Ветер и пламя

ᅠВенти больно. Боль эта сковывает по рукам и ногам, расползается по венам и заставляет задыхаться, пока давит на лёгкие тяжёлым камнем. И боль эта не физическая. Он снова остался слабейшим. ᅠБыло не так больно, когда он ударялся о куски камней, летя с разрушенной дражайшим драконьим другом платформы. Было не так больно, когда он натёр пальцы о некачественные струны. Было не так больно, когда Предвестница Фатуи грубым пинком под ребро заставила на мгновение задохнуться. Было не так больно, когда Сердце Бога было вытянуто из Венти насильно. ᅠНо сейчас, глядя на одинокое излюбленное дерево, Венти невероятно больно. — Как тебе удалось это пережить? ᅠНикто ему не отвечает. Дух Венессы ещё здесь, но она молчит. Венти думает, что она его презирает. — Можешь молчать. Я понимаю. ᅠОн опирается о кору спиной, голову пряча в коленях. Слабейшее божество, что хоть и смогло выйти победителем в войне, предстаёт пред собой в худшем виде. Никакие оковы и титулы его больше не держат, но та ли эта свобода, которой жаждал тот бард? Не этот, что сейчас с позором прячется в Долине, нет. Тот бард, что был другом маленькому элементалю. Тот бард, что за свою свободу отдал жизнь. Тот бард, что этой свободы жаждал, как никто иной. Ведь он просил подарить свободу каждому жителю Мондштадта. ᅠНо как скоро Орден Бездны или жестокие представители семёрки доберутся до жителей и снова заключат их в оковы? Нутро чует — не за горами. — Как думаешь, будь ты сейчас здесь, ты бы могла занять моё место? Теперь мне будет труднее защищать народ. А ты... рвалась к свободе, словно _он_. ᅠВсё вокруг словно замолкает. И Венти тоже. Где-то вдалеке он слышит голос Паймон.

***

— ... что значит не Архонт? ᅠДилюк серьёзен. В его глазах скорее твёрдая вопросительность, но где-то на дне покоится переживание. Разве свержение Бога не значит его смерть? — Это и значит! Произошли непредвиденные неполадки. ᅠВенти делает невинный и глупый вид — будто такое случается ежедневно. Дилюк знает, что это его маска, что это защитный механизм и на любую проблему он придумает сто шуток, будет глупым образом рассказывать, но никогда и ни за что не скажет, что именно его беспокоит. И Венти знает, что Рагнвиндр знает. Но не может отделаться от этого. Даже спустя несколько лет. — Как это произошло? Тебя ранили? — голос Дилюка начинает звучать более беспокойно; он аккуратно берёт за запястье и на себя тянет, заставляя в глаза посмотреть. ᅠСмотреть в глаза Венти любит, особенно когда несёт какую-нибудь пикапную ересь или выпытывает нужную информацию, но когда выпытывают у него — он тут же тушуется. — Немного насильственным способом стащили Сердце Бога, но я жив и здоров, глянь! Ни царапинки! — И в довершение своим словам, на месте ёрзает, как бы показывая целостность. ᅠДилюк чувствует яркую ложь, потому что Венти врать и не пытается — будет тщетно. Очевидно, что терять настолько величественное положение больно. По крайней мере душевно должно быть. — Я вижу. А морально? — Что морально? — максимально глупый вид делает Венти. ᅠДилюк вздыхает. — Это же всё равно на тебя повлияло? — Может быть! Совсем немного. — Немного? ᅠВенти хочет что-то ответить, но не может. На самом деле, очень даже много. Но он в очередной раз не хочет показывать свою слабость, ведь не дело это — тот, кто вечно беззаботно улыбается, печалиться не может. ᅠНо это молчание только и показывает то, что Венти ранен. Дилюк больше не вопрошает, потому что его лицо говорит лишь об одном. Опущенные ресницы, искусанные от нервов губы, поникшие глаза и ни единого взгляда глаза в глаза. Оттого вместо слов неожиданно притягивает в объятия. ᅠВенти молчит, не отстраняясь, но и ответно прижимать не спешит. — Это было очень больно? — совсем тихо и осторожно спрашивает Рагнвиндр. ᅠВенти молчит. Думает. И Дилюк его не торопит. — Пока ты вот так меня обнимаешь, то уже не так уж и больно! — И в ответ наконец жмётся. ᅠДилюк на это лишь вздыхает и закатывает глаза, мол, нашёл время для таких фраз, но ни слова не роняет. Раз уж Венти так лучше, то отстраняться он не будет. ᅠᅠᅠᅠᅠВпервые Венти о своих чувствах не соврал.