Это был вопрос времени

В этот раз их танец продлился лишь одну чертовски короткую песню. Хантер поспешно отрывается от Себастьяна, разрушая интимность момента. Где-то на подкорке сознания маячит мысль — это плохая идея; они оба заняты, да и Кларингтон не выглядит особо заинтересованным ни в продолжении танца, ни в нём. Но как обычно, у Смайта всегда готовы отговорки. Во-первых, Себастьян не мог игнорировать собственное сходство с нынешним парнем Хантера — это не может быть случайностью. А, во-вторых, Смайт никогда не мог правильно определить даже настроение Хантера. Это всегда была игра вслепую. Да, слабые аргументы, но для самообмана достаточно. Вот только Хартли… Себастьян точно не хочет его ранить. «Но ведь именно это я и делаю, разве нет?» — думает он, с лёгкостью найдя взглядом своего парня, сидящего всё на том же месте и помешивающего трубочкой растаявший лёд на дне бокала. Он смотрел сквозь толпу, игнорируя шум вокруг. Его челюсти упрямо сжаты. — Слышал, ты теперь пресс-секретарь в Вашингтоне. Это правда? — спрашивает Хантер, провожая Смайта обратно к кабинке, к ожидающим их друзьям. Ноги всё ещё ощущаются слегка ватными, а кожу жжёт. — Да, — уверенно кивает Себастьян, — я вхожу в состав пресс-службы Белого дома. В моём ведении находится Конгресс. — Белый дом? Ух ты, — с удивлением произнёс Кларингтон, будто уже не знал это от Джеффа. — Именно, — гордо подтверждает Смайт. Себастьяну нравится завистливо-недоумённый взгляд Хантера. Всегда нравился. Он видел зависть в глазах более бедных и менее красивых людей, что не могли позволить себе такую же рубашку, такой же коктейль, и не обладали такой же улыбкой, но только взгляд Кларингтона по-настоящему тешил его. В академии и после её окончания Хантер часто повторял Себастьяну, что ему не хватает собственных целей. Из-за этих слов шатен постоянно чувствовал себя неудачником. В то время именно жизнь Хантера была распланирована до мелочей, пока Себастьян просто пытался держаться заданного курса и не сбиться с него раньше времени. Кларингтон повторял, что хочет идти вперёд, а единственное, в чём был уверен Себастьян — он когда-нибудь вырвется из Огайо раз и навсегда. И у него были все шансы – ему просто понадобилось чуть больше времени, чтобы оставить всё позади. Главное, ведь что он справился. Теперь он по праву мог этим хвастаться. Они возвращаются к скучковавшимся Соловьям, бурно вспоминающим хорошие старые дни, рассказывая забавные истории о беззаботных школьных временах. Смайту не нужно было слышать каждую из них – он присутствовал при каждой из них. От них на его губах сама собой появлялась улыбка. Смотря на компанию мужчин, он удивляется, как спустя столько лет, они всё равно умудряются поддерживать связь, но он чертовски рад, что это так. К ним подходит Хартли. Хмурый и не такой довольный, как остальные. Рэтэуэй уже давно предпочёл оставить позади дикие джунгли старшей школы, где каждый сам за себя, где Хантер — лев, Себастьян — тигр, а все остальные — лишь их добыча. Сам он никогда даже не входил в эту пищевую цепочку. — Пусть каждый скажет, с чем у него ассоциируется учёба в Далтоне. Конкретный образ, — предлагает Джефф, салютуя очередным пустым бокалом, — Себастьян, начинай. — Земля Обетованная, — кивает шатен, как бы соглашаясь сам с собой. В академии он всегда чувствовал себя сильным. Иногда он скучал по этому чувству подростковой уверенности. — Объяснять, надеюсь, не нужно? — Нет, — энергично качает головой Стерлинг, — Хантер, ты следующий. — Прыжок в темноту, — с равнодушным лицом отвечает Кларингтон, уставившись в сторону входа. Себастьяну забавно наблюдать, как Кларингтон не выдерживает его пристальный взгляд, только и ожидая повода, чтобы уйти. Конечно, он не готов признаться себе, что Хантер просто высматривает в толпе своего парня. — Моя очередь. Бессонные ночи, — не задумываясь, слегка невнятно произносит Джефф. — Сломанное запястье. И не спрашивайте, почему, — таинственно произносит Ник, улыбаясь в стакан, но не делая глоток. — Беспокойное сердце, — продолжает очередь Блейн, у которого от спиртного пылают щёки. — Ты последний, Рэтэуэй, — указывает на парня хихикающий от собственных мыслей Дюваль. — Несбывшаяся мечта, — спокойно выдаёт Хартли, поправляя и без того идеально сидящие очки. — Депрессивно как-то, — заключает Джефф. — Честная ассоциация, — пожимает плечами Хартли, избегая зрительного контакта с Себастьяном. Это было ему несвойственно, но он и сам не мог заставить себя посмотреть на него. — Наверное, на этой ностальгической ноте нам и стоит разойтись, — делает вывод Хантер, — уже поздно. Смайт переводит взгляд на Хантера, надеясь, что он прочитает его мысли до того, как исчезнет. И задержится. Хантер всегда мог с лёгкостью прочесть его по лицу, по жестам, по голосу и глазам. Себастьян был для него открытой книгой. Но что он понимал? Наверное, слишком многое. Возможно больше, чем сам Себастьян. Хантер использовал свои знания. Смайту пора бы запомнить — Хантер никогда не приходит сам и никогда не перезванивает. Себастьян бесчисленное количество раз повторял себе: «мне плевать, если ему плевать», и он думал, что доказал всем, включая себя, что может жить без Хантера. Тогда откуда взялась эта жизненная необходимость бросить свою визитку в его карман? Ему и правда это нужно? Что его так терзает? Собственное желание снова почувствовать то пламя? Равнодушие Кларингтона? Или ему просто ему нравилось, когда кто-то читал его мысли? — Надеюсь, мы скоро снова соберёмся, — прощается Ник заплетающимся языком, — и только по хорошему поводу. — Где ты был, когда мы произносили тосты? — усмехается Джефф, набрасывая на плечи чёрное шерстяное пальто. — Пусть так и будет, — примиряюще произносит Блейн, обматывая шею ярким узорчатым шарфом, явно подаренным Хаммелом. — Обязательно, — с ухмылкой отвечает Хантер, пока Себастьян ни на секунду не упускает его из виду. — Не теряйтесь, — улыбается Смайт, обнимая каждого Соловья. Хартли лишь сдержанно кивает. Себастьян замечает это периферийным зрением, и понимает, что он точно заметил их с Хантером танец. Понять это несложно, в отличие от эмоций Кларингтона. Смайт лишь надеялся, что оба мужчины поняли всё правильно. Школьные друзья возвращаются домой и к своим прежним взрослым жизням. Очарование подростковых лет уходит, а магия рассеивается. Каждый из них снова становится серьёзным и ответственным человеком, который не совершает опрометчивых поступков и принимает важные решения. Каждый из компании забудет все эти глупые и забавные истории до следующей встречи. Все, кроме Себастьяна. Старая компания, воспоминания об академии и первая влюблённость неправильно подействовали на него. Они не вызвали приятное горько-сладкое чувство ностальгии, а только сомнения и изжогу. Себастьян крепко зажмуривает глаза и медленно выдыхает. Они расходятся. Барри ловит Хантера у входа, всё ещё мягко улыбаясь, чтобы сесть с ним в такси. Блейн решает проветрится и отправляется домой пешком. Теперь он и Хартли в тишине идут к своему припаркованному неподалёку автомобилю. Джефф и Ник плетутся за ними в неловкой тишине. Неоновые вспышки слепят глаза. Рэтэуэй напряжённо молчит, пока Смайт может лишь идти чуть поодаль и с сочувствием смотреть на него. Будь он на месте Хартли, точно бы устроил скандал ещё у входа, чтобы мириться уже на заднем сидении машины, забыв про друзей. Только вот Хартли таким не был. Он копил все плохие моменты, прятал их поглубже, поджимал губы и молчал. На следующий день всё, о чём мог думать Себастьян, это незнакомец из клуба. Семнадцать песен, а он ничего о нём не выяснил… Себастьян мог вспомнить очерёдность и каждую из них, ведь они беспрестанно звучали в его голове. Его ещё никто никогда до этого так не цеплял. Обычно Смайт оставлял всё произошедшее там, в душных, пропитанных алкоголем и потом стенах. Он почти сразу понял правила игры и завязал с ней, ведь подобные тому клубу места далеки от приличия. В них могло родиться что-то прекрасное, но обычно оно там и умирало. Это был исключительный случай, и Себастьян благополучно его проморгал. Теперь он должен был найти его — парня, напоминающего стриптезёра с повадками Золушки. Иначе он просто свихнётся. Смайт снова пришёл в тот клуб. Он был готов к встрече, к чему-нибудь неординарному, но лишь впустую потратил время. Вокруг была сплошная суета, абсолютно ему неинтересная. Музыка казалась слишком громкой и раздражающей. Алкоголь провоцировал тошноту и головную боль, а парни вокруг вызывали равнодушие, граничащее с отвращением, но он продолжал оставаться внутри, сохраняя слепую надежду. Себастьян предпочитал ходить в бары и клубы, чтобы выпить, поискать развлечение для танца, выпивки или секса, но без флирта — лучшего вида общения – терялась и без того небольшая прелесть этих мест. Проведя там почти пять часов, Смайт вынужден был признать — он потерпел поражение — и уйти без таинственного незнакомца. Ему нужен был лишь один шанс, одно «возможно». А дальше он вцепится в него ногтями и зубами и уже не отпустит. Себастьян не мог просто смириться, что всё закончилось так. Ничем. На память у него остался лишь неслучившийся поцелуй и лёгкое, но реальное касание, а после ночных фантазий Себастьян нуждался в реальности сильнее, чем когда-либо. Уличная духота действовала на нервы, заставляя искусывать и без того сухие губы до крови. Возвращаться в общежитие не было ни одной причины, и Смайт отправился бездумно слоняться по глупому двухзвёздочному городку, у которого была лишь одна функция — быть покинутым. Себастьян вернулся рано утром, на рассвете, просто, чтобы забрать учебники и переодеться. Его ещё не начавшийся день уже был распланирован — он хотел уйти с последних уроков и снова отправиться в клуб. Но урок английского изменил его планы. А точнее изменил дерзко ухмыляющийся парень, что сел рядом с ним. Себастьян не мог определиться в чём этот парень выглядел сексуальнее: в форме Далтона или в той облегающей белоснежной майке. Ни о каких размышлениях об образе простого человека в классической литературе девятнадцатого века не могло быть и речи. Смайт прожигал новенького взглядом, а уже через мгновение застенчиво отвёл глаза. — Золушка? — стараясь держать маску, проговорил Себастьян, изящно вскинув бровь. — Принц Чарминг? — продолжая нахально улыбаться, в тон ответил Хантер. Его имя было подстать натуре. И хотя теперь его таинственный незнакомец потерял ореол загадочности, обретя имя, Себастьян всё равно был недоволен — ему было этого мало. Ему не терпелось сблизиться с ним, повторить прошлую ночь, несмотря на то, что быстро распространившиеся слухи твёрдо заявляли: «Новенький занят. У Кларингтона уже кто-то есть». Такие вещи никогда его не заботили. Внутри Смайта всё горело. Реальный чертовски сексуальный парень был так близко — как тут устоять! С высоко поднятой головой, идеальной осанкой и голливудской улыбкой он шёл прямо к нему. Но не успев произнести и слова, Смайт был прерван Кларингтоном: — Я знаю, чего ты хочешь, но мы можем быть только друзьями, — произнёс он безапелляционно. — Меня устраивает, но учти, это ты заперт со мной, — сохраняя улыбку на лице выдал Себастьян, после чего развернулся и ушёл в противоположном направлении. Будто разговора и не было. Будто это не был первый в его жизни отказ. Но он не был бы Себастьяном Смайтом, если бы сдался без борьбы.