Вернуться к жизни

      Завтракали снова всей деревней.       Чонгук радовался вниманию бабушек и тётушек, которых ему хотелось считать своими — настолько он к ним проникся. Он слушал разговоры про нужные и ненужные дела, лениво вспоминал, что обещал починить радио и посмотреть холодильник, что ещё его ждала стена забора.       Чонгук не высматривал Мэй, понимая, что та крепко спала, восстанавливая силы. В груди теплело при мысли о нежной Мэй, становившейся весьма требовательной по ночам.       Между лопаток опять свербело и горело.       «Может, аллергия на укус пошла? — задумчиво жевал Чонгук корень колокольчика. — Надо было попросить Мэй взглянуть. Как же я забыл?»       Он мужественно не морщился, ведь бабушки кормили вкусно и смотрели, всё ли он съел, всё ли попробовал. Чонгук ел и удивлялся, куда в него столько влезало. Не жизнь, а бесконечный банкет: днём еда, ночью секс, да такой, что времени на сон не оставалось.       Чонгук замер, не дожевав налипший на зубы рис. Еда! Точно! Он никогда не ел столько и такого вкусного!       «А может?..» — пригляделся он к бабушкам. Но те выглядели безобидно. Лица, украшенные морщинами, улыбались ему. Головы, увенчанные сединой, склонялись под тяжестью прожитых лет. Обычные одежды, простые привычки, скромные желания.       Он посмотрел на блюда. Прикинул, когда его поразил недуг энергичности.       Точно не припоминалось, но что-то такое смутно намекало, что просто еды не хватило бы. Еду все ели. Но бабушка Соль не бегала вместе с ним вдоль забора, помогая советами. Бабушка Воль тоже не танцевала, когда несла через двор таз с чесноком — останавливалась, отдыхала и шла дальше.       Чонгук понаблюдал, кто из бабушек из каких блюд ел. Получалось, что они питались так же, как и он. Тогда?..       Он посмотрел в потолок, задумчиво облизывая палочки, которыми недавно положил в рот кусочек редьки. Краем глаза заметил что-то красно-жёлтое, мелькнувшее и пропавшее из виду.       «Талисманы!»       Его охватило торжество. Как всё просто оказалось! Талисманы вполне могли быть и на энергичность. Мужскую, например. А он тут один мужчина, больше в деревне никого мужского пола. На женщин талисман не действовал, а на него — очень даже. Сразу несколько! На одного! Потому и не было ему покоя!       Чонгук довольно потянулся за добавкой. Кормили и правда вкусно. Подозревать такое угощение — кощунство.       Запив водой очередную ложку риса, Чонгук вспомнил, что не верил в силы шаманов и прочие приблуды. Это всё суеверия, разве не так?       Он помрачнел. Волшебный талисман сгорал на глазах, распадался хрупким пеплом, неспособным осчастливить. А ведь такое крутое решение было! Ему бы такой талисман домой, в Сеул. Он бы прекратил лазить по отвесным скалам и прыгать с парашютом, нашёл бы хобби побезопаснее, девушку бы встретил.       Образ Мэй возник перед ним, как живой.       Он бы Мэй забрал с собой. Кто знает, может, она его судьба? Не сейчас, а попозже, может, и до свадьбы дошло бы постепенно…       — …опять спит, — донеслось до Чонгука, и он встрепенулся. Во всей деревне «опять спать» могла только Мэй. — Как вчера приехала, так и отсыпается. Что уж с ней этот демон сделал… Встретить бы его, поучить уму. — Бабушка Воль, очевидно, жалилась про внучку, которая… Точно, Мэй же рассталась с парнем. И совсем недавно, сообразил Чонгук. Это что же, она так отчаянно пыталась его забыть, что кинулась в постель к Чонгуку? Две ночи подряд отчаянно забывала, стирая кожу до крови? Что же этот гад с ней сделал?!       Чонгук прикусил палочки, на которых давно не осталось ни крошки.       И что Мэй сделала с Чонгуком? Он стал жертвой обстоятельств? Она не выбрала великолепного Чонгука, а пыталась выбить воспоминания о бывшем?       Чонгук поперхнулся слюной и закашлялся. Потянулся к стакану.       — Вот бы она встретила такого, как наш Гукки. Он тоже городской, да как хорош.       Чонгук подавился водой, клацнул зубами о край стакана. Попытался не выплюнуть всё обратно.       — Может, познакомить их?       — Спит — не разбудить.       Чонгук поднял глаза, в которых навернулись слёзы. Бабушки смотрели прямо на него и кивали головами. Он и Мэй? Официально? В то время, как Мэй горевала по другому?       Он представил, как вежливо отказывается знакомиться с внучкой бабушки Воль. И понял, что хотел познакомиться. Она мечтала выбить воспоминания о бывшем? Пожалуйста, он только за. Он теперь будет стараться усерднее, раз выяснил причину. И он точно не в убытке, раз отзывчивая Мэй достанется ему.       — А что за талисманы висят над порогом? — спросил Чонгук неожиданно для самого себя. Если он будет с Мэй, то неважно, верил он или нет, главное — чтобы работали.       Бабушка Воль удивлённо посмотрела на него:       — От злых духов и недобрых помыслов. Защитные.       Чонгук заморгал. Версия с талисманами рассыпалась в прах повторно. А сила в нём осталась — он её ощущал как живую, самостоятельную, своенравную. Откуда же она?       И вот бы эта сила справилась с аллергией между лопаток.       Не видать ему Мэй…              После завтрака Чонгук отправился доделывать забор.       Он проверил вчерашние труды, посчитал, что эксперимент удался, похвалил себя за ловкость и сообразительность. Скинув футболку, потому что становилось жарче с каждой минутой, а стирать её потом не хотелось, закатав джинсы, Чонгук таскал камни, из которых соберёт забор. Он вчера чуть расширил дыру, убрав всё, что показалось ненадёжным, так что трудов предстояло много.       Чонгук не унывал, таскать камни оказалось в чём-то занятно. Немного напоминало первый день с травами. Такой же монотонный труд, но с нотками самолюбования.       Красавец же, такие тяжести с лёгкостью носит. Мышцы перекатывались под кожей, Чонгук улыбался. Ему нравилось ощущать себя крепким, способным, выносливым. Может, на это и повелась Мэй, а не только желала забыться в чужих объятиях.       Ближе к обеду у забора появились бабушки Воль и Соль, принесли травяной чай.       — Жарко сегодня очень. Мороженого бы.       — За ним идти по жаре придётся. А в итоге только замучаешься на солнце.       — Верно, верно.       Бабушки уселись под зонтом и принялись смотреть на Чонгука. Их взгляды прибавились к зуду между лопаток.       — Гукки, ты не устал? Вспотел весь. Обгорел уже.       Чонгук обернулся. Осмотрел себя и пожал плечами. Кожа осталась светлой, как утром. Или он не мог рассмотреть? Он потёр ладонью плечо — ничего, никакой боли.       — Эх, если там холодильник не сломался, наверняка и фруктовый лёд можно взять.       — Хочешь, в своём холодильнике наморозим и польём сиропом?       — Можно. Но это не то.       — Не то, — вздохнула бабушка, Чонгук не разобрал, которая из них.       — А может, его послать? Я список написала. Мне продукты принесёт, себя мороженым побалует.       Чонгук прислушался. Его не назвали по имени, чутьё подсказало. Магазин? Тут где-то был магазин? Не в город же пошлют?       — Тогда тоже список напишу. Самое важное. Хорошо бы Мэй разбудить и с ним отправить. Она дорогу знает, а он в обиду её не даст, отвлечёт.       Чонгук облизнулся, смахнул пот со лба. Картина, как он идёт с Мэй в магазин, получилась чёткой. Можно будет за руку взять.       — Да, хорош жених. Должно помочь.       Он возьмёт её за руку, переплетёт пальцы и… Она повалит его в траву, прижмёт к дереву, утащит к скалам…       Чонгук помотал головой, отгоняя пошлые мысли. Не будет же она днём просить?       Бабушки притихли, и Чонгук обернулся. Обе задумчиво смотрели на него.       — Я могу сходить. Мне не трудно, — вырвалось у Чонгука. — Сейчас доделаю стену и схожу.       Бабушка Воль встрепенулась:       — Ох, да что же ты… Может, после обеда тогда прогуляешься. Магазин в соседней деревне, в другую сторону от остановки. Может, чуть дальше, чем мы от неё. — Бабушка разгладила ткань брючек на коленях и заглянула Чонгуку в лицо: — Сходишь? Правда?       — Конечно, — заявил Чонгук, — схожу. По карте дорогу гляну и схожу. Вот только забор доделаю.       — И забор сегодня хочешь доделать? — подала голос бабушка Соль. — Гукки, а ты на какой срок в наших краях?       Чонгук потёр лоб, сдвигая прилипшую чёлку.       — В понедельник на работу должен явиться. Может, ещё день понадобится, чтобы домашние дела переделать. Значит, осталось…       — Ох, весь отпуск тут потратишь? На старух?       — Почему «потрачу»? Проведу! На свежем воздухе, натуральных продуктах. Мне тут нравится, — честно отчитался Чонгук. Подумав, что растянуть запланированные пять дней на весь отпуск будет отличным решением.       Бабушка Соль разулыбалась, сощурив глаза. Бабушка Воль всплеснула руками:       — Повезло нам, не иначе!       — А список пишите, схожу, — перевёл тему Чонгук и вернулся к забору, прикидывая, сделать ещё порцию раствора или не успеет до обеда.              Обед привычно затянулся. Мэй на нём появилась только в виде обсуждения. Бабушка Воль мало что рассказала про внучку, но Чонгук прислушивался к каждому слову. Полезного он услышал немного — все кроме него и так знали о Мэй достаточно. Так что как только разговор свернул в сторону личной жизни героев дорамы, он уплыл в свои мысли.       По всему выходило, что в магазин лучше идти одному, а «официальное знакомство» с Мэй оставить на самый вечер. Так он не задержится в магазине подозрительно долго, а Мэй не успеет вымотаться до состояния привидения. К тому же, это будет их третья ночь вместе, неужели на ней остались живые места?       — …утомился, столько по жаре трудился, такие камни ворочал…       Чонгук осмотрелся.       — Вот, попробуй, — ему уже что-то подложили на рис, отвлекая от только что услышанного. — В магазине присмотрись к мороженому. Оно там правда вкусное.       Чонгук рассеянно перевёл взгляд на листочки, которые материализовались рядом тарелкой. Их было больше двух.       — Мы много не писали. Только самое необходимое.       — И арбуз. Арбуза хочется.       — И арбуз. Так что мороженое съешь обязательно.       Чонгук кивнул. По всему выходило, что о съеденном мороженом придётся отчитаться. Чонгук предпочёл бы другое угощение, к сладкому он был равнодушен, но будет есть мороженое.              С навигатором в телефоне Чонгук легко нашёл соседнюю деревню и магазин. Владелец магазина, узнав, что у Чонгука сразу несколько списков, паковал всё в разные пакеты, каждый помечая списком и чеком. Он попутно расспрашивал про бабушек, пославших Чонгука, передавал им приветы. А когда полный расчёт был окончен, сдача посчитана и распихана по пакетам, Чонгук вспомнил про арбуз и мороженое.       Оставив пакеты возле кассы, владелец магазина — к слову, подвижный мужчина в возрасте, повёл Чонгука к арбузам.       — Самый большой бы дал. Да как ты его донесёшь? Разве что покатишь, — потирая подбородок, размышлял продавец.       — Донесу, — уверенно заявил Чонгук, не сомневаясь, что сила его не покинет.       — И пакеты ещё… — продолжал продавец, будто не услышал.       — И их донесу.       — Надо сумку подобрать. Посмотри, какой огромный. Вдруг пакет порвётся.       — Порвётся пакет, понесёт в руках, — раздалось из соседнего ряда. — Здравствуйте, дядюшка Мин.       — О! Вот это сюрприз! К бабушке приехала? Красавица стала.       — Ну что вы. С прошлого месяца мало изменилась, — подошла ближе Мэй и встала рядом с Чонгуком. — Привет! Меня послали помочь тебе.       — Привет. — Чонгук уставился на Мэй, будто впервые её видел.       — Меня Мэй зовут, — она протянула руку.       — Чонгук, — машинально отозвался он.       — Бабушка сказала, что у тебя получится много покупок. Так что моя помощь пригодится.       Чонгук только мотнул головой в сторону кассы. Мысли неслись галопом в голове, обгоняя, сбивая одна другую. Мэй пришла! Они теперь знакомы! И что теперь будет?       — Мороженое хочешь?       Мэй взглянула чуть удивлённо, поправила локон за ухом:       — Не откажусь.       — Вот и отлично! — вмешался в «официальное знакомство» дядюшка Мин. — А то продуктов набрали — только на тележке везти.       Он подхватил самый большой арбуз и отправился к кассе.       Мэй подмигнула Чонгуку и отправилась следом.       А Чонгук…       Чонгук закрыл рот — зачем и когда он только открылся! — и остался размышлять, помешают ли пакеты в руках познакомиться с Мэй по-настоящему. Потому что он с Мэй не разговаривал, а скудной информации «рассталась с парнем» ему откровенно мало. Он строил планы на девушку, потрясающе выносливую в сексе — и это было его единственное обоснование.              Мороженое ели за столиком возле магазина.       Мэй молчала. Чонгук старался не пялиться, как она втягивала слишком быстро тающее лакомство, пытался вообще не смотреть на Мэй. Его мороженое тоже угрожало превратиться в липкую жидкость, Чонгук спешил доесть, пока этого не случилось.       — Пойдём? — Мэй справилась чуть позже и первой встала.       — Да, — покорно последовал за ней Чонгук.       Она забрала у него смятую упаковку и вернулась в магазин — выбросить. Чонгук примерился к пакетам. В одной руке будет гигантский арбуз, дядя Мин не ошибся в описании, а в другой…       — Я готова. — Мэй подхватила ближайшие пакеты, взвесила в руке и хмыкнула.       — Подожди, ты собираешься их все понести?       — Да, а что?       — Мне всё равно нужен противовес для удобства.       — В руке не поместятся.       — Какие-нибудь потяжелее?       Мэй пожала плечами и поставила пакеты обратно:       — Выбирай.       Чонгук пробежался глазами, вспоминая, кто из бабушек заказывал тяжёлое, и отставил в сторонку те пакеты, которые посчитал необременительными.       — Это тебе. И спасибо за помощь. Действительно получилось слишком… э-э-э…       — Отлично, — подхватила пакеты Мэй. — Пойдём.              Арбуз, про который Чонгук точно помнил, что он должен быть неподъёмным, казался ему неудобным тяжеловатым мячиком. Он стукался об ноги Чонгука, перекатывался взад и вперёд, закручивал ручки сумки. А другая рука была занята пакетами, которые как воздушные шарики топорщились во все стороны.       Чонгук радовался, что Мэй «показывала дорогу» и не видела его неудобства. Она ловко тащила свою долю пакетов — гораздо более лёгкую, но такую же объёмную.       «Надо было как-то компактнее уложить. Надо было ещё в деревне подумать, как понесу покупки», — твердил себе Чонгук, спотыкаясь об арбуз.       — Смотри, мы почти дошли, — отвлекла его Мей. — Остановка.       Чонгук поднял голову, посмотрев на дорогу перед собой.       — Похоже, автобус недавно был. Вон кто-то в гости приехал. — Чонгук кивнул на фигуру, застывшую у поворота, подумав, что она явно мужская. К кому же внук приехал?       — О-о-о, — остановилась Мэй. И даже шагнула назад, натыкаясь на Чонгука.       Он заглянул ей в лицо, отмечая прикушенную губу и странный блеск в глазах.       — Гукки, это срочно, — пакеты из его руки дёрнуло в сторону, — брось их, обними меня.       — Что?.. — начал Чонгук, но Мэй не дала ему закончить. Она пристроила его руку на своей талии, прижалась к груди и запрокинула голову. — Мэй, прямо тут? В поле? Днём? Когда нас ждут? Мэй, ты?..       — Замолчи и не порть игру. Он смотрит?       — Кто? — Чонгук невольно поднял взгляд на мужскую фигуру, догадываясь о причине объятий. Значит, Мэй всё-таки использовала его. Он не то, чтобы был против, — почему бы и не помочь, раз нетрудно — его глодало странненькое, необъяснимо-нераспознаваемое, гаденькое чувство обмана. Он, вроде бы, выигрывал, как ни посмотри, а приз не радовал — не тот; игра интересная, а награда… дурацкая.       — Я потом расскажу. Смотрит?       — Вроде нет.       Фигура — бывший парень Мэй — действительно стояла к ним спиной и поворачиваться не собиралась. Если парень искал Мэй, то оборачиваться ему было ни к чему. Так что Мэй напрасно прижалась, запустив процесс возбуждения.       Чонгук вздохнул. Организм отреагировал. Сколько бы Чонгук не размышлял и не отнекивался, что быть использованным значило потерять большую часть удовольствия, организм жил инстинктами и рефлексами.       — Не думаю, что твой бывший парень обернётся. Он намерен искать тебя у твоей бабушки, а не в полях. — Чонгук шептал на ухо Мэй, почти касаясь губами. — Хочешь задержаться и прийти позже него?       Мэй медленно выдохнула, ведя ладонью по руке Чонгука до самого плеча. Глаза её затуманились, дыхание участилось.       — Интересная мысль, — пробормотала она, сдвигая ворот футболки и открывая ключицы.       «Интересная, — откликнулся Чонгук, притискивая Мэй к себе. — Я только поцелую…»       Он накрыл её губы своими так нежно, как только смог. Всю нерастраченную накануне ласку он изливал Мэй. Он медленно, постепенно, растягивая удовольствие, водил губами по её и не спешил нырнуть языком глубже. Он всё успеет. Впереди длинная ночь. А Мэй вряд ли его отпустит раньше утра. Чудесная Мэй. Сладкая Мэй…              О том, что Чонгук ошибся в своих предсказаниях, он узнал, когда его отдёрнули от Мэй.       Поймав в фокус лицо парня, Чонгук растерялся: откуда тут, посреди чувственных удовольствий, посторонние?       — Ты!.. — шипел на него парень, и голос его срывался. — Ты! И Мэй!       — Чимин, нет! Стой! Уходи! — Мэй отреагировала быстрее. А парень ткнул Чонгука в плечо, оттолкнув. — Ой!       — Эй! — пришёл в себя Чонгук. — Ты кто такой?!       Возмущение прорвалось сквозь недоумение и морок неслучившегося толком поцелуя. В самом деле, какой-то смазливый коротыш будет его тут толкать?! Его! Чонгука?!       А следом нахлынула радостная злость: это же бывший парень Мэй. Бывший! И гад!       Чонгук шагнул к парню и тоже толкнул его, любуясь, как тот пошатнулся и отступил.       — Гукки! Нет! Не надо!       — Гукки?! Ты его уже так зовёшь? — парень посмотрел на Мэй. Чонгуку показалось, что в его глазах мелькнула обида. — Так быстро?       — Чимин, прошу!       — А что не нравится? — подключился Чонгук к разговору, который его касался. Плевать, что он не знал подробностей их расставания. Они уже в прошлом, кто прошлое станет ворошить?       Чонгук подступил к парню, нависая над ним, давя насмешливой улыбкой:       — Упустил, смирись. Уймись и проваливай.       Тот вскинул голову, с прищуром уставился на Чонгука:       — У нас ещё ничего не решено. И какие-то залётные ловеласы не помешают…       — Что? Залётные? Кто? Эй! — от возмущения горло перехватило. И Чонгук снова толкнул парня. — Эй!       Того снова повело назад, но он быстро вернулся обратно, чтобы врезаться в Чонгука. Прямо всем сгруппировавшимся телом — в живот. Чонгука чуть согнуло. Он взмахнул рукой, чувствуя, что его понесло куда-то назад — рука подвела. Спружинив на ногах, Чонгук остановил собственное кручение и качнул рукой, в которой ощущал тяжесть, в обратную сторону. Его снова потянуло, но вперёд, к Чимину.       — Гукки! Чимин! — шелестело на заднем фоне, сливаясь с шумом в ушах.       Чонгука развернуло на парня. Тот пригнулся, готовясь встретить удар. Его голова уткнулась Чонгуку в плечо, остановив Чонгука, но не его руку, которую тянуло дальше, мимо парня. Точка опоры неожиданно сместилась, перейдя на чужое тело. Чонгук навалился на парня, обхватил его другой рукой, свободной от…       — Арбуз!       Руку закрутило вокруг парня, по ногам обоих ударило большущим шаром.       — Ой! — пискнуло в стороне.       Чонгук выдохнул и скосил глаза на тело, которое так крепко обнимал, хотя собирался ударить. Твёрдое, горячее, мускулистое тело парня. Приятно пахнущее… Огромные глазищи смотрели на него испуганно-удивлённо. А когда парень облизнул губы и сглотнул… Чонгук понял, что «драка» совсем не уняла возбуждение, вызванное Мэй. И это было так странно-неуместно и совсем не отталкивающе, что Чонгук втянул запах парня, прикрывая глаза — хотел понять, разобраться.       Его откинули, отбросили. Арбуз в пакете описал новую дугу и дёрнул Чонгуку плечо назад. Между ним и парнем возникла Мэй. Её ладошка легла в середину груди Чонгука, послав волну нежности. Но её вторая ладонь упёрлась в грудь бывшего парня, и смотрела Мэй тоже на бывшего.       — Чимин! Ты зря приехал.       — Мэй… Случилось недоразумение. Позволь объяснить.       Чонгук фыркнул, но на него никто не обратил внимания. Парень смотрел только на Мэй, будто Чонгука не существовало.       Мэй порывисто вздохнула, рука на груди Чонгука дрогнула.       «Он её сейчас без объяснений вернёт», — понял Чонгук и накрыл пальцы Мэй ладонью, прижал. Он её так просто не отпустит, неважно, почему он так решил.       — Чимин, разве мы не выяснили всё на месте? Разве может взяться сестра ниоткуда? Ты единственный ребёнок в семье, ты говорил. Что? Двоюродная? Троюродная?       — Мэй. Это действительно была сестра, но не моя. Дослушай хотя бы теперь, прошу. Картинка получилась неприглядная. Наверное, надо было раньше понять, что Сольхи не просто так пришла…       — Сольхи?! Ты её по имени зовёшь!       — Мы знакомы с детства! До средней школы росли вместе! Я её нянчил! Ну, почти нянчил. Когда Тэхёна оставляли присмотреть, я ему помогал. Мэй! Я с ней не виделся до того дня! И после не виделся! Клянусь!       «Классика», — скучающе оценил Чонгук.       Рука Мэй дёрнулась, Чонгук удержал.       — Не виделись?       Чонгук закатил бы глаза, но боялся упустить момент, когда Мэй решит простить бывшего парня. Тот был убедителен, а ситуация казалась вполне возможной. И обидной — будь она правдой. Но для Чонгука не имело значения, чья сестра Соль-как-то-там и как она рассорила пару. Бывшему парню не повезло, приз достанется Чонгуку. Только такой вариант устроит Чонгука.       — Не виделись. Тэхён знает, что я люблю тебя, и… Не знаю, что он ей внушил, но мы больше не пересекались.       — Чимин…       — Тебе обидно, я понимаю. Увидеть такое… Прости. Я оплошал, не успел её оттолкнуть. Интересно было посмотреть, как выросла кроха… Мэй? Ты простишь меня? Я так соскучился по тебе…       Пальцы Мэй заскребли по груди Чонгука, и он понял, что она почти простила. И что ещё хуже — хотела простить. Мэй ускользала от него. И это после всего, что между ними было?       Чонгук выступил вперёд, не выпуская пальцы Мэй, прижатые к его груди:       — Теперь она со мной.       Мэй обернулась и посмотрела на Чонгука с… удивлением? …недоумением? Будто не ожидала, что в разговор вмешается кто-то третий. Будто вообще забыла, что Чонгук присутствовал с самого начала. Будто…       — Мэй? — адресовал он ей вопрос, включив в короткое слово сразу всю гамму невысказанных обид.       — Гукки? — растерянно отреагировала она, и сердце Чонгука пропустило удар. Она… Она…       — Пойдём… — потянул он её к себе. — Пойдём со мной. Мне… Нам… Пойдём есть арбуз! Нас заждались.       Глаза Мэй округлились, напомнив Чонгуку недавний взгляд её бывшего парня. Он снова потянул её. Ещё бы пакеты подхватить, но как это сделать незаметно и не отпустив Мэй?       — Арбуз?       — Бабушка ждёт, — кивнул Чонгук очень убеждающе. — Нам пора.       — Ах, да. Покупки! — Она обернулась, заскользила взглядом по земле, пока не наткнулась на пакеты. — Совсем вылетело из головы. Бросила в пыль! Как же так…       Мэй шагнула к пакетам, Чонгук отпустил её, чтобы подобрать свои. Бывший парень подхватил часть пакетов первым.       — Я тоже пойду есть арбуз, — мрачно ответил он на недовольный взгляд Чонгука.