — Как же так, самый главный вирусолог страны не знает об этом? — она съязвила и выпрямилась, подходя ближе к Обито и угрожающе нависая над ним. — Чего вы от меня хотите? — вспылил мужчина, подскакивая на месте от раздражения. — Расскажите нам, что вы знаете про этот проект, — присоединилась доктор Като. — Причем здесь это? То, что наш вирус происходит от бешенства, ещё не значит, что… — Мать девочки с иммунитетом была испытуемой в этом проекте, будучи беременной, — Цунаде и сама не хотела делиться известной им информацией, глубоко оскорбленная подобным поведением со стороны их гостя, но другого способа заставить его работать с ними в команде она не видела. Глаза Обито резко увеличились в размере, стали как два огромных блюдца, и он, раскрыв рот, замотал головой, пытаясь понять, блефуют женщины или говорят правду. Он не доверял им так же, как и они ему, но, что было хуже всего, обе стороны понимали, что рано или поздно им придется объединить все усилия ради общей цели. Мужчина опустил взгляд и принялся покручивать запонку на рукаве рубашки. Маленькая золотистая пуговичка переливалась в лучах восходящего солнца, пуская зайчиков по стенам небольшого кабинета. Внутри Обито разыгрался нешуточный спор — он подписывал бумаги о неразглашении, но имели ли они хоть какой-то вес теперь, когда Япония была на грани полного краха? Даже институт, где он работал не покладая рук, и тот пал под напором бегунов, так чего стоило ждать дальше? — Слушайте, это было очень-очень давно, я тогда ещё студентом был и просто помогал ученым в лабораториях, — его волнение, наконец, отобразилось на лице; на лбу проступили морщинки, а сам он весь сжался, словно пытаясь раствориться в диване. — Это единственное логичное объяснение, которое мы смогли дать её иммунитету, — проговорила Шизуне. — Почему… Как вы к этому пришли? Как вы вообще об этом узнали? Проект был строго засекречен, а потом и подавно закрыт, потому что не принес никаких результатов. — Девочка осталась носителем вируса. Мы думали про цитокиновый шторм и прочие вещи, но анализы показали, что некоторые клетки в её организме все же поражены вирусом, — доктор Сенджу вновь принялась расхаживать по своему кабинету. — Так она ещё и носитель? — в удивлении выпалил он, выкатывая глаза на Цунаде. — А с матерью что? — Матери в живых нет уже давно, но старшая сестра девочки подтвердила, что их родительница, будучи второй раз беременной, принимала участие в этих испытаниях. Вот поэтому мы и хотели вас спросить. Вы что-нибудь знаете об этом проекте? — Он проводился в том самом институте, откуда нас, собственно, и привезли. Возможно, в архивах и хранилищах осталось что-то, но…, — он на секунду замолчал, вдруг осознавая, как близко они на самом деле находятся к получению вакцины всего лишь благодаря некой удачной случайности. — Невероятно. Это просто невероятно. Я тогда был студентом, принимал и проверял анкеты испытуемых. Я и не подозревал, что вся эта игра может привести к тому, что мы имеем сейчас. Он поднялся с дивана и подошел к окну, чуть прикрывая жалюзи, чтобы те не пропускали неприятно слепящие лучи солнца. Он развернулся к терпеливо дожидавшимся его рассказа женщинам, но сам Обито был настолько поражен удивительным стечением обстоятельств, что едва ли мог проработать хоть одну толковую мысль в голове. Кажется, семнадцать лет назад ученые были близки к созданию вакцины от неизвестного на тот момент штамма прежде, чем он появился, а теперь, когда она так срочно понадобилась им, институт оказался вне доступа. Конечно, не было никакой гарантии, что точно такая же вакцина помогла бы сейчас, раз девочка все ещё оставалась носителем, но что-то присутствовало в её составе, что сдерживало инфекцию, не давая ей развиваться в организме. — Ну, сейчас нам в Токио не вернуться, — удрученно пробормотал мужчина. — В таком случае, мы можем продолжить изучать иммунитет носителя. Скажите, мы можем провести биопсию лимфоидной ткани? Цунаде и Шизуне переглянулись. У них здесь не больница, чтобы проводить подобные процедуры, однако у медиков из центрального госпиталя Конохи точно должно было найтись все необходимое.