блики

Сора всегда был очень обычным. Он уверен, что в мире были куда более яркие личности, чем он, которые хотя бы чего-то добились. Но почему-то такой человек, как Чайлд, обратил на него внимание, что-то в нём нашёл и всерьёз заинтересовался. Конечно, первое время Сору невероятно раздражала приставучесть старшего — точнее, он терпеть её не мог — но в конце концов сдался, сломленный упорством мужчины. Его злило то, насколько Аякс был извращённым, Сора испытывал лютое отвращение, когда тот, будучи тогда ещё просто знакомым, на постоянной основе твердил о том, как хочет трахнуть его снова. Естественно, в том, что они занялись непотребствами в первый день знакомства, был виноват и сам мальчик, однако по большей части всё же Чайлд. Он ведь споил его, обольстил, а потому и исполнил то, что, наверное, задумывал изначально. И всё же, Соре до сих пор не было до конца понятно, по какой причине возлюбленный заговорил с ним в клубе. Они так и могли остаться просто незнакомцами и больше никогда не пересечься, однако благодаря инициативе старшего в данный момент времени встречались. Студент, каждый раз рассуждая над прошлым, в конечном итоге приходил к выводу, что совсем не жалеет о том, что познакомился с Чайлдом. Зато сестра-близнец и все близкие друзья его мнения не придерживались, заявляя о своей враждебности по отношению к Аяксу напрямую. Сора понимал и их, ставя себя на место той же Хотару, которая смотрела на оставленные Чайлдом следы сексуальных утех с ненавистью, считая, что мужчина принуждал её брата к сексу насильно. Он проникался сочувствием, воображая, насколько ей было неспокойно. Чайлд не нравился и Венти — у того после встречи в парикмахерской сложилось мнение, как не о самом хорошем человеке, преследующим лишь свои эгоистичные желания. — Ты не должен молчать, если Чайлд использует тебя для сексуального удовлетворения, — произнёс сверстник в один день, — Это ведь просто отвратительно! Почему ты покорно следуешь его прихотям? — Сора лишь вздыхал, устав доказывать то, что у них всё происходит только по обоюдному согласию. Аякс не смел принуждать его к чему-то, если юноша не хотел этого сам. — Меня беспокоит ревность Чайлда, — говорит ему уже сестра, а Кэ Цин, сидящая рядом, кивает, разделяя её тревоги, — Это ведь ненормально. Что, если в порыве ревности он поднимет на тебя руку? — она закрывает лицо руками, спрятав заслезившиеся глаза. Сора злится на то, что все вокруг считают Чайлда отвратительным мудаком. Он отнюдь не такой — студент уверен в этом полностью, потому что знает его уже два года. Аякс не только извращённый, без конца мучающийся от недотраха, но он ещё и нежный, заботливый и понимающий. Сора не помнит, когда они вообще в последний раз серьёзно ссорились — вот насколько у них были идеальные отношения. И он очень хотел доказать это друзьям и родственнице, однако на людях Чайлд вёл себя холодно, совершенно не желая, чтобы кто-то, помимо Соры, видел его настоящего. Первокурсник не обижался на это, пусть и чувствовал лёгкое разочарование. — Чайлд точно до тебя не домогается? — Казуха — ещё один близкий друг, спрашивает его об этом на перерыве между парами, положив руку на плечо. — Да нет же! — раздражённо всплёскивает затёкшими конечностями Сора, отбросив ручку, которой переписывал лекции, в сторону, — Всё по обоюдному, Казуха. Тебе не о чем беспокоиться. — он мягко улыбается переживающему другу, а тот, вздохнув, больше к нему с этим не лезет, меняя тему. Сора понимал, почему за него так волновались. Причина была только одна, но довольно весомая, оставившая неприятный отпечаток в памяти студента. Он состоял в токсичных отношениях, в которых его партнёр был слишком ревнивым и эгоистичным, думающим исключительно о себе. Именно поэтому друзья и сестра, наученные горьким опытом, и держались настороженно, всё ещё не доверяя Чайлду. Но с тех несчастливых отношений прошло больше трёх лет, и пора бы уже забыть об этом, а они цеплялись за эти плохие воспоминания, словно просто ища повод для недоверия к Аяксу. — Йо! — в лекционный зал заглядывает Венти, улыбающийся от уха до уха и тряся тремя купленными банками энергетиков, ловко взбежав по лестнице к парте, за которой сидели друзья, — Я успел сбегать в магазин, давайте, разбирайте, — парень протягивает им напитки разного вкуса, прекрасно зная предпочтения каждого. — Спасибо! — юноша со смольными волосами и окрашенными бирюзовыми кончиками втискивается между Сорой и Казухой, с предвкушением облизнувшись, прежде чем открыть банку энергетика, — Удивительно видеть тебя в институте. — Сора с задорной улыбкой смотрит на ровесника, захихикав от дружеского толчка локтём в бок. — Да, обычно ты появляешься здесь раз в месяц, — подначивает вслед за белокурым другом Казуха, тоже получив несильный тычок в бок, — Что послужило причиной твоему появлению? — Нет никакой причины, — Венти, известный больше по кличке «Барбатос», чешет проколотое ухо и отводит взгляд, — Просто решил прийти. Сора переплетает пальцы меж собой, занятый рассматриванием листвы дерева за окном, не вслушиваясь в тихий разговор приятелей. Лишь тогда, когда Венти хлопает его по спине, он отмирает и заторможенно моргает, переключая на них своё внимание. — О Чайлде своём думаешь? — игриво спрашивает он, вынуждая лучшего друга залиться краской и негодующе нахмурить брови. — И ничего я о нём не думаю! Делать мне нечего. — вот только если до слов Барбатоса парнишка и вправду о нём не думал, то теперь, словно лишь сейчас вспомнив, задумывается об Аяксе и о том, насколько у него должен быть сегодня тяжёлый день. Аякс рано утром говорил про фотосессию, которая будет длиться четыре мучительных часа, и с радостью упал в утешающие объятия младшего, заряжаясь энергией, исходящей от мальчика. Щёки сильно краснеют, стоит прокрутить в воспоминаниях тёплую улыбку мужчины, которую он подарил ему перед прощанием. Сора недовольно сводит брови над переносицей, пряча дрожащие губы за рукой, сжатой в кулак, и делает вид, что не замечает ехидных взглядов друзей. — А вот сейчас, кажется, действительно о нём думает. — подаёт голос Казуха, не сдержав весёлого смеха, стоило мальчику зло на него посмотреть. — Неправда! — Сора соскакивает со своего места и активно жестикулирует, что смотрится забавно с этим его возмущённым и покрасневшим лицом, — Я думал о том, какая хорошая сегодня погода! — оправдывается он, а знакомые ему от слова совсем не верят. — Тебе стоит отдохнуть, — подмечает Венти, когда первокурсник берёт эмоции под контроль, справляясь с неожиданным гневом и садится обратно, — Давай пойдём ко мне после пар! Казуха, я и тебя приглашаю. Выпьем и оторвёмся по полной! — он разражается очаровательным смехом, а после перекидывает руку через плечо Соры. — Разве Тома не говорил тебе, что Соре лучше не давать пить? — неуверенно уточняет Каэдехара, тем временем уже опустошив пол банки энергетика. — Ой, да ладно! Пока Сора с нами, ничего плохого не случится! Этот Чайлд ему даже в институте покоя не даёт, все мысли занимает. — отмахивается беззаботно Барбатос, а Сора обречённо вздыхает, мысленно соглашаясь на предложение друга развеяться. Он действительно слишком много думал об Аяксе, и это невообразимо смущало. Даже сидя на парах, студент вспоминал то, насколько приятные у него руки, и как очаровательно он выглядит, когда заботится о нём. От того, что он так часто думал о Чайлде, сердце постоянно норовило выскочить из груди, и это очень Соре не нравилось. — Ладно, — соглашается спустя минуту парнишка, глядя на свою даже не открытую банку энергетика задумчиво, — Тогда я напишу Аяксу, чтобы он не волновался. — Он что, твой папочка? — пусть Венти смеялся, но как-то раздражённо, словно испытывал недовольство из-за того, что Сора хочет отчитаться перед своим парнем, — Почему ты докладываешь ему обо всех своих планах? Он контролирует тебя? — юноша опускает тяжёлые руки на плечи ровесника и приближает лицо к встревоженному лицу Соры, не предоставляя шансов на враньё. — Что? Вовсе нет! Аякс наоборот говорит, что я не обязан отчитываться перед ним, — залепетал нервозно мальчик, испугавшись такого вселяющего страх настроя Барбатоса, — Но мне кажется, что он будет беспокоиться, если я не сообщу хотя бы о том, куда иду. — объясняет первокурсник, с облегчением выдохнув, когда Венти, поизучав его какое-то время тяжёлым взглядом, отстранился. — Ты слишком о нём печёшься, — тянет Казуха, сурово нахмурившись, — Чайлд не маленький мальчик, он тебя старше, так что и сам бы всё понял. — Ну, знаешь ли, — ворчит растерянно Сора, затеребив, переволновавшись из-за такой сильной неприязни по отношению к Чайлду, свою косу, — С моей стороны жестоко не поставить Аякса в известность. Я ведь могу задержаться и до самой ночи, откуда я знаю, насколько сильно он будет за меня беспокоиться. Лучше не рисковать, я не хочу, чтобы из-за меня Аякс страдал. — он покачал головой, морщась от навеянного этим разговором далеко не самого приятного воспоминания: год назад Сора захотел отметить окончание старшей школы, поэтому увязался с Венти, Горо и Томой чёрт знает куда, забыв оповестить об этом Чайлда. У него ещё тогда сломался телефон, из-за чего он, даже когда опомнился, не смог написать Аяксу. Сора был пьян, когда вернулся домой, но такое чувство, что мгновенно протрезвел, стоило увидеть заплаканного Чайлда, не находящего себе места от беспокойства. Сора пообещал себе, что больше никогда не заставит Аякса плакать. Это было слишком больно — видеть раздавленного горем любимого человека, и ему совсем не хотелось, чтобы подобная ситуация повторилась снова. — Ладно, Сору можно понять, — смягчился Венти, прекрасно помня тот инцидент, — Не обращай на нас внимания. Возможно, мы просто слишком задеревенелые, раз не видим в этом ничего милого. Первокурсник шумно вздохнул, укусив нижнюю губу. Из-за друзей он чувствует себя какой-то мягкотелой паинькой, не смеющей пойти против воли своего парня. Но он просто не хотел давать Чайлду повод для лишних переживаний! Возлюбленный итак работал наизнос, не хватало ещё, чтобы какой-то жалкий восемнадцатилетний подросток прибавлял ему проблем. — Кстати, что там с тем странным фриком, который тебе недавно признался? — переводит тему Барбатос, пропуская сквозь пальцы пряди собственных волос, — Ты говорил о нём Чайлду? Я бы обеспокоился этим челом, какой-то он… Слишком навязчивый, а Чайлд, наверное, смог бы разрулить ситуацию. Ну, если он умеет вообще находить компромисс мирным путём, без мордобоя. — он посмеялся, выдержав осуждающий взгляд Соры. — Ты про Сяо? — паренёк жмурится, кое-как вспомнив имя того парня, о котором Венти говорил, — …Нет, я не говорил о нём Чайлду. Думаю, я разберусь с этим сам. Я не уверен, что всё закончится хорошо, если он узнает, что Сяо иногда провожает меня до дома. — В таком случае Чайлд окажется мудаком, думающим о том, что ты — его вещь, которую уведут, стоит лишь поманить пальцем, — заключает Казуха с гневным фырканьем, — Чего ты так смотришь? Разве я не прав? — он недоуменно склоняет голову к плечу, а Сора с безнадёгой стонет. Его друзья слишком низкого мнения об Аяксе, это сильно задевает. — Если ты не хочешь жаловаться Чайлду — мы всегда готовы тебе помочь, — Венти приободряюще хлопает по плечу и широко улыбается, побуждая ответить такой же искренне-доброй улыбкой, — Тот фрик нас очень беспокоит, он похож на сталкера. А ты в силу того, что очень добрый, даёшь ему надежды, которые никогда не осуществятся. Сора готов расплакаться, растроганный заботой своих друзей. Порой ему кажется, что он такого просто не заслуживает. В его окружении только хорошие люди — у них нет никаких скрытых мотивов, они не дружат с ним только для того, чтобы через него познакомиться с Чайлдом. Им он интересен, как личность, а не как дополнение Аякса. И Аякс любит его по-настоящему, иногда заставляет просто задыхаться от тёплых чувств, лезущих наружу. Был ли Сора счастлив? Невероятно. Он бы не хотел, чтобы эти хорошие дни кончались. А они, беспрекословно исполняя желания подростка, будто и не собирались кончаться, продолжаясь уже два года. Конечно, Сору всё ещё время от времени посещали мысли, что он недостаточно хорош для такого яркого человека, как Чайлд, или что у него нет права на общение с такими прекрасными людьми, какими являлись его друзья и сестра, однако эти загоны оставляли беспокойную голову, как только Аякс смотрел на него со вселенской нежностью, а друзья дарили бесчисленное количество нелицемерных улыбок. Ему становилось так хорошо и спокойно, что все плохие моменты забывались. — Я поговорю с ним после того, как пары закончатся, — обещает он друзьям, накрыв ладони Венти своими и заверительно погладив по костяшкам, — Всё будет хорошо. — Сора растягивает губы в ласковой улыбке, а приятели невольно краснеют и отводят взгляд. — Хорошо, если так, — смущённо бубнит музыкант себе под нос, высвободив руки из мягких ладошек сверстника, — Хочешь, я или Казуха пойдём с тобой? Мне кажется, так будет безопаснее. — Не стоит, — отказывается вежливо мальчик, — Я умею драться, да и к тому же, не нужно делать из Сяо такого мерзавца, что захочет изнасиловать меня в случае отказа. — видно, как знакомые колеблются, но в конце концов оба кивают, не смея навязывать свою опеку. — Бля, — Венти вдруг подскакивает, глядя в растерянности на время, — Обед уже кончается. Мне надо спешить обратно, если я не хочу получить от господина Чжун Ли. — он вдруг хихикает, как будто не испытывает страха за свою шкуру. — Давай, удачи, — Казуха махнул ему рукой, подарив последнюю улыбку в знак прощания, — Свидимся после учёбы. Сора последовал примеру Каэдехары, махнув рукой, и только после его жеста Венти сдвинулся с места, а вскоре выбежал прочь из помещения. — Венти такой энергичный, — восхищённо ахает Сора, достав из кармана джинс телефон, чтобы наконец написать Аяксу, — Помню, я был влюблён в него в средней школе. Мне даже казалось, что мои чувства взаимны, — он усмехнулся, забавляясь собою прошлым. Студент был уверен, начни бы он с Венти встречаться, то был бы таким же счастливым, как в отношениях с Чайлдом. Однако он был слишком впечатлён дерзостью Аякса, да и Венти не был заинтересован ни в романтических отношениях, ни в интимных. Его это, как говорил сам, абсолютно не привлекало, и провести жизнь, отдавшись полностью музыке, казалось ему куда более лучшим вариантом, чем брать ответственность, вступая в отношения. Впрочем, Сора тоже не видел в его желании посвятить себя целиком песням ничего плохого — это же просто прекрасно, когда имеешь такие цели, — Вспоминать об этом сейчас как-то стыдно. — Стыдно? — переспрашивает Казуха, заглядывая в глаза, — Что в первой влюблённости стыдного? Мне кажется, ты чувствуешь себя… По-новому, когда влюбляешься впервые. — Сора был с этим согласен, но всё же, вспоминая, какие страдания доставляли чувства к Венти, ему было бы лучше вообще в него не влюбляться. — Ну, — он утыкается взглядом в чёрный экран телефона, разглядывая притемнённое отражение своего лица, — Просто я был ребёнком и совершенно не знал, что мне с этой влюблённостью делать. Иногда я поступал опрометчиво, и теперь, зная, что Венти неприятна тема отношений и всего такого, мне стыдно за своё поведение. — юноша хихикает, чувствуя, как разгорается пожар на щеках. — Но ведь Венти не держит на тебя зла, — мягкий голос Казухи всегда умиротворяет Сору, позволяя забыть о тревогах на небольшой промежуток времени. Вот и сейчас, ощущая его тёплую руку на своей макушке и взгляд, сочащийся пониманием, ему становится очень приятно, — Не вини себя, это ведь было много лет назад. Думаю, когда становишься взрослым, за многие поступки в юности стыдно. В этом нет ничего такого, Сора. — прикосновения пальцев Каэдехары к златым волосам побуждают закрыть глаза от блаженства. — Да, ты прав. — кивает, разомлев от дружеских касаний, первокурсник, и вводит пароль, чтобы разблокировать телефон. Он не скрывает его от Казухи, потому что оба были лучшими друзьями, знающимися даже раньше, чем с Венти, и за долгие годы знакомства прошли через многое. Сора вздыхает, в неуверенности глядя на имя близкого сердцу человека, никак не решаясь начать набирать пальцами буквы на раскладке. Казуха замечает то, в какой нерешительности мялся его друг, а потому, выводя из некого транса, тычется лбом в плечо. — Почему не пишешь? — когда Сора обращает на него вниманье, ровесник в лёгкой обеспокоенности поднимает светлые брови ко лбу, — Думаешь, что твои сообщения отвлекут его от работы? — предполагает он, и первокурсник стыдится того, что не может опровергнуть это предположение. — Вдруг он сильно занят, а я его потревожу с такой ерундой… — делится своими переживаниями мальчик, поглядывая на экран телефона. — Не волнуйся, — улыбается дружелюбно Казуха, похлопав по спине, словно так подталкивая к тому, чтобы он всё же решился написать Чайлду, — Вряд ли он разозлится на тебя. Я даже уверен в том, что Чайлд с трепетом пялится в свой телефон и ждёт, пока ты ему что-нибудь напишешь. — то, как поддерживал студента Каэдехара, казалось очень умилительным, поэтому Сору не сдерживает доброго смешка. — Ладно. — решительно кивнул сам себе юноша, и, почему-то больше не тревожась, смело набирает сообщение. Привет, Аякс! Я после пар не пойду домой сразу, поэтому не жди меня раньше девяти часов вечера Если что, я буду у Венти, вот… Сора издаёт дрожащий вздох, отчего-то краснеет и прячет лицо в ладонях, отложив смартфон в сторону. Вот только унять дрожь в руках не дало оповещение о только что пришедшем сообщении. Казуха, успев прочитать, кто ему написал, зашёлся заливистым смехом, между тем выдавливая: «Как в воду глядел!» Хорошо, спасибо, что предупредил. Какие будут пожелания на ужин? Юноша ощущает, как сильно горят его кончики ушей. Неужели Аякс действительно… Ждал его сообщения? Это так смущающе и радостно одновременно, что Сора не знает, куда деваться от этих чувств. Студент трепетно вздыхает, игнорируя — по крайней мере, он старался игнорировать — любопытный взгляд Казухи, и собственные горящие щёки. Юноша медлит с ответом, втыкая в экран стеклянным взглядом пару минут, а затем, вздрогнув, будто бы нехотя, касается пальцами сенсора, чтобы набрать текст. Ты готовишь вкусно совершенно всё, поэтому мне без разницы Как у тебя дела на работе? Ты говорил, что сегодня сложный день В отличие от Аякса первокурсник не умел готовить совсем, и однажды, желая приготовить омлет, он только зря перевёл продукты, потому что яйца подгорели и стали непригодными для употребления в пищу. Помимо того, что Аякс превосходно готовил, он был довольно хозяйственным, не любящим беспорядок. Пусть он никогда не злился на Сору, когда тот наводил бардак, юноше всё равно становилось стыдно за то, что незаметно для самого себя мусорил и оставлял вещи не на своих местах. Это правда получалось случайно, а Сора хотел бы избавиться от своей небрежности, однако каждый раз, когда он пытался исправиться, Чайлд останавливал его от этого, заверяя тем, что Сора нравится ему и таким. Ну неужели Аякса его неряшливость совсем не раздражала? Почему не злился? Почему всё равно, даже приходя с работы, прибирался в доме, да ещё и готовил поесть? Сора ощущал себя в такие моменты невероятно бесполезным, словно он был для Аякса чем-то вроде обузы. И всё же, Чайлд никогда не говорил о том, что забота о нём надоедала, наоборот — он выглядел невероятно счастливым и оживлённым, когда, например, помогал Соре с подготовкой к сессии, или готовя для него лучший, очевидно, во всём мире, завтрак. На самом деле, не очень. Фотосессия ужасно выматывает, прошло лишь полтора часа, а я уже без сил: ( Сора даже не успевает отправить ответ, как Чайлд пишет ему снова, совсем немного ошеломив своей просьбой. Не мог бы ты, пожалуйста, отправить свою фотографию? Если я увижу твоё лицо, то определённо почувствую себя лучше! — Ох… — он испускает смущённый стон, прикрыв покрасневшее лицо ладонью. Аякс умеет стеснять своими порой странными просьбами, но эта ведь не была странной. Почему же тогда Сора всё никак не перестанет ощущать жар, опаляющий щёки? — В чём дело? — первокурсник подрывается от голоса Казухи, о котором уже успел забыть. Он испуганно моргает, а Каэдехара в это время читает сообщение Аякса, через секунду издав хихиканье, — Ты смутился его просьбы? Какой ты, оказывается, чувствительный к таким вещам. — Н-неправда! Здесь очень жарко, вот я и покраснел! — Сора не знает, почему его так смущает тот факт, что друзья в курсе их отношений. Не знает и того, почему ему становилось стыдно, когда они, будто то было чем-то самим собой разумеющимся, обсуждали с ним заметные засосы на шее или следы от пальцев на запястьях. Наверное, ему хотелось, чтобы отношения с Чайлдом оставались секретными. Ну или хотя бы тем, что было бы только между ними. Однако друзья — сестра в их числе — его никак не хотели оставить в покое, продолжая беспокоиться и думать о том, что Аякс был с ним слишком груб, раз оставлял такие видимые следы. Да, возможно, иногда Аякс действительно бывает слишком несдержан. Но только с согласия Соры. Он может быть нежен, если студент об этом попросит. Но Сора к своему собственному удивлению не любил ласку Чайлда в сексе, считая её слишком… Обычной. Это странно? …Может быть. — Сора, — перед его носом щёлкают, приводя в чувства, — Ты снова сверлишь экран пустым взглядом. Напиши уже ему что-нибудь. — Ой, — паренёк опять ушёл в свои мысли, и если бы Казуха не вернул его в реальность, то он бы так и продолжил терроризировать телефон остекленевшим взором. Сора, в целях взбодриться, хлопает себя по щекам, одновременно открывая камеру смартфона. Он смущается ещё больше, когда созерцает самого себя с покрасневшим лицом. Интересно, что подумает Чайлд, когда увидит его в таком состоянии? Встряхнув головой, первокурсник смело запечатляет себя, упустив из вида руку Казухи, вытянувшего указательный и средний пальцы в виде буквы «V». Юноша отправляет фотографию, ощущая лёгкое волнение, щекочущее грудную клетку. А что, если Чайлду он не понравится? Вдруг он имел в виду что-то более непристойное? А вдруг он… Мальчик прерывает поток беспокойных мыслей ярым ударом по и без того пунцовым щекам, почувствовав неприятное жжение. Он, наверное, переборщил с силой, а потому теперь кожа горит огнём. — Всё нормально? — смеётся Казуха, касаясь его запястья. — А… А? А! Да, всё в порядке, я просто, — он затыкается, отвлечённый пришедшим сообщением. Сора тут же спешит посмотреть, что Чайлд ему написал, в следующее же мгновенье после прочтения стараясь справиться с новой порцией немыслимого смущения. Ты такой милый, Сора. Я хочу поцеловать тебя — Кошмар, — тихо бормочет юноша, уткнувшись лицом в свои руки, стыдясь появившегося после сообщения Аякса желания получить поцелуй. У Чайлда губы мягкие — потому что он всегда смазывал их бальзамом — приятные, а у него они какие-то шершавые и обкусанные. Сора не мог избавиться от привычки кусать их, время от времени сам испытывая дискомфорт из-за этого. Но Чайлду его губы нравились — он никогда не говорил, что ему неприятно с ним целоваться — а значит, Сора мог быть спокоен. То, что говорили другие люди — абсолютно неважно, поскольку мнение Аякса в таких вещах было единственным, к которому он хотел прислушиваться. Я тоже хочу поцеловать тебя! А вообще, чтобы было честно, отправь и ты мне свою фотку. Я не видел тебя с утра, мне тоскливо (( Сора вздыхает, предвкушая увидеть своего любимого человека. Ему хотелось долго пялиться на фотографию Чайлда, рассматривая каждый миллиметр лица, заостряя внимание на губах, по привычке растянутых в хитрой улыбке. …Он просто хотел увидеть своего парня, в этом не было ничего плохого! Наверное. Аякс присылает своё селфи незамедлительно, а Сора, лишь мельком на него взглянув, заходится беззлобным смехом. Чайлд выглядит невероятно замучено, — над этим Сора не смеялся — но белый крем для кожи, размазанный по его лицу, и зачёсанные рыжие волосы, собранные в высокий хвост, выглядели очень забавно. Аякс был моделью — поэтому ему нужно было следить за собой, однако Сора сочувствовал ему, зная по опыту сестры, насколько сложным являлся выбор косметики. Одна могла не подойти для его кожи, другая просто не понравиться, с третьей ещё какие-то трудности. Сора удивлялся, как люди, пользующиеся парфюмерией добровольно, до сих пор не сошли с ума. Знаю, выгляжу смешно, но пожалуйста, не смейся ( Он написал об этом как-то поздно. Юноша наконец совладевает с тихим смехом, смахивая с уголков глаз выступившие слёзы, и пишет ответное сообщение: Прости, я не смог удержаться! Ты выглядишь очень очаровательно, Аякс Ладно, я не обижаюсь. Сколько у тебя ещё пар? Сора задумывается, вспоминая, сколько пар он уже отмучался и сколько ещё предстоит отмучаться. Вместе с тем он невольно вспоминает и о грядущей сессии, что должна была начаться со следующей недели, и кривится. Студент настрадался с ней этой зимой, а мучаться с ней во второй раз не хотелось совершенно. Но это было необходимым, если он не хотел пересдавать экзамены, а посему усердно готовился к ней. Да, он готовился, но почему-то не был уверенным, что вообще её сдаст. Ещё две… Я так устал реву Уж точно не Соре говорить об усталости, учитывая условия, в которых приходилось работать Аяксу. Однако стоило ему спохватиться об этом и написать, чтобы возлюбленный не брал в голову и что это просто глупое нытьё, как тот опережает его беспокойным: С тобой всё в порядке? Я могу приехать, если ты слишком плохо себя чувствуешь! Студент боится того, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Чайлд волновался за него невообразимо приятно, заставляя всё внутри сжиматься от искренней любви. Сора судорожно втянул носом воздух, пытаясь не задохнуться чувствами, бушующими в нём, и с лёгким раздражением осознал, что смущение так и не оставляет его в покое. Нет, всё хорошо! У тебя к тому же работа, не нужно пренебрегать ей ради меня Сора не хотел, чтобы у Чайлда из-за того, что он себя — ох, какой ужас — не очень хорошо чувствует, были проблемы. По рассказам модели начальница, зовущаяся Синьорой, была очень строгой женщиной, требующей серьёзного отношения к работе. Первокурсник задавался вопросом, почему она вообще его до сих пор не выпнула, ибо у Чайлда тяжёлый характер, не каждому удастся с ним справиться и привыкнуть, однако спустя некоторое время понял: люди очень любят парней со смазливыми лицами, а Аякс как раз был таким, поэтому приносил много денег и популярности. Наверное, было бы обидно потерять пусть и отвратительного характером, но полного амбициозности человека. Как скажешь. К сожалению, мой перерыв закончился и я должен вернуться к работе. Увидимся вечером! Соре стало как-то тоскливо даже, но он знал, что тоска пройдёт, как только он вернётся домой, встреченный тёплыми объятьями Аякса. Студент начал жалеть о том, что согласился пойти с друзьями отдохнуть, однако отказываться было слишком поздно, да и не очень-то честно. Удачи, посылаю тебе заряд энергии на весь оставшийся день! <3 Спасибо! — Сейчас же английский начнётся, да? — задумчиво тянет Казуха, до этого молчавший, чтобы не мешать другу общаться с Чайлдом, — Это ведь твой любимый предмет! Чего кислый такой? — Сора тянется за объятьями, и Каэдехара, пускай был слегка озадачен внезапной тактильностью приятеля, без вопросов разводит руки и жмёт его к себе. — Сам не знаю. Устал наверное, — выдохнул с шумом ровесник, отстранившись спустя минуту, — Я кстати не говорил тебе, что начал учить русский язык? — Нет, не говорил, — юноша заинтересованно подпёр подбородок ладонями, — Это ведь родной язык Чайлда, да? И зачем тебе учить русский… — он хмурится, а затем вдруг вытягивается в лице и изумлённо раскрывает глаза, — Ты с ним в Россию собрался что ли? — Сора смеётся, потешаясь забавным видом сверстника. — Ну, вообще да, — кивает он, — Чайлд сказал, мы поедем в Россию зимой. Понятия не имею, зачем зимой, если можно сделать это после сдачи летней сессии, — мальчик недовольно насупился, совсем не желая мёрзнуть в далеко не самой тёплой стране несколько недель зимой, — Знал бы ты, насколько сложно учить этот русский. Было бы куда легче, будь Аякс американцем или англичанином. — если бы семья возлюбленного говорила на английском, то Соре сейчас не пришлось бы заморачиваться с изучением русского языка. Но в этом была своя прелесть — русский язык был, конечно, трудным, однако интересным. Ещё ругательства смешные — это он понял, когда услышал несколько матов, слетевших с губ Аякса, стоило тому удариться лбом о незакрытую дверцу шкафа или неудачно подвернуть ногу. — Да, русский сложный. У меня есть пара знакомых, которые когда-то давно изучали его, — соглашается Казуха и сочувственно ахает, — Но думаю, с помощью Чайлда это даётся не так трудно. Он ведь может доступно объяснить то, что именно тебе непонятно. В интернете искать сложно, потому что по большей части там какая-то ерунда. — Ты прав. С Чайлдом изучение русского идёт легче и быстрее, — Сора жмёт плечами, устало прикрыв глаза, — Но в русском очень много исключений и правил, с ума сойти можно. Чайлд вообще говорит, что никаких правил со школы не помнит, просто знает, как писать правильно, — он ощущает притупленную головную боль, вспоминая те страдания, через которые ему пришлось пройти, просто заучивая русский алфавит. Юноша впал в ступор, когда столкнулся в первый раз с твёрдым знаком. Чайлд два часа объяснял ему, что эта буква лишь обозначает твёрдость в словах и выговорить её отдельно невозможно, но Сора так и не понял, на кой чёрт твёрдый знак вообще нужен. Та же самая проблема произошла и с мягким знаком. Сора тогда сильно разнервничался, не придумав ничего лучше, кроме как швырнуть детскую азбуку в стену. — Ещё в русском много слов, пишущихся одинаково, но звучащих по-разному, — пожаловался Сора, без сил упав на парту, — Херня какая-то в общем. — заключил он с недовольным лицом. — Ты справишься, — подбадривает Казуха, похлопав по плечу, — Ты ведь свободно говоришь и на немецком, и на английском. Так что выучить русский не будет для тебя проблемой! — Надеюсь… — простонал юноша, хотя на деле не чувствовал ни доли уверенности в том, что сможет осилить русский за ближайшие двадцать лет.

***

Как Сора оказался в хлам пьяным — непонятно, потому что всё, что он помнит, так это то, как Венти наливал ему третий бокал портвейна. — Жесть, — вздохнул Барбатос, лицезрея лучшего друга, забравшегося на спинку дивана неясно для чего, — Действительно, пить тебе совсем нельзя. Я позвоню Чайлду, скажу, чтобы забрал тебя. — он с удручённым видом нажимает на сенсоре цифры, чтобы позвонить парню студента. — А я ведь говорил, что его разнесёт моментально! — раздражённо напоминает Казуха и щипает себя за переносицу, — Но ты же меня не послушал. Ты влил в него полбутылки вина, нормальный вообще? — Каэдехара осуждающе смотрит на друга, а тот лишь закатывает глаза и беззаботно улыбается. — Да кому нужен этот Чайлд! Дурак он, вот и всё, — пьяно возмущается Сора, не отличающий лицо Венти от подушки. Он случайно заряжает ему локтём по носу, хихикая на болезненный вскрик, — Так тебе и надо, тупой ты гандон! Справедливость восторжествовала, ура! — первокурсник не понимает, что несёт, став слишком невменяемым даже для того, чтобы думать лишние пару секунд. — Кто тут гандон! — возмущается Венти, держась за нос, который покраснел, но кровить видимо не собирался, — Кошмар, — он засмеялся, найдя что-то невероятно смешное в неадекватном поведении Соры. Казуха его веселья не разделял совершенно. — Побудь с ним немного, я отойду поболтать с его ненаглядным. — музыкант оставляет Сору на попеченье Казухи, а сам скрывается в коридоре. Лишь обрывки спокойного разговора долетали до слуха Каэдехары, дав понять, что друг уже оповестил Чайлда о произошедшем. — У тебя мягкие щёки, Казуха, — Сора щупает его лицо бесцеремонно, заставляя названного прийти в мягко говоря шок от этих действий. Пьяный студент смеётся, вдруг повалив сверстника на диван, а Каэдехара некстати ударяется о подлокотник, — Ты такой хороший друг, Казуха. Не то что этот Венти! — Вы чё тут устроили, — опешивший голос Барбатоса привлекает вниманье двоих, Казуха смотрит умоляющим помочь взглядом, а Сора же как-то обиженно, злостно, — А! Всё ясно, измена! — он шутит, но белокурый друг этого не понимает. — Да нахуй мне Чайлд этот сдался, — бормочет мальчик, грубо обнимая Казуху за шею, — А вообще, мы с тобой больше не дружим, Венти! Ты плохой дурак. — ругательства Соры почему-то очень сильно смешат парня, потому он сгибается, держась за живот, словно тот заболел от смеха. — Вот прикол будет, если Сору сейчас на тебя стошнит. — хихикает Венти, а Казуха дёргается и кривится, от шутки ровесника всерьёз заволновавшись. — Сними его с меня, он тяжёлый! — не выдерживает и поддаётся панике Каэдехара, вовсе не радуясь перспективе быть тем, на кого Сору может стошнить, — Да Венти, ёб твою мать! — Барбатос не перестаёт посмеиваться, однако учтиво оттесняет нетрезвого друга от второго, слыша в свою сторону невнятные ругательства. — Чайлд с минуты на минуту должен подъехать, — задумчиво мычит музыкант, удерживая Сору на месте, чтобы тот не выкинул ничего странного снова. Звонок в дверь служит причиной, по которой мальчик бы вздрогнул и как-то сжался, а Казуха облегчённо выдохнул. Венти хватает его за запястье, игнорируя оказываемое сопротивление и ведёт к входной двери, поспешно открыв её. — Добрый вечер, Чайлд, — юноша вежливо кивает, оглянувшись на притихнувшего Сору, смотрящего в пол, но не на своего возлюбленного, — Сора перепил, как ты видишь. Точнее, — он кажется серьёзным без улыбки на лице, — Это я споил его. Я прекрасно знал, что он неустойчив к алкоголю, но сделал это из интереса. Прошу меня извинить. — Ничего страшного, — Сора вздрагивает, слыша доброжелательный и мягкий голос Аякса. Он поднимает глаза, встречаясь с обеспокоенным, однако отнюдь не разозлённым, взглядом старшего, — Я был уверен, что так и будет. Поехали домой, Сора, — паренёк стыдливо топчется на месте, но спустя секунду слушается и переступает порог квартиры Венти, неловко стукнувшись лбом о грудную клетку мужчины. Он таким образом просит объятий, и Чайлд даёт ему их, ласково положив руки на плечи. — Спасибо за то, что присмотрели за ним. Мне куда спокойнее знать, что Сора в компании близких друзей, а не каких-то незнакомцев, — взрослый добродушно улыбается Венти и Казухе, что как-то растерялись, совсем не ожидая увидеть такого искреннего Аякса, который не смотрел бы на них свысока, — Ну, нам нужно идти. Всего хорошего. — Всего хорошего… — эхом повторяют друзья, озадаченно переглянувшись меж собой, стоило Чайлду и Соре покинуть лестничную клетку. — Аякс, — виновато шепчет первокурсник, почувствовав себя лучше на свежем вечернем воздухе, — Ты злишься? — Что? С чего ты взял? — изумляется по-настоящему Чайлд, обернувшись на него через плечо, — Ты подросток, Сора. Это нормально — хотеть ходить на тусовки, расслабляться с друзьями и пробовать алкоголь. Я не вижу в этом ничего такого, пусть ты всё ещё не достиг своего совершеннолетия, — он останавливается около машины, развернувшись к студенту лицом. Улыбка модели такая понимающая и ласковая, что Сора и вправду перестаёт ощущать за собой вину. Аякс принимает его в более чувственные объятия, прижимая к себе до того крепко, что младшему кажется, будто он вот-вот задохнётся, — Я люблю тебя, и не в праве запрещать то, что тебе хочется делать. Главное не переусердствуй с этим, ладно? — Ты такой хороший, Аякс, — Сора прячет лицо в прохладной одежде мужчины, шмыгнув носом, — Я тоже люблю тебя. Но говори сразу, если тебя это не устраивает! Ты же будешь беспокоиться, если я буду делать так часто! — его лицо нежно обхватывают ладони Чайлда, заставляя встать на носочки. — Нет, — шепчет он, тревожа пряди волос ровным дыханием, — Мне будет достаточно понимания того, что ты в порядке. Не стоит думать, что я настолько эгоистичный, — Чайлд оставляет невинный поцелуй на губах, поглаживая большим пальцем красную от алкоголя щёку, — Я не хочу держать тебя под контролем. Это несправедливо и неправильно. — он отстраняется и открывает дверь авто, впуская Сору внутрь. Сев за руль, Аякс заводит машину и уезжает с парковки, решая дать мальчику отдохнуть от разговоров. — Слушай, — студент сжимает руки на коленях, потупив взор, — Мне один парень недавно признался. Я сказал ему сегодня, что у меня нет к нему чувств и что он должен отстать от меня, если не хочет проблем, но, — юноша раздражённо чешет лоб, — Он, кажется, не понимает. Сора решил рассказать ему об этом, поскольку больше не уверен, что сможет справиться с Сяо самостоятельно. У Чайлда больше жизненного опыта, и, может быть, у него случалось нечто подобное, поэтому он надеется получить хороший совет. — Неприятный тип, — вздыхает Аякс, — Я бы порекомендовал избегать. Руби на корню любые его попытки сблизиться, и уж тем более не давай каких-то ложных надежд. Такие люди цепляются за свою влюблённость слишком сильно, ищут любой встречи, и даже после отказа продолжают верить, что их на самом деле любят в ответ. Если же он не перестанет докучать тебе, то скажи мне об этом снова и я поговорю с ним, — мужчина постукивает пальцем по рулю, испытывая лёгкое раздражение. Сора, конечно, не мог знать, о чём он думает, но догадывался, что мысли его не были светлыми, — Я в десятом классе с таким столкнулся. Было просто ужасно и отвратительно, мне совсем не хотелось делать той девушке больно своими отказами. Но и встречаться из чувства вины не мог, это бы закончилось плачевно. — И… — Сора заламывает пальцы от нетерпения услышать итог этого инцидента, — Чем всё кончилось? — Чайлд бросает на него быстрый взгляд и устало улыбается. — Понятия не имею, трусливый это поступок или нет, но я просто прятался от неё на крыше школы, — он молчит, выглядя смущённым, — Это абсурдно звучит, я знаю! Но мне было семнадцать, я никакого представления не имел о том, как с подобным нужно справляться. В итоге мы играли в эти прятки целый год, пока она не выпустилась из девятого, — Аякс кусает нижнюю губу и сводит брови у переносицы, будто раздумывая над последующими словами, — Нет, забудь, что я сказал. Тебе не стоит его избегать, нужно сказать о том, что ты его не любишь снова. Вот. — довольный собой, Чайлд кивает сам себе. — А если это не сработает? — неуверенно мычит Сора, не ожидав от своего парня такой… Взволнованности? Кажется, он волновался за него больше, чем сам студент. Это умиляло и смешило одновременно. — Тогда я поговорю с ним. — отвечает просто Аякс, словно и не рассматривая вариант того, что Сяо и после разговора может не отстать. — Но если и это не сработает? — кажется, его пессимистичный настрой очень смущал Чайлда, раз тот неловко передёрнулся. — Вряд ли это не сработает, — уверенно заявляет старший, сворачивая на повороте влево, — Он ведь не настолько дурак, чтобы продолжать клеиться к человеку, который уже в отношениях, — он внезапно сосредоточенно хмурится, — Или настолько… — Ну просто предположим, что не сработает. — упрямствует Сора, не желая, чтобы ситуация с Сяо усугубилась. Чайлд должен его понять — он переживает, что Сяо не оставит в покое не только его самого, но и Чайлда непосредственно. Это будет просто ужасно, если Сяо пойдёт на такую мерзость, как клевета в интернете. Фанаты Аякса, узнав о том, что он встречается с парнем — да и ладно, если просто с парнем — с тем, кого старше на семь лет, к тому же являющимся всё ещё несовершеннолетним, могут просто затравить его. Сора не должен допустить страданий Чайлда по своей собственной вине. — В таком случае придётся разговаривать с ним по-другому, — вздохнул Чайлд, — Но я бы не хотел применять физическую силу. Однако, если он не понимает, что ещё остаётся? — Это очень радикальный подход, — осуждающе смотрит на него первокурсник, — И у тебя могут быть проблемы, если ударишь его. Ты публичная личность, поэтому лучше воздержаться от насилия, — к Соре вдруг пришло осознание, что он зря нагнетает обстановку сейчас. Ведь Сяо пока что не создаёт ощущение того человека, который способен пойти на что угодно ради того, чтобы возлюбленный был с ним. Так есть ли вообще смысл заглядывать так далеко вперёд, придумывая самые худшие исходы? — …Ладно, прости. Думаю, я слишком драматизирую. Но всё же есть ещё кое-что, что я должен тебе сказать. — Что? — глухо отзывается Аякс. Сора мнётся, только сейчас поняв, что натворил, позволив Сяо провожать себя до дома. Он знал адрес, по которому проживал Чайлд, а значит, мог с лёгкостью узнать, что они живут вместе, когда, допустим, увидел бы их выходящими из подъезда вдвоём. Он мог слить данные Аякса в интернет, и, о боже… Сора даже думать об этом не хочет. Он такой глупый. — Сяо иногда провожал меня до дома. — выпаливает первокурсник, чуть ли не стукнувшись лбом о бардачок, стоило Чайлду резко затормозить перед красным светом светофора. — Сора, ты в своём уме? — юноша втягивает голову в плечи, испугавшись гневных ноток в голосе мужчины. — Прости! Я не подумал об этом, знаю, поступил очень опрометчиво и глупо, разрешив ему провожать себя до дома, — Сора в отчаянии заламывает брови домиком, не поднимая глаз, чтобы не увидеть разочарованное выражение лица старшего, — Я знаю, ты беспокоишься, что из-за меня у тебя могут быть серьёзные проблемы, но Сяо ведь не знает, что ты живёшь здесь тоже, поэтому- — Да какая мне разница, сольёт он адрес или нет! — Аякс повышает голос, вынудив студента замолчать. Модель глубоко вздыхает и давит на педаль газа, как только светофор загорается зелёным, — Я волнуюсь об этом в последнюю очередь. Меня тревожит только то, насколько сильно можешь пострадать из-за этого ты, — Сора сконфуженно трёт шею, слегка смутившись слов возлюбленного, — Я боюсь, что он может действительно оказаться нехорошим человеком, который непременно воспользуется этим и будет поджидать тебя около подъезда. Вот что меня пугает, Сора, — он отстраняет одну руку от руля для того, чтобы коснуться щеки мальчика. Первокурсник от ласкового прикосновения млеет, покрываясь приятными мурашками от столь тёплых подушечек пальцев Чайлда. Они у него грубые, немного мозолистые, но Соре это всё равно нравится, — Может быть, я просто сильно ревную. Извини, я знаю, что ревность — плохое чувство, но стоит представить, что Сяо как-то навредит тебе, становится просто невыносимо. — Сора не уверен, что это чувство называется ревностью. Аякс за него сильно беспокоится, вот и всё. — Я занимался боевыми искусствами, — напоминает тихо юноша, разочарованно фыркнув, как только мужчина возвращает ладонь на руль, — Если он ко мне полезет, то дам сдачи, ибо нечего руки распускать. — твёрдо заключает парнишка, а Чайлд только по-доброму усмехается. — Ладно, — выдохнул он, радуясь тому, что они наконец доехали до дома, — Быть может, мы оба просто параноики. Но всё же не вздумай молчать, если Сяо не отцепится от тебя. В конце концов ты можешь пожаловаться своему куратору. Вряд ли куратор оставит это без внимания. — Аякс выбирается из машины, а следом за ним Сора, поёжившись от холода позднего вечера. Ну, зато они не умирали от жары, как это было неделей ранее. Они добираются до квартиры довольно быстро, только в ней почувствовав себя в защищённости. — Давай спать, Аякс, — у Соры нет сил даже на то, чтобы переодеться — он валится на кровать, и дёргает мужчину за галстук, улыбнувшись на гневное бормотание старшего, когда его заставили упасть сверху, — Ты ведь тоже устал, да? Завтра нам в любом случае никуда не нужно, поэтому можно спать, сколько хочется. — Да, — соглашается с ним Чайлд, покрывшись обворожительным румянцем от поцелуя в щёку, — Этот день забрал у меня все силы. — он неохотно отстраняется для того, чтобы снять с себя официальную одежду. Сора неотрывно следит за бледными руками Аякса, ослабляющими хватку галстука, впоследствии отбросившими его на прикроватную тумбу. Он медленно расстёгивает тёмные пуговицы на белой рубашке, обнажая всё больше белоснежной кожи — настолько бледной, будто Чайлд был чем-то болен — и после скидывает с себя ненужную вещь, оставшись в одних брюках. Первокурсник отводит взгляд, когда Аякс расстёгивает ремень. — Чего ты смущаешься? — хрипло смеётся взрослый, заметивший заалевшие щёки возлюбленного, — Ты стесняешься видеть меня обнажённым, но отсасывать почему-то не стесняешься. — он смеётся громче, ловко уворачиваясь от подушки, брошенной Сорой. — Озабоченный! — кидается оскорблением мальчик, предполагая, что его лицо снова сильно покраснело. Чайлд не знал, когда стоило удержать себя от подобных комментариев, из раза в раз заставая Сору врасплох какой-то развратной фразой. — Неправда! — обиделся Аякс и надул щёки, сложив брюки вместе с остальной одеждой в шкаф, — Я сегодня ни разу не сказал ничего, что могло бы тебя смутить, — он выдержал паузу, — Ну, не считая того, что сказал сейчас. — Вот это достижение конечно, — деланно удивляется Сора, но испускает сиплый вздох, придавленный наваливимся на него вновь Чайлдом, — Ты что делаешь, эй! — он возмутился, когда ощутил, что с него нагло стягивают худи. — А ты собрался спать в одежде? — недоумевает старший, раздев его, оставив лишь нижнее бельё, — Всё, живо засыпай. Сора фыркает, когда модель укрывает их обоих одеялом, прижимая к себе. Студент расслабляется, чувствуя приятную теплоту тела Аякса и его дыханье, щекочущее макушку. — А ты помнишь, как ты споил меня в первый день знакомства? — интересуется юноша, слыша низкий стон, словно старшему было неприятно об этом вспоминать. — Пожалуйста, не напоминай мне об этом, — хнычет Чайлд, испытывая дикий стыд за то, что он сделал два года назад. Он, наверное, был более дерзким, чем сейчас, и не знал, когда стоит остановиться, — Мне стыдно за это. — Брось, — отмахнулся первокурсник, ощущая, как его затягивает в царство снов, — Если бы не ты, мы бы никогда больше не встретились. Хотя, соглашусь, ты был очень бестактным и наглым, меня это бесило. — признался Сора, потеревшись щекой о грудь старшего. — Я бы мог придумать более вежливый способ познакомиться. — ворчит Аякс, изнурённо закрывая глаза. — Ну, — подросток двойственно улыбается, — Ты, видимо, решил, что начать клеиться ко мне, а затем споить будет самым лучшим вариантом знакомства. — мужчина в своё оправдание что-то бурчит, но первокурсник перестаёт вслушиваться, проваливаясь в дрёму. Чайлд засыпает вслед за ним.

***

На следующий день после пьянки Сору ласково приняло в свои объятия похмелье. Ему было плохо — просто невероятно отвратительно, сильно тошнило, однако рвоты не было, и голова гудела, норовя взорваться от мерзкой болезненной пульсации в висках. В итоге весь день был испорчен, и Чайлд от него ни на секунду не отходил, прерываясь лишь на то, чтобы приготовить что-то нежирное и лёгкое, дабы Сору не мутило так сильно. К вечеру ему стало немного легче, по крайней мере тошнота сбавляла обороты, а головная боль медленно отступала на задний план. Большую часть времени первокурсник спал, неспособный даже подняться с кровати, слишком ослабленный непроходящими болями. Аякс на него всё равно не злился, хоть из-за его эгоизма они потеряли один бесценный выходной модели, не имея возможности выйти прогуляться. Наутро, когда Сора пришёл в себя и выглядел более чем хорошо, стало невероятно стыдно из-за себя самого же, но Чайлд настоял на том, чтобы он не извинялся перед ним, поскольку совсем не держал зла. Наверное, студент тоже бы на Чайлда, если бы тот захотел выпить, не стал злиться. Вот только Аякс пил редко и совершенно не пьянел, сохраняя ясность рассудка. Почему Сора так не мог? Он был ещё слишком юн? Или просто слишком неустойчив к алкоголю в целом? В любом случае, это уже неважно, потому что мальчик решил, что больше никогда не будет пить. …Ну, по крайней мере, не так много, как в последний раз. — Чайлд, — он лежит на коленях мужчины, что незаинтересованно листает ленту в телефоне, — Давай съездим в магазин одежды. — модель смотрит на него в лёгком удивлении и приподнимает брови ко лбу, не понимая, с какой стати младшему приспичило купить новую одежду. Сора на самом деле никогда не любил шляться по магазинам, находя это ужасно скучным и нудным занятием. Честно, он бы лучше лишний раз подготовился к сессии, чем часами бесцельно таскался по разным брендовым магазинам, в которых обычно одевался Аякс. Чайлд же в свою очередь посещать магазины одежды очень любил, считая, что нужно иметь чувство стиля и выглядеть просто великолепно. Но ведь чувство стиля можно было иметь и не посещая магазины одежды три раза в неделю. К тому же, Сору очень смущало покупать дорогие шмотки, они его вообще не привлекали. Некоторые выглядели до того абсурдно, что казалось лучшим вариантом просто сжечь деньги, а не отдавать за такую херню. — Почему ты вдруг внезапно захотел в магазин одежды? — любопытствует взрослый, касаясь горячей ладонью тонкой шеи мальчика. Тот приглушённо мычит, плавясь от поглаживания выступающих ключиц. — Оказалось, мне стала мала моя любимая футболка, — отвечает Сора, не удивившись тому, что Чайлд наклонился к нему, требуя поцелуй. Он покорно открывает рот и жмурится, сходя с ума от языка старшего, толкнувшегося чуть ли не в глотку. Аякс хрипло вздыхает, оглаживая руками живот юноши, и отстраниться не даёт, целуя влажно и горячо — настолько, что воздух, казалось, начнёт с минуты на минуту плавиться, — Чайлд, — шепчет томно мальчик, шумно выдохнув, — Чайлд, прекрати, — как бы сильно он ни старался показать, что ему не нравится — Аякс видит его насквозь, знает, что он лжёт, желая просто подразнить, а потому и продолжает целовать, не встречая никакого сопротивления. Соре даже не противно, когда слюна начинает медленно стекать с уголка губ, пачкать подбородок, делая его липким и мокрым — он просто с наслаждением прикрывает глаза, сгорая заживо от вернувшейся грубости Чайлда, что остервенело покусывал его губы и низко порыкивал. Они не занимались сексом целых пять дней — это своего рода достижение, а потому Сора и не дуется на него за эту несдержанность. Оба наконец отлипают друг от друга, один из них смотрит со смущённостью и потаённым желанием, а другой совсем бесстыже, возбуждённо, — …Чайлд. Мы не должны заниматься этим сейчас. — Почему нет? — возмущается — впрочем, заслуженно — Аякс, недовольно нахмурив тёмно-рыжие брови. — Потому что, кажется, меня сейчас стошнит, — Сора корчит страдальческое лицо, а возлюбленный подрывается с места, глядя встревоженно и растерянно. Он не может смотреть на такого ошеломлённого Аякса серьёзно, а потому разражается громким смехом, игнорируя обиженный взгляд, — Да шучу я, извини. Ты можешь трахнуть меня, когда вернёмся из магазина, — Чайлд этим ничуть не доволен. Однако, стоило ему открыть рот, чтобы выказать несогласие, как он тут же закрывает его и растягивает губы в лукавой улыбке и хитро щурится. — Ты что опять задумал, извращенец? — хмурится Сора, зная, что если Чайлд строит такое лицо — значит жди беды. — Ничего, — с непоколебимым видом он корчит рожу кирпичом, отводя взгляд и складывая руки за спиной, — Абсолютно точно ничего. Студент обречённо вздыхает, массируя переносицу. Кажется, сегодня его ждёт что-то очень нехорошее. Ну или наоборот очень хорошее и приятное. — У меня есть условие, — Аякс выглядит изумлённым, заслышав о том, что Сора собирается выкатить свои требования, — Ты не трахнешь меня в магазине. Ясно? — он вскидывает голову, глядя на старшего с тенью высокомерия и холода. Сора видит, как чужие глаза от его взгляда темнеют лишь больше. — …Ясно, — улыбается всё также игриво мужчина, толкаясь языком в щёку изнутри, — Хорошо, — обещает он так, словно не собирался сдерживать обещание. Первокурсника это сильно бесит, однако, стоит быть честным, чуточку будоражит. — Мы поедем в магазин сейчас? — спрашивает хриплым — видно, от возбуждения — голосом Чайлд, притягивая к себе за талию, чтобы поцеловать снова. Но Сора увиливает от поцелуя, прекрасно зная, чем это может кончиться. А он этого не хотел. Нет, ладно, он хотел, но понаблюдать за мучениями Аякса хотелось не меньше. Иногда в нём проскальзывало нечто садистское, и с недавних пор голову стали посещать мысли, что ему бы хотелось связать Чайлда, взять над ним полный контроль и издеваться, не давая самого желанного — секса, целыми часами. Жизнь его точно ничему не учит. — Да. — кивает Сора, ощущая, как сильно дрожат его колени от тяжёлого взгляда старшего, сквозящего диким возбуждением. Чайлд даже не скрывал того факта, что возбуждён, в то время как Сора натягивал ткань футболки, пытаясь скрыть под тканью упирающийся в мягкие шорты член. Бесцеремонный. Грубый. Озабоченный. …И чертовски горячий. Сора не представлял, как ему — негромкому подростку и ранее даже не увлекающимся взрослыми вещами — мог понравиться Чайлд. Но он по правде говоря не очень-то стремился найти объяснение этому. Какая вообще разница? — Тогда иди собирайся. — Аякс прежде, чем выпустить из своих рук, шлёпает по заднице, дерзко ухмыляясь на злостный взгляд. — Ты дурак. — бурчит совсем негневно Сора, шмыгая в спальню и закрывшись в ней, не желая, чтобы Чайлд зашёл в неё, пока он бы переодевался. Мальчик быстро стягивает с себя домашнюю одежду и надевает белую футболку с принтом розового котёнка посередине. Его совсем не смущало то, что она была детской и выглядела нелепо на восемнадцатилетнем нём — его это устраивало, потому было всё равно, кто там что может подумать. Если в двадцать первом веке остались люди, которые находили странным выглядеть так мальчику — то это уже их проблемы, а не его. Следом Сора распускает волосы, решив поиздеваться над Чайлдом сильнее, осведомлённый тем, насколько того подобное заводило. И, наконец, надев джинсы, подросток покидает пределы спальни, удивлённо взглянув на Аякса, который где-то успел переодеться. Неужели он сделал это в уборной? — Ох… — Сора чуть ли не падает с ног, обратив внимание на одежду повернувшегося к нему мужчины, что с отстранённым видом поправлял манжеты чёрной рубашки. Он выглядит… Он выглядит просто… Чертовски возбуждающе. Чёрный пиджак сидел на Аяксе потрясающе, плотно прилегая к его фигуре. Сора клянётся — он видел, как под бархатной тканью перекатывались мускулы, побуждая издать новый восхищённый вздох. И чёрная рубашка, почти сливающаяся цветом с цветом делового пиджака, добавляла Чайлду сексуальности — хотя, ладно, Чайлд был сексуален всегда — подчёркивала бледность кожи, создавая приятный контраст и заставляя коленки Соры задрожать от нетерпимого возбуждения сильнее. Красный галстук с металлическим зажимом пусть и сильно выделялся на фоне чёрных пиджака и рубашки, однако не выглядел отталкивающим, придавая Чайлду большего шарма. Брюки и туфли по цветовой гамме ничем не отличались, смотрясь на тонких ногах мужчины слишком… Слишком. — Сжаришься ведь, — хрипло выдавливает Сора, заставив себя перестать так пялиться на Аякса, который сам от него взгляда отвести не спешил. Юноша знает — тот себя едва сдерживает, чтобы не наброситься на него и не трахнуть, а потому победно улыбается уголками губ, — Чё в чёрном-то весь? — Ну, — медлит с ответом Чайлд, тоже прекратив изучать младшего жадным взором, — Зато я выгляжу круто. — подросток издаёт сухой смешок. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, да? — Аякс на его колкость лишь глаза закатывает и машет рукой, безусловно приказывая пойти за ним. Они в молчании покидают квартиру, всё ещё потрясённые внешним видом друг друга, и синхронно идут к лифту, в его кабине тоже сохраняя не казавшееся неловким молчание. — Хорошо выглядишь. — говорит Чайлд первым, попутно забираясь в машину. — Ты тоже. — делает ответный комплимент Сора, в смущении почесав кончик носа. До магазина в авто сохраняется интимное безмолвие — никто не решался сказать что-то первым, думая, что это будет точкой невозврата. Конечно, студент видел то, насколько Чайлд был возбуждённым, и, пожалуй, собственная задница ему была дороже каких-то глупых подначек, способных раззадорить Аякса настолько, что он мог бы трахнуть его в автомобиле, с ожесточением вдалбливая в заднее сиденье. От своих же мыслей Сора возбуждается больше, стыдливо сводя ноги вместе. Чайлд замечает это, но упрямо молчит, оставляя мальчика даже без своих привычных грязных фраз, способных лишить рассудка. Что-то Соре подсказывает, что после магазина его ждёт жестокое наказание. Он не против. От этого даже не стыдно. — Почему ты привёз меня в дорогой магазин? — Сора с осуждением смотрит на Чайлда, припарковавшего около огромного магазина одежды, чья надпись гласит гуччи. Или не гуччи, да хер с ней. — Ты против? — обеспокоенно выдыхает Аякс, в огорчении заломив брови домиком. Сора думает о себе, что он очень слабохарактерный, раз не может злиться, видя такого расстроенного мужчину. Он похож на несчастного щенка в такие моменты, и ему становится как-то совестливо обижаться. — Нет… Нет, — покачал головой мальчишка, решив, что один раз поход в подобное место можно и стерпеть, — Пойдём. Но если ты опять застрянешь там на три часа, я развернусь и уйду домой. Ты понял? — он удивляется себе, когда смело хватает старшего за галстук и дёргает на себя, глядя в глаза безжалостно. Что вообще с ним происходит? Сора не знает, но судя по тому, как сбилось дыханье Чайлда, и как сильно покраснели его щёки, ему это до невозможности нравится. Неужели сейчас он хотел, чтобы первокурсник над ним доминировал? Любопытно… — Мы… Мы приехали сюда за одеждой тебе, а не… А не мне, — Чайлд будто задыхается от возбуждения, дыша через раз и хрипло. Мужчина улыбается сексуально, с ехидным прищуром ожидая дальнейших действий студента. Однако последний отстраняется, разгладив складки на бархатном — очевидно, дорогом — галстуке возлюбленного, и с отчуждённым лицом открывает дверь машины, выбираясь наружу. — Эй! Это что, всё? — Аякс спешно вылезает из авто, глядя на него с недовольством и обидой. — А ты хотел что-то ещё? — Сора, будто не понимая, о чём он вообще говорит, склоняет голову к плечу. — Ты меня нарочно дразнишь, — модель дёргает паренька на себя, прижимает вплотную и учащённо дышит, опаляя покрасневшее ухо горячим дыханьем, — Так нечестно, товарищ. Студент поздно понимает, что перегнул палку. В который раз, между прочим. Чайлд так возбуждён — он трётся о его бедро каменным членом, изнывающим по вниманию, но Сора пытается сохранить безучастное лицо. Получается плохо. Очень плохо. — Да ты дурак! — Сора предпринимает попытку оттолкнуть старшего, как только он впечатывает его в капот машины, прижав животом к раскалённому от не щадящих ничего лучей солнца металлу. Чайлд упирается членом в его задницу, толкается бёдрами, имитируя секс и прерывисто стонет, вонзаясь ногтями в мягкие бока мальчика, — Блять, да мы на улице, извращенец! Приди в себя! — возбуждение сносит крышу Аяксу окончательно, поскольку он лезет рукой под джинсы младшего, сжимая сквозь нижнее бельё возбуждённый орган, вместе с тем продолжая вжиматься в его зад своим возбуждением. — Я так хочу тебя трахнуть, — умоляюще скулит мужчина, выцеловывая острые позвонки на шее сдавленно простонавшего от неожиданности Соры, вновь имитируя толчок, да такой грубый, что юноше он действительно напоминает секс, — Хочу, хочу, хочу. Ну пожалуйста, детка, пожалуйста, позволь мне войти в тебя. Ты слишком раздразнил меня, я больше не могу терпеть. — мальчик на время теряет связь с реальностью, когда видит через плечо слёзы Аякса, собравшиеся в уголках глаз. …Он что, настолько сильно хотел его трахнуть, раз расплакался? Но приводит в чувства его громкий сигнал клаксона, который так напугал Сору, что он, не рассчитав силу, чрезвычайно сильно пихнул Чайлда в грудь, а тот не удержал равновесие и свалился на асфальт. Женщина, сидящая за рулём просигналившей машины, оторопело смотрит на них, закрывая мальчику — видимо, своему ребёнку — глаза, чтобы у того не осталась детской травмы от увиденного. Соре стало невообразимо стыдно и мерзко, когда он, наконец, полностью осознал, как это было аморально и эгоистично — заняться сексом на автостоянке ебаного магазина одежды. Студент думал, что незнакомка выйдет из машины и разгорится скандал, однако та, вероятно, не желая иметь с ними — кончеными извращенцами — ничего общего, проехала мимо. — Ты совсем с ума сошёл! — он задыхается гневом, на этот раз действительно по-настоящему разозлившись на Аякса, что до сих пор, кажется, не понимал, что произошло, рассеянно глядя на Сору. Он медленно поднимается на ноги и отряхивается, заторможенно моргая. — Это уже переходит границы разумного, Аякс! То, что ты собирался трахнуть меня на улице — мерзко и неправильно, и пока ты этого не поймёшь, я- Его утыкают грубым, несдержанным и в какой-то степени болезненным поцелуем, удерживая за запястья. Чайлд опять вжимает его в собственную машину, пробираясь руками под футболку, но Сора, устав терпеть подобное скотское обращение к себе, влепляет отрезвляющую пощёчину. — Я сказал хватит. — студент почти плачет от обиды, глядя на отшатнувшегося мужчину злостно, чуть затравленно. — Сора, я… — Чайлд стыдится смотреть ему в глаза, втягивая виновато голову в плечи, — Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло, — он выглядит очень искренним, поэтому Сора верит ему… Может быть, он верит зря, — Я понятия не имел, что твоя грубость может возбудить меня… Настолько сильно. — Ясно, — коротко вздохнул юноша, отбив руку старшего, которой он хотел прикоснуться к плечу, — Вот и справляйся теперь со своим возбуждением сам. — первокурсник злится на него вполне заслуженно, и в его планы не входило прощать Чайлда в ближайшее время. …Не входило, но тёплые объятия и вид расплакавшегося Аякса пересиливают горькую обиду. — Прости, — Чайлд нежно целует ребро ладони Соры, в объятиях не удерживая, однако мальчик не спешит из них вырваться, — Впредь я буду сдерживаться. Всегда. Студент действительно слишком мягкотелый, потому что больше не злится. — Ладно, только не плачь, — сдаётся младший, смазав слёзы с покрасневшего от смущения и неловкости лица мужчины, — Пойдём. Мне всё ещё нужна новая футболка, если ты вдруг забыл. Он тянет взрослого за собой, а тот трёт своё лицо, чтобы скрыть покраснение глаз и влажность щёк. Наверное, ему было стыдно плакать перед ним, однако Сора не видел в этом ничего такого — это лишь проявление эмоций, только и всего. — Почему здесь так холодно, — Сора трёт ладони друг об друга с целью хоть так согреться, однако это не помогает. Внутри магазина было невероятно холодно — и пусть это неимоверно спасало от жары, но в любом случае приносило дискомфорт, — Они кондишку вообще не выключают или что, — он украдкой смотрит на Чайлда, замечая, как тот собирается отдать ему свой пиджак, — Не нужно! Мне и так нормально. — отмахивается от заботы мужчины юноша, спеша шмыгнуть в отдел мужской одежды, хотя он не был уверен, что нашёл бы там что-то, что пришлось бы по вкусу. Чайлд идёт за ним по пятам, не желая потерять из виду. Сора берёт несколько разных футболок, которые нравились по цветам и принтам больше всего, развернувшись к старшему, всё ещё уверенный в том, что он стоит рядом, однако тот был заинтересован каким-то вычурным смокингом, совершенно позабыв о своём обещании не покупать себе вещи. — Чайлд! — взрослый вздрагивает и отдёргивает руки от дорогого шмотья, испуганно посмотрев на Сору, — Мы же договаривались. — А, ох… Точно, — он всё ещё рассеян, потому что смотрит не на Сору, а куда-то мимо, — Ты уже выбрал, я так понимаю. Пойдём, я покажу тебе, где примерочная, — Аякс кладёт ладонь на спину мальчика и подталкивает в сторону примерочных, постоянно облизываясь и съедая голодным взглядом, словно приравнивая Сору к лакомому кусочку мяса. У Соры, когда его запихивают в просторную примерочную, оснащённую вертикально-прямоугольным зеркалом с подсветками тёплого жёлтого цвета, двумя пуфиками и кучей вешалок на вешале, к горлу поднимается ощущение того, что его обманывают. Однако он не придаёт этому чувству значения, оглядывая примерочную оценивающим взглядом: всё сделано удобно, но ему почему-то кажутся более привлекательными маленькие примерочные в простых магазинах — эйч энд эм или кроп какой-нибудь там. Он заканчивает примерку вещей довольно быстро, из четырёх футболок решив взять только одну. Юноша чувствовал себя неловко от покупки одежды в этом магазине, поскольку предполагал, что цена у неё просто заоблачная. Надевая футболку, в которой приехал сюда, Сора со смущением кое-что заметил. Его соски затвердели от холода и, вероятно, сильно были видны сквозь ткань одежды, а он, вообще-то, не хотел давать Аяксу больше поводов себя трахнуть. Поэтому первокурсник недовольно поджимает губы, и проникает в задний карман джинс пальцами, нащупывая в нём несколько пластырей на всякий случай. Он всегда носил их с собой, потому что так было безопаснее — если бы поранился, не нужно было бы останавливать кровь самостоятельно. Сора стыдливо вздыхает, когда, оторвав от лейкопластыря плёнку, клеит его на торчащий сосок. Это очень смущает, но ему не придумалось ничего лучше, кроме как сделать это. Ну, так хотя бы он был спокоен за Чайлда, уверенный в том, что тот не сможет возбудиться ещё больше. Правда, мальчик как-то не подумал о том, что Аякс может бесцеремонно дёрнуть несчастную шторку и заглянуть к нему с обеспокоенностью на лице. — В чём дело? Ты долго примеряешь одежду, — он застывает, обращая внимание на то, чем занимался Сора. Первокурсник не успевает ничего сказать, как старший оказывается внутри, задёргивая шторку, дабы их никто не увидел, обратно, и проводит языком по его щеке, слизывая выступивший от волнения пот. Сора хочет возмутиться, мол: «какого чёрта ты делаешь», но голос так невовремя пропадает, что у него есть возможность только негодующе смотреть на мужчину. — У тебя такое милое лицо, детка, — шепчет хрипло Чайлд, ласково хватая паренька за запястье и поднося руку к устам, оставив мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони, — Это так сильно возбуждает. «Удивительно» хочет съязвить студент, но не может, стоит Аяксу прикусить фалангу указательного пальца. — Ах, — изумлённо ахает мальчишка, мгновенно зажав рот рукой, не очень желая проверять, что будет, если кто-то из работников или посетителей магазина одежды его услышит, — Аякс, ты обещал. — он хотел бы выглядеть сурово, но оттого, какие приятные ощущение доставлял язык старшего, просто щекоча пространство между пальцами, его серьёзное выражение лица ломалось, уступая вожделённому, излучающему желание, заставляющему Чайлда терять над собой контроль. Его грубо втесняют в зеркало — оно сотрясается от резкого движенья — и Сора изгибается, содрогаясь в блаженстве при ощущении горячих рук, накрывших грудь. — Нравится, когда я трогаю тебя здесь, детка? — хриплый тембр голоса так будоражит, вынуждая мальчика почувствовать себя самым аморальным извращенцем из-за желания слушать его вечно. Чайлд касается его соска, скрытого пластырем, невесомо, а другого — который был обнажён, более грубо, разгорячённо ухмыляясь на беззвучный стон младшего, — Боже мой, ты сводишь меня с ума. — он целует его — вернее, засасывает — и пропихивает колено меж ног, упиваясь услышанным подавленным вскриком. Сора всхлипывает смущённо, ощущая влажный язык Аякса на своём подбородке, после спустившийся к шее, оставляя на ней бесчисленное количество следов от слюны. Прикосновения Аякса были сродны манне небесной, они казались нереалистичными из-за того, что Сора чувствовал себя слишком хорошо, почти никогда не испытывая дискомфорта — только в тех случаях, когда он этого не хотел, но такое бывало редко. Жар ладоней возлюбленного обжигал в хорошем смысле этого слова, приносил дикую усладу, которую трудно было с чем-то сравнить, приводил в неописуемый восторг и заставлял — как бы странно это ни звучало — молиться на него днями и ночами. Сора, может быть, был временами таким же извращенцем, как Чайлд. — Чайлд… — он всё ещё питает слабые надежды на то, что может показаться раздражённым, будто бы и нежелающим ублажений мужчины, однако Аякс не дурак — по крайней мере, в этом уж точно — поэтому жалкому злому выражению лица мальчика не верит нисколько. Модель кусает его в ключицу, а Сора в лёгком возмущении фыркает, сжимая губы в тонкую полоску, чтобы уж точно не издавать звуков громче жалостливого мычания, — Чайлд, ты идиот. — делает очевидный вывод юноша, заходится сладостным стоном, который глушит рукой, и откидывает голову, ощущая затылком холод зеркала. — Не оскорбляй меня, — Аякс, вроде, должен был обидеться на обзывательство, однако не выглядит ничуть задетым — только распалённым, всё ещё пытающимся бороться с возбуждением, — Или ты хочешь, чтобы папочка наказал тебя? — Сора от этого чертыхается, со стыдом ощутив нарастающее возбуждение от услышанного прозвища. Глаза слезятся — сам не понимает, почему — и он приглушённо хлюпает носом, не смея отвести взгляд от старшего, что сковывал всё тело одним своим властным, хладнокровным и чрезвычайно возбуждённым взором. — Я не слышу ответа, детка, — он вдавливает подростка в стекло грубее, так остервенело, что у Соры кончается воздух в лёгких. У него голова идёт кругом от бестактности Чайлда, хотелось беспрекословно подчиняться, таять в руках старшего, но он всем видом показывал обратное, — Ты хочешь получить наказание? Твоё лицо так и кричит об этом. — студенту нравится этот мандраж, прошедшийся по спине от привлекательной хрипотцы в низком голосе взрослого. — Но неужели я как-то провинился, — Сора хлопает невинно глазками, подсознательно жалея о том, что собирается сказать следом, — Папочка? В тёмно-синих глазах Чайлда тает последняя доля здравомыслия. Мужчина садится на пуфик, утягивая юношу к себе на колени и прижимает тесно задницей к ширинке брюк, чтобы Сора почувствовал возбуждённый член, приятно потирающийся о ягодицы. Аякс истязает шею мальчика языком, прерываясь на грубые покусывания ключиц, кадыка, подбородка — он кусает всё, до чего может дотянуться зубами. Первокурсник задыхается тихими стонами, в блаженстве зажмурившись, а от одичалого сжимания сосков мечется, стараясь не закричать из-за острого удовольствия. Чайлд только истомно выдыхает, когда Сора трётся о его член сильнее и хмурится, пытаясь проявить себя более стойко, чем обычно. — Называй меня папочкой, — хрипло шепчет старший, срывая с него футболку вместе с ничтожными джинсами, — Назовёшь по имени — и я отлуплю тебя ремнём. Ты же не хочешь злить меня, да? — Чайлд не предоставляет ему возможности ответить — нагло лезет языком в рот, судорожно оглаживая грудь, и резко толкается бёдрами, заставляя Сору охнуть, да покрыться чарующим румянцем. — К-конечно не хочу, — Сора облизывает губы языком, ощущая привкус крови — Чайлд, мерзавец, укусил нижнюю губу и заставил только-только затянувшуюся ранку снова кровоточить. У него в голове рождаётся очень, очень плохая идея для отмщения Аяксу за тот раз с вибратором, а потому юноша развязно улыбается, наклонившись для поцелуя сам. Студент гладит щёки мужчины, что почти не были красными, ладонями, вторгаясь проворным языком в его рот, а тот довольно усмехается и вылизывает ему дёсна, вынуждая слюну снова обильно потечь с уголка губ, — П-папочка, — паренёк смущается, а член взрослого, кажется, становится больше и твёрже, — Пожалуйста, закрой на секунду глаза. У меня есть для тебя кое-что. — Чайлд похотливо оскаливается, явно придумав себе то, что Сора, например, решит отсосать ему. Да, он в любом случае отсосёт, но не сейчас. Мужчина закрывает глаза, не растрачивая время на развратные комментарии, и сглатывает, ощущая пальцы мальчика на алом галстуке. Сора касается бархатной ткани галстука интимно, а вскоре поднимается рукой выше, плавно проводя пальцами по кадыку Аякса. Он чувствует кожей, как кадык дёргается, и слышит, как ровное дыханье старшего становится рваным, сипящим, будто он уже был на грани. — Тебе не стоит испытывать моё терпение, детка, — рычит предостерегающе модель, но глаз не открывает, словно сам над собой помучаться хочет, — Или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя также, как в аквапарке? — Извращенец, — фыркает с напускным отвращением мальчик, а на самом деле действительно этого хочет — жаждет, чтобы Аякс трахал его, пока он бы не потерял сознание от истощения, и продолжал бы трахать, пока полностью бы его не заполнил своей спермой. Это мерзко, и Соре правда ужасно стыдно, — Я не дам тебе две недели, если ты посмеешь сделать это. — мужчина только хрипло смеётся, затихая, стоит юноше вновь коснуться его кадыка. — Детка, — он глухо стонет при ощущении языка младшего, робко лизнувшего шею, — Ах… — Чайлд издаёт нетерпеливый вздох и давится воздухом, не готовый к тому, что Сора укусит его в кадык, — Ты что, серьёзно решил поиздеваться надо мной? Проклятье… — старший сводит брови над переносицей, ощущая не поддающееся контролю возбуждение, когда студент ласково посасывает кожу в районе ключиц, оставляя маленький засос. — А вот нечего приставать ко мне в общественных местах, — ворчит Сора, снова возвращаясь к галстуку тяжело дышащего мужчины, подцепляя ногтём. Он тянет его вниз, ослабляя хватку. Освободив старшего от удушающего галстука окончательно, подросток хитро улыбается — пусть Чайлд этого и не видит — и жмётся к взрослому, а тот от неожиданности спёрто ахает, вторично нахмурившись, в недоумении того, почему Сора сводит его руки за спиной и обматывает прохладной тканью, — Я связал тебя. Это будет тебе наказанием за прошлые разы. — он крепко завязывает галстуком запястья дёрнувшегося трусливо Аякса, блокируя попытку вырваться. — Ты серьёзно? — он нервно улыбается, мгновенно открыв глаза и обернувшись назад, чтобы удостовериться в том, что его действительно связали, — Это несмешно. Развяжи меня немедленно. — Чайлд старается выглядеть сердито, но возбуждение берёт своё, поэтому он выглядит совсем не устрашающе, а жалко. — Не развяжу, — категорично хмыкает Сора, бесстрашно заёрзав на коленях сдавленно простонавшего мужчины, — Когда решу, что достаточно, тогда и развяжу. А сейчас ты ещё не заслужил. — Аякс выглядит так, будто вот-вот расплачется от перевозбуждения, если первокурсник не перестанет тереться об его член. — Ну пожалуйста, Сора, — скулит умоляюще старший, не сдержавшись и подкинув бёдра, чтобы получить больше наслаждения, — Я хочу тебя трахнуть. Пожалуйста… — как жаль, что мольбы Аякса для Соры сейчас всё равно, что пустой звук. — Я сказал нет, — отрезает холодно младший, двинув бёдрами по паху Чайлда снова, а тот рычит и морщит нос, чувствуя себя просто отвратительно из-за невозможности вставить Соре, — Твои мольбы ни к чему. — он вплетается пальцами в короткие волосы на затылке модели, дёрнув грубо, но этому извращенцу, кажется, невероятный кайф его грубость доставляет, потому что он довольно мычит и улыбается. — Так ты, оказывается, хочешь доминировать? — Чайлд хмыкает, толкаясь языком в щёку, как сделал это дома, — О, детка, я не против, но знай, что такое твоё поведение, — он ведёт носом по шее мальчика, коротко лизнув в основание, — Возбуждает куда больше. Поэтому, если тебе так хочется, чтобы я грубо трахал тебя десятки раз без остановки, то пожалуйста, продолжай. — Сора тушуется, а Аякс растягивает губы в самодовольной улыбке, наивно полагая, что его только после этого недо-запугивания развяжут. — А кто сказал, что я дам себя трахнуть? — находится с ответом студент, глядя на мужчину без смущённости — по крайней мере, он надеялся, что так и было — и смятения. Чайлд удивлённо приподнимает брови, а затем, отойдя от дерзости мальчика, только похабнее ухмыляется. — То есть, ты заставишь меня страдать от недотраха? Рискованно с твоей стороны, — голос Аякса звучит глубже, бархатистее, потому что Сора опять коснулся кадыка, находя его невероятно возбуждающим, — Ты же знаешь, я совершенно не умею держать себя в руках. Не боишься, что я просто засажу тебе в машине? Или, — модель прикрывает глаза, глядя исподлобья хищно, перевозбуждённо, — Трахну тебя у входа в магазин? Мне будет абсолютно всё равно, что подумают остальные. — первокурсник хрипит, ощущая несдержанный толчок и сильнее врезавшийся в задницу член, что будто становился всё больше и больше, хотя наверняка Соре это просто казалось. — Вообще-то, это уже будет изнасилованием. — сконфуженно подмечает Сора, но не чувствует ни грамма отвращения от извращённых слов Аякса — только нескончаемое вожделение. Ему хотелось, чтобы Чайлд трахнул его у входа в магазин. И Чайлд знал это. Какие же они оба извращенцы. — Что ты делаешь? — Аякс широко распахнул глаза, заметив, что Сора потянулся к своим соскам, мягко массируя их подушечками пальцев изо все сил стараясь подавлять стоны, — О, детка… Это очень подло, — он дёргается, желая прикоснуться к мальчику сам, но галстук удерживает его, вынуждая только зло рычать и яро тереться об зад студента, — …Просто невероятно. Сора не отвечает, думая, что если ответит — то сорвётся на несдержанный стон, а это им обоим, естественно, не нужно. …Ладно, может быть, Чайлд был бы только рад показать всем остальным, кому студент принадлежал. Юноша царапает чуть длинным ногтём пластырь, немного отлепляя, улыбаясь на пристально-тёмный взор Аякса, что смотрел на него, не отвлекаясь ни на что другое, и облизывал губы. — Тебе нравится, папочка? — Сора всхлипывает, слыша новый стон старшего, стоило ему возобновить ёрзанья на коленях, — Ну так наслаждайся зрелищем. Как жаль, что касаться нельзя, правда? — студент дразнит Чайлда, но он делал это не намеренно — просто слова слетали с губ прежде, чем он обдумывал их повторно. Видя, как глаза Аякса темнеют всё больше и больше, Сора чувствует, что одним сексом он не обойдётся. — Смело, — причмокивает губами мужчина, с угрозой сощурив глаза, — Продолжишь ли ты строить из себя бесстрашного мальчика, когда я буду втрахивать тебя в это зеркало, хм? — подросток жалостливо заламывает брови домиком, чувствуя себя просто восхитительно от фраз старшего. — Извращенец, — в который раз обзывается Сора, изгибаясь от острого блаженства при прикосновении к чувствительным соскам. Он мягко отрывает пластырь от кожи, почувствовав, как второй сосок тоже затвердел, привлекая внимание Чайлда, что судорожно вздохнул, мысленно, вероятно, оттрахав Сору до обморочного состояния. Но реальность не была к Аяксу так милостива, потому что он только и мог, что наблюдать, сгорая от сильного желания вставить, за Сорой, ласкающего самого себя, — Ты хочешь прикоснуться ко мне, папочка? — Хочу. — Аякс сглатывает, смотря жадно, слегка разозлённо. Студент очаровательно улыбается, пряча прядь золотистых волос за покрасневшее ухо и прижимается к нему ближе. — Ну тогда лижи, — приказывает мальчик, содрогаясь от сбивчивого дыхания модели, защекотавшего грудь, — А-аах… — Сора протяжно застонал, когда Чайлд незамедлительно провёл языком по возбуждающе торчащим розовым ореолам, с насмешливым выражением лица взяв в рот. Естественно, когда его ласкал мужчина — всё ощущалось по-другому, более остро, приятно, потрясающе. Наверное, это связано с тем, что у того было больше опыта… Ну или нет. — Детка, — взрослый отстраняется, глядя затуманенным взглядом. Сора цепляется за его колено рукой, скользя выше, сжимая сквозь ткань брюк возбуждённый член, побуждая модель издать довольное мычание. Он поглаживает ствол нежно, однако слишком невесомо — этого Аяксу недостаточно, но он всё равно толкается навстречу ладошке возлюбленного, — Ты всё ещё хочешь продолжать эти пытки? Сам ведь только и грезишь о том, чтобы ощутить в себе мой член, — старший захихикал, а мальчишка осадил его пренебрежительным, с ноткой осуждения, взглядом. Да, Сора хотел, чтобы Чайлд ему вставил. Но и отступать от своей задумки он не планировал. — Хватит, — на грани шёпота молит мужчина, не в силах выносить воздушных касаний члена, требующего большей ласки. Требующего самого Сору в конце концов, — Перестань. Это слишком жестоко, — он скулит, как только юноша сжимает член крепче, проведя до основания, — Пожалуйста, подрочи мне. Я хочу кончить.— он смотрит умоляюще, заставляя мальчика почувствовать укол жалости. — Ладно, — вздыхает первокурсник, вдруг сползая с колен взрослого вниз, на пол, — Я отсосу тебе, — он медленно проводит пальцами по бляшке ремня, слыша сверху мычанье, хотя он, по сути, ещё даже ничего и не сделал, — Но я сделаю это лишь для того, чтобы ты возбудился ещё больше. Ты же делал так, почему мне нельзя? — Сора трётся щекой о внутреннюю сторону бедра мужчины, поднимаясь выше, потираясь уже о крепнувший ствол выдохнувшего Аякса. — Нечестно, — хнычет Чайлд, изнемогая от игривых пальцев младшего, что вынули ремень из петелек и потянули собачку на ширинке вниз, — Это очень нечестно. — он всхлипывает, потрясённый остротой ощущений после того, как Сора освободил член от нижнего белья и провёл большим пальцем по головке, — О, боже… Это какой-то абсурд, — модель жмурится, шумно втягивая ртом воздух, закашливаясь сразу же, стоит первокурснику пройтись языком по стволу, смазывая густой предэякулят. Сора не знал, по какой причине, но ему очень нравилось отсасывать Чайлду. Ещё тогда — два года назад, в клубе, он понял, что ему дико нравится ощущать сперму Аякса, заполняющую рот до краёв. Это было аморально, но студент не мог от этого избавиться, поэтому просто свыкся с той мыслью, что его очень возбуждает минет. Юноша был уверен, что с того времени его навыки в этом улучшились, и по искажённому в блаженстве лицу Чайлда это прекрасно видно. — Детка, — голос мужчины надламывается, дрожит, требуя о большем, — Возьми полностью. — Нет, — отказывается мальчик, в курсе того, как сильно Чайлду хотелось ощутить его губы, смыкающиеся вокруг члена, но желаемого не давал, лишь жарко полизывая головку и собирая солоноватую смазку, — Не заслужил. — возлюбленный дёргает руками, пытаясь высвободиться из хватки галстука, но у него, кажется, совсем не было на это сил. Ну или он просто не особо старался. — Ну пожалуйста… — просит Чайлд, бесспорно, готовый расплакаться в любой момент, — Это слишком мучительно, пожалуйста… — Сора лишь хмыкает на просьбу, сжимая основание возбуждённой плоти и слыша на это спёртый выдох. Мальчишка посасывает истекающую вязким и специфичным на вкус предэякулятом головку, смотря в глаза нагло, словно растеряв свою смущённость за всего один день. На самом деле он был смущён — даже очень — просто старался не показывать своего смущения, чтобы не заставлять Чайлда страдать так сильно от возбуждения, ставшего, вероятно, болезненным. Он целует плоть невинно, двинув рукой вверх, чтобы снабдить головку мягким поглаживанием. Его пальцы сильно пачкаются, становятся вязкими, однако Сору это совсем не отталкивает, наоборот — до сильного головокружения будоражит. — Сора, — к голосу Чайлда возвращается сила, он грозно рычит, от этого по телу младшего бегут разряды тока. Видимо, мужчина совсем разозлился, неудовлетворённый дразнениями, — Чёрт возьми, возьми мой член в рот. Это не просьба, — парнишка закатывает глаза, и без пояснения старшего поняв, что это была не просьба. Просил он минутой ранее, а сейчас приказывает, и Сора не может не повиноваться. Юноша заглатывает наполовину, расслабляя горло, а Чайлд впервые за сегодня совершенно довольно стонет, жаждя вцепиться в волосы младшего и грубо трахнуть в рот, однако руки всё ещё связаны, делая его абсолютно беспомощным. — Потрясающе, — хрипло вздыхает Аякс, едва ли не скатившись по пуфику на пол из-за распирающей услады, но быстро среагировав, упёрся ногами в кафельную плитку, — Глубже. Я хочу, чтобы ты взял глубже, — Сора вновь слушается, приняв в себя полностью и уткнувшись носом в лобок. Студент дышит через нос и смотрит на Чайлда вожделённым взглядом, получая в ответ точно такой же. Сора хочет, чтобы Чайлд поскорее его трахнул. — Детка, — низко произносит мужчина, касаясь носком туфля обнажённого бедра мальчика, тот в ответ придушенно скулит и жмурится, стоит обуви старшего мимолётно задеть возбуждённый орган, трущийся об ткань нижнего белья, — Прекращай. Довольно с нас этих глупых игр, — Сора мысленно празднует победу, добившись полного подчинения Аякса — он готов умолять его, лишь бы он позволил себя трахнуть. Разве это не то, что он хотел? Но почему-то ему кажется это недостаточным, а потому он упрямо супится, резко сократив горло, — Ах… Перестань капризничать, котёнок. Ты же сам от этого мучаешься, неужели я не прав? — он, как всегда, безоговорочно прав, но Соре-то надо повыпендриваться, сам не зная, для чего именно. …Нет, он знает. Его выпендрёж приведёт к грубому сексу, а это именно то, о чём он сейчас мечтает. Паренёк шумно фыркает, хмуря брови в смущении от собственных мыслей, и отстраняется, чтобы защекотать языком головку члена Аякса. Взрослый дрожит, закусывая губу до крови и в нетерпении рычит, вжимаясь бёдрами в рот мальчика сильнее. Ох… Сора ощущает тёплую сперму, забрызгавшую лицо. Чайлд кончил, но его член — что было неудивительным — не опал, да и сам мужчина, кажется, совсем голову потерял, смотря расфокусированно, но даже так умудряясь подчинять мальчика взглядом тёмных глаз с расширенными от возбуждения объективами зрачков. — Всё, Сора, — говорит старший спустя пару минут, переводя дыхание, — Серьёзно, прекращай. Я не уверен, что смогу держать себя в руках, если не перестанешь дразнить сейчас. — Сора задорно улыбается, собирая пальцами с лица вязкое семя, с влажным хлюпаньем облизывая их и проталкивая вглубь, чуть ли не по гланды. Ему нравится лицезреть столь возбуждённого мужчину, так что останавливаться и не думает, разворачиваясь к Аяксу спиной и сталкиваясь с собственным отражением. Он выглядит очень сексуально. Сора не знает, каково сейчас Чайлду, но думается, очень непросто. У первокурсника стеклянный взгляд, устремлённый в пустоту, румяное лицо с разводами спермы на нём и покрасневшие губы, блестящие от белёсого семени и слюны. Бедный Аякс, Сора поражается его выдержке, потому что, будь он на его месте — давно бы к чёрту разорвал галстук. Но мужчину что-то останавливает, будто тот думает, что ещё слишком рано, что нужно помучаться ещё немного. Иногда модель действительно похожа своим поведением на мазохиста. — Хочешь посмотреть на то, как я растягиваю себя, папочка? — соблазнительно ухмыляется Сора, стягивая нижнее бельё. Чайлд застывает, глядя на него округлёнными от удивления глазами и моргает, дёргаясь вновь. Он хочет трахнуть его — студент об этом, конечно, осведомлён, потому и нарочно медленно встаёт в коленно-локтевую, проводя пальцами по колечку мышц, — Хочешь. Вижу, что хочешь. — паренёк смачивает пальцы слюной, чтобы не порвать себя, и мягко толкается пальцем внутрь, глядя на лицо Аякса через зеркало. Мужчина явно теряется в топящем возбуждении, смотрит голодно, опасно, как бы предупреждая о том, что ему пора развязать его, если он не хочет быть грубо вытраханным. Но Сора этого хочет до дрожи в коленках. — Сора, — когда Чайлд заговаривает, голос его сильно хрипит, выдавая невыносимое вожделение, — Развяжи меня. Сейчас же. — мальчишка удивляется наивности возлюбленного — неужели он думает, что Сора тут же послушается и исполнит приказ? Тогда весь смысл в его затее терялся. — Нет, — вновь отвечает отказом младший, царапая ногтями пол от охватившей услады, как только ударился пальцем о простату. Он застонал, но сдержанно, и захныкал, виляя задницей перед Чайлдом. Мужчина делает вдох, а затем медленно выдыхает, стараясь сохранять спокойствие. Правда как-то получалось это не очень со связанными руками, истекающим смазкой членом и видом на Сору, трахающего себя самостоятельно. Он хотел сам доставлять мальчику удовольствие. Хотел касаться, кусать, нашёптывать на ухо всякие мерзости — которые для них мерзостями не были — и после, наконец, грубо трахать, навсегда отбивая желание провоцировать его. Но Чайлд был связан, полностью лишён доступа к телу возлюбленного, и всё, что мог — лишь наблюдать. — Сора, — повторяет он с плохо скрытой угрозой и рычанием, — Если ты не сделаешь этого сейчас, то не смей умолять меня останавливаться, когда я буду трахать тебя, — Сора об этом и не думал. Юноша дарит ему мимолётную улыбку, насаживаясь на палец и томно ахая, кусая губы, плавясь от приятных ощущений. Он добавляет несколько позже второй, выгибаясь от давящего на грудь изнутри блаженства, и смотрит на Аякса, чуть ли не пускающего слюни, бесстыже, невероятно похотливо. — Ты обходишься со мной несправедливо, — бормочет охрипши мужчина, морщась от того, как неприятно тянуло низ живота, — Так нечестно. — взрослый хрипло вздыхает, когда мальчик касается второй ладонью аккуратного члена, оглаживая головку. — Нечестно было заставлять меня ходить с вибратором полдня, — Сора всё ещё обижался на него за то происшествие, вспоминая о том, как было омерзительно кончать в двадцатый раз, — Мучайся теперь ты. — он не был злопамятным, просто… Ну не был злопамятным он короче! — Я извинялся! — возмущается Чайлд, сведя брови над переносицей. Однако весь гнев забывается, стоит Соре проникнуть в себя третьим пальцем, трахая нещадно, желая лишь пальцами заменить длинный член Аякса, но, как бы хорошо ему ни было — ощущения были не те. Слишком притупленные, пускай и способные заставить кончить. — Папочка, — хрипло шепчет Сора, оборачиваясь на него через плечо и демонстрируя затянутый дымкой возбуждения взгляд, — Пальцы не делают мне так хорошо, как делает твой член… — может быть, это было лишним. Определённо, это было лишним, потому что он слышит звук рвущейся ткани. В следующее мгновенье на бёдрах ощущаются горячие, покрытые потом, руки Чайлда, а около уха раздаётся несдержанное рычание. — Я предупреждал, что будет, если ты не развяжешь меня сам, — у Соры кровь стынет в жилах от ощущения головки члена, трущейся об растянутый вход, — Так что не вини меня в этом. — студент едва успевает зажать рот ладошками, потому что из-за долбанного Чайлда, решившего, что будет хорошей идеей войти в него полностью одним толчком, его накрывает диким наслаждением. Он бы действительно вскрикнул, но ладони помогли превратить крик в мычанье, а Аякс с ним вообще церемониться не собирается — мгновенно ускоряется и кусает в загривок, издавая утробное рычанье. — Па-папочка! — Сора всхлипывает, слыша мерзкий скрежет ногтей по холодному полу, что, быть может, и ломаются, но пребывая в таком удовольствии, он боли всё равно не чувствует, — Ах… А… — студент насаживается на горячий член мужчины сам, прошиваемый волнами разрушительной услады. — Детка, — Чайлд смягчается в укусах, ласково целуя в взмокшую спину и вылизывает её широким языком, плавящим кожу, — Ты так сильно меня сжимаешь. Это невероятно приятно, — Сора злится на него за эти смущающие… Комплименты? Как это вообще назвать? Просто грязные разговоры? — В тебе горячо, — ещё одна похабная фраза старшего заставляет Сору вспыхнуть и жалобно захныкать, — Ах, ты тоже чувствуешь себя великолепно от моего члена? Ну конечно да, иначе и быть не может. — стон студента обрывается, превратившись в скуление от попадания головки Чайлда по простате. — Глубже, пожалуйста, глубже! — взмолился слёзно Сора, ощущая себя особенно приятно, когда Аякс вбивался в него глубоко, распирая стенки своим возбуждением. Чувство заполненности было невообразимо чудесным — казалось, что так приятно в реальности быть не может и всё это лишь сон, придуманный разумом, однако грубые руки Чайлда, касающиеся члена, живота, поясницы и бёдер были настоящими — потому что во сне нельзя ощутить то, насколько они шероховатые. Лёгкая боль, навеянная остервенелыми укусами мужчины в плечи, была слишком остра для обыкновенной дрёмы, а значит, всё это и вправду являлось настоящим. — Глубже? Детка, да ты любишь грубо, хах? — Чайлд впечатывает его в зеркало, запотевшее от жара двух разгорячённых тел, и послушно толкается медленно, однако так, чёрт возьми, глубоко, что у Соры глаза закатываются от яркого блаженства. Рубашка Аякса липнет к голой спине юноши, и последний задаётся вопросом, как ему не дискомфортно трахаться в одежде, ибо во время секса становится жарко, а лишние вещи наверняка неприятно раздражают потную кожу. Но, может быть, Чайлду было удобнее трахать Сору в одежде… Возможно, это вообще его очередной фетиш, кто знает! — Ах… А-ааа-ахха! — студент задыхается от постоянных попаданий по простате, успев уже несколько раз стукнуться о проклятое зеркало, которое определённо могло разбиться, если бы Чайлд вжал его чуть грубее. Мужчина — Сора видит это в отражении — ненасытно облизывается, сминая пальцами мягкие бёдра юноши и насаживает на себя, видимо, совсем не уставая от ярых вбиваний в молодое тело, делая это с новым толчком всё ожесточённее, принося непередаваемую эйфорию, становящуюся ярче с каждой секундой. — Ты так прелестно выглядел в своей футболке с котёнком, — сбивчиво шепчет на ухо Чайлд, оставляя на бёдрах мальчика заметные царапины от ногтей, — Я хотел тебя съесть. — Ты извращенец! — восклицает Сора, собираясь сделать вид, что возмущён, но всё же это не так-то легко, когда в него грубо вдалбливается такая секс-машина, как Аякс. — Правильно, — смеётся сипло мужчина, выходя наполовину лишь для того, чтобы толкнуться грубее и глубже, — Я извращенец. Мне нравится смущать тебя, детка, — он вздёргивает подбородок мальчишки вверх, накрывая губы своими и дерзко вторгаясь языком в рот недовольно промычавшего студента, — У меня стоит на твоё злое личико. Я постоянно испытываю желание кончить на него, а затем грубо тебя трахнуть, пока ты бы не потерял сознание. Тебе это нравится, ведь так? — первокурсник бесится, подсознательно понимая, что Чайлд, как обычно, прав. Сора резко сжимается от остервенелого толчка, который, наконец, довёл его до пика наслаждения и позволил кончить себе на живот, расслабленно обмякнув в руках Аякса. Модель по-звериному рычит, вжимая его в себя грубее, испытав оргазм следом за ним. Парнишка тихо стонет, дёрнувшись в лёгком удовольствии от ощущения горячей спермы, заполняющей его. Он чувствует, как она стекает по ногам, капает на пол, и имеет силы лишь на то, чтобы издавать скулежи. — Мне… Недостаточно, — судорожно дышит Чайлд, вцепившись в его бёдра пальцами снова, врываясь во влажное нутро бесцеремонно, а Сора выгибается до хруста в спине и застывает с раскрытым ртом, так и не вскрикнув. «Дурак», обзывается мальчик в своих мыслях, прикусывая костяшки на руке и покорно подаваясь бёдрами назад, способствуя более глубокому проникновению. Чайлд просто конченый идиот. — Простите, эта примерочная свободна…? Просто остальные заняты, вот я и надеюсь, что с этой повезёт. — Сора прикусывает костяшки руки отчаяннее, а Чайлд вовсе не выглядит испуганным — как был возбуждённым, думающим лишь о сексе с ним и ни о чём больше, так и остался. — Мне жаль вас разочаровывать, но и эта примерочная тоже занята, — голос мужчины звучит спокойно и беззаботно. Как ему удаётся сохранять рассудительность и возможность думать о чём-то, помимо траха, несмотря на то, что сейчас грубо вбивается в Сору, даже не подумав остановиться? — Не думаю, что я освобожу её в ближайший час. …Извините, — на взгляд Соры Аякс только возбуждённо улыбается, прижавшись ближе для того, чтобы поцеловать в висок. Только когда незнакомец удаляется в неизвестном направлении, Сора может позволить себе тихо простонать от руки старшего, сжавшей член. Он сжимает её в кулак, двигая ей в темп быстрым толчкам, и бесстыдно улыбается на мычания студента, что упрямо пытался себя сдерживать, но получалось из рук вон плохо. — Ты такой стеснительный. — нашёптывает взрослый, прикусывая кончик уха мальчишки. Последний от его действия вздрагивает, плавно прогибаясь в ноющей спине, и что-то ворчит — сам не разбирая, что. — Я думаю о других людях, ты, придурок! — шипит гневно Сора, вздохнув на язык старшего, мазнувший затылок. — А ты не думай, — просто отвечает Аякс, проведя большим пальцем по головке члена юноши, — Зачем о них думать? — Действительно — зачем, — смеётся злостно первокурсник, вместе с возбуждением испытывая раздражение, — Ты совсем идиот? — Чайлд на его вопрос негромко усмехается, но впрочем, Соре становится всё понятно, стоит тому толкнуться грубее. Да, идиот, но зато какой! Правда повышенное либидо мужчины уж слишком сильно парнишку смущало. Не то чтобы это как-то сильно негативно сказывалось на его жизни… Но порой доставляло проблемы. Как сейчас, например. То, что они трахались в примерочной магазина одежды, уже звучало неправильно, и Сора беспокоился, что их могут засечь, и тогда у Аякса бы могли быть проблемы. Однако модель это, видимо, вообще не волновало, раз он постоянно трахал его, где приспичит. Слыша чайлдовский низкий стон, первокурсник вновь чувствует, как сперма полностью заполняет его, а он, содрогаясь недолго от невероятно приятных ощущений, кончает следом в кулак возлюбленного. — Всё, — мальчик отпихивается от Чайлда, который собирался трахнуть его снова, — Я не могу больше. Поехали домой. — он сползает по зеркалу вниз, без сил растянувшись на полу. — Прости, я опять, кажется, оказался слишком возбуждённым, — Аякс тихо посмеивается, застёгивая ширинку брюк и подавая ему руку, чтобы поднялся, — Как ты? Я могу понести тебя, если нет сил идти. — Сора, только отойдя от оргазма, уже смущается милого беспокойства старшего. — Нет, я сам. — отказывается от помощи мальчик, натягивая на себя одежду и разглядывая собственное отражение в зеркале, с удручением понимая, что его вид слишком… Затраханный. — Такой очаровательный, — мужчина целует его за ухом, ласково приобнимая за плечи, — Я приготовлю тебе пирожные с заварным кремом в качестве компенсации за столь грубый секс! — он говорит об этом как-то громко. — Спасибо… Твоя стряпня лучшая. — у Соры нет никакого желания осуждать Чайлда за чрезмерно громкое восклицание. Модель только нежно улыбается, а после тянет его из примерочной, наконец почувствовав удовлетворение. Студенту стыдно сознаваться в том, что секс в общественном месте ему очень понравился.