Это был вопрос времени

Когда Барри вернулся с вокзала, Хантер методично собирался, укладывая вещи в большую чёрную сумку. Он уже был одет в костюм, бесшумно ступая в носках по ковру. Всё вокруг говорило о его скором отъезде. Это сделало билет в кармане Аллена тяжелее на пару килограммов. Тихо подойдя к занятому сборами бойфренду, Барри обнял его. — Я буду скучать, — прошептал Барри, прижимаясь грудной клеткой к широкой спине и вдыхая украдкой смесь лосьона после бритья, геля для душа и одекалона. А после уткнулся в шею Кларингтона, щекоча её кончиком носа. — Я тоже, — также тихо ответил Хантер, поворачиваясь к Аллену. Тот нехотя расцепил руки, — прости, что оставляю тебя сейчас.   Мужчина знал, как его парень обожает праздники, особенно Рождество. Он был создан для семейных посиделок, словно ребёнок Барри радовался снегу, подаркам, а в этом году ничего подобного не предвиделось. — Всё нормально, — поджав губы, ответил Барри. — Я постараюсь возместить тебе весь моральный ущерб, — с игривой улыбкой проговорил Хантер, целуя шатена в висок. После чего отправился на поиски очередной вещи. — Встретил Хартли внизу, — Барри сделал паузу, — он съезжал, — с нажимом добавил он. Кларингтон упрямо свёл брови. Он быстро сообразил к чему ведёт Аллен, — один. — Себастьян приходил сюда, — без уточнений обыденным тоном поделился Хантер, — как бы он не натворил чего. Аллен понимающе кивнул. Если Хантер о чём-то не рассказывает, значит это неважно. Барри достаточно знал об их временах в академии, и большего ему не было нужно. — Я присмотрю за ним, — поспешил заверить его Аллен. — Я не могу тебя об этом просить, — твёрдо произнёс Кларингтон, застёгивая сумку. — Я сам так решил, — пожал плечами Барри с мягкой улыбкой на губах. — Он неплохой парень, но абсолютно не уважает чужие личные границы, — пояснил Хантер, проводя последнюю проверку. — Кто бы говорил про личные границы, — с лёгкой едкостью и ироничной улыбкой произнёс Аллен. — О, кто-то научился сарказму. Я порчу тебя, Бартоломью Аллен, — с ухмылкой, от которой подкашивались коленки, проговорил Хантер. — Определённо. Но мне нравится. Продолжишь, когда вернёшься, — с сожалением шатен достал билет из кармана и протянул его Кларингтону, — не забудь. — Спасибо, чтобы я без тебя делал, — прошептал Хантер, смахнув с его лба чёлку. Барри усмехнулся, ведь собранный Кларингтон никогда ничего не забывал, — развлекись тут, но не позволяй Смайту втягивать тебя ни во что. — Как прикажете, старший лейтенант, — Барри шутливо отдал честь, заставляя Хантера хмыкнуть. Быстро глянув на часы, они повернулись друг к другу и молча поцеловались на прощание. Собственнически, запечатлев себя на чужих губах. — Как думаешь, они помирятся? — тихо спросил Аллен, продолжая обнимать Кларингтона. — Если Смайт перестанет быть ходячей неприятностью, возможно, — ответил Кларингтон, касаясь щеки бойфренда. — Я люблю тебя, — выдохнул Барри, точно в первый раз увидев Хантера. — И я тебя, — с довольной ухмылкой ответил Кларингтон, снова взяв сумку в руку. Еле слышно он добавил, — мне пора. — Береги себя и возвращайся скорее, — произнёс Аллен с грустью и нежностью. — Сделаю всё возможное, — ободряюще улыбнулся Хантер, Барри лишь вымученно вытянул уголки губ в ответ. Хантер не прощался — старая военная примета. Он просто ушёл. В номере сразу стало одиноко. Без Хантера всегда было одиноко. Получив диплом, Барри находился в стагнации, не зная, куда двигаться дальше. Таких щедрых предложений, как Хартли ему не поступало. Тогда его единственной возможностью была должность консультанта-криминалиста в местном полицейском участке. Место было малооплачиваемым, но было не так стыдно перед родителями. А когда стали появляться, так называемые, «мета-люди», Барри наконец смог проявить все свои неузарядные умственные способности. Он первым заговорил о взаимодействии с Флэшем, а не о борьбе с ним, хотя и был далёк от этого мира. Он знал его только по напиткам в Джиттерс (потом оказалось, что Уолли — отличный парень). К Барри пришли уважение коллег, признание, но обещанное счастье не появилось. Он не подходил полицейской «тусовке», родители всё чаще хотели побыть одни, да и на романтическом фронте всё было глухо. Его утешением стала новая полицейская — Пэтти Спивот. Их дружба зародилась с одного принесённого вовремя кофе и продолжалась вне стен участка. У девушки были невероятное чутьё детектива, несгибаемое упрямство и непринуждённое чувство юмора. Она прикрывала Барри перед начальством, когда тот опаздывал, делилась сэндвичами, когда тот забывал перекусить, смешила его, когда видела грусть во взгляде. А ещё у неё во всех карманах всегда были мятные леденцы. Это было близко к тому, чего Аллену не хватало, но всё ещё не то. И даже это чуть не сломалось лишь однажды — кто-то из полицейских поделился предположением о возможной влюблённости Спивот. Барри чуть не потерял дар речи. С неловкостью и сомнениями он стал избегать подругу. Он скрывал свою ориентацию от всех, кроме родителей и Хартли, которые вряд ли могли или хотели поделиться этим секретом. Барри был смущён и сбит с толку, пока Пэтти в ответ на игнорирование нервничала и злилась. В конце концов, девушка подкараулила его после работы и буквально прижала к стене. — Что происходит, Барри? — спросила Пэтти, смотря в бегующие глаза друга. — Я… — не знал, что сказать Аллен. — Что ты от меня скрываешь? — с обидой в голосе продолжила допрос Спивот. — Я — гей, — выпалил Барри. Пэтти ослабила хватку и непонимающе посмотрела на юношу. — И? — вскинула бровь девушка, отходя от Аллена. — Тебя это не… удивляет? — с недоверием уточнил Барри, отряхиваясь от пыли и штукатурки. — Я догадывалась, — пространно ответила Пэтти, загадочно улыбаясь, — и ты поэтому меня избегал? Боялся признаться? Юноша слегка нервозно хихикнул. — Только не злись. Донован сказал… Пока Барри пересказывал случайные сплетни патрульных, гнев Спивот сменился на заливистый искренний смех. — О, Барри… Я люблю тебя, но как… сестру. С тобой можно поговорить о чувствах… — продолжая смеяться проговорила девушка. Щёки Аллена залила краска. — Больше ничего от меня не скрывай, ладно? — добавила полицейская чуть строже. Юноша покорно кивнул, облегчённо выдыхая. Когда Барри было грустно, его подбадривал твёрдый голос Хартли, что повторял: «Ты заслуживаешь лучшего». Аллен верил и продолжал искать, но прошло почти пять лет и столько же скомканных быстротечных романов. Ему уже хотелось сдаться. Из-за распространения мета-людей Барри часто приглашали в другие города или даже штаты. Так его позвали в Старлинг-Сити из-за кражи промышленной центрифуги в Куин Консолидейтед. — Мистер Аллен, я начальник охраны Куин Консалидейтед — Хантер Кларингтон. Я буду всячески содействовать вам в расследовании, — проговорил мужчина, так выделив слово «всячески», что Барри мог лишь глупо хлопать ресницами, потеряв весь воздух из лёгких. — Д-да, спасибо, — поправив съезжающую лямку сумки, ответил Барри, не в силах оторваться от бесконечно серых глаз дьявола в чёрном классическом костюме с нарочито небрежно уложенной чёлкой и самой беззастенчивой нахальной улыбкой, обнажающей его белоснежные зубы. Плотское воплощение обольстительности — Хантер Кларингтон. С первого взгляда было понятно, что он ходячая бомба замедленного действия. Помощь в деле с его стороны быстро перешла в уверенный флирт. После работы они устраивали глупые недосвидания, вроде катка, караоке, которыми оба восполняли упущенную в подростковом возрасте романтику. Приходя в гостиницу вечером, Барри включал Бруно Марса, прокручивая песни раз за разом, и тихо подпевал, чтобы снова начать дышать. В окружении подушек он мог бесконечно улыбаться прошедшим часам и невидимому Хантеру в его прекрасном костюме с улыбкой хищника. Это было чем-то новым и неизведанным. И нереальным. Барри просто не мог поверить, что такой, как Хантер мог заинтересоваться им — простым полицейским консультантом. Ему доставало наблюдательности, чтобы заметить военную выправку, пару несерьёзных шрамов, поставленный голос, отчётливо проступающие мышцы под костюмной тканью. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Закрытое дело и обязательный отъезд, казалось, решили всё за них: Барри вернётся в Централ-Сити, командировочный роман закончится так и не начавшись, а Хантер переключится на кого-то другого. Всё легко могло так угаснуть и исчезнуть, но Барри недооценил Кларингтона — мужчина не позволил этому произойти. Он добыл его номер, и они созванивались каждый вечер. Родители улыбались, переглядываясь, а Пэтти добродушно закатывала глаза, с должной отвагой погружаясь в очередной пространный эмоциональный сбивчивый и длинный рассказ о Хантере. «Обещай, что теперь тоже подыщешь мне кого-нибудь». В один из таких вечеров Хантер вместо звонка просто приехал к нему. — Я не умею произносить красивые и длинные речи, — начал брюнет, стоя под уличным фонарём дома Алленов. Вишнёвый свитер облегал мускулы, от него непривычно пахло вербеной и морской водой. — Ты носишь что-то кроме костюмов? — удивлённо произнёс Барри. — Сначала камуфляж. Теперь костюмы. Я привык к униформе, — пожал плечами Хантер. В его серых глазах плясали жёлтые огоньки. Ослепительная улыбка, едва уловимый акцент, и капитуляция произошла. Потом наступила очередь Барри приезжать в гости на выходные. Пара бутылок пива, его расслабленная улыбка, глупые разговоры о прошлом: о питомцах из детства, о школе, о бывших, и вот Хантер завёл разговор о Себастьяне Смайта — короле хора Далтона. «Этот засранец и хорёк» неизменно фигурировал в воспоминаниях о выпускных годах. Барри удивлялся, слушая, как этот парень делал самые пошлые вещи с невинным видом и при этом уступал Хантеру друзей на общих вечеринках. Драматичный, ядовитый, саркастичный — Хантер награждал его невероятным количеством красочных эпитетов, что мало сочетались с его обычно сдержанной речью, разжигая интерес Аллена. Кларингтон не был идеальным, зато был слишком остро реагирующим, вскипающим за секунду, жёстким и иногда грубым. Но всё это были настоящие недостатки, настоящие чувства, которые не хотелось сглаживать ради идеализированного представления. Баланс, построенный на взаимопонимании и компромиссах, вырисовывался сам собой, и независимый во всём до самых мелочей Хантер начинает чувствовать необходимость в Барри, в его улыбках, в поджимании губ, в ладони на плече. И эту нужду нельзя было заменить ничем, а Кларингтон не привык уступать. Барри опомниться не успел, как попрощался с родителями и Пэтти, переехал в Старлинг-Сити, устроился в полицейский участок под начало детектива Лэнса, съехался с Хантером и почувствовал себя по-настоящему счастливым рядом с счастливым Кларингтоном. Всё-таки Хартли не соврал.