Это был вопрос времени

Хартли, несмотря на все свои старания, так и не смог уснуть. У хозяйки не оказалось ночника, а найденный в ближайшем магазине экземпляр был слишком тусклым. Так что, Рэтэуэй потратил полчаса на его апгрейд, но и после этого сон так и не пришёл. Даже склонение латинских существительных по падежам не могло в достаточной мере отвлечь от духоты и назойливых мыслей. В очередной раз поймав себя прижавшимся к левому краю кровати, хотя на оставшейся части могли разместиться ещё два человека его комплекции, Хартли снова взялся за уже миллион раз проверенные расчёты. С трудом дождавшись полудня/восьми утра в Вашингтоне (к тому времени он перечинил все вещи в доме), Хартли отправил в отдел кадров просьбу отменить его отпуск. Ничто не поможет ему лучше, чем напряжённая работа. Почти мгновенно с личной почты Рэя Палмера пришёл ответ: «Мы не ждём тебя раньше третьей недели января. Вернёшься раньше — уволю». Другого от своего начальника он и не ожидал. Счастливые отношения делают человека невыносимым для остальных, а если этот человек Рэй Палмер, то общаться с ним становится почти невозможно. Вдобавок к этому, на почте висело ещё одно сообщение от довольного своей личной жизнью мужчины. MusicMeister96 (Блейн) прислал фотографии с их встречи. Хартли не стал открывать письмо, просто отметив его как прочитанное. Хотя Рэтэуэй и знал, что Себастьян был когда-то неравнодушен к Андерсону, он никогда не испытывал чего-то, похожего на ревность (в отличие от второй половинки Блейна). И несмотря на то, что Курт едва переносил Смайта, у них с Хартли было что-то вроде нейтралитета. Пока Блейн с Себастьяном утоляли свои экстравертские потребности, их партнёры сидели в углу, быстро утомившись насыщенными беседами. Отсутствие общих интересов было даже кстати. Отвлечённые ненавязчивые разговоры с долгими паузами стали их островками спокойствия среди шумного моря дружеских встреч. Хартли показалось, что он услышал смех Себастьяна. Рука с отвёрткой неудачно соскользнула по вскрытому корпусу часов. Снова накатила злость, что Рэтэуэй так долго подавлял. Это его Смайт должен был приглашать его на танец, ему зазывающе протягивать руку, его публично уводить в самую гущу людей подальше от любопытных глаз. Захотелось бросить будильник в стену, но Хартли понимал — это будет ещё одна сломанная вещь, хотя часы починить проще, чем разбитые отношения. Потом захотелось позвонить Себастьяну, но Рэтэуэй пообещал себе, что больше не сделает этого. Хартли напомнил себе — нет Себастьяна — нет боли, нет напряжения. Но не было и остальных чувств, не было звонкого голоса и жадных поцелуев тоже не было. А ведь когда-то именно эти вещи не позволили сердцу Рэтэуэя ожесточиться окончательно. Еще несколько лет назад вся нерастраченная злость смешивалась с насмешками одногруппников, людским равнодушием и презрением близких людей, образовывая внутри него комок ненависти. Он, правда, был готов перейти черту. Он был готов позволить всем отрицательным эмоциям захватить себя, как и в эту секунду. Но Хартли снова спрятал это глубже внутрь, позволяя себе лишь смотреть на фотографию контакта и надеяться, что Себастьян выключил ночник, что их машину уже починили, и что в следующий раз всё сложится лучше. В отличие от Смайта, считающего, что лучше вообще не жениться, чем потом разводиться, Хартли знал — расставание — это нормально. И если Себастьян готов отпустить всё их будущее, то он тоже готов. Они были так близки к чему-то хорошему, когда не всем выпадает даже шанс на близость с любимым человеком, особенно таким как он. Хартли мог вынести это, но он заслужил больше, чем неловкое молчание. Рэтэуэю почему-то захотелось поговорить с кем-то об этом, но он понял, что не с кем: «их» друзья были друзьями Себастьяна, его старые «друзья» вряд ли бы стали с ним общаться, а про Рейчел и Осгуда даже говорить нечего. Где-то на периферии сознания появилась идея позвонить Уинну — просто поговорить. Тот будет глупо шутить, обязательно включит громкую связь и на фоне будет слышно Рэя, но Рэтэуэй подумал, что согласен на это. Разблокировав телефон, брюнет увидел сообщение: «Я ещё долго его сдерживал. Готовься. Рэй позвонит тебе через три, два, …» Тут же раздался звонок. Хартли запрокинул голову к потолку, морально готовясь к диалогу. — Я думал, у тебя романтический круиз, — первым делом поинтересовался Хартли, приняв звонок. — Он самый. Но я легко могу прервать его. Просто разверну лайнер в… А где ты? — В Лос-Анджелесе. И мне кажется, местная гавань не будет рада огромному трансатлантическому судну, — остужая пыл Палмера, сказал Хартли. — Подожди, но если ты в Лос-Анджелесе, почему ты хочешь отменить отпуск? — спросил Рэй, явно сбитый с толку. — Потому что я здесь один, — прямо ответил Рэтэуэй. — Я понимаю, это глупый вопрос, но — ты хочешь поговорить об этом? И глупый он, потому что у тебя нет выбора, — безапелляционо заявил Палмер. — Хорошо. Ты уже включил громкую связь? — Да. Уинн, поздоровайся с Хартли. — Привет, как там в городе падших ангелов? — живо отозвался Уинн. Где-то вдалеке звучала «Африка» Тото. — Привет, Шотт, почти также здорово, как в аду. Жарко, много грешников и отсюда нет выхода. — Что случилось? Ты же собирался устроить своему парню сюрприз, и вы вдвоём должны были встречать там праздники, — спросил Рэй. Хартли уже и забыл, как много тот знает. — Мы вроде, как поссорились, и, возможно, расстались. — Он не выдержал твоих списков для списков и сбежал? — стараясь снять напряжение затянувшей тишины, неловко пошутил Уинн. — Всё нормально? За тобой прислать вертолёт? — прервал его Палмер. — Не стоит. — Мне жаль. Это всё из-за работы? Ты последнее время буквально пропадал в Палмер Тэк. — Нет. Только если косвенно. — А почему Лос-Анджелес? — неожиданно вмешался в разговор Уинн. — Мы здесь провели первое наше Рождество. Не знаю, зачем я приехал сюда один. Может просто не хочу возвращаться домой. — Мучать себя воспоминаниями и жарой, по-моему, тоже не самый лучший выход, — мягко ответил Рэтэуэю Шотт. — Уинн прав. Ты должен смотреть в будущее, чем бы всё не закончилось. — Я скучаю по нему, — признался Хартли. — Он был тебе дорог, — вставил Рэй, — и тосковать по нему естественно. — Да. Спасибо. Не буду вас больше отвлекать. Счастливого круиза. — торопливо проговорил Рэтэуэй, и прежде чем, кто-то успел что-нибудь сказать, отключился. От этого странного разговора Хартли, действительно, стало немного легче. И пусть он не мог поделиться с ними всей историей, он был рад, что его не жалели, не соглашались с ним и не переубеждали, просто поддерживая. Рэй Палмер, несмотря на свою приторность, был тем наставником, которого ему не хватало, а Уинн, несмотря на все свои недостатки, был в целом приятным парнем. Бросив взгляд на экран телефона, Хартли увидел ещё одно сообщение и понял: пора домой. — Мистер Палмер, пришёл Хартли Рэтэуэй, — сообщила миниатюрная шатенка. — Пусть заходит, — убирая папки с отчётами, ответил мужчина. Ассистентка быстро кивнула и передала ожидающему в приёмной: — Мистер Палмер готов Вас принять. Хартли поднялся с диванчика, поправил узел галстука и насколько мог дружелюбно улыбнулся девушке. Это было его первое серьёзное собеседование после скандала с родителями. В большинстве менее серьёзных мест ему даже не удосуживались отвечать, и он не мог их винить. Он сам отказался от всех привилегий и ресурсов, сняв с себя бремя гордости семьи Рэтэуэй. Он ушёл потому, что знал, кто он такой. Отступать было поздно. — Рэй Палмер. Мужчина встал со своего кресла, протягивая свою ладонь, и Хартли не смог не отметить высокий рост бизнесмена и силу рукопажатия. А ещё его ослепительную искреннюю улыбку. — Спасибо, что пришли. — Хартли Рэтэуэй, — со сдержанной благодарностью кивнул ему Хартли, отнимая руку. — Вы знаете, почему я пригласил Вас, Хартли? Я могу называть Вас Хартли? — не дожидаясь ответа юноши, Рэй продолжил. — Хартли, я вижу сотни молодых учёных каждый день. Амбиции, блеск в глазах, куча нереализуемых идей. Я понимаю их, как учёный, но мне, как бизнесмену, требуется больше, чем потенциал. И я вижу это в Вас, — Палмер остановился, придавая своим словам вес. — Откуда вы вообще обо мне узнали? От последней части речи Хартли даже слегка расстерялся. Хвалённая собранность дала сбой. — Моя компания постоянно находится в поиске молодых талантов. Я следил ещё за твоими университетскими публикациями. Но тогда в них чувствовалось влияние твоего научного руководителя, — юноша едва заметно скривился, — зато уже в Б.Л.И.Ц. ты смог проявить свою индивидуальность. Брюнет недоверчиво свёл брови. Он не считал свою работу в том исследовательском центре чем-то выдающимся, особенно учитывая то техническое оснащение, что там было. — Я не могу предложить тебе много и сразу, но надеюсь на наше плодотворное и тесное сотрудничество, — наконец договорил Палмер, обойдя свой стол. Теперь он стоял прямо перед Рэтэуэем, ожидая его ответа. — Даже если бы Вы предложили просто стажировку, я бы согласился, — тактично ответил Хартли, хотя это была ложь. Он остро нуждался в деньгах. — Я не настолько жаден, — обезоруживающе сверкнул белоснежными зубами бизнесмен. — Добро пожаловать в Палмер Тэк, Хартли.

***

Брюнет сидел за чужим столом, напряжённо изучая записи. Всюду были расклеены яркие стикеры, по правую руку стояла полупустая кружка с остывшим кофе, в углу тускло светила настольная лампа, а часы на мониторе сообщали о наступлении нового дня. Стояла удивительная умиротворяющая тишина, не то что дома. Хартли не сомневался, что Себастьян привёл очередного… — Охранники уже думают, что тебе негде ночевать, — прервал его размышления бодрый голос Рэя. — Мистер Палмер, что Вы здесь делаете так поздно? — удивлённо спросил юноша, слегка приподнимаясь со стула, но мужчина тут же осадил его жестом. — Забавно, тоже самое я хотел спросить у тебя, хоть я и знаю ответ. У нас ещё свободна вакансия уборщика на 32 этаже, — с лёгкой иронией произнёс Палмер. — Это никак не отражается на основной работе, — уверенно заявил Рэтэуэй. — Я не сомневаюсь в этом, — с мягкой улыбкой произнёс мужчина. Это успокоило Хартли, но от вопросительного взгляда он не удержался. — Я волнуюсь не за твои показатели, а за твоё здоровье. Физическое и ментальное. — Мистер Палмер… — тихо начал юноша. Злиться под взглядом счастливых карих глаз было практически невозможно. — Зови меня Рэй. «Луч, капля золотого солнца», — пропел это звучным баритоном Палмер. Акустика в пустом пространстве была потрясающей. — Хартли, я могу по собственному опыту сказать: от чего бы ты не пытался скрыться в работе, оно всегда найдёт тебя, — голос Рэя стал звучать строже, — чтобы ты не делал, оставь это и иди домой. И не приходи на работу, пока не проспишь хотя бы шесть часов. Идеальная улыбка Палмера тут же сменилась насмешливой ухмылкой Себастьяна. От неё внутри Хартли всё сжималось. Его уши заложило от какофонии громких звуков. Он хотел бы притвориться, что все стоны, шептания за стеной адресованы ему, а не очередному незнакомцу. Он хотел обмануть себя, но он не мог довольствоваться лишь фантазией. Он не мог просто разыгрывать в воображении непроизошедшие разговоры, несбывшиеся свидания, непроизнесённые признания, проходя в реальности через бесконечное ожидание. Палмер был прав: так не могло продолжаться дальше. Немного помедлив, Хартли вымученно вздохнул и тихо произнёс: — Хорошо, Рэй.

***

— Вы хотели что-то со мной обсудить? — спросил в дверях кабинета директора Хартли. Только у трёх человек в офисе было право заходить в кабинет Палмера без стука и предупреждения, и Хартли был одним из них, что несомненно тешило его самолюбие. — Да, и я вижу у тебя всё хорошо, — вглядевшись в его лицо, удовлетворенно произнёс Рэй, — молодец. Присаживайся. Юноша прошёл к стулу и незамедлительно занял указанное место. — Так, о чём я? Ах, да. Я уже давно хочу плотно заняться вопросом альтернативных источников энергии, но мне всегда что-то мешало. Теперь я понимаю, что нужен был комплексный междисциплинарный подход. Так, я пришёл к созданию специального инновационного отдела, — словно фокусник вскинул руки мужчина, — и я хочу, чтобы ты его возглавил. У тебя будет своя команда. Рэй не в силах больше сдерживать улыбку замолчал. Юноша, смотря на довольное лицо своего начальника, также не мог сдержать улыбку. — Спасибо. Я не знаю, как отблагодарить вас за оказанное доверие, — улыбка Палмера стала ещё шире, хотя это казалось невозможным. — Для начала тебе стоит познакомиться с первым членом твоей команды — программистом Уинном Шоттом. С этими словами в комнату вошла еврейская версия Франциско Рамона с таким же раздражающе-счастливым выражением лица. Только этот был одет поприличнее, и стрижка у него была… Была. — Привет, я Уинн Шотт-младший, а ты похож на моего старого друга Кайла. Без очков просто вылитый. Хартли, обернулся к Рэю. — Он лучший в своём деле, естественно, после Фелисити Смоук, — вставил Палмер, будто оправдываясь. — Я всегда мечтал на вас работать, — восторженно проговорил программист, повернувшись к мужчине. Рэй выглядел польщённым. — Собирал вырезки из журналов с моим упоминанием? — пошутил изобретатель. — Только ссылки на статьи, — усмехнулся Уинн. — Эх, современные технологии убивают романтику, — умилённо вздохнул Палмер, бросая взгляд на свои умные часы. Хартли почувствовал укол ревности.

***

— Вы сработались с Уинном? — непринуждённо спросил Палмер после основного обсуждения. Рэтэуэй с трудом сдержал жгучее, переходящее в злость чувство. Его команда пополнилась новыми, не менее талантливыми людьми, но при этом Рэй умудрялся в каждом разговоре особо отмечать Шотта. — Я, правда, хочу, чтобы вы сработались, — слова и тон, с которым они были произнесены, остудили физика. Они были слишком хорошо ему знакомы. — Он не знает? — почти шёпотом спросил Хартли. Рэй молча покачал головой. — Я не лучший советчик в подобных делах, но всё, что Вы можете сделать — рассказать ему. Дайте ему выбор. — Ты прав. Спасибо, Хартли, — оживлённо проговорил мужчина. — Скажите, я по-прежнему ваш любимчик? — быстро проговорил Рэтэуэй. Ни с кем в мире он не мог говорить так откровенно, как с Рэем. — На самом деле, мой любимчик — Джерри из кафетерия. Шутка. Конечно, Хартли. Палмер дружелюбно похлопал его по плечу, и Хартли почувствовал покой. — Отлично. Пойду поинтересуюсь, как дела у Шотта, — чуть натянуто улыбнувшись, произнёс юноша.