Это был вопрос времени

Отдельная кабинка в дорогом ночном клубе с полном набором алкогольного меню — всё, как в старые добрые времена. И плевать, что все собравшиеся уже не узнают музыку, громко звучащую из колонок (теперь они слишком заняты для такого), почти не пьют и совершенно точно собираются лечь спать до полуночи. — Мы так рады, что вы вырвались из своего затворничества, — громко приветствует приехавших Джефф. Он же протягивает Себастьяну первый коктейль. — Мы тоже, — улыбается одними уголками Смайт, пригубив цветастую жидкость. Дорога слегка утомила его. Как и повторяющаяся без конца «Дай мне шанс» в машине. Он даже не знал, что Рэтэуэй такое слушает. Хартли недовольно сводит брови, глядя на то, как его бойфренд делает крупный глоток алкоголя. — Тебя стало тяжело вытащить на вечеринку, — с добродушной усмешкой произносит из-за спины только что приехавший Блейн. Они с Себастьяном обнимаются. — А где Курт? — тут же спрашивает Смайт, не обнаружив поблизости мужа Андерсона и его холодного взгляда на себе. — Не смог вырваться. Много всего накопилось, — неловко улыбаясь, отвечает он. Себастьян понимает, что даже если это и правда, то основная причина отсутствия Хамелла кроется в его нелюбви к Соловьям в общем, и к нему, Смайту, в частности. — Но я не мог не прийти, – добавляет Блейн. Блейн берёт себе коктейль, начиная тем самым соревнование на «самую лучшую должность», завуалированное под жалобы на эти самые должности. Себастьян старательно делает вид, что принимает участие, но теперь он сам принадлежит к касте, над которой когда-то насмехался. — Напомни, чем ты сейчас занимаешься? — обрывает Блейна Джефф, обращаясь к Хартли. — Инновационные разработки в сфере энергетики, — сдержанно отвечает Рэтэуэй, потягивая колу с лимоном и льдом. — Мне уже скучно, — тянет Ник, забирая очередной бокал из рук Стерлинга. Хартли хмыкает, вновь обхватывая губами яркую соломинку. Смайт видит по лицу Хартли, как брюнет сдерживается, чтобы не назвать Дюваля тупым, обернув это оскорбление в изощрённую словесную конструкцию. Шатен фыркает в свой стакан. — Я до сих пор не совсем понимаю, кем он работает, — ухмыляясь шутит Себастьян. Рэтэуэй, тихо вздохнув, молчит. В следующий момент к ним наконец присоединяется последний опоздавший. — Кларингтон! — слишком радостно бросает Джефф, вскидывая руки и попутно расплёскивая свой коктейль, — привет, Барри, — обращается он к парню рядом с Хантером. Тот дружелюбно улыбается ему в ответ. — Все, кто не знает, это Барри. Не обижайте его, – произносит Хантер будто специально для Себастьяна. Однако Смайт уже без стеснения придирчиво оглядывает обтянутые красным джемпером торс и руки парня. Они с ним словно близнецы: те же зелёные с прожилками глаза, те же растрёпанные тёмно-русые волосы, те же длинные ноги в голубых джинсах. Лишь улыбка искусанных розовых губ Барри ломает это впечатление. Обычная улыбка Себастьяна — саркастичная ухмылка, — совершенно не похожа на широкую, искреннюю улыбку этого паренька. — Аллен? — выпуская изо рта трубочку, выдаёт Хартли. Его брови напряжённо сведены, пока он пристально вглядывается в лицо юноши. Ошибки быть не может – всё та же смесь нелепых шуток, простодушного лица и капельки сарказма. — Рэтэуэй? — радостно отзывается Барри и тут же крепко обнимает брюнета. Его движения плавные, словно в замедленной съёмке. — Вы знакомы? — удивлённо спрашивает Себастьян. Остальные лишь молча переводят на них любопытные взгляды. — Мы оба из Централ-Сити, — поясняет Хартли, освобождаясь от объятий Барри. — И он точно поймёт, кем я работаю и над чем, — с издёвкой добавляет Рэтэуэй, хотя все присутствующие удовлетворённые его объяснением сразу же отвлекаются от этого совпадения. — И как вы познакомились? — спрашивает у Хантера Смайт, указывая бокалом на смущённого Барри. — Он приехал в командировку в Старлинг-Сити, куда я перебрался после увольнения. И всё как-то само завертелось, — Хантер крепче прижимает к себе парня, пока тот лишь застенчиво улыбается. Барри переводит свой любопытный заинтересованный взгляд с одного бывшего хориста на другого, чуть дольше задерживаясь на Хартли. Рэтэуэй же демонстративно смотрит в другую от юноши сторону. — Я пойду проветрюсь, — шепчет Барри на ухо Хантеру спустя почти час. Отвлекшись от разговора с Джеффом, Хантер поворачивает голову к Барри и, улыбаясь, отвечает: – хорошо, я пойду с тобой. — Нет, развлекайся, я просто подышу свежим воздухом, — мягко улыбается Барри. Аллен целует мужчину в щёку, пока Хантер сжимает его ладонь. Кажется, что они искрятся. Барри снова мило всем улыбается, и все мило улыбаются ему в ответ. Себастьян напряжённо наблюдает за этой сценой из центра зала. Он уже давно оставил ребят и Хартли, заняв высокий стул у барной стойки. Там кто-то постоянно предлагает ему выпивку, кто-то приглашает поехать с ним, на что Себастьян бросает лаконичное «нет». — Voulez-vous danser? — спрашивает с беспечной полуулыбкой появившийся из ниоткуда Хантер. — Si tu guider, — почти интимно отвечает Смайт, спускаясь со стула. Они стоят слишком близко друг к другу. Тогда же песня сменяется на более медленную, но это их не смущает. Мужчины перемещаются на танцпол, и их тела, несмотря на годы разлуки, вспоминают как это – танцевать вместе. Себастьян быстро ищет глазами Рэтэуэя и находит его в единственном мало-мальски освещённом углу. Хартли сидит на диванчике, уставившись в телефон и что-то быстро печатая. Он выглядит сонным, с фиолетовыми кругами под глазами, плохо скрывая, что его тошнит от этой вечеринки и от одного вида алкоголя. Себастьян уверен — в этот момент Хартли занимается «очередными важными вычислениями». Он не знает, что Хартли же всё время краем глаза наблюдает за ним, не в силах сосредоточиться на работе. Он видит, как Себастьян танцует в другом конце переполненного зала, пока он, его парень, сидит один в углу. Злость, бессилие и капля сожаления горьким коктейлем жжётся внутри него. Биение сердца идеально повторяет ритм музыки и громко стучит в ушах. Хартли снова смотрит на Смайта – с хмельным блеском в глазах и ярким румянцем на щеках он выглядит как тот самый Смайт — семнадцательный паренёк, развратно танцующий под скрежетание какого-то нескончаемого техно в неоновых вспышках света. Он выглядит счастливым. Хартли устало трёт лицо рукой. Если Себастьян позовёт его прямо сейчас — он уступит и обвинит во всём выпивку. Но затем Хартли видит, как его ладонь скользит по спине Хантера, и он отводит взгляд. Они почти пять лет пытались делать всё, чтобы Хантер не встал между ними, но хватило одного его взгляда, чтобы Хартли в режиме реального времени мог наблюдать, как все их старания разбивались вдребезги. Себастьян отводит глаза — они всё ещё танцевали с Хантером, — и он хочет насладиться каждым мгновением. Они не виделись всё это время, и Кларингтон, по мнению Себастьяна, выглядел даже лучше, чем в его воспоминаниях. Прямой взгляд этих серых глаз, как шальная пуля, попадает прямо в Смайта и убивает наповал. Все эти семь лет, с момента их знакомства, он повторял себе: отпустить — значит проявить силу, — и, правда, считал себя сильным. Отец учил Себастьяна добиваться своих целей; мать говорила, что необходимо следовать за своими мечтами, но смотря на улыбающегося Хантера в компании симпатичного влюблённого парня, Смайт упускал все свои ориентиры. Себастьян кладёт голову на плечо Хантера и представляет, что всех этих лет разочарований и расставаний не существует, и это первая их встреча. Разве так было не всегда? Горячее дыхание и крепкие руки на его талии? Себастьян стоял в компании хористов, опрокидывая в себя рюмку за рюмкой. Соревнования хоров и учёба требовали огромной затраты физических и эмоциональных сил, к тому же уход Блейна оказался тем ещё ножом в спину. Парню было необходимо выпустить пар. В его руках ни секунду не было пусто – всегда был какой-нибудь сладкий коктейль на водке. Зазвучала задорная приторная песня в стиле «Новых Направлений», когда цепкий взгляд Смайта ухватился за парня, проходящего сквозь расступающуюся толпу. Только взглянув на его лицо в неоновых огнях, хорист ощутил, как время замедлилось. Себастьян осушил одним глотком ещё одну рюмку и без объяснений отправился ему навстречу. По пути пара особенно распущенных рук попыталась оторвать себе его кусочек, но он даже не замедлился, пока не добрался до парня. Атлетично сложенный парень в простой белой майке, будто сбежал из рекламы мужского нижнего белья. Себастьян наклонился к его уху. — Voulez-vous danser? — прошептал Смайт с томным акцентом, обдавая ухо парня теплом дыхания. Это всегда работало безотказно. Себастьян не сомневался в своём успехе. — Je guiderai, – не менее соблазнительно шепчет в ответ незнакомец, дерзко ухмыляясь шатену и собственнически касаясь его бедра рукой. Себастьян был удивлён, но не против. Его сердце будто сделало прыжок на батуте, и ему это понравилось. Смайт захотел ещё и протянул парню свою ладонь, позволяя увести себя, где-то на задворках подсознания удивляясь, когда они успели поменяться ролями? Они вместе вышли на небольшой свободный участок танцпола, и, хотя там и не было слишком людно, они тесно прижались друг к другу. Незнакомец почти пылал, и этот жар передавался Себастьяну. Они оба почти горели. Даже если бы Себастьян вдруг решил сбежать, у него бы не получилось. Это подразумевало бы оставить его и отдать парня кому-то другому – это просто немыслимая растрата. Влажная от пота оливковая кожа, прилипшая к рельефным мышцам майка и, конечно, родинка, так близко расположенная к губам — от всего этого кружилась голова. И будто ему было этого недостаточно, незнакомец медленно провёл рукой по торсу, останавливаясь на линии ремня. Его бёдра двигались до неприличия волнующе, как впрочем и всё остальное тело. Себастьяна подпитывало желание и, возможно, алкоголь, но после этой выходки брюнета, ему начало казаться, что в нём не осталось ни одной промилле, лишь феромоны этого парня. Они танцевали, пока песни одна за одной сменяли друг друга, растворяясь в вибрациях. Быстрые и медленные, электронные и басовые, но парни словно не замечали разницы, лишь теснее прижимаясь друг к другу. Завистливые и непонимающие взгляды Соловьёв прожигали спину Себастьяна, но его это не волновало ни когда-либо раньше, ни конкретно в тот момент. Горячий во всех смыслах незнакомец не отлипал от него и дарил танец за танцем. Можно было пользоваться этим и не играть труднодоступного. Народ вокруг них постоянно сменялся. Только они оставались константой их собственной вселенной. Смайт никогда прежде не был так уверен в относительности времени. Они не сказали друг другу ни слова, а Себастьян ничего не сказал ребятам, лишь отмахнувшись от них. Он обожал элегантно проходиться по лезвию ножа до самого края. И он определённо бы пошёл за этим парнем куда угодно, пусть даже на следующее утро его труп нашли бы у въезда в город. Что это было? Выпивка, гормоны или его вечно выключенный инстинкт самосохранения? А может дело было в гипнотическом взгляде серых глаз? Не без этого, точно. Каждую секунду Себастьян боялся, что это закончится. Ему было даже жаль, что они танцуют на кончике ножа, не переступая за грань. Было уже за полночь, когда таинственный незнакомец просто растворился в толпе, едва прозвучали последние ноты очередной песни. Он просто исчез, коснувшись щеки Себастьяна на прощание. Ни поцелуя, ни секса в туалете, ни предложения уйти вместе. Он словно растаял, не оставив ни единой подсказки. Шатен понял, что ему уже не отделаться от этого парня — он теперь прочно сидит в его голове. Но вряд ли сам незнакомец будет вспоминать его или думать о нём одиноким ночами, и Смайта это чертовски расстраивало. Наверняка, ни он первый и ни он последний. Однако эта мысль даже близко не успокаивала. От свежего воздуха становилось только хуже. Себастьян терял связь с реальностью — она размывалась, будто в сигаретном дыме. Сев в первое попавшееся такси, он поспешил оказаться в общежитии, в своём укромном месте. Всё его тело будто было пропитано бензином. Хотелось одновременно и смыть это с себя, и впитать этот запах. Себастьян никак не мог определиться. Ник уже спал, когда он вернулся. От одной лишь мысли о незнакомце становилось душно и горели щёки. Смайт решил избавиться от этого взрывоопасного ощущения от греха подальше. Хватило бы одной случайной искры, чтобы взорвать всю академию. Тихо проскользнув в ванную, Себастьян долго и напряжённо рассматривал своё отражение. Запомнил ли его тот незнакомец? Запомнил ли его хоть кто-то? Смайт решил оставить самоанализ до утра и включил воду в душевой кабинке. Сначала вода была прохладной, но его тело было таким горячим, что никак не хотело остужаться. Накопившееся внутри желание связалось в один крепкий узел где-то в районе живота. Он знал, что с этим делать. Ему было не впервой заниматься собственной разрядкой ночью в душевой. Он призвал на помощь память. Думая о том парне, о его движениях, о его запахе, о его внешности, о его волосах, о голосе, о той единственной фразе, что он сказал, Себастьян в красках представлял, как это могло продолжиться. Дурацкая фраза с лёгким французским акцентом. Он тот самый. Он избранный. Рассекая толпу, они направляются подальше, в их маленький мирок. Занимают дальнюю кабинку мужского туалета и совершают прыжок в неизвестность. Этих фантазий и частых поступательных движений сполна хватило, чтобы оргазм накрыл Себастьяна вместе с каплями воды. Волна ощущений и различных эмоций заняли пустующее пространство. Этот незнакомец точно был наркотиком в человеческом обличии — из-за него всё вокруг ощущалось сладкой выдумкой, приятным сном. А на подобное так легко подсесть. Нужно лишь узнать, где достать очередную дозу.