Это был вопрос времени

Барри с щелчком открывает дверь в их гостиничный номер, примешивая в кондиционированный прохладный воздух комнаты смесь парфюма, пота и сигарет. Юноша проходит внутрь, включая свет в помещении. Хантер устало входит за ним. — Как ты? — спрашивает он у Хантера, нетерпеливо снимающего ботинки за пятки. Барри снимает джемпер, меняя его на мягкую выцветшую футболку. — Устал, — с вымученной улыбкой произносит Хантер, но, разувшись, более серьёзно добавил, — к тому же тяжело расслабиться, когда знаешь, что с утра нужно уезжать. Аллен занимает место на правой стороне кровати. — Понимаю, — шепчет Барри, похлопывая по свободной стороне постели, приглашая тем самым Хантера к себе. Шатен не хотел думать о расставании до самой последней минуты, когда это станет неизбежным. — Сейчас, только переоденусь, — ответил Кларингтон, растёгивая пиджак. Отточенными движениями Хантер ловко расправлялся с пуговицами, пока Барри не мог отвести завороженного взгляда. — Что было после моего ухода? — интересуется Аллен, плохо скрывая любопытство. Хантер тихо усмехается. — Джефф шифровался, как заправский шпион, — делится он, меняя белоснежную рубашку на облегающую футболку цвета хаки. — Пэтти ещё не ответила ему, — поясняет Барри с видом знатока, — но она не откажет. Она по уши влюблена. Просто показывает характер. — И ты привёл её в семью Стерлингов? — фыркает Кларингтон, вскидывая бровь, — отчаянно. — Это меньшее, что я мог сделать, — смеясь отвечает Аллен, — она ещё собьёт с них спесь. — Это точно. Ложась в постель к Барри, Хантер сухо добавляет: мы с Себастьяном танцевали. Он напился. Аллен коротко вздыхает, открыто показывая отношение к ситуации. С прямолинейным Кларингтоном его робость исчезает сама собой. — Кстати, как он тебе? — Он точно такой, как ты его описывал, — неопределённо отвечает Барри, поведя плечами, — но я до последнего не верил, что он и Хартли могут быть вместе, — задумчиво произносит шатен, поправляя одеяло. Хантер хмыкает, соглашаясь. — Какими они были в академии? – приподнимаясь на подушках, интересуется Барри. — Ты серьёзно хочешь поговорить об этом сейчас? — впёрся в своего парня взглядом Кларингтон, всё же готовый ответить. Он понял, к чему всё это идёт уже давно. Барри было так легко читать. — У нас ещё есть время, — тянет Аллен, — пожалуйста. Хантер громко вздыхает, но выражение его лица смягчается. — Двумя взбалмошными занудами. Уже в первую неделю все начали делать ставки, как быстро они переспят. Казалось, что к этому всё и шло, пока на очередной вечеринке Смайт, напившись, не начал вести себя, как типичный Смайт. Хантер делает многозначительную паузу. — И всё бы возможно обошлось, но на той вечеринки были не только ребята из Далтона. Рэтэуэй-старший устроил скандал, потребовал имена. Хартли промолчал и тогда его забрали из академии, — сдержанно делится мужчина, не вдаваясь в излишние подробности, но по его выражению лица, несложно было понять, что он об этом думает. — Себастьян знает? — уточняет Барри, не сводя глаз с Кларингтона. — Судя по всему, нет, но он уже не первый раз так причиняет боль Хартли. Иронично, но только он способен вытерпеть все выходки Себастьяна. «Я, видимо, совсем его не знал» — думает Барри. Перед глазами возникает образ пятнадцатилетнего заносчивого Хартли с задранным вверх подбородком и плотно сжатыми губами. Глупая улыбка сама растягивается на лице шатена. — Признаюсь, сначала я думал, что Рэтэуэй один из этих чокнутых школьных стрелков или склонных к суициду невротиков. Барри поднимает на Хантера растерянный взгляд. Он не знает, что ответить на такую откровенность, ведь всегда видел в Хартли хорошее. Мужчина замечает это и добавляет: но потом я узнал его получше. Хантер поджимает губы и больше ничего не говорит. — Спасибо, — произносит шатен, гася свет. Кларингтон хмыкает и крепко обнимает Барри, вдыхая свежий мятный аромат его волос. — Ты должен пойти, — убеждал Себастьян, болтая в воздухе своими длинными, свешенными с учебного стола ногами. Хартли шумно выдохнул, отталкивая от себя светлые кроссовки. — Там будут все. Даже Кларингтон. — Завтра контрольный тест по биологии. Тебе бы тоже не мешало подготовиться, — брюнет ткнул в страницу учебника, заполненную замысловатыми рисунками, не давая воли колкости, уже готовой сорваться с языка. — Я иногда забываю, какой же ты занудный, — протянул последнее слово Смайт, спрыгивая со стола Хартли. Рэтэтуэй чуть слышно фыркнул. — Я хотя бы не скрываю этого, — всё же не сдержавшись, едко ответил Рэтэуэй, громко захлопывая книгу. Ох уж эта театральность. Себастьян явно плохо на него влияет. А хуже всего — он был готов согласиться. Ему нужен был лишь один аргумент, одно предложение, и он бросил бы учебник по цитологии в самый дальний угол ради призрачной надежды на пьяный поцелуй. Шатен промолчал. Хартли снова открыл пособие, демонстративно отворачиваясь от Себастьяна. Цокнув тот молча вышел из комнаты Рэтэуэя. В коридоре, из комнаты по соседству послышалось пробирающее до мурашек интро «Сумеречной зоны», и Смайт злобно прошипел «задроты». Сам Рэтэуэй в этот момент шумно уронил голову на раскрытую книгу, хотя делать это в очках было не слишком-то приятно. Ему хотелось закричать или, в крайнем случае, завыть, и только чувство собственного достоинства не давало опуститься до таких мелодраматичных страданий. Хантер поздно пришёл на весенний сабантуй без особого желания в принципе на нём находиться, но это было «огромное событие для всего этого вшивого городка, которое точно не повторится». Парень уже готов был пинать себя за мягкотелость, как его затянуло в охмелённую гущу тел. Протискиваясь сквозь плотно набитую в тесное помещение толпу, он искал глазами знакомых: светлую макушку Джеффа, подвижную фигуру Ника или, в конце концов, саркастичную ухмылку Себастьяна. Не стесняясь ругаться вслух, он уже подумывал уйти, как услышал шум где-то поблизости. Он обернулся в ту сторону, и хватило пары мгновений, чтобы оценить ситуацию. На пол со звоном упал стакан, разбрасывая осколки и капли алкоголя. Народ вокруг слегка расступился, и в центре импровизированного круга стояли незнакомый Хантеру светловолосый кудрявый парень и Себастьян. Парень с опасением смотрел на Смайта, пытаясь держать его на расстоянии с помощью вытянутой вперёд руки. Глаза шатена пьяно блестели. — Прекрати ломаться, — нетерпеливо проговорил Себастьян в попытке растегнуть чужую ширинку. — Отвали, придурок, — хрипло требовал блондин, в очередной раз уворачивась от навязчивых приставаний. — Баст, прекрати! Он сказал «нет», — одёрнул его Хантер, схватив за предплечье, но Смайт тут же вырвался из захвата. Перекрикивая музыку, Себастьян выплёвывал ругательства, срываясь на нецензурную брань и ломано жестикулируя. Кто-то снимал эту сцену, что не смущало шатена, а наоборот, будто распаляло, и он играл на камеру. Хантер пытался увести разбушевавшегося парня с вечеринки, но встретил мощное сопротивление. На помощь вовремя подошли Джефф и Ник — так они хотя бы смогли вытолкнуть Смайта на воздух. А затем, отправить отсыпаться в общежитие. Всё это могло бы исчезнуть в охваченных похмельем головах, но осталось в памяти чужих телефонов. Ситуация вышла из-под контроля. *** Седой мужчина стоял в кабинете директора, возвышаясь над всеми. Он еле сдерживал гнев: его лицо покрылось багряными пятнами, вена на лбу вздулась, а между тесно сжатыми челюстями скрипели зубы. Хартли сидел неподвижно и, казалось, не дышал. Он не моргая смотрел на стоп-кадр видео, снятого на вечеринке. Оно было нечётким, но брюнет сразу узнал голос Смайта, бестыдно тянущего «эй». Оставшуюся его часть Хартли сидел будто оглушённый и снова неспособный слышать. Он отвечал на вопросы по наитию, не вникая в их смысл, хотя внешне сохранял абсолютную невозмутимость. Не добившись ничего путного от Хартли, в кабинет пригласили Хантера. Поправив на пороге пиджак, ученик вошёл туда чеканной походкой. Он сдержанно поприветствовал всех собравшихся и присел на предложенное директором место, стараясь не смотреть на Рэтэуэя-старшего. — Ты понимаешь, зачем ты здесь? — тактично поинтересовался директор. Хантер утвердительно кивнул. Тогда мужчина без лишних слов запустил злополучную запись. Кларингтону было неприятно смотреть её, но боковым зрением, брюнет заметил побелевшие скулы Хартли и понял, что ещё легко отделался. — Ты знаешь, кто этот юноша? — спросил директор, то и дело оценивая состояние Осгуда Рэтэуэя, сжимающего спинку кресла своего сына. — Пойми, его действия бросают тень на всю академию. Если ты знаешь его, ты должен сказать. Хантер быстро оглянулся на Хартли: его фигура держалась с присущей ему горделивостью, а лицо не выражало ни одной эмоции, но пыльно-серые глаза смотрели на Кларингтона с непривычным красноречием. Хантер произнёс твёрдым голосом «нет», думая, как рискует ради чёртового Смайта, при этом радуясь, что на записи не слышно, как он называет того по имени. Директор удовлетворённо кивает. Рэтэуэй-старший лишь яростно выдыхает, давясь воздухом от возмущения. Ученики вместе вышли по просьбе директора в коридор, оставляя того наедине с Рэтэуэем-старшим. — Спасибо, что не выдал его. Он, конечно, не поймёт, но… — начал Хантер, опуская руку на плечо Хартли. Рэтэуэй бросил недовольный взгляд на ладонь и, чуть помедлив, сбросил её. К его горлу подкатила смесь тошноты и слёз. — Я делаю это для себя, — ровным, не дрогнувшим голосом произнёс Хартли. Спокойствие приходит с правильным дыханием: вдох — он вырвет Себастьяна из сердца; выдох — он очистит свои мысли от него,  — Но, надеюсь, он не проебёт этот шанс, — добавил Хартли и развернувшись ушёл. «Постоянно во мраке. Где же твой свет?» — про себя пропел он, отправляясь в комнату, чтобы подготовиться к переводу.