Стагнация человечности

…терпением вашим спасайте души ваши. От Луки. 21:19 Шизуне выключила свет. На огромный белый экран через проектор Кабуто вывел сконструированную им ранее 3D модель вируса, дабы продемонстрировать всем собравшимся сотворенное золотыми руками природы истинное зло. Все они видели это изображение уже несколько раз, поскольку первые попытки исследования обвенчались успехом и позволили ученым cпроектировать модель. Им ещё предстояло расшифровать геном вируса, однако сейчас вопрос встал под совершенно иным углом. Как разработать вакцину в таких ограниченных условиях? Голубоватый свет от изображения волнами растекался по помещению, отражался на напряженных лицах врачей и ученых, заостряя черты их лиц. Первой заговорила Шизуне, в сотый раз попытавшись составить цепочку событий, прокатившихся по Конохе за последние недели. Произносить их вслух было невероятно абсурдно, словно ей приходилось пересказывать сюжет научно-фантастического триллера. Её пробирали мурашки, она делала вынужденные паузы, взволнованно поглядывая на коллег. Все было гораздо хуже, чем они предполагали. Индекс репродукции вируса составлял две с половиной единицы, и одна лишь мысль об этом повергала эпидемиолога в ужас. Согласно последним подсчетам ученых, на данный момент в Токио находилось свыше миллиона зараженных, восемьдесят процентов которых были обращены, оставшиеся же продолжали обращаться. И то были лишь догадки — настоящее число ни знал никто, даже министр здравоохранения. — Очередной зооноз, — тяжело вздохнул Хаширама. — Как SARS в самом начале двухтысячных. — Это хуже, чем SARS, — голос Като был холоден, но в нем сквозил страх и раздражение; они действительно столкнулись с чем-то более страшным, нежели просто вспышкой тяжелой инфекции. Обыкновенной несерьезный и беспечный Хаширама сейчас, казалось, был полон тяжелых сомнений. Он чувствовал ответственность перед населением страны, при этом прекрасно осознавая пагубное положение ученых, и от этого становилось только хуже. Слишком много эмоций переполняло его в этот момент. Он чувствовал себя так, словно бы сидел на пороховой бочке, вот-вот готовой взлететь на воздух. И вся эта тревога, поселившаяся внутри него, упорно пыталась отыскать хоть какой-то выход, и нашла его в повторявшихся движениях. Его беспокойные пальцы крутили ручку, пока в какой-то момент та не выскочила из них, упав на пол в повисшей ненадолго тишине. Все обернулись на мужчину, и он неловко извинился, подбирая уроненный им предмет с пола. Конечно же Хаширама понимал, что их вирус был хуже SARS, и он лишь про себя проклинал все известные ему зоонозные болезни. За последние пару десятилетий на территории Японии бешенство не регистрировалось, однако с очевидным не поспоришь. Оставалось только предполагать, что вирус был завезен кем-то извне, а уже потом мутировал, находясь в пределах островов. Исследования, проводимые семнадцать лет назад, по словам Обито получали спонсирование от других государств, поскольку разработка вакцины от столь тяжелого инфекционного заболевания была интересом всего мира, а не только стран с низким уровнем развития. Шизуне, как профессиональный эпидемиолог, продолжала выносить на обсуждение предположения о появлении в стране вируса. Филиппины, Китай, Вьетнам — другие страны Азии, каждый год регистрировавшие множество случаев заболевания, вполне могли быть отправной точкой. — ВОЗ направили своего специалиста на Филиппины, это все, что я знаю, — министр пожал плечами и уставился в пол. — Ладно, поздно уже искать нулевого пациента, — проворчал Обито, поднимаясь со своего стула и окидывая взглядом собравшихся. — Нам нужно концентрироваться на разработке вакцины. — Мы хоть и изучили его немного и кое-что смогли узнать, но мы не можем вырастить жизнеспособные вирусы для проведения полноценных исследований и экспериментов, необходимых для разработки вакцины, — тихо огрызнулся Кабуто на слишком уж зазнавшегося вирусолога. — Он убивает все клетки, к которым мы пытались его подселить. Нам банально не хватает времени. — Времени или ума? — ядовито ответил ему Обито, складывая руки на груди и презрительно хмыкая. Если бы не необходимость сохранять профессионализм даже в такой бесчеловечной обстановке, Цунаде бы уже давно дала своему токийскому коллеге увесистую затрещину, чтобы тот больше не бросался своими колючками на окружавших его людей. Не привыкший к командной работе и заинтересованный исключительно лишь в собственной выгоде, Обито раздражал не только простых обывателей, но и самого министра в том числе, но тот был слишком вежлив, чтобы сказать ученому что-то поперек. — Вы предлагали взять биопсию лимфоидной ткани у девочки с иммунитетом, — подавив внутри себя желание разукрасить лицо вирусолога тяжелым ударом кулака по носу, Цунаде, с трудом контролируя голос, попыталась переключить его внимание на другую, не менее важную тему. — Да! — мужчина просиял. Это сработало. Он засуетился, увлеченный новой целью, и, словно кошка, играющая с мышкой на веревочке, тут же затараторил, пытаясь объяснить свою точку зрения и причину, по которой им стоит начать с изучения лимфатической системы. Его интересовали, в частности, продуцировавшие антитела лимфацитарные плазмоциты. — Мы могли бы провести процедуру взятия образца тканей подмышечного лимфоузла путем пункции, но это требует необходимого оборудования, в том числе аппарата УЗИ и специальных игл, — Цунаде развела руками. — Мы ученые, не врачи. Тобирама громко кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание. — Я достану вам необходимое оборудование. Медсестры наверняка забрали что-то из госпиталя, так что это не будет проблемой. — А забор биоптата кто проводить будет? Нужен ведь хирург, — Обито продолжал расхаживать вдоль стены, фыркая от недовольства и предвкушения одновременно. — Практикующий, желательно. — Я торакальный хирург. Во всяком случае, был, пока не занял пост главного врача, — мужчина обернулся на мельтешащего позади него вирусолога, одаривая того полным физически ощутимой тяжести взглядом. — Надеюсь, это вас никак не смущает… Доктор? Он буквально выплюнул последние слова на ученого, не скрывая своего раздражения и неприязни к этому конкретному человеку. Несмотря на то, что Тобирама ненавидел всех людей одинаково, Обито стал тем единственным индивидуумом, вызывавшим в главвраче ещё больше негативных эмоций, чем кто-либо другой. Чувствуя постепенно накалявшуюся в помещении обстановку, Шизуне вновь привлекла внимание на себя, напоминания всем представителям системы здравоохранения о том, что у них есть задачи поважнее выяснения отношений. Хотели они того или нет, всем им придется работать в команде ради достижения общей цели.

***

Копаясь в лекарствах в поисках местного анестетика, Хана поймала себя на мысли о том, что внутри начало зарождаться то самое чарующее спокойствие. Пусть её младшая сестра и стала надеждой человечества против своей воли, во всяком случае, благодаря этому она сейчас была жива, благодаря странному стечению обстоятельств и благодаря их матери, решившей поучаствовать в клинических испытаниях. Ей было страшно за сестру, этого у неё никто никогда не сможет отнять, но она понимала, что препятствовать исследованиям было не в её компетенции, тем более что сама Сайя согласилась на взятия образца ткани из лимфоузла. Девочка будто понимала всю столь внезапно возложенную на её ещё детские плечи ответственность, и Хана гордилась. Гордилась тем, что из бунтующего подростка младшая Джун наконец превратилась во взрослого человека. Со своими тараканами, конечно, ведь без них никуда, но в её твердом упрямом голосе теперь были отчетливо слышны строгие нотки, ставшими для окружающих неким индикатором взрослости. Сайя не пыталась закатывать истерики или устанавливать свои правила (пожалуй, помимо единственного — не трогать кошку), хотя и могла. Из мыслей Хану вывела упавшая на пол коробка лидокаина с ампулами, последняя, а может, и вообще единственная, которая у них была. К неприятному удивлению медсестры, все имевшиеся у них препараты были достаточно специфическими, у них при себе не было даже простого аспирина. Конечно, никто в столь страшную пандемию нового неизвестного вируса и не подумал бы об обычной простуде, вот только Хана была медсестрой, и она привыкла продумывать все возможные ситуации наперед, дабы быть во всеоружии, если те вдруг настигнут их. Вопрос с лекарствами остался отложенным до вечера, сейчас же старшая Джун бодрым шагом с иглами и анестетиком в руках спешила в один из кабинетов лаборатории. За дверью раздавались раздраженные голоса, один из которых она опознала моментально — Сайя в своей привычной истерично-огрызающейся манере спорила с кем-то из взрослых. Видимо, медик рано порадовалась за свою сестру, посчитав, что та не будет выдвигать свои условия при любом удобном случае, ведь именно этим она сейчас и занималась. — Я хочу, чтобы он остался! — девочка упрямо буровила взглядом стоявшего в другом углу комнаты Обито. Её рука в перчатке сжимала чужую, более широкую ладонь, принадлежавшую Дейдаре. Сайе хоть и пообещали, что процедура не займет много времени и будет абсолютно безболезненной, все-таки ощущала себя гораздо спокойнее с новоиспеченным другом под боком. Суйгецу копался в компьютерах, Сакура помогала медперсоналу, а Ино пропадала непонятно где. Тсукури сам предложил посидеть с ней, однако не ожидал, что его появление вызовет такой ажиотаж у ученых. — Мне плевать! — рявкнул вирусолог, отрываясь от стены и широкими шагами пересекая всю комнату. — Не на что тут смотреть, и ты уже не маленькая, чтобы тебя за ручку держали. Ты хотя бы понимаешь, что ты представляешь для науки? Вирусологии? Вообще всего человечества? Он мог бы продолжать говорить ещё долго, вот только Рин, до этого мирно настраивавшая аппарат УЗИ, схватила лежащую на столе газету и легонько хлопнула ученого по плечу, от чего тот подпрыгнул, никак не ожидавший, что какая-то медсестричка из Конохи посягнет на его личное пространство. Мало того, что ему уже досталось от военных и от коллег, так ещё и младший медицинский персонал будто бы позабыл о том, кто он такой. Обито даже слова сказать не смог, застыл, раскрыв рот и захлопав глазами, как рыбка в аквариуме, пораженный и обескураженный. — Сайя не ваш подопытный кролик! — фыркнула Рин, упирая руки в бока и глядя на ученого снизу вверх в силу своего совсем уж низкого роста. — Она в первую очередь живой человек, который имеет право на эмоции и поддержку. А Дейдара-сан процедуре никак не помещает, так что прекратите вести себя как пятилетний ребенок! Мужчина закрыл рот и обиженно хмыкнул, задирая голову и отходя куда-то в сторону, оскорбленный такой претензией в свой адрес. Оспорить он её, впрочем, никак не мог, и решил промолчать, присаживаясь на свой стул в углу. Медсестра Нохара, довольная своей победой, подкатила аппарат УЗИ к кушетке, на которой, свесив ноги, сидела девочка. Дейдара сидел по другую сторону от неё, мягко поглаживая подушечкой пальца тыльную сторону ладони Сайи. Было неудобно, беспокойно, но школьница не подавала виду. Бормотавший какую-то несусветную чепуху под ухом парень несколько успокаивал. Расцепив их руки, Сайя быстро стянула с себя толстовку, оставшись в спортивном топе. Дейдара хохотнул, но не успел выдать ни единого остроумного комментария, поскольку вид вошедшего в кабинет Тобирамы заставил его сжаться. Главврач знал некоторых близких родственников своих работников в лицо, так и с младшей Джун был знаком через её сестру. Она не была для него чужой, и он прекрасно понимал, что девочка, недавно побывавшая на волосок от смерти, теперь испытывала невероятный дискомфорт от столь пристального внимания, и мужчина пытался выглядеть настолько расслабленно и спокойной, насколько мог, дабы не тревожить младшую Джун ещё больше. — Тебе до этого делали биопсию? — Сенджу ногой подкатил к себе низенький офисный стул, поправляя перчатки и принимая из рук Рин набор игл. Сайя отрицательно помотала головой, и при виде плотной и достаточно крупной иглы она ощутила, как по её оголенной спине прокатились мурашки. Это не такие шприцы, которыми обычно ставят прививки от гриппа, игла в глазах девочки выглядела невероятно огромной (хотя таковой, по сути, не была). Её глаза по пять копеек уставились на Тобираму, и тот на секунду смягчился в лице. — Сначала мы введем тебе лидокаин для местной анестезии, так что ты ничего не почувствуешь. Только если небольшое давление при заборе образца ткани, — он говорил строго и лаконично, но в его голосе не было ни единого намека на раздражение. — А УЗИ зачем? — спросила она, мотнув головой в сторону аппарата, за которым сидела Рин. — А как я, по-твоему, найду лимфоузел? — Тобирама вопросительно вскинул брови. — Мы вслепую ничего не делаем, поэтому нам и нужен ультразвук, чтобы следить, куда вводится игла. — Ну кровь же из вены как-то берут, — Дейдара подал голос слишком невовремя, и до этого спокойный и непривычно мягкий главврач вновь вернулся в свое обыкновенное состояние. — Рукав закатай, — грубо отрезал Тобирама. Это прозвучало как приказ, и студент нервно исполнил его, вытягивая руку вперёд. Тобирама больно ткнул парня пальцем в локтевой сгиб, на котором проступали синеватые венки. — Видишь? — тот кивнул, и доктор Сенджу, предварительно извинившись перед младшей Джун, ткнул её в подмышечную впадину, и девочка невольно рассмеялась от щекотки. — А тут видишь лимфоузел? Тсукури отрицательно помотал головой, наконец, понимая, что врач пытался до него донести. Конечно, все это можно было сказать более вежливо и спокойно, но, очевидно, это было не в манере Тобирамы. Несколько униженный и расстроенный Дейдара умолк, решив больше не задавать вопросов в присутствии конкретно этого врача, поняв, что адекватного объяснения без принижения его интеллектуальных способностей он не дождется. Не теряя больше времени на бессмысленные разговоры, Сенджу продезинфицировал поверхность кожи стерильной салфеткой, а затем, в момент пока Сайя отвлеклась на перешептывания с Дейдарой, ввел лидокаин. Девочка еле заметно напрягла руку, почувствовав прокол на коже, но не повернулась, продолжая в упор смотреть на парня. Тот, видевший все, что происходило, попытался полностью сфокусировать внимание девочки на себе. В какой-то момент она нервно хохотнула, сообщая ему о том, что почти не чувствует собственную подмышку. На небольшом экране аппарата УЗИ высветился черный кружочек, коим и являлся искомый лимфоузел, и, только убедившись в том, что игла находилась под необходимым углом, Тобирама с твердым нажимом ввел её. Как он и предупреждал, вместо боли Сайя ощутила лишь странное давление, от которого на лбу проступили морщинки — она хмурилась, пытаясь не обращать внимание на неприятный раздражитель. Главврач же, не отрывая взгляд от экрана, осторожно проткнул лимфоузел для забора биоптата. — Не смотри, — мягко сказал Дейдара, когда Сайя попыталась повернуть голову в сторону врача; её зеленые глаза загорелись волнением, и студент и сам начал переживать за девочку, на долю которой и так выпало слишком много испытаний. — Хочешь анекдот про юристов расскажу? — Ну давай, — выдавила она из себя, продолжая хмуриться и чувствуя, как растет напряжение в мышцах. — Он был неважным адвокатом, за что и получил свое прозвище — полузащитник, — парень скривился в смущенной улыбке, сам понимая, как глупо это только что прозвучало. Сайя лишь вскинула одну бровь, а затем сморщилась зашипела, почувствовав секундную колющую боль. — Ты уверен, что это анекдот? — Тобирама вытащил иглу и передал её Хане. — Не смешной. Дейдара обиженно закусил щеку, но резко сжавшая его ладонь рука Сайи заставила парня вновь обратить свой взгляд на девочку. Казалось, она насмехалась над ним и его очевидно глупой шуткой, и он, подыгрывая ей, стал притворяться глубоко оскорбленным. Заворчал о том, что его поддержку не ценят, а сам он всего лишь бесполезная ячейка общества. Воспринявший его слова буквально главврач подтвердил их своим коротким «да» прежде, чем подняться со стула и снять перчатки с рук. Сайя, не в силах больше сдерживаться, рассмеялась. И хоть она смеялась над ним, Тсукури, ощутив очередной прилив теплоты в груди, прыснул от смеха вслед за ней. Шутка и впрямь была дурацкая, как и он сам.

***

— Я тут такое узнала, вы сейчас в шоке будете! Ино, как всегда, залетела в комнату к Шикамару и Канкуро без предупреждения, без приветствий и лишних светских разговоров о погоде. Она светилась какой-то хитростью и любопытством, а её глаза хищно сверкали, скача по удивленным лицам пациентов хирургии. Все её существо буквально кричало о чем-то таинственном, но безумно интересном. Вот только девочка не получила ожидаемой реакции. Шикамару лишь тяжело вздохнул, в очередной раз сползая по спинке кушетки ниже, а священник, настороженный таким поведением девочки, хмурился и молчал. Публика оказалась не заинтригована, и то ли это была вина Ино, то ли эти двое просто оказались дурачками, каких ещё надо поискать. Им было комфортно сидеть в палате молча и лишь изредка обмениваться короткими фразами, а бившая из Ино фонтаном энергия вносила хаос в их мирное и скучное сосуществование. Яманака же на месте сидеть не могла, постоянно шаталась по лаборатории, получая замечания от ученых за свое профессиональное умение совать свой нос, куда не следует. Понимая, что уходить школьница не собиралась, Нара лениво повернулся к застывшей в дверном проеме Ино и издал очередной полный усталости вздох. — Что на этот раз? — Ученые в подвале держат настоящего бегуна, живого! — она запрыгала на месте, сама напуганная и заинтересованная, полная желанием поделиться только что раздобытой ею информацией с кем-то помимо вечно ворчащей Сакуры. Шикамару скорчил недоверчивую гримасу. — Да я тебе клянусь, там внизу тварь сидит! Я сама её видела! — раздраженная подобной реакцией девочка упрямо топнула ногой. — Не веришь? — Не верю, — спокойно ответил Шикамару, вновь устремляя взгляд в потолок, который он разглядывал часами напролет (если не читал и не играл в шахматы или шоги). Ино закипела от недовольства. В школе было легче — пускаешь сплетню, и через день о ней уже все ученики говорят, ведь в её источниках никто никогда не сомневался. Доказывать что-то упрямому и ленивому Шикамару было труднее, нежели глупым одноклассникам. Улик у неё не было, и девочка принялась настаивать на том, чтобы оба молодых человека спустились с ней на подвальный этаж. — А у нас не будет потом проблем? — скептически отозвался священник, поднимаясь с кушетки и поправляя смятые на коленях брюки. — Проблемы будут у нас, если мы не согласимся идти с ней, — ответил ему Шикамару, лениво выползая из кровати. — Мне очень неохота идти туда, Ино. — Идем, я обещаю, это интересно! —она подхватила его под руку и повела за собой. Шикамару вполне мог ходить без посторонней помощи, но девочке как будто нравилось держать его поближе к себе, идти нога в ногу и перекидываться взглядами из-под прищуренных век. Канкуро плелся следом за ними, поправляя взъерошенные от подушки темно-каштановые волосы. Ему не очень нравилась идея подобных шатаний по лаборатории, ведь однажды он уже случайно забрел вниз, после чего получил выговор от одного из ученых. Нижний уровень предназначался исключительно для персонала, посторонним находиться там было запрещено. Девочка тянула молодого человека за собой к служебной лестнице, чтобы тот наконец начал спускаться и подниматься по ступеням, а не только по прямой ходить. Ему для реабилитации это было необходимо, но самого Шикамару так и тянуло к лифту. Ино вытащила из рукава последний козырь, ведь, спускавшимися на лифте их быстрее могли засечь. Тот издавал против писк, оповещая о своем прибытии на этаж, а привлекать внимание к себе им было ни к чему. Наконец, оказавшись в холодных коридорах подвального этажа, Шикамару быстро оценил обстановку серых унылых стен, в очередной раз вздыхая. — Какого черта я вообще за тобой увязался…, — Нара на ватных ногах плелся за тянущей его вперед школьницей. Она отпустила мужскую руку и, навалившись всем весом на огромную металлическую дверь, проникла внутрь. Громкий скрип эхом разнесся по коридору, она чертыхнулась, а следом за ней протяжно завыл сидевший в клетке бегун. От резко прилившего адреналина Ино аж вся сжалась, напрягая каждую мышцу своего тела. Она так и стояла, повиснув на ручке двери в полусогнутом положении и уставившись на впалые глазницы бегуна, пока в проем не пролез Канкуро, своей рукой помогая придержать дверь. Когда взгляд священника пересекся с напоминавшим человека нечто, он в испуге отпустил дверь и перекрестился. — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! — воскликнул он, хватаясь на за сердце и в ужасе застывая. — Охренеть, — Шикамару присвистнул. Он протиснулся между Ино и Канкуро, наваливаясь на дверь спиной и раскрывая её до того положения, в котором она осталась неподвижной. Из коридора дул прохладный воздух, очевидно, из вентиляции, но он лишь нагонял на бессовестных нарушителей правил зловещего ужаса от столкновения с тварью лицом к лицу. Ино забежала внутрь и спряталась за спиной Шикамару. Она стояла так близко к нему, что он почти чувствовал чужое дыхание на своем плече. Оказывается, девочка не соврала, говоря о том, что ученые держат у себя бегуна. Это расставило по полкам некоторые из последних открытий, в частности о том, что зараженные беззащитны перед мерцающим светом. — Это не человек, — Канкуро чуть отодвинул воротник рубашки от горла. — Это дьявол. — Ну так, святой отец, проведи экзорцизм, или что вы в таких случаях делаете, — Шикамару произнес это с издевкой, совсем никак не ожидая того, что мужчина воспримет его слова всерьез. — Вообще-то, для проведения экзорцизма нужно получить разрешение прямиком из Ватикана. — Сомневаюсь, что Ватикан нам сейчас ответит, — фыркнул Нара, с опаской поглядывая на рваные движения бегуна. Какое-то время они стояли молча, слушая, как бились сердца в их грудных клетках. Им не было страшно, ведь они знали, что от бегуна их защищает прочная клетка, находящаяся под напряжением, а, значит, бояться было нечего. Однако наблюдать существо столь близко и в таком хорошем освещении они могли впервые. И если Яманака уже видела бегунов из окна своего дома, то Шикамару с испугом и неподдельным интересом изучал длинные тонкие конечности, бледно-серую кожу и выпирающие сквозь неё кости. Бегун опирался на руки, сидя как бы на четвереньках, дергая головой, а его стеклянные глаза беспорядочно бегали по помещению, пытаясь зацепиться за любое, хотя бы малейшее движение. С мочки Ино слетела сережка, звонко ударяясь об кафельный пол. Такая крохотная мелочь заставила зараженного среагировать на звук и издать пронзительный крик на невероятно высоких частотах. Священник отшатнулся и повалился наземь, роняя из рук библию, а Ино завизжала в ответ, не столько от испуга, сколько от неожиданности. Шикамару развернулся к ней, резко и уверенно, хватая девочку за предплечья, чтобы та не опрокинулась на пол следом за священником. — Дура, чего орешь? Сама же нас сюда привела, так ещё и визжишь теперь! — он осторожно потянул её на себя, не давая ей потерять равновесие. Канкуро, неловко скользя по кафельному полу, кое-как поднялся на ноги, выкатывая глаза на бьющееся в припадке бешенства и голода нечто за прутьями клетки. Сердце пропустило уже явно не один удар, и он инстинктивно похлопал себя по смятому черному пиджаку в поисках библии, чтобы затем обнаружить, что выронил ту во время своего мимолетного падения с высоты собственного роста. Ино же, хоть и тряслась от страха, продолжала выглядывать из-за плеча Шикамару. — Я не дура! — зашипела она на него, выдергивая свои руки из его, чтобы опустить ладони на плечи молодого человека и приподняться на носках. — Так, завязывай меня лапать, — раздраженно отозвался Нара, отстраняясь от девушки, своим движением в очередной раз вызывая рык бегуна, уже не такой громкий, но все ещё невероятно противный и до мерзости пугающий. В раскрытую дверь на рычание и шум вбежала Цунаде в полном обмундировании и, застав всю троицу в одном из рабочих помещений, моментально пришла в ярость. Даже сквозь полнолицевую маску было видно, как она покраснела от злости: — Какого хера вы тут забыли?! — взревела женщина, размахивая руками. — Ещё и без защиты, совсем инстинкта самосохранения нет? Идиоты! Немедленно исчезли с моих глаз, иначе я вас собственными руками за шкирку вытащу из лаборатории!