Это был вопрос времени

Себастьян проснулся привычно поздно для выходного дня и ещё какое-то время не разлепляя глаз беспокойно переворачивался с одного бока на другой. За окном громко гудели машины прямо, как его голова. У кровати слабо горел ночник. Они попросили его на ресепшене специально для Хартли, поняв, что оставили дома свой. Себастьян так и не смог его выключить, хотя не сомневался, что Хартли не вернётся — тот всегда держал своё слово. Комната и все вещи в ней выглядели совершенно безличными. Ничто не сохранило даже следа пребывания Рэтэуэя. Можно было подумать, что его здесь и не было. Смайт проверил телефон. Ничего. Ему самому захотелось позвонить, но он не знал, что сказать, и потому всё же не решился. Себастьян представлял, как Хартли задело его поведение, однако не мог представить, как это исправить. Шатен не находил себе ни одного оправдания. Он недолго побродил по номеру из стороны в сторону, но вместо мыслей перед глазами мелькали лишь образы парней с оливковой кожей, тёмно-каштановыми волосами и игривыми родинками. Не находя себе места, он отправился к единственному человеку, который мог хоть что-то сделать. Наскоро одевшись, но тщательно причесавшись, Себастьян вышел в коридор. Поднявшись на следующий этаж, он быстро постучался в номер Хантера (как хорошо, что они все остановились в одном отеле). Ему нужно было его увидеть, даже если всё закончится плохо. Когда всё закончится плохо. Прошло так много времени, в его жизни так много изменилось, но он всё равно хотел его. Хотел видеть его, слышать его. Себастьян привык думать, что познал успех, добился всего. Пока Хантер вновь не появился, вернув на землю. Он заставил сомневаться в основных выборах его жизни. Так похоже на Кларингтона. Себастьяну не нужен был совет. Он просто хотел понять хоть что-нибудь. Он хотел заново определить потерянные ориентиры. Как в те глупые старые дни. Они с Хартли многое поняли и многое сделали. Себастьян не хотел, чтобы это пропало. Если Хантер всё же решится…? Он не знал, что будет тогда. Тогда у них будет сколько угодно времени. Но стоило ли ради этого так рисковать? Смайт решил, что Хантеру точно стоит знать о его чувствах. Кларингтон открыл дверь. Он был уже собран. Светло-синий костюм-двойка и белая рубашка с высоким воротником без галстука. Себастьян шесть лет назад мог начать пускать слюни. Нынешний Себастьян лишь оглядел его и задержал взгляд на кусочке обнажённой шеи, торчащей из-под накрахмаленного воротника. — Привет, — улыбнувшись, поздоровался Смайт. Перед ним была его голубая, во всех смыслах, подростковая мечта, но коленки, как вчера уже не подкашивались. — Добрый день, — сдержанно ответил Хантер. — А что, Барни уже уехал? — заглянув внутрь и оглядевшись, спросил Себастьян. — Нет, Барри останется, а вот я должен уехать. Тебе что-то нужно? — не пуская его в номер, ответил Кларингтон. — Мне нужно поговорить, — щебеча проговорил Себастьян. Даже он сам понимал, как жалко это звучит. — Я был рад тебя видеть, Баст, но я точно люблю Барри, а Хартли точно любит тебя, — не попрощавшись, Хантер захлопнул дверь. Себастьян впервые был рад этой способности Кларингтона безошибочно читать его. С хлопком двери наваждение начало терять силу, а Хантер — привлекательность. Хантеру невероятно шёл лунный свет. Себастьян так долго ждал этого — они наедине в пустой комнате общежития после полуночи. Смайт думал, что только под покровом ночи Хантер сможет открыться, но на лице Кларингтона всё ещё лежала тень сомнения. Шатен был уверен в своём желании, но посмотрев на Хантера в тот момент, он тоже ощутил нерешительность. Себастьян бы многое отдал, чтобы узнать, что происходило в голове Хантера. Может он сам что-то не то сказал или сделал? А может что-то в прошлом Кларингтона его не отпускало? Молчание сводило юношу с ума, но и заговорить первым он не мог. Ни одна саркастичная мысль так и не пришла к нему. Хантер видел всё и всё понимал. Он мог попытаться соврать самому себе, мог закрыть глаза и притвориться слепым, но всё равно не мог отрицать чувства Себастьяна. Смайт мучил себя вопросами. Есть ли у него кто-то? Наверняка. Представляет ли он кого-то другого, закрывая глаза? Возможно. Они вдвоём заперты в комнате, сидят на кровати Себастьяна, что могло пойти не так? Сквозь пелену собственной задумчивости до Себастьяна донеслось прямолинейное признание Кларингтона, что он произнёс в ночной интимной тишине, смотря прямо в зелёные глаза Себастьяна. «Что это было? Что он сказал?» Себастьяна затрясло, когда Хантер всё также безэмоционально повторил ту фразу, ведь до него наконец дошёл смысл этих слов. Внутри всё, подпалённое керосином и спичками, заволакивало чёрным, густым дымом. *** На следующий день Себастьян, естественно, прогуляв уроки, пришёл в клуб с единственной мыслью — облегчить боль и, по возможности, забыться. Он пришёл туда, несмотря ни на чьи советы. Чего и стоило ожидать. Себастьян Смайт никогда не был паинькой. Семь уволившихся за год гувернанток подтвердят. Он пришёл туда с горькой мыслью о сладкой мести. Громкая музыка, крепкие напитки, чужие руки, если не доставят удовольствие, то хотя бы помогут отвлечься на время. Ему срочно нужно было избавиться от воспоминания. Воспоминание о прошлой ночи всплывало стоило лишь закрыть глаза. От него тянуло горечью, громко хлопнувшей дверью, сигаретным дымом и уязвлённой гордостью. Лунный свет больше не выглядел таким мягким и резал глаза. Хантер ушёл. Себастьяну совершенно не хотелось спать. Он всё неправильно понял?! Ну конечно! А весь флирт, который замечали даже преподаватели? Массовое помешательство? Смайт считал, что у них с Хантером есть потенциал. Ему казалось, что стоит сделать один правильный шаг, и они станут парой. Но этот замок из облаков развеялся на ветру, когда он вывел Хантера на чистую воду. Коктейли на водке не помогали не думать о Хантере, наоборот, только разжигали весь этот сухостой. Себастьян пришел в клуб, чтобы забыть парня, а сам только и делал, что думал о нём. Это начинало злить. Смайт принял немало неправильных решений, совершил много неправильных поступков, но в эту ночь он точно сделает всё правильно — элегантно перешагнёт через Хантера Кларингтона. Себастьян вернулся к общежитию. В окне Хантера было темно. Он уже наверняка спал. Шатен повторил про себя, что завтра ему будет гораздо лучше, и вошёл внутрь. Хантер — собственник, Хантер — игрок. До его прихода амбиции Себастьяна не знали границ. Хотя он и был всего лишь подростком, его пыл прожигал любые препятствия на пути. Он ничего не боялся и был готов перегореть в любую секунду, если бы не Хантер — личная цистерна керосина. Для Себастьяна не было лучшей подпитки, чем попытка что-то доказать ему. Хантер был истинно сильным и надёжным. Себастьян уже подумал, что нашёл человека, которого отец пытался сделать из него. «Ты обязательно встретишь сопротивление, иначе никак, но ты должен выстоять». Смайт не сомневался, если кто-то и переживёт самые холодные времена, когда остальные прогнутся, то это точно будет крепкий орешек Кларингтон, вырезанный из камня, готовый сопротивляться всем ветрам. Себастьян же был из закалённого стекла — хрупкий лишь на вид, — иногда сомневающийся, не знающий, что делать, но всегда цельный. Таким его сделала мать. «Твой отец прививает тебе упрямство, но гибкость и хитрость не менее важны. Не всё в жизни можно решить силой и прямолинейностью». Хантер — искушение. С ним любое «нет» — лишь оправдание, а не истинная причина. Себастьян, пересилив себя, всё же признал, что слепо поддавался этим желаниям. Признание — большой, но всё же первый шаг. Теперь перед ним лежало множество путей, а за ними — его истинное место. И все они лежали за этим городком. Если бы он понимал всё с самого начала… И хотя Кларингтон никогда не говорил загадками, выкладывая все карты на стол, это лишь распаляло Себастьяна. Он видел в этом причудливую игру. На столе лежало пёстрое приглашение от Блейна. Он так быстро решил жениться. Влюблённый дурак. Смайт оставил его без ответа. Пусть кто-то из хора расскажет Андерсону, что он сдался. И пусть Хантер заменит его. Себастьян уступал ему своих друзей. Да, он мог бы дурачить их, врать, что не зациклился, но это того не стоило. Они предупреждали его, особенно Джефф, что такие, как Хантер прочно застревают в сердце и съедают его изнутри. Смайт был уверен — этого не произойдёт, — но он потерял контроль. И теперь платил за это. Парни даже пытались сводничать, но чем может помочь очередной милый парень при попытке забыть самого Кларингтона? Подобные зависимости просто так не лечатся. Нужен кто-то не менее особенный. Парни говорили, что Себастьян должен идти вперед. И он пойдёт. Завтра в клуб. И послезавтра тоже.