блики

Чайлд любит секс. Любит сильно, и порой просто не может соображать здраво, если Сора решается поиздеваться над ним, посмотреть, что будет, если не дать трахнуть себя несколько часов. Чайлду это не нравится, потому что у него все мысли в такие моменты только о том, что как бы хорошо было бы войти в узкого, до одури горячего мальчика, который бы ругался, деланно сопротивлялся, но получал бы от секса удовольствие. Хотя Чайлд не был уверен в том, что то, чем они занимались, можно вообще было назвать сексом. Трах — более подходящее слово, потому что у них это происходит грубо, грязно, совершенно несдержанно, и, возможно, аморально. Да, Чайлд уже давно приписал себя к аморалам-извращенцам, стоило ему понять, что хочет затрахать Сору в общественном месте. В метро, автобусе, ресторане — неважно, где угодно, где были бы люди. Так он бы показал, что Сора принадлежит ему одному и никому больше. Конечно, Чайлд прекрасно понимал, что возлюбленный против всех его грязных фантазий, но он не мог избавиться от навязчивых мыслей, когда они сидели в каком-нибудь кафе. Аякс, наблюдая за Сорой, который в свою очередь, казалось бы, просто облизывал ложку от мороженого, сильно возбуждался, невольно представляя вместо ложки свой член. Ах, было бы просто потрясающе — если бы Сора отсосал ему, сидя под столом, пока он бы мило общался с официантом или официанткой, что совершенно бы о происходящем не догадывался. Но Сора определённо против подобной мерзости, как выражался сам. Но что же в этом такого уж мерзкого? Ведь когда они дома, то студент даже наоборот выступает за идею минета. Или его смущает возможность быть замеченным? А вот Чайлда это невероятно возбуждало. Заводило до потемнения в глазах, настолько, что, если бы он решился подрочить, дабы погасить возбуждение, то в итоге бы стёр свои руки в кровь, неудовлетворённый одной мастурбацией. Да, он был слишком похотливым. Однако у него не наблюдалось подобной черты характера до появления Соры в его жизни. Просто Сора слишком милый. Его чудесное личико, когда он злился, невыносимо будоражило Чайлда. Он возбуждался моментально, даже не думая скрывать это от своего мальчика. В том, что у него стоял на Сору член, не было ничего такого. Это ведь нормально — возбуждаться от того, кого сильно любишь. Вот только он возбуждался уж слишком часто. Казалось, что даже когда Сора просто дышал, Чайлд умудрялся терять голову. Был ли Чайлд озабоченным? Конечно, и что с того? С недавних пор его всё чаще стали посещать одна очень интересная мысль: секс в аквапарке. Любопытно, как отнесётся к этому Сора? Чайлд припоминает, насколько в прошлый раз студенту не понравилась идея быть оттраханным в уборной парикмахерской, однако, быть может, если Аякс состроит жалобное лицо и постарается над тем, чтобы Сора был невероятно возбужден для лишних раздумий, то тогда над ним смилуются и позволят осуществить извращённую задумку? О, чёрт возьми, как же ему этого хотелось. Аквапарк место специфичное, но интересное — там всегда много народу, и шансы того, что их заметят, куда более высоки, чем в уборной парикмахерской. В этом вся прелесть — адреналин неотъемлемая часть жизни каждого человека, а Чайлд считал, что испытывает его слишком мало, поэтому хотел создать больше экстремальных ситуаций. Правда, у него это получалось совсем редко, поскольку после того случая с наказанием в виде вибратора Сора не решался его злить, и это, как ни странно, очень разочаровывало. У Чайлда не было повода для того, чтобы поставить мальчишку в неловкое положение, а поступать так безосновательно — опрометчиво, ибо Сора мог сильно на него за это обидеться. Поэтому ему приходилось терпеть, подавляя собственное возбуждение из раза в раз. «Нечестно!» Хотелось вскрикнуть Чайлду, да вот только глупым он не был и осознавал, что ничего нечестного тут нет: Сора разрешал трахать себя бесконечное количество раз, пока они пребывали дома, да и вообще был очень покорным — следовал всем просьбам Чайлда, иногда покидающим рамки адекватности. А Аяксу всё мало и мало. Такое ощущение, что он всё никак не насытится, с каждым разом становясь всё более грубым, несдержанным, и похотливым. Чайлд прикладывает к губам пальцы, вспоминая, где успел трахнуть Сору в доме с момента секса в парикмахерской. На кухне — если более точно, то около окна, в ванной, в гостинной, в прихожей, даже в чёртовом туалете. В спальне они, к слову, трахались всего один раз. Чайлда совсем не привлекала кровать, потому что она была скучной, совершенно неоригинальной. И даже с учётом того, что все перечисленные места в квартире тоже довольно специфичны для занятия сексом, Чайлд всё равно оставался недовольным. Он вообще один раз чуть не трахнул Сору на улице около подъезда, и ладно бы, если бы сделал это случайно — перепил например, бывает — однако он шёл к этому целенаправленно, надеясь на то, что Сора будет благосклонен, но тот, как несложно догадаться, был против подобного. А очень жаль. Чайлд не помнит, сколько раз хотел затрахать мальчика до потери сознания в лифте, пока они ехали в нём на нужный этаж. Хотел, но не смел приводить мечту в исполнение, зная, что Сора очень огорчится его поступком. Увлечённый распаляющими мыслями, Чайлд упустил из виду шмыгнувшего к нему на колени Сору, что лёгким движением руки привёл его волосы в беспорядок. Студент улыбался едва задорно, даже не догадываясь, насколько тяжело старшему было держать себя в руках от такого безобидного жеста. — Сора, — хрипло произносит Чайлд, сжав бёдра юноши. Тот не против, потому что только тихо охает и прикусывает губу, однако возмущаться не собирается, — Детка, ты сегодня вернулся с работы раньше? Я очень рад, — он ухмыляется, проводя тыльной стороной ладони по матовой щеке первокурсника — а тот ластится к ней, словно поощряя мужчину за прикосновение, — Должно быть, устал. Отдохнёшь? — он подносит ладошку мальчика к своим губам, изогнутым в лукавой, почти лисьей, улыбке, покрывая каждую костяшку и фалангу чувственным поцелуем. — Вовсе нет! Я полон сил, поэтому, если хочешь, мы можем сходить прогуляться, — с энтузиазмом восклицает Сора, глядя на Чайлда чистым, лишённым какой-либо похоти, взглядом. Модели нравилась невинность паренька, это было так… Возбуждающе. Он встряхивает головой, желая хоть на минуту позабыть о вожделении. Сложно думать, когда все мысли только о том, какие извращения для Соры стоит придумать на этот раз. — О, я не против, — Аякс облизывает губы, желая так немного остудить свой пыл. Это не помогает, но всё же попытаться стоило, — Куда хочешь сходить? — почему-то совсем чуть-чуть Чайлд надеется на то, что Сора захочет посетить аквапарк. Но тот, судя по задумчивому лицу, вообще понятия не имеет, куда стоит наведаться. — Хочу в кафе, — буркает наконец по истечению томительных трёх секунд Сора, мягко высвободив руку из хватки взрослого, — Недавно в нескольких метрах от нашей квартиры открылось! Хотару сказала, что там просто чудесная выпечка, поэтому, почему бы не проверить это место самим? — парнишка всё никак не перестанет игриво улыбаться, а Чайлд молится всему на свете, чтобы не сорваться. Когда его ладошки юрко пробираются к шее старшего, то последний давится воздухом, а как только тонкий палец слегка давит на острый кадык — так вообще способность дышать куда-то теряется. — Сора, — он надеется, что Сора поймёт его тяжёлый взгляд, затуманенный дымкой неумолимого вожделения, которое усиливается, стоит мальчишке слишком резко двинуться, пройдясь шортами по ширинке брюк. Нет, не поймёт. Ну и ладно, — Я теряю терпение, Сора. Ты делаешь это нарочно? — голос хрипит так, будто Чайлд кричал всю ночь, но для студента всё равно он звучит приятно, до лёгкого мандража в коленках и пастельного румянца, расцветшего на щеках, — Ну конечно… — мужчина скалится до того похотливо, что Сора, кажется, и сам испытывает ненавязчивое возбуждение. Студент вдруг делает то, от чего у Чайлда перехватывает дыхание, а член крепнет, напоминая о сильном, которое вскоре должно выйти из-под контроля, возбуждении: он целует его в кончик носа, слегка прикусывает и потом отстраняется с обиженным лицом. Чайлд хочет кончить на него. — Это за то, что ты такой извращенец, Аякс! — произносит юноша, кусая нижнюю губу. И всё равно, даже когда Чайлд снова касается его щеки ладонью, как побитый котёнок ластится, ласково трётся, а потом, стоит осознать свои действия, как со злостью отстраняется и демонстративно складывает руки на груди. Чайлд набирает в лёгкие побольше воздуха, вцепившись в подлокотники кресла пальцами. Модель слышит, как ногти царапают поверхность, чуть ли не ломаются, и слышит пугающее рычание, сроднее звериному. Когда до него доходит, что это рычание вырвалось из собственной глотки, становится немного жутко. — Чайлд! — студент возмущается после того, как мужчина тянется за поцелуем в губы, и успевает выставить ладонь, в которую названный впечатывается лицом. Кожа руки у Соры вспотевшая, словно он сильно волновался, и мелко дрожащая, — Никаких поцелуев! Я знаю, к чему это приведёт, тебе нужно сдерживаться! — С каких пор сдерживаться стало моей обязанностью? — недовольно басит взрослый, сжимая запястья мальчика сильно, без труда отодвигая и приближаясь ещё ближе, дыша сбивчиво и хрипло. Его глаза темнеют от возбуждения — Сора прекрасно это видит, а оттого смущается, стараясь спрятать горящие кончики ушей в златых волосах, но Чайлд не даёт сделать и этого. Аякс ласково касается подушечками пальцев выбившихся из заплетённых волос паренька прядей, а затем оставляет на них невесомые поцелуи, которые были очень даже невинными по сравнению с остальными поцелуями Чайлда, однако Сору всё равно безумно стесняли. Он опаляет покрасневшее ухо тяжёлым дыханием, и, ни секунды не медля, прихватывает его губами, пуская в ход язык. — Ах, Чайлд! — Сора, будучи слишком чувствительным, звонко стонет, прогибаясь в спине и вследствие прижимаясь к своему парню вплотную, вновь проехавшись тканью шорт по брюкам, — П-перестань, это… А-аах… — первокурсник слабо упирается ладонью в грудь мужчины, всхлипывая от ощущения горячего языка, яро вылизывающего раковину уха. Он чувствует кожей, как часто вздымается и опадает чужая грудная клетка, чувствует вибрацию от утробного рычания, исторгнувшегося из глотки, и хнычет на грани слёз, не готовый совершенно к своей сверхчувствительности. — Детка, — голос Чайлда низкий, такой, какой бывает, чтобы придать атмосфере интимности и слегка завести партнёра. Но Сора совсем не хотел заниматься со старшим сексом, хотя пребывал в возбуждённом состоянии. Он хотел попробовать заставить своего парня провести один день без всех сексуальных утех, пускай и был в курсе того, что вынуждать Чайлда терпеть идея просто отвратная, в конце концов закончившаяся бы длительным сексом, по итогу которого у мальчика всё просто бы невозможно ломило, норовя сломаться. Но даже так, осведомлённый последствиями, Сора очень хотел заставить его помучиться, — Тебе совсем не нужно меня стесняться. Будь честен в своих желаниях, ты ведь хочешь, чтобы я вставил тебе, да? — да, и пусть хрипотца, звучащая в медовом баритоне мужчины, возбуждает до дрожи в коленках, Сора всё равно не хочет давать ему желаемого! — Я тебя совсем… — мальчишка звучит тихо, слишком смущённый действиями модели, которая теперь, между прочим, осыпала нетерпимыми ласками его шею, покусывая тонкую кожу и оставляя на ней следы от бестактного языка. Чайлд, естественно, знал, как правильно доставить удовольствие своему мальчику, а потому и пользовался при всяком удобном случае (и даже не очень удобном) слабостями последнего, — Совсем не стесняюсь! И не хочу, чтобы ты мне… Чтобы ты мне… — он тушуется, не найдя в себе сил повторить последнюю часть предложения Тартальи, находя это чрезмерно похабным. Аякс насмешливо хмыкает и весело прищуривается, поняв причину, по которой юноша не стал заканчивать свою мысль. Это возбуждает ещё больше — он почти теряет над собой контроль, но Сора вдруг исхитряется сползти с его колен и отскочить на большое расстояние, дабы мужчина не смог дотянуться до него рукой. — Нет значит нет, Аякс! Я всё сказал! — возмущённо пыхтит он, дуя щёки для видимого негодования. Чайлд хочет трахнуть его куда сильнее из-за этого выражения личика. Но вместо этого взрослый поднимается за подростком следом, сияя широкой, словно до этого они не занимались ничем таким, улыбкой, подходя к насторожившемуся Соре ближе. — Хорошо. Я не буду настаивать, Сора, — казалось бы, слова Чайлда должны были успокоить, однако вкупе с красивой, но в какой-то мере неправильной, вселяющей угрозу улыбкой, это звучит, как что-то, что предзнаменует скорый конец мальчика, — Ты хотел прогуляться. Пойдём, мне бы хотелось попробовать выпечку, нахваленную твоей сестрой. — он с отчуждённым видом, как будто отнюдь не он мгновеньем ранее ублажал своего возлюбленного, поправляет воротник чёрной рубашки с беззаветной улыбкой на лице. Сора чувствует, что его где-то обманывают, но он всё никак не может понять, где именно. — Мне нужно переодеться, — бормочет сбитый с толку Сора и не дожидаясь ответа, скрывается в спальне, предусмотрительно закрыв дверь. Он предполагает, что Чайлд очень возбуждён, поэтому лишний раз смотреть на мальчишечье тело ему крайне нежелательно. Аякс смотрит ему вслед, а после издаёт глубокий вздох, усевшись обратно в кресло. Он хочет подрочить, чтобы стало легче, но вряд ли успеет сделать это, пока студент переодевается. Хотя, стоит представить шокированное, покрытое румянцем личико Соры, который бы поймал его на горячем, затея перестаёт казаться такой уж и бессмысленной. Прежде, чем мужчина обдумал бы это ещё раз, пальцы уже инстинктивно тянутся к бляшке ремня. Чайлд игриво постукивает ногтём по металлу, блестящему серебром, и жмурится от приятной прохлады, что обожгла горячие подушечки пальцев. Он касается ширинки, и тихо мычит от мимолётного наслаждения, склоняя голову к плечу. Как же хочется войти в Сору. Кто-то подумает, что это неправильно — быть озабоченным до такой степени, но Чайлду искренне всё равно, кто там как считает. Его это устраивает, и Сору, пускай и не всегда, но тоже такая сторона возлюбленного вполне удовлетворяет. Модель закусывает нижнюю губу, ослабляя туго затянутый ремень, и пробирается пальцами к нижнему белью, охватывая ими горячий член. Прикосновение усилило приятную тяжесть внизу живота вместе с возбуждением, побуждая Чайлда издать вторичный, более несдержанный, вздох. Он смотрит на дверь их общей комнаты, в предвкушении реакции Соры, что по звукам уже собрался выходить, облизывается, и хитро щурится, желая надолго запомнить выражение лица студента. А ведь действительно — дверь отворяется через секунду, являя первокурсника, что предпочёл надеть неброскую серую майку и старые джинсы. Он первые секунды на Чайлда не смотрит — только в пол, и что-то недовольно ворчит, а затем, услышавший, видимо, шуршание со стороны старшего, поднимает голову и замирает. И не зря Чайлд с таким томлением ждал его реакции. Сора в ту же минуту алеет едва ли до кончиков волос, и, такое чувство, что у него вот-вот повалит из ушей дым от того, насколько сильно смутился Чайлда, занятого очень грязными делами. Мужчина в свою очередь только шире улыбается, подпирая щёку ладонью, и приглашающе хлопает по внутренней стороне бедра. — Ты такой прелестный, детка, — не стесняется делать ему комплименты взрослый, не отрывая взгляда от мальчика, что к огромному сожалению зрительный контакт прервал, заинтересованный разглядыванием своих ног. Аякс шумно стонет, касаясь липкого от выделяющейся смазки белья. Он покрывается мурашками, стоит пройтись большим пальцем по скрытой под боксерами головке члена, что, вероятно, сильно покраснела, требуя внимания. И не кого попало, а только Соры. Чайлд ухмыляется обольстительнее, ощущая лёгкое головокружение, вызванное жгучим вожделением. От собственной руки хорошо, но если бы Сора отсосал ему, то стало бы в несколько миллиардов раз лучше. Однако тот совсем не торопится к нему подойти, вынуждая бессильно злиться и растерять своё терпение к чёрту. Чайлд не умеет ждать. И не хочет этому учиться. — Сора, — его имя он произносит с нескрытым угрожающим рычанием. Парнишка дёргается, переводя стыдливый взор на него, и делает первый шаг, немного притупив ярость старшего от долгого ожидания, — Ты ведь хороший мальчик, Сора. Сделай мне приятно, — он почти мурлычет, когда юноша оказывается перед ним и медленно оседает на колени, не без волнения глядя на взрослого, будто неуверенный в том, поступает ли правильно, — Умница. Отсоси мне, детка. — Чайлд понижает голос, хрипит так, как любит Сора, и видит, как тот от этого начинает ёрзать в попытке унять внезапное возбуждение. Касаясь щеки мальчика ладонью, он не удивляется тому, что студент с наслаждением льнёт к ней и трётся, ища больше приятных прикосновений. Но Чайлд резко перестаёт ласкать Сору, а на обиженный взгляд только нетерпеливо ухмыляется, безмолвно призывая к активным действиям. Студент очень милый, оставаясь таким даже после всего того, что творил с ним Чайлд, до сих пор удивляясь тому, что тот продолжает заходить всё дальше и дальше, словно его фетиши и кинки не знали границ. Возможно, чайлдовским извращениям действительно не было конца и края. Но ведь это неплохо — чем больше разнообразия, тем интереснее. По крайней мере, он так считал. — Если я сделаю это, ты успокоишься? — Сора смотрит на него удручённо, не желая того, чтобы Чайлду приспичило трахнуть его в кафе. Если ему действительно того сильно захочется, то он сделает это, наплевав на все рамки приличия. …Соре очень стыдно за то, что на самом деле совсем не против быть трахнутым на одном из столов в кафе. — Может быть, — отвечает неоднозначно Чайлд, наблюдая за тем, как парниша раздражённо вздыхает, посчитав ответ мужчины за «нет», но даже так не прекращает своё дело, медленно приспуская нижнее бельё модели. С головки члена капает густой предэякулят, что собирается языком Соры в одночасье. Он морщится от не очень приятного вкуса, в то время как Чайлд хрипит, вжавшись в кресло, чтобы не сорваться к чертям собачьим. Хотелось бы, чтобы первокурсник сделал всё совершенно сам, а взамен на это получил бы очередной животный, чрезвычайно грубый секс. Аякс знал, насколько Соре его грубость вкупе с грязными выражениями нравилась. Язык Соры проводит по возбуждённой плоти, а мужчина ахает, зажмурившись. Он жаждал большего, но мальчик вдруг вздумал с ним поиграть в игру, заключающуюся в том, насколько долго Чайлд сможет продержаться, довольствуясь лишь короткими мазками языка по стволу, не более того. — Сора, — он скулит — смотрит упрашивающе, однако пальцы в волосы не вплетает, решая, что так будет совсем-совсем неинтересно, — Не издевайся надо мной. Иначе я трахну тебя сейчас же, — Чайлд в таких вещах не шутит, и Сора прекрасно понимает это, только взглянув на серьёзное лицо старшего. — Порой я удивляюсь, как вообще умудрился с тобой связаться. — бурчит тихо мальчик, придя к выводу, что лучше уж правда не дразнить Чайлда, если он не хочет обрушить на себя его гнев. Студент берёт в рот только головку, опаляя её прерывистым дыханием. Чайлд не смеет отвести взгляд, слишком пленённый картиной распалённого Соры, что практически задыхался из-за большого размера члена, но просто из упрямости не отстранялся, справляясь с комом в горле. — Детка, разве ты расстроен тем, что встретился со мной? — Аякс хрипло смеётся, однако улыбка сползает с лица, как только Сора заглатывает глубже. Модель бьётся затылком о спинку кресла, не сдержав громкого стона. Хмуря брови, он вонзается ногтями в подлокотники отчаяннее, хотя, честно признаться, не видит в этом смысла, потому что всё сильнее теряет самообладание. Пытаясь сдерживать себя, Чайлд только зря тратил время, зная, что в конечном итоге сорвётся. Но он правда очень старался оставаться спокойным. Сора на его вопрос не отвечает, только как-то гневно кривится и поспешно подаётся корпусом тела назад, проходясь ласково кончиком языка по головке вновь, смазывая с уретры смазку. Чайлда душит неистовое рычание, что рвётся наружу, и он даже не предпринимает никаких попыток подавить его — пусть студент будет в курсе, в каком диком возбуждении пребывает модель. Тяжёлое дыхание даёт мальчику понять, что он всё делает правильно, вернее превосходно, доставляя невыносимое удовольствие. — Это так хорошо, — делится с младшим впечатлениями модель, убрав одну руку с подлокотника только для того, чтобы зачесать прилипшие ко лбу рыжие пряди назад. Первокурсник поднимает на него глаза золотистого цвета, что всегда завораживали Чайлда, заставляли падать в пучину необъятной влюблённости, к которой присоединялись уже привычные дикость и исступление. Он привлекательно улыбается, обнажая ряд ровных белых зубов, и, испытывая лёгкое раздражение от своей же сдержанности, вдруг подаётся бёдрами вперёд, вынуждая Сору подавиться от неожиданности, широко распахнув глаза, — Прости, детка, но у меня совсем не осталось сил для того, чтобы держать себя в руках. — мужчина звучит нисколько не раскаянно, а студенту, впрочем, без разницы. Подросток справляется с рвотным рефлексом, и двигает головой, уткнувшись носом в лобок, заставляя на этот раз уже Чайлда в захлестнувшей усладе распахнуть глаза и беспомощно раскрыть рот, пытаясь дышать, но наслаждение так сильно распирает, что даже вдохнуть не даёт. — Ах… — наконец тяжёлое блаженство поутихло, предоставив возможность простонать, вместе с этим набрать в лёгкие побольше воздуха и тотчас закашляться слюной, потому что Сора берёт за щёку, глядя до одури невинно, будто совсем не он отсасывает ему. Это смешно, и Чайлд не сдерживает сдавленного смеха, испытывая острое желание вытрахать из первокурсника всю его невинность, превратить в раскрепощённого, переполненного спермой мальчика, который бы умолял ему вставить. И так до бесконечности. — Я трахну тебя, — не просьба и не вопрос — простая констатация фактов, и Чайлд не чувствует себя виновато, когда Сора смотрит на него разозлённо, одним лишь взором показывая, насколько не одобряет идею мужчины, — Ты выглядишь слишком сексуально, чтобы я не хотел тебе засадить, — модель костяшками пальцев невесомо поглаживает скулу юноши, ощущая то, насколько кожа у него горячая и мокрая от пота, — Не смотри на меня так, детка, это только больше возбуждает. Мальчик возмущённо фыркает, сводит светлые брови над переносицей, но упорно молчит, будто обидевшись за что-то, и в отместку сокращает горло, слыша дрожащий вздох. — О, чёрт, — Чайлд предчувствует скорую разрядку, потому решает, что уже можно и совершить своё любимое: вплестись пальцами в волосы Соры и сильно оттянуть, тем самым показывая свою нисколько не злящую бестактность и дерзость. Он это и делает — грубо сжимает волосы на затылке, и, рассчитывая силу, чтобы мальчику не стало слишком больно, тянет назад, а сам толкается в рот рьянее, однако спустя два толчка замедляется, издав последнее, смешанное с рычаньем, мычание. Аякс кончает в рот, в накрывшем огромной волной наслаждении и не услышав протестующего возгласа Соры. Когда звон в ушах от сильного оргазма стихает, а дымка перед глазами рассеивается, то он лицезрит раскрасневшегося, запыхавшегося первокурсника, что смотрит на него слезящимися то ли от обиды, то ли просто от смущения, глазами, и не спешит закрыть рот, из которого обильно стекают белые потоки густой спермы. — А… Ах… А-а… — всё, на что хватает его мальчика, разучившегося говорить на короткий отрезок времени. — Ох, — Чайлд сглатывает, обхватывая личико младшего ладонями, ластится к щеке своей и утробно урчит, — Хороший мальчик. — голос снова подводит, пропитанный хрипотцой, и мужчина не стыдится возбуждения, что, кажется, удвоилось, совсем снося крышу. Он давит большим пальцем на нижнюю губу мальчишки, требуя открыть горячий ротик пошире, а тот не смеет противиться воле модели, потому послушно впускает его внутрь, плотно обхватывая опухшими губами. Тарталья судорожно вздыхает, сходя с ума от крышесносного жара рта мальчика, который позорно заскулил и заплакал, стыдясь своего внешнего вида. Взрослый давит подушечкой пальца на корень языка, вынуждая открыть рот шире, и с удовольствием наблюдает за тем, как белёсая сперма тут же обильно течёт по подбородку, медленно капая на совсем недавно помытый пол. — Н-нет, — сипит юноша, кое-как поднявшись на дрожащих ногах и отмахнувшись от Чайлда, что вжался в него, собираясь осуществить задуманное и грубо трахнуть его, — Никакого секса, А-аякс… — Но почему? — Чайлд искренне не понимает отказа Соры, ибо тот был возбуждён не меньше его самого. — Потому что я не хочу, — голос студента дрожит, но он в любом случае старается показаться отстранённым, пускай давление внизу живота ощущается просто отвратно, — Ты обещал, что успокоишься, когда я тебе отсосу. — напомнил паренёк, а Чайлд задумался, тщетно пытаясь вспомнить, в какой именно момент успел пообещать Соре что-то, что не мог выполнить. — Ладно, — всё же сдаётся мужчина и идёт на уступку, удручённо потупившись на собственный стояк, упирающийся в ширинку брюк, — Ты хотел прогуляться. Приведи себя в порядок. — он отворачивается, не желая проверять себя на прочность лишний раз. Просто лицо Соры было таким возбуждающим и зазывающим трахнуть, что Чайлд действительно мог не сдержаться и трахнуть против воли. — Прости, — извинительно бубнит мальчик, стукаясь лбом о его грудь, приняв в виноватые объятия, — В другой раз. — Ничего, — Чайлд отстраняет студента от себя и упрямо не смотрит ему в глаза, будучи вовсе неуверенным, что это было бы хорошей идей, — Я не имею права принуждать тебя к сексу. — Сора всё также сконфуженно улыбается, и спешит спрятаться в ванной, чтобы умыться и остудить горящее лицо под напором холодной воды.

***

Утро у Тартальи какое-то совсем не такое, как обычно. Он раздражён, возбуждён и раздавлен недосыпом. Это всё Сора, что вчера не дал ему, и, кажется, совсем не чувствовал за свой отказ вины. Мальчик, что носится из одной комнаты в другую в поисках посеянной майки, не обращает на него никакого внимания, а мужчина злится, просто изнывает от желания поймать Сору, зажать в углу и грубо трахнуть, таким образом отомстив ему за своё упрямство. Но нельзя. К тому же, он смог уговорить младшего на то, чтобы посетить аквапарк. Правда, Чайлд совсем не ожидал, что студент действительно согласится на его предложение, при этом краснея и пряча взгляд, словно в чём-то провинившись. Аяксу было интересно, чего же Сора так смутился, но не спрашивал, решив, что будет куда интереснее погадать самому и предаться похотливым мечтам о том, что мальчик готовил для него какой-то очень, очень возбуждающий сюрприз, от которого бы Чайлд в одно мгновенье полностью потерял над собой контроль, завёлся и трахнул мальчишку так, как ему хочется. Однако в то же время Тарталья понимал, что Сора, скорее всего, не собирался ублажать его в аквапарке, являясь слишком правильным подростком, чтобы опускаться до чего-то столь мерзкого. Да, он понимал, но не мог перестать думать о всяких разных извращениях, которые ему бы хотелось с Сорой сотворить. Чайлд раздевал его взглядом, уже сто раз трахнул во всех возможных позах в своих фантазиях, и хотел сделать это и в реальности. Но Сора не даёт. Придерживается своего капризного образа и кривит лицо, когда пересекается глазами с Чайлдом, понимая его взгляд правильно. Он вредничал, но так очаровательно краснел, что модели хотелось зацеловать всё его личико, нашептать на ушко всякие пошлости и уломать на долгожданный секс. И всё же, он этого не делал, думая, что Сора скорее ударит его, чем согласится на трах. В какой-то степени его даже прерогатива быть избитым очень возбуждала, что было странно и, очевидно, невероятно аморально. Был ли Чайлд мазохистом? Скорее нет, чем да. Мысли о том, что ему бы хотелось почувствовать боль, причинённую руками Соры, были редкими, и у него чаще появлялись мысли о том, что было бы круто, если бы сам студент позволил причинить себе боль. Но и тот, и этот вариант не задерживались в голове надолго, сменяясь чем-то более привлекательным и возбуждающим. Например придуманный образ Соры с кошачьими ушками так прочно засел в сознании, что Чайлд на полном серьёзе собирался съездить в секс шоп, чтобы купить там анальную пробку в виде кошачьего хвоста. Однако Сора вряд ли бы оценил его выбор — он бы без раздумий выбросил игрушку для взрослых в мусорку, наотрез отказавшись от подобных извращений. Чайлд был уверен, ему сполна хватило того дня, когда он мучался из-за вибратора, и очень маловероятно то, что юноше хотелось повторять этот опыт. — Чайлд, — Сора трясёт его за плечо, встревоженно заглянув в глаза. Мужчина невольно сглатывает, стоит взгляду упасть на бледно-розовые губы подростка, соблазнительно блестящие из-за газировки, которую он недавно выпил, — Ты чего не отвечаешь? Уснул с открытыми глазами? — мальчик издаёт насмешливое хихиканье, не замечая намеренно тяжёлого взора старшего, впившегося в его губы. — …Нет, — хрипло отзывается Аякс, — Я всё слышал. Ты спросил о том, когда мы поедем? Можем хоть сейчас, — он поднимается на ватных ногах со стула, стоящего в кухне, и выпрямляется в спине, глядя на мальчишку сверху вниз. Соре приходится задрать голову, чтобы смотреть точно в глаза. Сора такой маленький. Чайлд возбуждается сильнее от их ощутимой разницы и в силе, и в росте, и в телосложении. Ему нравилось чувствовать себя неоспоримым доминантом в их отношениях, и Сора, кажется, ничуть не был против того, что он провозгласил себя таковым. — Детка, — Сора вспыхивает от смущающего прозвища, потупив взгляд. Аякс ухмыляется, касаясь уха младшего, слыша тихий, полный изумления, вздох, — Можно я поцелую тебя? — странно, что он вообще спрашивает разрешения, поскольку раньше целовал бесцеремонно, остервенело и подчиняюще. Но в данный момент ему кажется, что, не спроси он разрешения — Сора был бы очень им огорчён. А Чайлд совершенно не хочет портить их отношения своей дерзостью. — М-можно… — быстро лепечет мальчик, ощущая руки старшего, накрывшего щёки. Студенту приходится встать на носочки, чтобы показаться выше, чем есть на деле, однако даже так он достаёт Тарталье только до подбородка. Это умиляет и заводит одновременно. Но больше, конечно же, заводит. Ему безумно нравилось то, как хрупко Сора выглядел на его фоне, казавшись совсем беззащитным и слабым. Из-за этого Чайлд всегда хотел играть роль защитника, но возлюбленный являлся слишком независимым и самостоятельным, выглядя беспомощным только с виду. Однако от этого Чайлду не хотелось защищать его меньше. — Очаровательный, — хрипло сообщает ему мужчина, довольный тем, что румянец на бледной коже подростка стал куда более заметнее. Хозяин красных щёк хмурится, глядя с лёгким недовольством, меняясь в лице тогда, когда Чайлд накрывает его губы своими. — Ты что, намазал их помадой? — Аякс через секунду в удивлении отстраняется, облизнувшись, дабы удостовериться в том, что он не ошибся. На языке оседает лёгкий привкус персика, пробуждая в глубине модели снова дикого, необузданного зверя. Он похотливо скалится, пронизанный острым возбуждением в который раз за этот день, и целует Сору опять, позволив себе проникнуть языком в чужой рот. Первокурсник жалобно скулит — его ноги подкашиваются при ощущении влажного языка взрослого, а мир плывёт. Наверное, он бы упал, если бы Чайлд не подхватил на руки и не усадил на столешницу, грубо раздвигая ноги и втискиваясь меж них. — Ча- Соре удаётся оттолкнуть возлюбленного от себя, успеть вдохнуть и попытаться что-то сказать, но его сразу же завлекают в разорванный поцелуй снова, толкаясь языком в щёку, а затем несдержанно кусая за нижнюю губу, разбавляя сплошное удовольствие приглушённым чувством боли. Парнишка задыхается, готовый к тому, что потеряет сознание, если Чайлд не прекратит без конца целовать его, лишая возможности глотнуть бесценного воздуха, однако, к собственному удивлению, сознание он не теряет, только плавится от лёгкого наваждения. Они сталкиваются зубами, Сора слышит рваное дыханье Чайлда, который определённо уже потерял самоконтроль, и почему-то даже не злится на него за это — жмётся ближе, тая от поцелуя, последовавшего в шею. — Детка, — мальчик чувствует упирающийся в задницу член мужчины, издав томный вздох. Жарко и хорошо, он словно пьянеет и от поцелуев, и от больших рук, забравшихся под майку, — Я не могу больше сдерживаться. — Сора хнычет, тянется за новым поцелуем сам и мгновенно получает то, что хочет. Чайлд прикусывает кончик языка, после чуть смягчаясь, доставляя неописуемо приятные ощущения, когда трётся своим об его, мешая слюну между собой. Студент не даёт отчёта своим действиям, обнимая взрослого за шею и прижимает ближе к себе, слыша на это предупреждающее рычание. Чайлд вряд ли смог бы остановиться, даже если бы сильно захотел, а Сора был так распалён ласками, что и забыл о том, что вроде как хотел помучить Тарталью ещё немного. Наверное, они бы действительно зашли дальше обыкновенных поцелуев, однако телефонный звонок, раздавшийся на кухне, возвращает Соре здравомыслие, чего не скажешь о Чайлде. — Чайлд, мне звонят, — старается привести в чувства мужчину он, но с треском проваливается, как только тот целует его куда более грубо, чем ранее, и валит на столешницу, переворачивая пустую сахарницу вместе с пакетом кофе. Когда на него наваливаются и припечатывают руки к прохладной поверхности, Сора понимает, какую серьёзную ошибку допустил, позволив Чайлду поцеловать себя. — Чайлд! Внутри всё замирает, стоит Аяксу взять его телефон и ответить на звонок самостоятельно, включив громкую связь. — Сора! Наконец ты взял трубку, ну сколько можно, — по ту сторону провода звучит взволнованный голос родной сестры. Мальчик пилит лукаво улыбающегося Чайлда, что тем временем задрал его майку до ключиц, ненавистным взглядом, догадавшись о том, что он задумал,  — Я уже собиралась звонить Чайлду, умеешь же ты напугать меня. — Из-извини… — юноша запинается, потому что пальцы старшего коснулись сосков, слегка надавив. Он раскрывает рот в беззвучном стоне, откинув голову назад, но, к своей радости и разочарованию насупившегося Чайлда никакого звука не издаёт, — Я не слышал, был в ванной, — Сора не любит врать, но чтобы сестра-близнец не приняла их двоих за конченых извращенцев, приходится на это пойти, — По какому поводу ты звонишь? — он приглушает всхлип ладонью, зажавшей рот: это из-за того, что Чайлд провёл языком по затвердевшему розовому соску, он чуть не раскрыл себя, а потому гневно уставился на мужчину, который мило улыбнулся, да до того раздражающе, что захотелось немедленно врезать ему. — Ты вчера сказал мне, что хочешь заехать ненадолго, — напоминает она ему, в неведении того, что происходит сейчас с её братом. Если бы она узнала об этом, то в следующую встречу с Чайлдом сломала бы ему руки, чтобы больше не смел прикасаться к близнецу. Однако он нужен был Соре ещё здоровым, поэтому юноша изо всех сил старался разговаривать с ней, как обычно, не выдавая дрожащего голоса и не позволяя услышать тихих вздохов, — Я скоро ухожу, поэтому и звоню, чтобы поторопить тебя. — А, — студент игнорирует вопросительный взгляд Чайлда. Он не знал о том, что Сора собирался навестить свою сестру, и поэтому безмолвно требовал объяснений, — Да, мы уже собирались выезжать. Жди нас в ближайшие полчаса. — Хотару не успевает ничего сказать, потому что Чайлд отключается быстрее, откладывая телефон в сторону. — Зачем тебе к Хотару? — интересуется негромко старший, сжимая между пальцами маленький сосок возлюбленного. Сора захлёбывается стоном, не стесняясь стонать в полный голос, и стреляет в него раздражённый взгляд, предпринимая попытку выдернуть руки из хватки мужчины. Очевидно, ничего не выходит. — Я хочу одолжить у неё кое-что, — признаётся стыдливо юноша, втягивая голову в плечи, — Ты можешь даже не подниматься к ней, я не собираюсь задерживаться надолго. — обещает он, глядя на Чайлда с нескрываемым смущением. Аякс пристально смотрит на него, стараясь справиться с возбуждением и потушить разочарование оттого, что даже сейчас он не может спокойно трахнуть Сору, потому что звонок сестры взбодрил первокурсника и вернул ему рассудок. Это нечестно. — Ладно, — обречённо выдохнул мужчина, отстраняясь от мальчика и заботливо помогая слезть со столешницы, после поспешно поднимая упавшие сахарницу и пакет кофе, который, благо, не рассыпался, — Ты пока иди обувайся, мне нужно переодеться. —  Сора чувствует себя виноватым, ведь на этот раз, по сути, он не сопротивлялся Чайлду, а значит, правда был в какой-то степени виноват. Однако на извинения время не тратит, послушно скрывшись в коридоре. Аякс выдыхает, опираясь на столешницу спиной, гневно смотрит на возбуждение, больно упирающееся в ширинку. Злит то, что он не может просто подрочить, поскольку это не поможет, а лишь усугубит состояние. Поэтому уж лучше потерпеть столько, сколько Сора захочет повыпендриваться, а потом отдаться порочному наслаждению, длительному сексу, после которого мальчик не захотел бы трахаться ещё год. Встряхнув головой в надежде, что это действие поможет избавиться от мыслей, Чайлд, впрочем, как всегда, остаётся в проигрыше. Фыркнув, он прекращает стоять на месте без дела, направляясь в комнату, чтобы переодеться. Молодой человек надевает обычную белую майку, которую заправляет в джинсы, а в конце туго затягивает ремень, более не теряя времени на ненужные раздумья, покидает спальню и встречает Сору в прихожей, переминающегося с ноги на ногу. — Прости, заставил ждать? — он улыбается и в качестве извинения целует в висок, а студент что-то невнятно ворчит. Чайлд натягивает козырёк розовой кепки чуть ли не на нос Соры, оставляя ласковый поцелуй за ухом. Первокурсник сразу же смущается, тихо выругавшись, и спешит покинуть следом за старшим квартиру, не желая от него отставать. Они выходят на улицу, в унисон расстроенно простонав, ибо стояла отвратительная жара, способная свести с ума любого, кто осмелится провести на свежем воздухе больше часа. В машине так вообще, кажется, всё плавится от зноя, даже дышать сложно. Чайлд облизывает сухие губы, ощущая, как горячий воздух тут же больно обжигает их. Модель напару со студентом машет возле лица рукой, успев покрыться десятым потом. — Просто ужасно, — жалуется, едва ли не плача, Чайлд, испытывая дискомфорт от липнувшей к взмокшему телу одежды, — Ну, зато в аквапарке почувствуем себя куда лучше. — он пытается найти хотя бы в чём-то плюсы, не желая портить им двоим настроение. Зато у него нет сил на мысли о том, как хочется трахнуть Сору. Хотя бы в этом смысле Чайлд испытывает облегчение. — Поехали уже, — вымученно скулит первокурсник, стирая со лба горячий, моментально впитывающийся в кожу, пот. Аякс покорно заводит автомобиль, и мальчик опускает стекло вниз, желая поймать порыв приятного ветра, чтобы хоть так расслабиться, — У тебя есть вода? — Посмотри в бардачке, — отзывается глухо взрослый, полностью опустив стекло и со своей стороны. Сора открывает бардачок и достаёт из него пластиковую бутылку, что запотела изнутри. — Ох, — огорчённо ахает Чайлд, заломив брови домиком. Естественно, вода была горячей, пить её в такую жару просто невозможно, — Ладно, заедем в магазин после твоей сестры. Подросток кивает, со скучающим видом глядя на то, с какой скоростью сменялись дома за окном. Вот они проезжают красивый в любое время года лесопарк, а вот высокие небоскрёбы, в которых сейчас жарились работники фирм, теряя голову от невыносимой духоты. И вот, наконец, мелькает и знакомое жилое здание, где проживала Хотару. — Постарайся быстрее, иначе я умру. — торопит его мужчина, как только Сора отстёгивается и вылезает из кабины авто. — Постараюсь. — обещает мальчишка, захлопнув дверь машины и направившись быстрым шагом к многоэтажному дому. Вот он уже скрывается в наверняка прохладном подъезде, заставляя Чайлда начать завидовать, ибо он сидит в машине, в которой кажется возможным превратиться в жалкую лужицу из-за дурацкой жары. Он стукается лбом о руль, и подкладывая под голову руки, задумчиво смотрит в пустоту, пытаясь придумать способ, с помощью которого можно было бы скоротать время. Может быть, стоило подрочить себе снова, потому что так не вовремя напомнившее о себе возбуждение отдавалось головной болью. Однако он быстро отбрасывает эту затею, совсем не желая заниматься мастурбацией в столь неугодной обстановке. Слишком жарко, поэтому Аякс откладывает это на потом. Ничего с ним не станется, если он не станет дрочить себе сейчас. Наверное. Может быть. Чайлд в этом совсем не уверен. Мужчина с хриплым вздохом закрывает глаза, мечтая поскорее оказаться в прохладе, в компании податливого Соры, который стал бы очень послушным, готовым сделать для него всё, что угодно. Чем ярче он представляет касания студента и его милый румянец, тем сильнее тянет в паху, побуждая заёрзать на месте. Чайлд прячет лицо в ладонях, яро трёт его, желая отойти от наваждения, иначе пиши пропало, однако ничего не выходит. Ну или он совсем не старается. Внезапно слышится открывание двери кабины и то, как сильно переднее сиденье прогибается под чьим-то весом. Аякс кидает взгляд на Сору, не ожидав того, что тот вернётся быстрее, чем через десять минут. — Поехали, — нетерпеливо буркает подросток, снимая кепку, поскольку та от жары вовсе не спасала, а казалось, только больше голову напекала, — Вижу, ты совсем раскис, — первокурсник задорно хмыкает, а Чайлд строит удручённое лицо, выруливая с автостоянки. — Стоп! Остановись здесь, зайдём в этот магазин, — модель пугается громкого возгласа возлюбленного, слишком резко вдавив педаль тормоза в пол. Они одновременно выбираются из машины, ощущая, насколько тяжело даётся передвижение по такой жаре, но каким-то образом всё равно добираются до супермаркета, встреченные приятным холодком. — Я хочу мороженое. Можно? — Сора спрашивает так, словно Чайлд мог отказать в такой детской просьбе, — И газировку. Холодную. — Да бери. Тоже газировку хочу. — отмахнулся старший, наблюдая с интересом за тем, как юноша, сосредоточенно приложив пальцы к губам, выбирал мороженое, которое хотел взять больше. Чайлд бы позволил ему взять всё, что было в мини-холодильнике, если бы тот правильно попросил. От своих же мыслей на губах расцветает развратная ухмылка, и взрослый, ласково приобняв парнишку за плечо, наклоняется к уху и охрипшим голосом шепчет: — Я хочу трахнуть тебя здесь. Сора отвечает то, от чего Чайлд слегка теряется. — А? Ладно, — когда он смотрит на всё такое же отстранённое лицо студента, становится ясно, что тот даже не слышал его слов, а ответил чисто по инерции. Спустя долгие секунды его личико, наконец, приобретает пунцовый цвет, и первокурсник смущённо сверкает глазами, взглянув с осуждением, — Подожди, что- — Это было бы просто потрясающе, — Чайлд возбуждённо смеётся, прикусывая кончик уха младшего, — Ты бы так очаровательно старался сдерживать свои стоны, пока я бы втрахивал тебя в этот чёртов холодильник. Это так заводит, детка, — Сора в стеснении мычит, упираясь руками в его грудь, а тот их перехватывает, целуя тонкие запястья. — Ты хочешь трахнуть меня в магазине, Чайлд. — шепчет с придыханием паренёк, стараясь выглядеть осуждающим, но выглядит слишком милым с раскрасневшимся лицом. — А что в этом плохого? — Сора на его вопрос ничего не отвечает — лишь смотрит, как на полного идиота, и корчит смешное лицо. — Пойдём на кассу. — наконец выдохнул юноша, выбрав мороженое. Над выбором газировки он особо не запаривается, взяв холодные банки колы. На кассе людей не особо много, и это, вероятно связано с тем, что никто не хочет выходить из дома лишний раз в такую жару. — Вы желаете что-нибудь ещё? — когда очередь доходит и до них, измученный голос девушки, что улыбается притянуто за уши, выводит из прострации. Чайлд сочувствует кассиру, не желая оказаться на её месте в такой душный день. Да и вообще когда-либо. — Да, презервативы. — он улыбается совсем не смущённо, в то время как Сора, стоящий рядом, стушевался и зло на него посмотрел, однако руку, лёгшую на плечо, не скинул. Девушка за кассой не выглядит ничуть удивлённой, лишь с кислой гримасой протягивает ему упаковку контрацептивов, напоследок пожелав хорошего дня после того, как Чайлд расплатился. Они нехотя покидают пределы прохладного супермаркета, тяжело вздыхая от ударившего в лицо горячего ветра. Сора спешит укрыться от яркого солнца в машине, предпочитая сидеть пусть и в душной, но спасающей от обжигающих лучей кабине авто, нежели сжариться на улице. Чайлд разделяет его желание. — Ты дурак. — первое, что говорит Сора за всё время, пока они шли с магазина. Аякс рассеянно хлопает глазами, забравшись на водительское сиденье. — Почему? — до него вскоре доходит, что студент всё ещё осуждает его за покупку презервативов. Но он же не собирался тратить их все в один день! …Наверное. — Потому что. — Сора не объясняет причину своего обзывательства, заставляя прийти в ещё большее недоумение и совсем чуть-чуть оскорбиться. Первокурсник раскрывает упаковку мороженого, издав недовольный стон оттого, что фруктовый лёд незамедлительно начал таять, пачкая ему пальцы. Чайлд же только хмыкнул и сделал жадный глоток колы, освежаясь холодным из-за того, что стояла она в холодильнике, вкусом. Как только он задерживает взгляд на Соре, что взял в рот мороженое наполовину, спрятав за щёку, то мозг в то же мгновенье отключается. — Чайлд, ты что делаешь! — мальчик давится возмущением от ощущения горячего языка, облизывающего липкие пальцы. Студент гневно пыхтит, пытается отстранить, но тот впечатывает его в дверцу машины, делая совсем беспомощным, — Чайлд! — он всхлипывает, оказавшись чрезмерно чувствительным и эмоциональным для того, чтобы спокойно реагировать на действия старшего. Мужчина на сопротивление не реагирует, глядя доводящим до дрожи взглядом, лишь вжимает в дверь плотнее, щекоча фаланги дрогнувших пальцев студента, не прекращая слизывать растаявший фруктовый лёд. — Чайлд… Перестань, извращенец, — Сора ощущает закипающий гнев от напорства взрослого, устрашающе сводя брови над переносицей. Ему не нравится, что Аякс переходит границы дозволенного и смеет делать что-то подобное, когда они в людном месте. Чайлд не останавливается и после толчка в грудную клетку, осыпая лёгкими покусываниями солёную от пота ладошку студента. Мороженое растаяло, поэтому последний случайно выпустил деревянную палочку из дрожащих пальцев и смущённо вздохнул от лёгкого прикосновения к низу живота. — Чайлд! — он справляется с возбуждением, вернув себе гневный вид. Аяксу приходится отстраниться из-за возмущённого восклицания и взгляда, устремлённого в лобовое стекло. Модель следит за взором юноши, и только сейчас замечает проходящих мимо людей, смотрящих на них с лёгким замешательством и осуждением. Конечно, кому понравится созерцать обжимающихся людей на автостоянке? — Какое мне до них дело? — Чайлд незаинтересованно ведёт плечом, — Не нравится — пусть не смотрят, в чём проблема не пойму. — Проблема в том, что ты извращенец. — ворчит мальчик, отлипая от двери авто и открывая почти потерявшую свою прохладу банку колы. — Я совсем не вижу в этом проблемы, — улыбается мужчина, спеша покинуть пределы парковки, чтобы не злить Сору снова, — Ты ведь любишь меня и извращенцем, правильно? — Правильно, — бубнит себе под нос мальчик, предпочитая отвернуться к окну, дабы возлюбленный не видел его горящих щёк. Чайлд хрипло смеётся, обнаглев настолько, что даже и не боится положить руку на колено младшего, ласково погладив подушечками пальцев. И Сора не возмущается, продолжив делать вид, что очень увлечён разглядыванием происходящим за стеклом. Ну-ну. Аякс ему нисколечки не верит. Они добираются до аквапарка быстрее, чем модель могла предположить. Дёргая ручку двери здания, предназначенного для развлечений, на себя, он ощущает томительное предвкушение. Сора тоже выглядит так, словно чего-то очень ждёт, чем немного интригует. Чайлд оплачивает им пребывание в аквапарке, хватая студента за руку, чтобы тот не вздумал потеряться, и ведёт за собой в раздевалку, решая с этим не медлить. Первокурсник, едва за ним поспевая, ругается негромко, раздражённый слишком быстрым шагом старшего. Он ведь был выше, и мог подстроиться под Сору, чтобы тому не приходилось за ним бежать, спотыкаясь о собственные ноги. — Чайлд, — мальчик не спешит переодеться, да и Чайлд, в общем-то, тоже. Он, собравшийся развязать шнурки на кроссовках, разгибается и смотрит вопросительно в ответ, — Пожалуйста, закрой глаза. Аякс невольно возбуждается, но задавать лишние вопросы не решается. Он, как и просил подросток, медленно закрывает глаза и напряжённо хмурится, слыша какие-то шорохи. Неужели Сора стесняется раздеваться перед ним, поэтому и попросил закрыть глаза? Это как-то странно. Но подозрения покидают его голову, как только он чувствует тепло чужого тела, севшего ему на колени. — Открывай. — голос Соры звучит трепетно, немного взволнованно, словно обладатель переживал за то, что мужчине мог не понравиться его внешний вид. Чайлд послушно открывает глаза, заведённый тем, что студент, не стесняясь, об него трётся, явно преследующий цель перевозбудить. — О… — у него спирает дыханье при виде мальчишки, избавившегося от всякой одежды и оставшегося лишь… В раздельном купальнике его сестры. Сора плавится от прикосновения, плавно прогнувшись в спине. У него учащается дыхание, щёки сиюсекундно багровеют, выдавая то, насколько смущён, или наоборот распалён происходящим, дразня Чайлда своим поведением. — Ты сделал это для меня? — отрывисто шепчет старший, не собираясь на этот раз останавливаться, даже если Сора попросит его это сделать. Он безоговорочно виноват сам в неистовой жажде Чайлда трахнуть на месте, не давая времени ни на отдых, ни на что ни было ещё. И, кажется, студент нисколько не намеревался сопротивляться, потому что отдавался в руки сам, превращаясь в послушного, падкого на ласку мальчика, абсолютно не похожего на себя часом ранее. Первокурсник не говорит ничего и на ладонь мужчины, пробравшуюся под ткань лифчика розового цвета — только с истомой вздыхает, глядя из-под опущенных век. — Ты заслужил награду, — произносит Сора, заскулив, когда Чайлд прижал к себе плотнее и зарычал на ухо, которое после прикусил, определённо желая довести юношу до оргазма лишь с помощью этого, — Но, пожалуйста, будь сдержаннее… Нас могут услышать, — он всхлипнул, поняв, что Аякс его не слышит, одурманенный вожделением. Модель подаётся телом вперед, врезавшись им в грудь зашедшегося стоном Соры. Тот, не удержав равновесие, падая на холодный пол, больно стукается лопатками о твёрдую плитку, — Чайлд… Мужчина издаёт скулёж, касаясь внутренней стороны бедра мальчишки, в то же мгновенье покрывая бледную кожу мурашками, и осторожно поднимает его ногу, робко закидывая себе на плечо. Сора ничуть не жалеет о том, что совершил такой опрометчивый поступок, попросив Хотару одолжить ему купальник. Потому что осознавать, что Чайлд, оставшись без секса на целый день, будет куда грубее обычного, очень возбуждает. Юноша не ожидал, что модель резко накроет ладонью вставший член, а потому выгнулся, испытывая мимолётный дискомфорт от услышанного хруста, и не сдержал протяжного мычания, ставшего чуть ли не криком немыслимого удовольствия, стоило Аяксу сжать орган чуть сильнее, да провести от основания к головке. Он жалобно, на грани слёз, хнычет, изнемогая от того, как сильно хотелось, чтобы Чайлд был с ним более груб. Он не против того, чтобы возлюбленный оставил видимые синяки и на запястьях, и на бёдрах, и на всех местах его тела. Его безумно привлекала мысль быть помеченным мужчиной, хоть он и стыдился своего чувства показать всем остальным, что у Чайлда уже был тот, с кем бы хотелось провести остаток жизни. Просто его очень раздражало то, что девушки — впрочем, он думал, что и парни тоже — постоянно лезли к Аяксу, так и норовя коснуться знаменитости. Соре не нравилось читать в интернете комментарии о том, какой же Тарталья красивый и горячий, что хотелось бы лечь под него. Это так отвратительно бесит, однако Чайлд всегда успокаивал его ревность ласковыми поцелуями, повторяя из раза в раз о том, что любит только мальчика и никто не в силах этого изменить. — Детка, — отвлекает хрипловатый голос модели, что ткнулся носом в его собственный, глядя в глаза своими — тёмными от возбуждения и завладевающими всем вниманием Соры, изгоняя ревностные мысли из сознания, заменяя лишь страстью, желанием зайти дальше, ощутить больше услады, чтобы потом у него болело горло от громких стонов вперемешку с криками, — Смотри только на меня. Я хочу, чтобы ты не отводил взгляда, — Чайлд дотрагивается до подбородка студента большим пальцем, вмиг соскальзывая им на нижнюю губу, — Отдай мне всего себя, — и он не может не послушаться приказа старшего, отдавая себя без остатка, ни о чём не сожалея. Сора приоткрывает рот, выжидая влажный, грязный до невозможности, поцелуй, содрогаясь от необходимости немедленно почувствовать язык взрослого, что мог с лёгкостью заставить его кончить. Но Чайлд для чего-то медлит, рассматривая его пунцовое лицо с таким интересом, словно видел так близко впервые, что, естественно, было неправдой. Именно поэтому Сора, не в силах терпеть ни секунды больше, целует его первым, слыша придушенный ошеломлённый вздох старшего, который тут же расслабился, но инициативу брать полностью не давал, желая оставаться ведущим. — Ты такой милый, — между поцелуями нашёптывает томным голосом мужчина, возобновляя лёгкие касания сосков юноши. Пусть они были едва ощутимыми, однако мальчик всё равно возбуждённо простонал в поцелуй и прижался ближе, желая, чтобы жар рук Чайлда просто испепелил его, — Как тебе удаётся делать такое лицо? — Сора слышит тихий смех, и жмурится, когда чайлдовский язык скользит по его собственному, проходясь по передним зубам. Он никогда не может смотреть Чайлду в глаза — это очень смущает, посему и жмурится, ощущая себя несколько легче. — Я люблю тебя, — модель почти незаметно от него отодвигается, касаясь мягкими губами его — покусанных от чрезвычайно частых стрессов, распаляя горячим дыханьем, что щекотало подбородок, — Знал бы ты, как сильно я люблю тебя и как сложно порой сдерживаться, — хрипящий баритон молодого человека у Соры вызывает заставляющее задыхаться чувство непостижимого обожания. Он любит его так же сильно, но не говорит о своих чувствах, зная, что тот и без его признаний об этом осведомлён. Чайлд целует его вновь, вжимая в пол собой грубее. Их обоих будоражит возможность быть замеченными кем-то, кто решит зайти в раздевалку, но не боятся этого, видимо, слишком опьянённые адреналином. Сора изгибается в усладе, когда Аякс принимается за посасывание его язычка, одновременно нажимая на затвердевшие соски юноши чуть ощутимее, побуждая вздрогнуть, застонать и застыть в ожидании большего. Мужчина оставляет его губы в покое, довольно облизнувшись и прищуриваясь так хитро, не без похотливости ухмыляясь. Сору от этой ухмылки, кажется, лихорадит, и он действительно ощущает сначала омывающий жар, а затем резкий, остужающий холод, пронзающий тело волнами притупленного удовольствия. — Ах, я хочу трахнуть тебя на людях, — пребывая в неконтролируемом возбуждении, Чайлд и не замечает за собой, как раскрывает свой секрет, — Можно? Ну можно? Я ведь вёл себя хорошо, разве я не заслужил этого? — он делает умоляющее лицо, которому Сора не может отказать. Он не против того, чтобы Аякс трахнул его на одной из водных горок. От этого невообразимо стыдно. Мужчина оттягивает лямку лифчика, а затем отпускает, наслаждаясь болезненным выдохом мальчика. Модель без зазрения совести оглаживает его грудь, сжимает, царапая ногтями, и также резко прекращает мучительные ласки, глядя с детским озорством. Иногда Чайлд действительно ведёт себя, как маленький ребёнок, однако совершает действия, которые совершенно оному не присущи. Соре очень это нравится, поскольку дурашливость вместе с несдерживаемой грубостью возбуждала так, что избавиться от возбуждения можно было лишь с помощью Чайлда. И Сора совсем не считает это странным. — Тебе так идёт, — голос Аякса звучит предельно низко — почти как рычанье, — Хочу, чтобы ты одевался так для меня чаще, — он чмокает его в щёку, улыбаясь на скованное мычание, и медленно стягивает с мальчика женское нижнее бельё, откидывая под скамейку. Студент знает, что последует за этим, и от нетерпения прикусывает губу, поджимая немеющие пальчики на ногах. Как назло, взрослый оставил презервативы в машине, а идти за ними идея глупая, ибо у Соры может пропасть весь настрой. Ему приходится смачивать пальцы слюной, а не смазкой, но этим совсем не расстроен, думая, что и без лубриканта можно хорошо мальчика растянуть. — Ах… — первокурсник с предательским дрожанием в голосе ахает, ощущая подушечки длинных пальцев мужчины, мягко коснувшиеся заднего прохода. Он по привычке расслабляется, в курсе того, что если не сделает этого, то будет куда труднее. Чайлд в качестве поощрения смазано целует в шею, следом впутываясь другой рукой в волосы мальчика, растрепав златую косу. Сора морщится, откидывая голову назад после того, как партнёр больно дёрнул, и стукнулся о кафель вторично. Он чувствует, как ладонь старшего спускается ниже по косичке, задерживаясь на резинке. Длинные волосы больше не сдавливаются ею, и студент может облегченно вздохнуть. Однако облегчение не задерживается надолго. В следующее мгновенье Аякс вплетает пальцы в длинные пряди, разметавшиеся по полу, оттянув так, что Сора болезненно вскрикнул. Вместе с болью от грубо намотанных на конечность волос приходит боль и от проникновения — первокурсник давится всхлипом, пытаясь сразу же отойти от неприятных ощущений, дабы старшему удалось проникнуть пальцами глубже. Чайлд тяжело дышит, взбудораженный теплом нутра парниши под ним, сглатывает собравшуюся вязкую слюну, и смотрит неотрывно, пожирает взглядом, присваивает, как бы собственнически заявляя: это всё моё. И вряд ли Сора был сильно против его собственнического поведения. — Сора, — Аякс причмокивает губами, щурится, ощущая, как горит собственное лицо ярким пламенем от перевозбуждения, но терпит — не срывается, — Как ты, в порядке? — он разжимает пальцы, выпустив из жёсткой хватки мягкие волосы младшего, и устремляется ладонью к бархатной щеке, ласково оглаживая. Его кожа кажется очень грубой по сравнению с кожей юноши, что замер, сжавшись от острого дискомфорта, и захныкал, терзая губы зубами до крови. — Подожди… Подожди… — подросток стонет, беспомощно нахмурившись, не находя себе места, слишком обеспокоенный пренеприятными ощущениями в нём, — А-ах… — он замычал, разгневанный тем, что Чайлд не послушался и совершил слабый толчок, входя двумя пальцами глубже. — А…! — Сора распахнул глаза шире, стоило старшему надавить на твёрдую точку простаты. — О-оо… Ах, Чайлд… Хн-нн! — мальчишка силится что-то сказать, да вот Аякс, совершая грубый рывок, способствующий тому, чтобы он выгнулся дугой, не ожидая того, что возбуждение смоет мощной волной боль, заставляет его затихнуть. Теперь студент хрипел не от болезненности момента, а от распирающего всё внутри чувства, чрезмерно приятного и стягивающего тяжесть внизу живота в крепкий узел. Из золотых глаз брызнули слёзы, он не находил в себе сил для того, чтобы дышать, издавая только короткие отрывистые вздохи. — Проклятье, — мужчина сипит, прижимаясь вплотную, — Ты хочешь кончить? Тогда тебе следует попросить меня об этом. — Ещё чего! Не стану я о таком просить! — упрямствует Сора точно также, как упрямствовал в их самый первый раз. Чайлда это не перестаёт возбуждать, а юношу стеснять, когда до него доходит, что Аякс заводится от его выпендрёжа сильнее. — Ну же, детка, — соблазнительно улыбается взрослый, пусть и знает, что мольбы Соры ни к чему, ибо он в любом случае кончит. Возможно, даже больше трёх раз, если будет сегодня слишком чувствительным. Однако ему бы всё равно хотелось услышать и увидеть то, с каким лицом первокурсник будет упрашивать его позволить испытать головокружительный экстаз, — Не мучай нас обоих. Умоляй меня. — мальчик от его слов ёрзает, поражённый тем, какой сладостной тяжестью они отозвались внизу живота. — Н-нет, — бормочет Сора и машет головой в знак отказа, тут же пожалев об этом, поскольку Чайлд вынул из него пальцы с дико смущающим хлюпом, с милой улыбкой застыв на месте и не предпринимая более никаких действий, — Ты… Ты что задумал, а? — подросток шмыгает носом, наблюдая за мужчиной слезящимися глазами. — Я не буду тебя касаться, — произносит невозмутимо он, поднимаясь с пола и отряхивая колени, — Пока ты не начнёшь умолять меня. Выражение лица Соры в этот момент просто бесподобно. Аякс самодовольно ухмыляется, по обыкновению ехидно щурится и садится на скамейку, не отводя глаз от мальчишки, что уселся на холодном полу, едва ли не плачущем от обиды и возбуждения, сдавливающего черепную коробку стальными тисками. — Чайлд, — хрипит студент, подползая к нему ближе, — Чайлд, пожалуйста… — юноша крупно дрожит от руки взрослого, коснувшейся подбородка и провёдшей до кадыка, щекоча его безобидными поглаживаниями. — Умоляй. — он остаётся непреклонным, глядя безжалостно, будто не испытывая такого же нестерпимого вожделения. На самом деле Чайлд невыносимо хотел затрахать Сору до потери пульса, но на удивление умудрялся держать себя в руках. Держал себя в руках и тогда, когда Сора потёрся щекой о внутреннюю сторону бедра, взглянув невероятно жалостливыми глазами. — Прошу… — всхлипывает он, поджимая влажные от слюны губы. Аякс захлёбывается хрипом, заметив руки младшего, что ловко расстегнули ему ремень и дернули собачку на джинсах вниз, — Не издевайся надо мной. — Сора всё ещё не умоляет его, а стало быть Чайлд не станет давать ему того, что тот хочет. — Нет, — категорично отрезает мужчина, подавив рычание от горячего дыхания мальчика, опалившего ткань нижнего белья, — …Что ты делаешь, детка? — сдавленно интересуется он, вплетаясь дрожащими от возбуждения пальцами в распущенные волосы Соры, поднося одну из прядей к губам и запечатляя на ней лёгкий поцелуй. Первокурсник намеренно игнорирует его вопрос, высвобождая налитый кровью член из боксеров, глядя на него затуманенным взглядом. — О, чёрт, — ругается мужчина, сдвинув брови над переносицей и вцепившись пальцами в скамейку, не желая сорваться раньше времени — это из-за Соры, что вобрал в себя ствол, у него перед глазами всё плывёт и мерещатся звёзды. — Чайлд, — севшим голосом шепчет подросток, отстранившись от горячей плоти, от головки которой до покрасневших губ тянется ниточка густого предэякулята, — Умоляю… Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу твой член, — он наверняка слишком пленён возбуждением, вот и не даёт себе отчёта, произнося то, от чего у Аякса слетают всякие поставленные самим собой же ограничительные рамки. — Посто- Сора не договаривает, стоит Тарталье впечатать его в жёсткий металлический шкафчик и ворваться пульсирующим от недостатка внимания членом в него, заполнив одним грубым толчком всё существо. — Ах… А-аа! Нгх, — студент теряется в топящем возбуждении, больно ударившись затылком о шкафчик, но боль пьянящая, восхитительная, добавляющая остроты. Это до одури приятно, паренёк чувствует, что вот-вот кончит, если Аякс не перестанет вбиваться в него, лишая всякой трезвости ума. — Чайлд! — вскрикивает Сора, разрыдавшись от режущей эйфории, становящейся совсем нестерпимой от того, насколько грубо вдалбливался мужчина, вжимая всё теснее в несчастный шкафчик — мальчик ощущает ледяной металл ручки, впившейся в спину. — Ты виноват в этом сам. — сурово напоминает Чайлд, врезаясь бёдрами в бёдра подрагивающего мальчишки, не испытывая ни грамма отвращения от ощущения липкой смазки, испачкавшей его пах и ягодицы Соры. — Пожалуйста, не так быстро! Я- Его затыкают дерзким поцелуем, лишённым хоть самой малой нежности. Также грубо Аякс долбится ему в дёсна языком, заставляя почувствовать себя чрезмерно хорошо. Сора ловил с несдержанности Чайлда ни с чем несравнимый кайф, и в порыве страсти даже почти не стыдился своей распущенности. — Я затрахаю тебя до потери сознания, — низко рычит на ухо старший, не смея себя удерживать от желания укусить его, — Будешь знать в следующий раз, что дразнить меня не стоит. — Чайлд, — от, может, и жёстких слов мужчины Сора совсем теряет голову, вонзаясь ногтями тому в плечи и раздирая кожу под футболкой в кровь, слыша в ответ на это ставшее совсем звериным рычанье, — А…! Удовольствие пронзает насквозь, подобно разряду молнии, и юноша выгибается — настолько, насколько это было возможным в нынешнем положении — прошиваемый волнами накатившего оргазма. Сперма пачкает его живот, попадая и на чистую ткань одежды Аякса. Спустя секунду мальчик ощущает, как Чайлд замирает и коротко вздыхает, заполняя его своим семенем полностью, вынуждая громко застонать от вновь вернувшегося возбуждения. Он даже не успевает отойти от оргазма, как взрослый, не намеренный прекращать их утехи, кончив только один раз, наполовину выходит — тратит лишь секунду на то, чтобы перевести дыханье — и входит снова, больно кусая в шею, желая показать грубым укусом то, в каком необузданном, ранее, наверное, даже не испытываемом, возбуждении пребывал, доведённый Сорой до предела. — А-ааа… — мальчик хрипит на грани слышимости, чувствуя неприятно стягивающие кожу щёк слёзы наслаждения, что собираются на подбородке и капают вниз, разбиваясь о пол раздевалки. — Я хочу придушить тебя, — шепчет грязно Аякс, и, не спрашивая разрешения, тянется рукой к его шее, повалив обратно на кафельную плитку, — Какое личико ты состроишь? — хмыкает он, а затем сначала ласково касается кончиками пальцев тонкой, столь изящной шеи — которую вдруг приспичило сжать чрезвычайно сильно — заставляя Сору содрогнуться в предвосхищении, и спустя быстротечную долю времени окольцевать её пальцами, грубо сдавив. Сора ощущает себя просто великолепно, никогда до этого не думая о том, что ему вообще может понравиться удушение. Ладонь у Чайлда крепкая, куда больше его собственной, и горячая. Студенту нравится ластиться к ней, находя шероховатость кожи и исщепрённость старыми шрамами очень привлекательной, сексуальной. Пальцы у него тоже не менее привлекательные, потому что очень длинные и тонкие, от них, когда Чайлд трахает его, Сора мечется в сногсшибательном блаженстве. И когда Чайлд приказывает вылизать их, первокурсник делает это с замиранием сердца, запоминая то, насколько они грубые, возбуждающие, просто невообразимо превосходные. И, чёрт возьми, как же ему нравится ощущать нехватку воздуха, то, как задыхается, стоит Аяксу сдавить немного сильнее. Вкупе с глубокими и рваными толчками удушение казалось чем-то, что хотелось повторять бесконечно, пока он бы не упал без сил, пока его бы не затошнило от секса. — Ты выглядишь слишком сексуально, Сора, — произносит плотоядно Чайлд, ненасытно облизывая губы, — Тебе нравится? Ну нравится же, — он, сдавив шею ещё сильнее, жадно целует, впитывая в себя жалкие хрипы младшего, что старался отвечать на поцелуй, но от удушения это давалось тяжело, так что Сора в конце концов решил, что позволит Аяксу действовать самому. Мужчина касается его уха, щекочет пальцами ушную раковину и лезет в неё языком, чувствуя, как под ним студент дёргается и давится слюной. — Великолепный, — выдыхает прерывисто старший, плавно скользнув губами к острым ключицам — он прикусывает их с осторожностью, оставляет засос, и бесстыже улыбается, определённо, не чувствуя за это вины, — Бесподобный. В этом мире нет никого, кто был бы лучше тебя, детка. Сора плавится, ощущая, как глотку стало драть огнём, доставляя неприятные ощущения — поэтому он цепляется за руку мужчины, взглядом прося отстранить, если тот не хочет убить его в порыве страсти. Чайлд слушается и убирает ладонь с горла парниши, с всё никак не гаснувшим огнём похоти лицезрея то, как он втягивает ртом воздух, закашливается и судорожно дышит, стараясь как можно скорее придти в себя. Только мальчик может вдохнуть нормально, не хрипя, как Аякс незамедлительно возобновляет несдержанные толчки, оттягивая спутавшиеся волосы партнёра назад, доставляя тягучее, предзнаменующее скорый оргазм, удовольствие. — Ах… Ха-аа-а, Чайлд, перестань! Я этого больше… Не вынесу, а- Юноша замирает с распахнутыми глазами, полными слёз, и сотрясается в настигнувшем врасплох апогее их сладострастия. Сперма брызгает на впалый живот, и Сора надеется, что Тарталья, кончивший минутой ранее, на этом успокоится. Но он не успокаивается — кажется, звереет больше, теряет остатки здравомыслия и дёргает на себя, меняя наклон проникновения. Оттого студент скулит в попытке закричать, и раздирает плечи Чайлда, вероятно, в мясо, таким образом отомстив ему за оставленные отметины на теле. — Сумасшедший, — всхлипывает Сора, ругаясь на сам себя во второй раз за то, что решил заставить Чайлда остаться вчера без секса. Из-за этого ведь модель ведёт себя так грубо, дико, подобно хищному животному. — Это всё ты виноват, дорогой. — не задерживается с ответом старший, насаживая подростка на себя и скалясь от яркого наслаждения. Он чувствовал, что после того, как кончит, больше не сможет заниматься сексом, хотя это было довольно странным, ибо обычно он был более выносливым. — Кошмар… — после очередного оргазма, который уже не приносил того удовольствия, что принёс в первый раз, Сора безвольно обмяк в руках Чайлда, сжимаясь от последнего толчка. Модель издаёт приглушённое мычание, помедлив с тем, чтобы покидать изнурённое тело мальчишки. Однако, стоило ему привести сбитое дыхание в порядок, то сразу же вышел, глядя на вязкую сперму, медленно вытекающую из ануса чуть ли не падающего в обморок Соры. — Прости, — Чайлд целует его в щёку, застёгивая ширинку джинс, с облегчением отметив, что возбуждение не возвращается, — Стоять можешь? — Нет… — бормочет в пол голоса, с трудом шевеля губами, подросток, вряд ли способный подняться на ноги самостоятельно. — Я перевозбудился. — оправдывается Аякс, виновато потупив взор. Он достаёт из сумки возлюбленного сменную одежду и влажные салфетки, желая помочь ему хотя бы этим. — Ничего… — в прострации качает головой Сора, — В этом есть и моя вина. — мужчина заботливо стирает с живота мальчика сперму и собирает пальцами слёзы, ласково поцеловав в лоб. Оба не представляют, как им теперь вообще быть, если планируемый отдых на водных горках накрылся бешеным сексом в раздевалке.