Это был вопрос времени

Наступил волшебный февральский вечер. Хартли сидел в ресторане, постоянно поглядывая на часы. Он волновался, ощущая неприятное напряжение в мыслях и движениях. Тогда же ему показалось, что ожидание Себастьяна — это единственное, чем он занимался в своей жизни. От обилия алых и розовых сердечек рябило в глазах, и мужчина прикрыл их. Неожиданно Рэтэуэй вздрогнул — он услышал шаги, безошибочно узнавая их, — но не открыл глаза. Это было слишком похоже на игру разума, основанную на отголоске воспоминаний. — Извини. Такси застряло в пробке, — спешно проговорил Себастьян, занимая место напротив Рэтэуэя. Последовавшая за этой фразой пауза длилась целую вечность. Мужчин разделял празднично украшенный стол с двумя зажжёнными красными свечами, и Хартли мог спокойно рассмотреть Себастьяна в их свете. Идеально сидящая белоснежная рубашка, безукоризненно завязанный однотонный галстук, костюм-тройка глубокого синего цвета, свежая стрижка, плавные кошачьи движения, светлые глаза и слегка растерянная улыбка. Он отлично выглядел. Хартли быстро отвёл взгляд. — Не могу поверить, что ты согласился на это, — произнёс Смайт, обводя взглядом заполненный щебечущими парочками ресторан, — ты же терпеть не можешь День Святого Валентина. — Ты же знаешь, что это было задание от доктора Роджерс, — недовольно сведя брови, ответил Хартли. Себастьян поджал губы. Ему хотелось что-то ответить, но помешал подошедший широко улыбающийся официант. — Меня зовут Патрик. Сегодня я ваш официант.   Кудрявый юноша протянул каждому по тяжелому меню. — Спасибо. Мы позовём вас, как только определимся с заказом, — вежливо проговорил Хартли, принимая из его рук кожаную папку. Парень ненадолго задержал свои ладони на меню, пристально смотря на сбитого с толку брюнета. Он же первым сдался, разжимая пальцы и что-то скомкано бормоча. — Ты ему понравился, — ухмыляясь произнёс Себастьян, когда юноша ушёл. — Я его скорее напугал. Это ты у нас герой любовник, проведший целый полк через нашу квартиру, — с напускным равнодушием отозвался Рэтэуэй, притворяясь, что внимательно изучает меню. — Не льсти мне. Хотя нет, продолжай, — усмехнулся Себастьян. Он почти забыл, из-за чего они оба здесь. Присутствие Хартли действовало на него расслабляюще. — Обойдёшься, — отрезал Рэтэуэй. — Я хотел сказать, что понимаю, почему этот юнец так смотрел на тебя, — осторожно начал Смайт, улавливая недовольство в голосе физика. — Ты сегодня отлично выглядишь. Шатен не врал — Хартли постарался для этого вечера. Чёрная рубашка, бордовый костюм и жилетка в тон (Себастьян всегда считал, что ему особенно шли ягодные оттенки, вроде вишнёвого и винного). Чуть отросшая чёлка падала на глаза, но тёплый свет свечей выгодно оттенял их холодный блеск. — Ты тоже, — на выдохе произнёс Хартли, погружаясь в выбор салата. — Как прошла неделя? — после паузы спросил Себастьян. Этот вопрос — единственное, что пришло ему в голову за это время. Им редко доводилось вести ненавязчивые разговоры. — Не особо захватывающе, — пожал плечами Хартли, — хотя во вторник какая-то блондинка неплохо так отчитала Рэя, ворвавшись в его кабинет, словно ураган. Возможно, она его бывшая, но подробностей я не знаю. А твоя? — Обычная рабочая неделя, — Себастьян всегда так отвечал, будто стесняясь своей насыщенной жизни, — как работа? — Всё такая же неинтересная: чертежи, прототипы, презентации, — язвительно ответил Хартли. — Возьмём вина? — сменил тему Смайт. — Бутылку Пино Кло Дю Валь, 2003? — не задумываясь, предложил физик, зная, что Себастьян держится. «Алкоголь лишь притупляет чувства, но не убирает их, и теперь я это знаю». — Отличный выбор, — мягко улыбнулся шатен. Сделав заказ, им с Себастьяном оставалось лишь ждать. — Что насчёт твоего повышения? — поинтересовался Хартли, не зная куда деть руки. Он всё ещё выглядел слегка смущённым от беззастенчивых взглядов официанта. — Всё схвачено, но я не знаю, куда двигаться дальше. Легко плыть по течению, когда тебе нет и двадцати. В двадцать семь приходится принимать решения. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, — иронично пробурчал Хартли. — И это не только о работе. Это и о личной жизни, — сдавленно произнёс Себастьян. — Снова хочешь поговорить о Хантере? Спасибо, но не стоит. Мне и на терапии хватает этих рассказов, — прервал его Рэтэуэй. — Дело не только в Хантере, — не сдавался Себастьян. По лицу Хартли было невозможно определить испытываемое им чувство, но Себастьян всё же склонялся к злости. — Это было твоё решение. Зачем ты продолжаешь разыгрывать эту трагикомедию? — Хартли раздражало само существование этого разговора, но он даже не повысил голоса. — Ты много значишь для меня. Пальцы Смайта едва коснулись края рукава пиджака, но брюнет тут же отдёрнул руку. — Ты как-то не особо стремишься это показать, — проговорил он, пряча слегка дрожащую кисть на своих коленях, не слишком элегантно делая вид, что поправляет салфетку. — Да, и я работаю над этим, — произнёс Себастьян, сделав глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло. Он положил небольшой конверт на стол, — я хотел вручить тебе… — Не стоило, — всё ещё слегка раздражённо сказал Хартли. — Брось. Это ни к чему тебя не обязывает, — Рэтэуэй фыркнул, но всё же осторожно притянул конверт к себе, и, заглянув внутрь, расплылся в смущённой улыбке с наворачивающимися на глаза слезами. — Ты знал всё с первого дня, чёртов Себастьян Смайт, — взбудоражено проговорил Рэтэуэй, — ты знал всё. — Прости, — как можно более успокаивающе произнёс шатен, но сдержать довольную ухмылку он не смог. Хартли сделал глубокий вдох и спрятал дрожащие руки в карманы пиджака. Это было слишком для него. — Каждый раз, когда я решаю, что ещё глубже забраться ты не сможешь, ты проникаешь в самые удалённые уголки души, — вспыхнул физик. На его щеках пылал румянец, а его серые глаза, частично спрятанные за отросшими каштановыми прядями, горели. — Это звучало почти романтично, — с напускной беспечностью ответил Смайт, любуясь чувственным Рэтэуэем. — Ваш заказ, — сообщил Патрик, не отводя глаз от Рэтэуэя, — если буду нужен — зовите. — Неприменно, — почти что флиртовал Себастьян, но не удостоился от парня даже короткого взгляда. — Прекрати, — едва не простонал Хартли, стоило официанту немного отойти. — Прекращу, когда ты признаешь, что понравился ему, — ответил Смайт, пригубив только что принесённого вина. — И зачем это тебе? — полюбопытствовал Рэтэуэй. — Доктор Роджерс говорила, что твоя основная проблема — боязнь близости. — Ты слушал её? — вскинул бровь Хартли. — Только когда дело касалось тебя, — пожал плечами Себастьян, — если у нас ничего не получится, ты не должен прятаться от мира, — будничным тоном произнёс он. — К тому же это весело. Ты каждый раз смотришь на него словно олень на приближающийся грузовик. — Ты всегда такой дурачливый? — недовольно поинтересовался Хартли, складывая руки на груди. — А ты всегда такой занудный? — всё с той же усмешкой произнёс Себастьян. — Я не хочу с тобой спорить, и уж тем более заигрывать с официантом, — непоколебимо произнёс брюнет, отчего его плечи и осанка сразу стали твёрдыми. — Почему? — спросил Себастьян. Хартли снял очки и устало потёр левой рукой переносицу. — Во-первых, я хочу сюда когда-нибудь вернуться. А во-вторых, этот глупый фарс сводит меня с ума. Мы никогда не праздновали день Святого Валентина, да и нормальных свиданий у нас тоже не было, — пояснил Рэтэуэй. Себастьян сделал небольшую паузу, чтобы Хартли остыл. — И чего же ты хочешь? — Просто посидеть с тобой, возможно, распить немного вина в более неформальной обстановке, — расслабляясь, ответил Хартли. — Тогда пойдем отсюда, — решительно заявил Себастьян. Заметив сомнение на лице брюнета, он добавил: я не буду тебя упрашивать. Это ты предложил. — Можно счёт? — позвал Патрика Хартли. — И мы возьмём бутылку с собой. Спасибо. — бросил вдогонку Себастьян. Официант кивнул и почти тут же всё принёс. — Надеюсь, вам понравилось у нас и вы придёте снова, — тягуче проговорил юноша напоследок. — Спасибо, — не своим, более высоким голосом ответил Хартли. — Определённо, — Себастьян, наоборот, звучал ниже, чем обычно. Проследив за взглядом паренька, он наклонился к Рэтэуэю и прошептал: если бы ты попросил его номер, он бы точно дал его тебе, — тот лишь возволнованно отмахнулся, поспешив уйти. Они сели в одну машину и разговор завязался сам собой. Хартли не мог отрицать, что после того разговора на кухне их отношения с Себастьяном стали лучше. Смайт задаривал его милыми мелочами и сладостями, терпеливо выслушивал его со вполне правдоподобно выглядящим участием в глазах, мягко улыбался и в шутку закатывал глаза на его очередной сарказм. Хартли был почти готов поверить ему, но что-то внутри мешало. Возможно, страх. Скорее всего, страх. Физик был уверен — это всё в лучшем случае приведёт к очередному разочарованию. Они без обсуждения приехали в «их» квартиру, которая чаще всего теперь находилась в запустении. Себастьян жил у Энди, а без него Хартли стало тяжело возвращаться туда. Ему не хватало вещей Смайта и его выветрившегося запаха. Хартли всё больше задерживался на работе, несмотря на замечания Рэя. Лишь кое-где всё ещё оставались совместные фотографии в резных рамках. На них часто был хмурый Рэтэуэй, а рядом стоял открытый и сияющий Себастьян. — Мы многого добились, — мягко произнёс Смайт. Он взял одну из фотографий в руку, а второй быстро сжал ладонь Хартли. — Мы ходим на терапию всего две недели, — ощущая мурашки, проговорил краснеющий Рэтэуэй, — возможно, лет через десять мы сможем без неловкости выпить вместе бутылку вина. — Обязательно ждать десять лет? — Нет, — только и смог проговорить физик, шумно сглотнув, — но подождать точно стоит. — Как тебе удалось так легко забыть хор? — наклонив голову, спросил шатен. — Я и никогда не смотрел на это серьёзно, — пожав плечами, ответил Хартли. — Тогда зачем ты пришёл туда? Ради дополнительных баллов для поступления? — поинтересовался Себастьян, понимая, что никогда об этом не задумывался. — Парень в классе математики сказал, что Себастьян Смайт — легенда местного хора, — поделился Рэтэуэй, наконец опуская взгляд на шатена. — Я, правда, думал это какой-то фетишистский клуб. Не подозревал, что у вас там всё так серьёзно. Он забрал из рук Себастьяна фотографию из академии, и вставил под рамку подаренную Смайтом, аккуратно вырезанную валентинку с датой и подписью «Я люблю тебя таким, какой ты есть». — Если бы я всё же взял номер того официанта, ты был бы не против? — неожиданно спросил Рэтэуэй, вглядываясь в снимок восьмилетней давности. — Да. Но он не в твоём вкусе. Ты даже его имя не запомнил, — Хартли молча кивнул — оно выветрилось едва они вышли из ресторана. — Чего хочешь ты? — быстро произнёс брюнет, подняв глаза на Себастьяна. — Поцеловать тебя, — облизнул губы Смайт. — Доктору Роджерс это не понравится, — проговорил физик, снова чувствуя себя шестнадцатилетним. Слишком заманчиво звучало это предложение из уст Себастьяна. — Один поцелуй, — тихо сказал Смайт. — Уговорил, — согласился Рэтэуэй и притянул шатена к себе за галстук. Плотно закрытые глаза, сухие губы, быстро колотящееся сердце и накрывающие волной, ни с чем несравнимые чувства. Хотелось, чтобы это никогда не прекращалось или, хотя бы длилось, как можно дольше. — Я буду любить тебя, даже если не буду твоим парнем, — оторвавшись от чужих губ, прошептал Себастьян. — Я тоже, — чуть сбивчиво ответил брюнет, отвлекаясь на лукавые зелёные глаза. — Сейчас я просто хочу быть рядом, — произнёс Смайт, проведя подушечками пальцев по чуть влажному от пота любимому скоплению родинок на шее брюнета. — Если у тебя так много свободного времени, я не могу тебе запретить, — ответил Хартли, положив голову ему на плечо. Эффектная брюнетка, поджав губы, прошла мимо Рэтэуэя, не обратив на него никакого внимания. Хартли ещё немного проводил её взглядом прежде, чем решился войти в комнату Смайта. Шатен сидел на кровати, опираясь спиной на стену, закинув при этом ноги на стоящий рядом стул. — Это и есть та самая Сантана? — уточнил Хартли, оглядываясь на коридор, в котором ещё слышался стук каблуков. Себастьян утвердительно кивнул, — она выглядела злой. — Вообще-то это её обычное лицо, но она бы сказала, что я мерзкий хорёк. — И я бы не рискнул с ней поспорить, — язвительно ответил брюнет. Себастьян повёл плечами и криво усмехнулся. Рэтэуэй встал прямо напротив шатена. — Ты же знаешь, какое сегодня число? — Одиннадцатое? — наугад бросил Себастьян. — Четырнадцатое, — без жалости сообщил Хартли. — Уже? — Да, и Джефф попросил напомнить, что сегодня праздничная вечеринка. — Ты святой, Харт, — торжественно произнёс Смайт. Брюнет лишь закатил глаза, — но идти туда без пары, то ещё удовольствие. — Поэтому я сегодня проведу вечер со своей истинной любовью — проектом по физике, — вскидывая подбородок, проговорил Рэтэуэй. — Тебя просто никто не пригласил, — с насмешкой парировал Смайт. — Тебя тоже, — огрызнулся Хартли, — и я бы всё равно не пошёл. Кстати, Джефф также просил передать тебе это, — добавил он и протянул Себастьяну плотный бумажный конверт. — Спасибо, — произнёс шатен и пристально посмотрел на Хартли, проверяя, знает ли тот о его содержимом. Даже если так и было, на лице брюнета не дрогнул ни один мускул. Смайт удовлетворённо хмыкнул и, не смотря внутрь, положил конверт на стол. — Если это всё, я пойду, — с недовольством произнёс Хартли. На секунду Себастьян помедлил, будто хотел что-то ответить, но потом лишь одобрительно кивнул. Брюнет вышел. Где-то поблизости играла Леди Гага «Пик славы», и удаляющиеся шаги Рэтэуэя смешивались с музыкой. Едва шаги окончательно затихли, Смайт потянулся за конвертом. Внутри лежала фотография с победы Соловьёв на соревнованиях. Не знающий, что его фотографируют Хартли довольно улыбался. А сам Себастьян, не сводя с брюнета глаз, обнимал его за талию. Тихо вздохнув, Смайт убрал фотографию обратно, вложив туда и вручную вырезанное из матового картона сердце. — Значит, не сегодня.