А-ТА-ТА! Мой Адик Гитлерушка.

С тех пор, как Гитлер был привязан к клетке, прошло уже несколько часов, чего, конечно, не мог знать фюрер, ведь в подвале не было часов, а ощущение времени он потерял ещё, когда лежал с пистолетом в жопе. Интересно, Сталину обязательно засовывать в его задницу разные вещи, когда он оставляет пленника? Теперь же, когда он был отвязан и отпущен в туалет, оставалось только гадать, какие ещё пытки уготовил генсек. Но на этот раз Сталин оказался чуточку добрее, и позволил справить фюреру нужду в одном из своих туалетов. Ну как своих. Туалет, который предназначался для сталинской прислуги. Там всегда было не очень чисто, ведь прислуги у Иосифа Виссарионовича насчитывалось около ста пятнадцати человек, а то и больше. Поэтому, о стабильной чистоте можно было только мечтать… А запах там стоял такой, что не спасали даже настежь открытые окна! Сталин стоял около входа в данный туалет, он мог не беспокоиться о том, что фюрер совершит очередную попытку побега. Хоть окна и были открыты, дорогу на свободу отделяла железная и немного поржавевшая от времени, решетка. А на улице круглосуточно дежурила охрана вождя, так что у Гитлера не было никаких шансов, чтобы сбежать с его дачи, которая больше напоминала Адольфу тюрьму строгого режима! Ну, или на худой конец ГУЛАГ… — Ну чего ты так долго?! — нетерпеливо вопросил суровый генсек, облокотившись об стенку возле входа в туалет, — Неуж-то запор мучает? Ха-ха-ха. Язвительный вопрос вождя Гитлер предпочёл просто проигнорировать. Да и по существу ответить ему было нечего. — Чего молчишь? Совсем обнаглел? Отвечай, когда с тобой товарищ Сталин разговаривает!  — разозлился мужчина, резко ударяя кулаком по двери туалета. — Или бессмертным стал?! Фюрер молчал, словно боялся произнести малейшее слово в адрес великого вождя народов. Сидя в кабинке, он крепко держался за живот. В области анального отверстия чувствовалась жгучая и нестерпимая боль. Было такое ощущение, что сейчас он разорвётся на мельчайшие кусочки, оставив после себя только громкий хлопок! Дыхание арийского диктатора было тяжким и глубоким, он согнулся напополам и пытался дышать как можно глубже, в надежде ослабить сильные болевые потуги. — Адольф… Адольф… ГИТЛЕР, БЛЯХА МУХА! Ты можешь ответить хоть что-нибудь?! — гневно задался генсек, уже не выдерживая игнора со стороны фюрера — Ладно…ты вынуждаешь меня войти!.. — тяжко вздыхая заявил он, открывая дверь. Гитлер затаил дыхание, словно чего-то боялся. Продолжая держаться за живот, он тихо плакал и кряхтел от неприятной боли. На его глазах стали наворачиваться небольшие слезинки, которые со временем скатывались по его бледноватым, словно снег в Сибири, щекам. Тяжёлые шаги неторопливо направлялись к первой кабинке, где собственно и восседал немецкий пленник. Нажав на ручку деревянной двери, Иосиф увидал не очень приятную картину… — Вайме, ты как-то не важно выглядишь — почему-то спокойно выпалил Сосо, держась одной рукой за подбородок, — кажется, я переборщил с водкой и имбирём… — Тебе т-так только кажется?! — свирепо вопросил Адольф, продолжая кряхтеть от боли. — Прости, но я не врач, чтобы ставить тебе диагноз, — томно ответил товарищ Сталин, немного отходя назад, — посиди пока здесь, а я тем временем достану тебе лекарство… — холодно добавил генсек, доставая из кармана своего мундира те самые железные наручники! — Э-эт-то ещё зачем?! — со страхом в голосе взвизгнул Адольф, на секунду позабыв о страшной боли. — Чтобы ты не сбежал — злобно пробурчал генсек, приковывая руку фюрера к железному пруту, служившим неким держателем для туалетной бумаги.  — П-подожди! — торопливо воскликнул пленник, размахивая свободной рукой, — А если сюда кто-нибудь зайдёт?! — Не беспокойся, двери я тоже временно закрою, — лояльно проговорил Иосиф Сталин, и покинул пределы туалета для прислуги. Адольф услышал только тихие повороты железного ключа, и глухой щелчок дверного замка. Возможно, Сталин носил запасной ключ от данного туалета. Наконец Иосиф удалился, и фюрер остался наедине со своими мыслями и страданиями. Боль всё ещё не утихала, однако и не становилась более адской. Живот уже не выворачивало, да и пекучая боль в пятой точке стала понемногу утихать… — О Доннер-веттер!.. И за что мне это всё?! — судорожно ругался Адольф, держась за живот свободной рукой, — Майн армия была сильна, почему этот проклятый Советский Союз сумел победить меня?! Польша и другие страны… они должны были принадлежать только мне! И больше никому! Только м-мне!.. Всхлипывая от физической и душевной боли, вызванной поражением в недавней войне, Гитлер вспоминал своих союзников. Он сильно скорбил по тем, кто погиб при штурме Рейхстага, и убитым во время бушующей войны. Так же, фюрер мысленно переживал за тех, кто сумел выжить, и кого Красная армия не успела задержать или взять в плен. К таким относились: Геббельс, Гесс, и Риббентроп. Что с ними случилось и где они сейчас? Фюреру оставалось лишь догадываться… Испытав поражение в серьёзной войне (которую сам же и начал), Гитлер пожелал поскорее забыть эти мучения — словно страшный сон! Понимая, каких дров он сумел наломать, бывший фюрер желал воротить время назад. Его всхлипы становились только громче, но уже не из-за боли, а больше по моральной части. Он понимал, что всё это была его вина, ведь он сам нарушил знаменитый пакт, а его армия беспощадно убивала сталинский народ! Только сейчас Гитлер понял, какую ошибку он совершил. Вдруг, в полупустом коридоре послышались не торопливые, ну очень тяжёлые шаги. Они направлялись прямиком к туалету, где временно был заперт Адольф. Гитлер тут же узнал эти шаги, только один человек мог так медленно, но в то же время угрожающе ходить… Послышался резкий и слегка глуховатый щелчок дверного замка, а за тем, дверь с неприятным скрипом отворилась почти на половину. На пороге показалась знакомая фигура, не высокая, но и не сильно низкая, одетая в свой знаменитый серый мундир, и синие штаны с красной полосой на них. В этот раз, грузин явился с какой-то небольшой прозрачной баночкой, в которой были какие-то жёлтые таблетки. Фюрер насторожился, но уточнять у Иосифа, что же это были за таблетки — он рисковать не стал… Вместо этого, он предпочёл самый безопасный вариант — просто промолчать. — Уф, еле успел… — устало выдохнул Сталин, шевельнув своими седыми усиками — Принёс я тебе таблетки от живота, и всего остального. К сожалению, активированного угля не было. — И на этом спасибо — жалобно поблагодарил фюрер, вытирая слёзы свободной рукой — может отвяжешь меня? — всё тем же жалобным тоном вопросил пленник, в надежде услышать положительный ответ. — Да, — быстро выдал Сталин, засовывая свою руку в карман — Тебе как раз спать пора. — СПАТЬ?! — машинально вскрикнул фюрер, подпрыгивая на месте. — Ну да, как бы ночь на дворе, — мрачно произнёс вождь, при этом смотря на Гитлера, как на дурочка. — Я не вернусь в тот зловещий подвал, даже и не мечтай об этом! — судорожно прокричал диктатор, начиная всхлипывать с большей силой. — Опять издеваться будешь, да? Иосиф только тяжко вздохнул, и молча кинув взгляд на небольшой ключик от наручников, выдавил ехидную улыбку: — Хорошо, не хочешь возвращаться в клетку, тогда ночуй тут. В этом грязном, вонючем туалете. — язвительно прошипел Джугашвили, лишь сильнее доводя Гитлера до истерики. — А чего ты рыдаешь? Скажи спасибо, что я тебя не убил, а мог бы! Ты столько бед принёс всему миру, что заслуживаешь к себе намного худшего отношения. Ясно?! Сталин резко пришёл в ярость, но тут же попытался себя сдержать. Он понимал, что перед ним сидел его злейший враг, да и не только его. Именно этот человек уничтожал людей целыми партиями, не жалел абсолютно никого, и даже хотел уничтожить нелюбимую им нацию ради обогащения Германии. Адольф заплакал лишь сильнее — он понимал свою неправоту, но ничего уже изменить не мог… Как жаль, что прошлое не воротишь. Если бы Адольф мог это сделать, то он бы не был таким. Он стал бы тем, кем всегда мечтал быть — художником. Но, судьба всё решила за него… Чем он это заслужил? Почему жизнь порой бывает такой несправедливой?! Может, она просто даёт нам испытания? Адольф не знал ответа на этот вопрос, он просто не мог удержать слёзы в себе. Боль, страх, и воспоминания несчастливого прошлого — всё это нагоняло на пленника сильную тоску. Сталин глядел на всё это мрачным выражением лица. Лишь его холодные глаза блестели в полумраке, а когда через железную решётку пробирался лунный свет, глаза Иосифа Джугашвили начинали светиться в темноте, словно у кота или филина. Его тихое дыхание пугало Адольфа, он знал на что способен товарищ Сталин, если придёт даже в самую лёгкую стадию ярости! А ведь генсек был настроен серьёзно, он потерял своего первого сына во время войны, и у него был повод мстить Гитлеру. Хотя… поводов для мести было много, не только потеря первенца свела Сталина с ума, но так же смерти и простого люда не оставили холоднокровного вождя в стороне. Он был готов убить Гитлера на месте, но вовремя одумался, и молча освободил его, истощённую руку от железной оковы. — Пиздуй в клетку… — холодно прошипел Сталин, надевая на Гитлера ошейник — псих, убийца, как ты вообще до такого до катился? — А ты? Ты тоже убивал свой народ! — грубо отозвался фюрер, чем сильнее разозлил грузина. Не успел Адольф и глазом моргнуть, как тут же почувствовал сильный удар об деревянную стенку кабинки. — Я убивал только врагов народа, а ты убивал всех подряд! Чёртов психопат… — шипя ругнулся генералиссимус, резко потянув поводок на себя, — если что-то не устраивает, так и скажи. И на тебя найдётся управа! Пленник умолк, он пытался не показывать Сталину свою слабохарактерность, но понимал что у него это выходило достаточно плохо. *** Идя по тёмному коридору, фюрер с неким ужасом оборачивался назад, словно за ним кто-то следил. В коридорах было пусто, лишь изредка могла повстречаться сталинская охрана, ну или кто-то из прислуги мог засветиться в дали коридора великого вождя. Спускаясь в нелюбимый для немца подвал, Коба решил преподать новый урок непочтительному узнику. Но на этот раз он решил немного смягчить наказание для обнаглевшего в край Адольфа!.. — Полезай внутрь, — томно выдал Сталин, открывая дверцу клетки. — я бы мог убрать матрасы, и всё остальное, но думаю, что из подвала тебя давно пора переселять в нормальную комнату. «Мне не послышалось?! Он сказал — в нормальную комнату?! — немного прифигел фюрер, вытаращив на Сталина глаза. — И-или он так шутит? Да нет, быть такого не может! Сталин никогда… НИКОГДА не шутил!!!» — Чего так глаза вытаращил? Только что в туалете был. Или, опять приспичило? — с насмешкой вопросил Сосо, наматывая свой ус на указательный палец. — Очень смешно… — с обидой в голосе выдал Адик, виновато опустив голову вниз — Просто, я не верю своему счастью. Ты решил пожалеть меня? — Не совсем? — коротко ответил Иосиф, закрывая дверцу клетки. — За малейший проступок тебя будет ждать наказание. Ну а что ты хотел? Разве ты, хоть когда-нибудь, жалел евреев? Пленных концлагерей? Ну или на худой конец простых граждан? Нет, ты так же их запугивал, и так же им вещал благодаря своей пропаганде, что если кто-то, скажет своё мнение, то наказание будет… — Неизбежно… — виновато перебил его Адольф, пытаясь не смотреть в сторону вождя СССР. — Вот то-то же, — грозно подтвердил Сталин, закуривая трубку. — Ах да, чуть не забыл… — выпалил вождь, вручая фюреру через клетку, ту самую стеклянную баночку с таблетками — Это на тот случай, если у тебя вдруг прихватит живот. — томно произнёс мужчина, выпуская из своего рта клуб сизого дыма. — Спасибо… — мрачно поблагодарил пленник, принимая из рук Иосифа заветное лекарство — Выходит, я ночую здесь в последний раз? Иосиф тяжко вздохнул. Его немного выбесила глупость, и непонимание Адольфа: — Я же сказал, за малейший косяк, будет наказание, — раздражительно прошипел Сосо, немного отойдя от клетки. — и клетка будет в том числе! Так что, особо не расслабляйся. Фюрер примолк, ему нечего было ответить своему грузинскому господину, а потому, он как всегда предпочёл просто молчать. — Я понял…могу ли я лечь спать? — слабо вопросил Гитлер, смотря на Сталина через толстые холодные пруты. Тот одобрительно кивнул и, не теряя не малейшей секунды, направился к выходу из подвала. *** После ухода Сталина, Адольф не мог сомкнуть очей. Пол ночи, пленник просто ворочался с боку на бок, устало кряхтя от боли. Иногда он забивался в уголок холодной клетки, и по долгу мог рассматривать свежие следы от верёвки… Ещё никто над ним так не издевался, как Иосиф Сталин! Слёзы душили бедолагу, иной раз он хотел по скорее избавиться от мучений, что бы забыть все неприятные для себя моменты. Лежа на сыром матрасе, он чувствовал некую слабость, временами она отдавала судоргою в нижних конечностях, или ей подобное. Ощущения внутри опять смешалось: то ему хотелось спать, то плакать, то вообще забыть всё на свете, и как-то заново начать свою жизнь. Ночь пролетела незаметно, фюрер сумел уснуть только под утро, но коварный Сталин уже был готов к новому наказанию. Встав пораньше, Иосиф Виссарионович Сталин направился к домику охраны, где находился Георгий Константинович Жуков. Маршал сидел в кресле, и под весёлую музыку из радио, читал какую-то книгу. Мужчина не ожидал, что к нему заявиться вождь, а по тому был облачён только в скудную серую майку, и семейные трусы в горошек. — Жуков! — неожиданно прозвучал резкий голос генсека, стоявшего за дверьми охранного домика. От такой неожиданности, Георгий Константинович не то что бы подпрыгнул на месте, а прямо подлетел до потолка! При этом, выронив из рук свою любимую книжку. — А?! — испуганно вскрикнул маршал, приходя в себя — К-к-к-кто там?!.. — Товарищ Сталин… — с сильным грузинским акцентом произнёс вождь, продолжая стоять у дверей. Жуков ещё минут пять пытался прийти в себя, но потом просто молча поднялся с кресла, и подобрав упавшую с пола книгу, направился в узкий коридорчик. — О, товарищ Сталин, доброго утречка вам — с натянутой улыбкой по привецтвовался Жуков, неловко размахивая ладонью перед угрюмым генсеком — как вам спалось?.. — Спалось мне просто охуенно — мрачно пробубнил Сталин, засовывая кончик трубки себе в рот — и да, классные трусы в горошек, товарищ Жуков… — с некой насмешкой заметил Сталин, улыбнувшись слегка ехидной улыбкой. — К-какие трусы? — растерянно вопросил маршал, но через секунд пять до него дошло, о каких трусах говорил Иосиф Виссарионович. — Ох, ё! — машинально вскрикнул мужина, краснея от стыда — Простите товарищ Сталин, как неловко вышло… прям пиздец какой-то!.. — Ничего страшного, дорогой, ничего страшного — смеясь, выпалил Сталин, резко становясь весёлым — кстати, ты не знаешь где мои ключи? Ну, от той самой комнаты… — Вы имеете в виду, вашей секретной комнаты? — переспросил маршал, резко переходя на шёпот. Генсек одобрительно кивнул, и так же молча засунул трубку обратно в рот. — Разве они не должны быть у вас? — робко вопросил подопечный, неторопливо разводя руками. — Эти ключи я тебе, дармоеду, давал на той неделе, чтобы ты и товарищ Власик, могли так сказать… тет а тет! — Сталин нахмурил брови, он недоверчиво посмотрел на Жукова, но тот, резко побледнев, сказал: — Т-товарищ Сталин, я… — Я у вас, блять, уже хуеву тучу лет, как товарищ Сталин! Где мои ключи, они нужны мне для одного, очень важного дела! А если посмеешь спросить, какого — тут же расстреляю на хуй!!! — С-сейчас товарищ Сталин, я попробую их поискать! Вероятно, они в кармане моего кителя — растерянным тембером в голосе, протараторил Жуков, и ринулся к своему висевшему кителю. Мужчина долго рылся в карманах, что-то быстро и неразборчиво бормоча себе под нос, но в итоге, всё-таки нашёл желанные ключи. — Вот! Вот они, Иосиф Виссарионович! — довольно выкрикивал Жуков, вручая ключи их законному владельцу. — Благодарю вас, товарищ разгильдяй — спокойно выдал грузин, рассматривая свои ключи — я пошёл в эту комнату, а вы ступайте в подвал, и приведите мне Гитлера. — Есть товарищ Сталин! — громко выкрикнул маршал, покорно отдавая честь своему генералиссимусу. — Только перед этим, отведите фюрера в общую душевую, и приведите в порядок… — продолжая курить приказал генсек, после чего добавил — Я хочу, чтобы вы привели мне его голеньким~ Приказ понятен? — Да, товарищ Сталин! — покорно выкрикнул Жуков, снова отдавая честь своему начальнику. — Приступайте, товарищ Жуков — ответил вождь, и неторопливо зашагал обратно к даче. Силует вождя СССР постепенно скрылся вдали. Жуков печально вздохнул, и вернулся обратно в гостевую. Мужчина был немного растерян, но приказ командира надо было выполнять! Посмотрев в окно, маршал увидал небольшую клумбу с цветами, и у него созрела гениальная идея. Поднявшись на второй этаж, мужчина первым делом привёл себя в порядок, после чего направился в свою комнату. «Ну Гитлер, погоди, я тебе такое сегодня устрою! — злорадно думал маршал, облачаясь в зелёный мундир — товарищ Сталин будет ооочень рад.» — одевшись полностью, Георгий вышел во двор, и сорвав нужное количество цветов, принялся плести венок для фюрера. Он вплетал туда множество различных цветов, сорванных со сталинской клумбы: от ярких маков до жёлтеньких одуванчиков. Это должно было послужить лишь частью эротического образа для фюрера. — Ну всё, венок готов! — торжественно выкрикнул Жуков, чья улыбка стала в разы шире, а взгляд более хищный — Посмотрим, понравится ли товарищу Сталину образ полевой царицы… *** Спускаясь в подвал, Жуков старался вести себя как можно тише, чтобы не разбудить спящего фюрера. Пленник спал очень крепко, плюс, он был повёрнут к Жукову спиной, что и играло на руку подлому маршалу. Тихо подкравшись, Георгий Константинович вытащил из-под пояса железную дубинку, и со всей силы стал водить по железным прутам клетки. — ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ, ПЛЕННИК ЁБАННЫЙ!!! — визжал во всё горло маршал, продолжая водить дубинкой по прутам. От такого истошного крика, Гитлер подскочил, и сильно ударился об потолок железной клетки. — Ох…шайзен! — ругнулся фюрер на своём родном языке, потирая ушибленное место — Чего так кричать?! — А ты мне тут не дерзи, Сталинская сучка! — огрызнулся Жуков, доставая из кармана уже красный ошейник, и длинный поводок на серебристой цепочке. — Товарищ Сталин поручил мне привести тебя в порядок. Так что, не рыпайся, и слушайся моих указаний, а если захочешь сбежать, гарантирую пулю в лоб, или в ногу! — Да, я и не собирался никуда бежать… — слегка растерянно ответил пленник, теряясь во взгляде — вчера, мой господин пообещал перевести меня в нормальную комнату. — Идиот! — воскликнул Жуков, резко ударив по прутам дубинкой — В нашей стране нет господ! В нашей стране есть товарищи! А господа все в Париже сейчас, или других буржуазных странах!!! — Простите…привычка… — виновато откликнулся фюрер, пытаясь не заплакать от паники. Освободив пленника из клетки, Жуков первым делом нацепил на него ошейник. Руки решил свести ему за спину, и надел не простые, а игрушечные — БДСМ-наручники, с розовым пушком на них. Гитлер реагировал на это с небольшой опаской, ведь боялся представить себе, какое же следующее наказание выдумал Иосиф Сталин? Но так, или иначе, он старался соблюдать спокойствие, и не подавать никаких признаков страха. Когда ошейник был уже на фюрере, маршал с ехидной улыбкой на лице, резко дёрнул пленника за цепочный поводок, и только после этого приказал идти за ним. *** Фюрера привели в общую душевую, и избавив его от самодельного нижнего белья, сшитого из самодельной нижней ткани, направили в одну из душевых кабинок. Жуков не спускал с него глаз, а Гитлер в свою очередь пытался не подавать страху, или волнения. Под струёй ели тёплой воды, Адольф пытался не заплакать, ведь условия по его мнению — были очень ужасными! Да, это не отдыхать на одной из своих шикарных вил, и самоутверждаться за счёт слабых. Жалея о содеянном, Гитлер почувствовал, как его спины коснулось что-то шершавое на ощуп. Немец слегка содрогнулся, но спустя секунды две, голос позади него выдал: — Сам будешь мыться, или тебе помочь?! — ясное дело, это был озлобленный Жуков. Когда фюрер повернулся к нему, то увидел в руках маршала жёлтенькую губку, с шершавой поверхностью. Гитлер не любил такие мочалки! От слов, вообще! Но, на данный момент, выбора у него особо не было… — Не стоит, я сам — робко ответил пленник, принимая с рук маршала губку. Сталинский соратник демонстративно скрестил руки на груди, а за тем так же демонстративно хмыкнул. Начиная мыть спину, фюрер уже жалел, что развязал войну между Сталиным, и всем миром. Поверхность губки сильно царапала кожу фюрера, словно она не была шершавая, а к ней просто примотали куски лезвия, или каких-нибудь самых острых в мире иголок. Мыться такой губкой, было просто невозможно! — Ну что? Нравиться, да? — язвительно выпытывал Георгий Константинович, продолжая стоять в своей победной позе — Радуйся, что у тебя хотя бы губка есть! Своим же пленникам из концлагерей, ты и этого не давал! Гитлер молчал, он не знал что сказать своему временному надзирателю, да и Жуков был прав. Фюрер был беспощаден, и он понимал, что его ещё хоть как-то жалеют. Хотя сам не жалел, абсолютно не кого. — Ну как водичка? Не горячая, нет? — уже с некой издёвкой в голосе вопросил Жуков, рассматривая зад фюрера. Адольф понимал, что над ним стебуться, но ответить ничего не мог. Даже если бы он ответил грубостью на грубость, что бы это могло изменить? Он бы точно получил люлей от маршала, а может ещё и от Сталина. — Давай быстрее мойся! Иосиф Виссарионович ждать не будет! — воскликнул «надзиратель» пихая фюрера к стене. — Я почти всё — прошептал ариец, наполовину повернувшись к озлобленному маршалу. — Отлично, а теперь, ты проследуешь за мной — холодно произнёс мужчина, потянув поводок на себя — мы тебя переоденем, для встречи с товарищем Сталиным. Гитлер вопросительно глянул на маршала, однако спросить: Во что именно, его хотели переодеть? — не решался… Пленника вывели из общей душевой, и повели в дальнюю комнату. Зайдя в неё, Жукова и Гитлера встретило ещё двое солдат НКВД. Оба стояли около небольшого круглого столика, на котором находился странный коричневатый чемоданчик, и аккуратно сложенное, женское бельё. Ади побледнел от страха, и даже взглотнул. «Что эти психопаты удумали?! — пронеслось в голове пленника — Неужели, они меня того?.. Да нет, быть такого не может! Я бы не за что, не за что, такое не надел бы.» — Ну что стоишь? Пиздуй к столу — приказным тоном обратился к нему Жуков, пихнув Гитлера вперёд. Пленник едва ли не упал на пол, но маршал успел предотвратить это падение — Пиздуй к столу, тебе говорят… — озлобленно прошипел он, прямо над ухом пленника. — Найн, это уже слишком! — возразил Гитлер, не желая идти к столику с чемоданчиком и бельём — Я признал свои ошбки, но на данный момент, вы становитесь похожими на меня! — Завали своё дупло, мразь! — огрызнулся один из солдат — Приказы нужно не обсуждать, а выполнять. А будешь ещё выёбываться, то поверь мне, будешь жить не на даче товарища Сталина, а в газовой камере! От такой дерзости, фюрер потерял дар речи. На его глазах навернулись слёзы, и он скрепя сердцем, направился к столу. *** Гитлера усадили на невысокий стул с мягкой обивкой, стоящий недалеко от круглого деревянного столика. Жуков молча потянулся к чемоданчику, и без колебаний открыл его. Каково же было удивление Адольфа, когда он увидел, что находиться в этом чемоданчике… Оказалось, что это был не совсем обычный чемоданчик, а, если можно выразится так, с секретом. Во внутренней стороне крышки было приделано небольшое зеркальце. Оно отлично отображало солнечные лучи, когда те попадали во внутрь комнаты. В нижней стороне чемодана, хранилась женская косметика. Чего там только не было: помады, разных цветов, и видов, тени для век, и туш. По бокам чемоданчика расположилось несколько флаконов с духами. Гитлер при виде всего этого, сильно запаниковал… — Ну что, приступим к преображению? — язвительно вопросил Жуков, и не дожидаясь ответа пленника, потянулся за кисточкой. — Найн, зачем?! — вскрикнул Гитлер, будто бы его лицо собирались вовсе не красить, а резать! — Так надо! Учти Адольф, ты обездвижен наручниками, а со мной ещё два солдата НКВД. У тебя нет никаких шансов отсюда сбежать! — гаркнул маршал, начиная наносить румяна, на бледное лицо фюрера. — И не говори, когда я тебя крашу, а то будешь похож не на полевую царицу, а ведьму какую-нибудь!.. Фюрер умолк, чему очень обрадовался Георгий Жуков. Отложив кисточку в сторону, мужчина принялся красить пленнику веки, а затем и губы, нанося на них ярко красную помаду. Закончив с макияжем, мужчина отложил кисточки и помаду обратно в чемодан, и, освободив Гитлера от наручников, выдал: — А теперь, ступай за мной! — голос Жукова звучал очень грубо, арийский пленник покорно встал со стула, и, выдвинулся вслед за своим надзирателем. К счастью, им не нужно было покидать приделы данной комнаты. Подойдя к деревянной ширме, маршал насильно запихал туда Адольфа, и приказал ждать его там. Фюрер догадался, зачем его привили за эту ширму, и ощущения того, что сейчас произойдёт, было не очень приятным… — Вот, надевай — мрачно выпалил Жуков, вручая Гитлеру белоснежное, женское бельё. — А можно, я не буду это надевать?.. — как можно спокойнее спросил пленник, слегка отворачивая от Жукова взгляд. — Нет, ты наденешь это. — сквозь зубы прошипел мужчина, с ненавистью глядя на немца — Не переживай, на сей раз наказание будет не таким суровым, как было до этого. Но унизительным оно будет только для тебя, ибо ты заслуживаешь это!.. — Но я никогда не заставлял одеваться евреев, в женское бельё! — возразил фюрер, нахмуривая брови — Вы переходите все границы, как и ваш товарищ Сталин! — Э нет, ты глубоко ошибаешься Адольфик — язвительно отозвался маршал, грозя пленнику указательным пальцем — твои войска пересекли наши границы, нарушив пакт о ненападении. Так что, твоя самооценка никак уже не упадёт, ведь падать ей, попросту некуда… — Вы изверги! — сквозь слёзы выкрикнул Адольф, принимая из рук Жукова, равзратное бельишко. Комплект был небольшим, и фюрер со слезами на глазах поставил его на невысокий стул, который тоже стоял за ширмой. Сначала, он натянул на себя кружевные трусики, затем натянул белоснежные полупрозрачные чулки, и натянул белоснежный пеньюар, украшенный блеском, и дорогим импортным кружевом. На шею фюреру повязали красивый золотистый кулон, с бриллиантовым сердечком, и вручили шёлковые перчатки белого цвета. — Ах да, чуть не забыл — злорадствуя произнёс Жуков, вручая Гитлеру плетённый венок — сейчас ещё, подол тебе прикрепим, и можно отводить к Товарищу Сталину~ — Вы совсем охуели, сволочи?! — Взвизгнул фюрер, громко топнув ногой — Я не заслуживаю на такое, не заслуживаю! — Заткнись! А не то, сейчас кляп в рот тебе засунем. Тогда будешь знать, на кого своё хайло разеваешь — вмешался чекист, подавая маршалу полупрозрачный подол, и кремовые каблуки на высокой шпильке. Когда фюрер был готов полностью, его облачили в знакомые наручники с розовым пушком, и под дулом винтовок, повели к комнате Иосифа Виссарионовича. *** В комнате Сталина была ничуть не менее интересная картина. Нет, принимал гостей вождь в своём кителе, но как только они остались наедине, Иосиф скинул с себя привычную одежду, обнажая своё тело, которое прикрывали только ремешки вокруг паха и груди. На ногах вождя были длинные латексные сапоги. До этого момента Гитлеру казалось, что он одет очень странно. Самое страшное, что при виде пленника член Сталина начал подниматься. А у фюрера только сильнее сжалось очко. Внутреннее чутье подсказывало, что лучше расслабиться и получать удовольствие. Но вряд-ли Сталин озаботиться его удовольствием. Сама комната выглядела так, словно в ней готовились снимать интимное кино! Стены были покрытые розовым бархатом, как и пол, устеленный одним большим, розовым ковром. На стенах висели латексные маски, маски кошечек и зайчиков, а так же кованные цепи, и кандалы. Огромная двухспальная кровать с красным постельным комплектом, была усыпана алыми лепестками роз. По бокам, на прикроватных тумбах, стояли два бокала с шапманским, и небольшая пиала с клубничкой. Над кроватью висело огромное количество плёток, розг, и даже батогов! Фюрер уже пожелал покинуть это место, но как только он нажал на ручку двери, она оказалась заперта… — Вайме, какая красивая царица ко мне пожаловала~ — ласково промурлыкал Иосиф, прижимая фюрера к закрытой двери — А не желает моя полевая красавица пройти со мной в кроваточку, и там немножечко покуралесить? ~ — Т-товарищ Сталин, а можно, вы меня лучше отпустите? Просто…просто я немного боюсь — робко произнесла «царица», отворачивая свой взгляд от Сталина. — Ну что ты? Это то самое наказание, про которое я тебе говорил — спокойно вымолвил Иосиф, медленно проводя своей ладонью по щеке фюрера — и да, зови меня не товарищ Сталин, я в данный момент — твой полевой господин! ~ — Что?! Сталин, это уже слишком! — сердито взвизгнул Гитлер, но его тут же заткнули поцелуем. Сталин как чувствовал, что надо было поцеловать Адика в самый подходящий момент. Их языки начали медленно сплетаться между собой, Гитлер не задумываясь положил свои хрупкие руки на могучие плечи вождя, и начиная углублять свой сладкий поцелуй, принялся аккуратно вращать головой. Вождь не ожидал такого от Гитлера. Он ожидал от него, чего угодно: крики, слёзы, сопротивления. Но никак не взаимный ответ на поцелуй! Пару минут Сталин стоял в ступоре, лишь спустя некоторое время, он смог прийти в себя. Вождь аккуратно отстранился от губ фюрера, таким образом, небрежно прирывая поцелуй. — Вижу, ты не против заняться сексом со мной? — как-то недовольно вопросил Иосиф, сгущая свои густые брови — Я ожидал крики, и сопротивлений от тебя. Но не как не мог представить, что ты ответишь на мой поцелуй!!! — Разве это плохо? — робко вырвалось из уст пленника, продолжая смотреть куда-то вдаль — Ты же хочешь секса, так почему бы нам не отдаться друг другу? ~ — ЗАТКИСЬ! ЧЁРТОВ ИЗВРАЩЕНЕЦ, ЗАТКНИСЬ! — выкрикнул Сталин, обрушая на фюрера звонкую пощечину — Я доминант, и отныне, твой хозяин! Ты обязан понести наказание, как за попытку побега, так и за своё непослушание! Мы тут не в игрушки играем, ясно?! — Н-но…для чего вы меня тогда, так одели? — едва ли не плача вопросил пленник, смотря на сердитую физиономию Сталина — Я понимаю, что из-за меня погиб твой старший сын, но в этом тоже есть твоя вина, и… — Завали своё хайло! — словно ошпаренный выкрикнул Сосо, обрушая на Гитлера вторую, не мение звонкую пощечину — Это только твоя вина, и больше ничья!.. Если бы ты, конченный ублюдок не развязал бы эту войну, то Яков бы сейчас был жив… Так что помни, каждый раз, когда я буду тебя наказывать, я буду мстить за сына, армию, и свой потерянный народ. — Да, я виноват что не сдержал слово, и жалею о том, что время нельзя повернуть назад. Так бы я точно подумал, что не стоило мне начинать эту войну — фюрер ели сдерживался, что бы снова не заплакать. Он жалел о содеянном, но увы, изменить уже ничего не мог… Сталин хмуро глядел на пленника, и молча взяв его за красный поводок, повёл в сторону кровати. Гитлер едва держался на высоченных каблуках, и боялся упасть, пусть даже и на мягкую поверхность, но боялся. Дойдя до кровати, Сталин резко сорвал с Гитлера его белоснежный подол, и экстравагантно шевеля своими седыми усами, толкнул немца на широкую, мягкую кровать. — Пора наказать свою царицу! — воскликнул Коба, рывком освобождая себя от кожаных ремешков. На нём остались только латексные сапоги, которые придавали генсеку брутальности. Запрыгнув на кровать, вождь мигом оседлал «пленницу» и аккуратно начал засовывать свою руку под пеньюар Адольфа. Небрежно шевеля пальчиками под бельём, Сталин только озлобленно хмыкал, нащупывая различные мягкие места, на теле фюрера. Второй же, просто «Охал» и «Ахал», когда Иосиф сильно сжимал его соски, или сдавливал мягкие части тела. Адик потихоньку начал возбуждаться, приятно было ощущать прикосновения крепких, и могучих рук товарища Сталина. — Ох~ С-Сталин… — сладко пролепетал пленник, закатывая глаза к верху — Я весь твой… — Ну, тебя за язык, никто не тянул — язвительно прошипел Сосо, доставая из ниоткуда наручники, с кремовым пушком — А теперь, пора играть! ~ — во всё горло взвизгнул Джугашвили, пристёгивая Адика к кованному изголовью кровати — Теперь, ты только в моей власти! — Я, я…я только в твоей власти, майн Сталин! — довольно взвизгнул фюрер, за что снова получил звонкую пощечину. — Заткнись! — гаркнул генералиссимус, и потянулся открывать ящик прикроватной тумбочки. — Что ты там ищешь?.. — настороженно вопросил Гитлер, слегка приподнимая голову. — Это, что бы ты меня не бесил, ну и не кричал… — холодно ответил генсек, доставая из ящика белоснежный шариковый кляп, с небольшими дырочками для воздуха. — О Доннер-Веттер! Это ещё зачем?! — со страхом в голосе взвизгнул фюрер, резко побледнев — Найн! Найн! Найн! Не надо, я буду молчать!!! — Не-е-ет мой дорогой, ты не будешь молчать — саркастично отозвался Сталин, фиксируя кляп на шее фюрера — не бойся, убивать не буду, а вот жёстко трахать — это всегда пожалуйста~ — Йося, ну за что ты так со мной?! — со слезами на глазах вопросил пленник, вымаливая своим взглядом пощады у Сталина — Сколько мне ещё раз сказать, что я признал свою вину?.. — Нисколько — холодно отрезал Сталин, начиная поднимать ремешок кляпа вверх, прямо ко рту фюрера — ты уже достал меня своими нюнями, ей Богу, как маленький ребёнок! Почему ты до войны таким не был? Что, неужели желание всемирного правления затуманило тебе мозги? А может, ты просто понял, что бессилен без армии?.. Поверь мне, ты зря напал на меня, зная, что моя держава сильнее твоей. Не так ли? Адольф Гитлер! Вставив кляп в рот арийского диктатора, Сосо выдавил из себя слегка маниакальную улыбку. Это сильно напугало Адольфа, более того, он не знал, чего ещё можно ожидать от этого безумного диктатора из Стали. Грузин снова засунул руку под пеньюар Адольфика, и стал щупать его необъятные телеса. Спустя пару мгновений, это заигрывание превратилось в грубое пощипывание. Гитлеру было неприятно, и местами больновато, но всё же он пытался терпеть. Сталин ожидал хоть каких нибудь сопротивлений от жертвы, но та активно не хотела сдаваться! — Ах так? Ладно, сейчас посмотрим, как ты запоёшь на этот раз… — зловеще прошипел Коба, и потянулся к красной плётке, висящей прямо над головой Адольфа — Думаю, тебе пора избавляться от данной одежды — холодно добавил генсек, срывая с фюрера белоснежный пеньюар — вот теперь, другое дело! Адольф лежал в сильном недоумении, он пытался соблюдать спокойствие, но у него это выходило не очень. Маленькие, словно бусинка, зрачки, и обеспокоенный взгляд выдавали его. Более того, Сталина заводил такой взгляд, ему нравилось когда Адольфик сопротивлялся его действиям. — А знаешь, мне нравиться когда ты напуган — хитроумно выпалил Джугашвили, проводя рукояткой плети по животу Адольфа — Вот теперь я точно чувствую власть! Тело фюрера сильно дрожало, когда рукоять немного царапала его животик. Ариец побледнел от таких ощущений, и по скорее желал покинуть этот кошмар, под названием: Дача Сталина! Им управлял страх и ужас, ибо сам понимал, что получил по заслугам, но не как не ожидал именно таких последствий… — Вижу, тебе нравятся эти ощущения? Моя дорогая царица — с язвою в голосе произнёс генсек, уверенно шевеля усами — Думаю, мы можем перейти ко второму этапу нашего секса — Наказания~ «Мы ещё даже трахаться не начали, а он уже про какой-то второй этап говорит… — ворчливо думал Гитлер, слегка хмурясь на своего господина — Вот это я влип, зря я конечно начал эту войну, вот теперь и страдаю… Жаль, что время нельзя вернуть назад!» Перевернув плётку, Иосиф совершил первый удар по животу фюрера, тем самым заставив последнего издать истошный стон. Адольф нервно задышал, что только сильнее обрадовало Сосо. — Я и не думал, что тебя сможет напугать обычная плеть… — малость расстроенно выдал Сталин, осматривая инструмент для эротического наказания — Поверь мне на слово, это был ещё «детский» удар, а сейчас будет очень, и очень болезненный! Замахнувшись со всей дури, генсек совершил ещё один удар, но на это раз последствия были в разы серьёзней. На животе фюрера образовалась красная трещина, что-то вроде бардового шрама из которого неторопливо сочилась алая кровь. — Мммммммммм! — замычал фюрер, ёрзая по кровати, словно ошпаренный — Мф… — Что такое? Больно, да? — с сарказмом в голосе поинтересовался Иосиф, расматривая свежую рану на животе Адика — Ну, а что поделаешь?.. Ты тоже приказывал своим солдатам избивать слабых и беззащитных людей. Тех, кто тебе вообще ничего не сделал, тех, кого ты считал отбросом общества, тех, кто выделялся из толпы. Разве, я сейчас несу какой-то бред?.. Гитлер отрицательно помотал головой, понимая, что сам сгубил множество людей, и подмочил репутацию своего народу… Он жалел, жалел о содеянном, но как вернуть время назад, он уже и не знал. Адольфу хотелось забыться, ведь он уничтожил не только вражеский народ, но и свой собственный он тоже не брезговал сгубить! Теперь кровавый тиран лежал на кровати, уже истекая собственной кровью. Хотя… не совсем пока в крови, но Сталин был готов это исправить. — Я понимаю, ты наверное жалеешь о содеянном, и хочешь вернуть время назад. Но пойми, Адольф, такого не бывает. Ты сам всё это устроил, а теперь ты и несёшь за это наказание. Я же не просто так бью тебя, и глумлюсь над тобой. Я просто пытаюсь донести тебе то, как чувствовали себя те бедолаги, которые жили в концлагерях… Страдали каждую минуту, и всё из-за какого-то непризнанного художника! «Да Иосиф, ты прав. Я заслужил это, но я не думал, что я могу быть настолько страшным человеком… — мысленно соглашался с ним Адольф, на чьих глазах уже навернулись слёзы — Если ты убьёшь меня, я не обижусь… Я заслужил это, прости меня, Йося!» По бледным щекам Гитлера покатились первые слёзы. Сталин заприметил это, понимая, что всё-таки сумел достучаться до фюрера. Несколько минут Сталин просто глядел на него, словно тот был ему незнакомым человеком. — Твоя армия глумилась над моим народом — снова начал было Коба, не выпуская плети из своих рук — Они вешали, расстреливали, брали в плен мирное население… Ради чего, скажи? Ради земель? Ради территорий?! Гитлер судорожно закивал головой, подтверждая слова Иосифа. — ГОВОРИ СУКА, РАДИ ТЕРРИТОРИЙ?! — не своим голосом взвизгнул Джугашвили, на чьих глазах тоже появились небольшие слезинки. Жертва задрожала, и лишь быстрее закивала головой. Страх внутри фюрера только нарастал, что хорошенько видел Иосиф. Не желая больше церемониться с пленником, генералиссимус замахал плетью с такой скоростью, что Гитлер не успевал считать удары. Боль была невыносимая, кровь брызгала со всех сторон, иногда попадая на лицо Иосифа Сталина. Это уже перерастало не в пылкие заигрывания и страстный секс, а в очередную жестокую порку от товарища вождя. Генсек уже готов был прикончить пленника, но вовремя остановился. «Вайме… Ч-что эт-то я делаю?.. — обессиленно пронеслось в голове генсека, смотрящего на окровавленный живот фюрера — Нет…нет…нет!.. Надо…надо срочно остановить ему кровь! — мысленно воскликнул Сосо, вскакивая с кровати — Я так увлёкся местью, что чуть не погубил его…» — Погоди, Аденька, я сейчас тебе бинты принесу! — испуганно выкрикнул Иосиф, убегая в дальний угол комнаты. В глазах Гитлера всё поплыло, он очень плохо слышал Иосифа. Задыхаясь сквозь кляп, он уже мысленно составлял себе завещание, понимая, что скоро ему прийдёт конец! Пока Сосо судорожно рылся в небольшом ящичке, в поисках заветной аптечки, арийский пленник прощался со всем миром, каясь за свои грехи. — Вот, нашёл! — радостно вскрикнул Сталин, держа в руках большую аптечку с красным крестом на ней. Подоспев к Адику, он дрожащими руками открыл аптечку, и стал искать бинты, спирт, и вату. — Мфх… — устало прохрипел Адольф, медленно теряя кислород. — Сейчас родной, сейчас — успокаивающим тембером голоса прошептал Сталин, освобождая пленника от кляпа — я как-то, погорячился что-ли… — Я не виню тебя за это — слабо, и очень тихо произнёс фюрер, набирая в свою грудь свежего воздуха — то, что я творил с невинными людьми, заслуживает большего наказания… Даже в сексуальной форме, у тебя не вышло наказать меня, что уж говорить про любовь к врагу… Лучше бы ты убил меня, Иосиф, чем тратил свои нервы… — Понимаешь, я хотел тебе донести то, что много невиновных мучались — холодно начал вождь, принимаясь обрабатывать раны — из-за твоей армии пострадала куча моего народу, и не только моего… Мой сын, мой первенец… Яков. Чем он это заслужил? А ведь именно твои упыри это и сотворили. — Согласен, я поступил ужасно — согласился пленник, сделав глоток свежего воздуха — поверь мне, если бы я поступил на художника, этого всего бы и не было! Я не виноват, что судьба так жестоко надругалась надо мной!.. — Я понимаю, но это не оправдывает тебя, и твоих головорезов — грозно произнёс Иосиф, хмуря брови, — может, и я был не чем не лучше, но в отличии от тебя и твоих союзников, я никуда, и ни на кого не нападал! Сталин глядел на него так, словно уже не знал, кто перед ним… Внутри чувствовалось лёгкое возбуждение и сильная ненависть. Пытаясь перебороть её, генсек решил сосредоточиться на ране Адольфа. Медленно обрабатывая её, вождь надеялся успокоить свою внутреннюю злобу. «Я не могу поверить в то, что сам превращаюсь в монстра… — думал Иосиф, забинтовывая рану пленника — Разве такой пример, я должен подавать народу? Ой нет… я не могу так больше, я должен отпустить всю эту злобу, весь этот стресс, и так далее.» Убрав аптечку в сторону, Иосиф Виссарионович стал плавно поглаживать лобок арийца. Со временем, боль в районе живота стала утихать, и фюрер стал снова тихо постанывать. Понимая, что такими темпами Сталин может его убить, он просто предпочёл держать себя в руках. — Надеюсь, ты сможешь в таком состоянии заниматься сексом? — аккуратно вопросил Сосо, поглаживая уже забинтованный живот. — Думаю, если ты будешь не слишком груб со мной… — тяжко произнёс Адольфик, чувствуя нежные прикосновения чужой руки. Спустив кружевные трусишки, генсек Советского Союза аккуратно запустил в анальное отверстие Гитлера два своих огромных пальца. Тот негромко вскрикнул от неприятной боли, после чего быстро-быстро задышал. — Я дам тебе привыкнуть, надеюсь, что ты усвоил урок — холодно выпалил мужчина, не спеша шевеля своими пальчиками. — Ах~ Майн Сталин, я же совсем забыл сказать, что я мазохист~ — мечтательно пролепетал фюрер, смотря в потолок. — Ага, ага…ври больше — язвительно ответил грузин, уже чуть быстрее шевеля своими пальцами — на днях, я почему-то не заметил признаков твоего мазохизма. Хе-хе! — засмеялся джигит, набирая максимальную скорость. — Хорошо, хорошо… я наполовину мазохист — раскаявшись сознался Гитлер, чувствуя, как его анальное отверстие становилось всё шире, и шире. — Даже не на половину, а на четверть, может меньше… — томно произнёс Джугашвили, наконец-то высовывая пальцы из анального отверстия Адольфа Гитлера — Вайме, как я его растянул…хотя, если в твою задницу помещается целый пистолет, то и мой член по любому туда пролезет~ — Т-ты верно это говоришь — с румянцем на щеках подтвердил немецкий пленник, тихо дыша. Сталин схватился рукой за свой грузинский причендал, и стал неторопливо надрачивать свой член, тем самым провоцируя выделение спермы. Жидкость из полового органа вождя СССР начинала хлюпать всё громче, и громче, становясь липкой, словно карамель. — Зачем ты это делаешь? — недоумевая вопросил нацист, вопросительно глядя на Сталина. — У меня смазки нет, пытаюсь таким способом намочить свой член… — своей привычной интонацией произнёс генсек, кладя свою мокрую от спермы руку, на обнажённый лобок Гитлера — Готов? — спросил его Сталин, пристраивая пенис в районе анального отверстия фюрера. — Я, я! — торопливо согласился Адик, кивая головой. — Ну тогда, я вхожу — почему-то хмуро выдал Сосо, засовывая свою мокрую головку члена в анус Гитлера. Гитлер негромко вскрикнул, ибо боль в пятой точке периодически давала о себе знать. Боль была неприятная, местами жгучая, или резкая. Немец тяжко дышал, благо, Иосиф снял его кляп, и теперь Адик мог ни о чём не переживать. Хоть Сталин и сорвался на него, грузин попытался хоть как-то сделать их первый раз незабываемым. Спустя пару мгновений, мужчина стал входить лишь глубже, таким образом причиняя неприятную боль своему партнёру. Адольфу было плохо, но он старался как-то игнорировать эту боль. «Я так счастлив, что могу доминировать над Гитлером — думал Иосиф, начиная двигать своим тазом — Вайме, моя царица~ Хах! Слабый духом человек, больной ублюдок желающий заполучить мировое господство. Как жаль, что его план с треском провалился… Эх… как жаль…» Снова взяв плётку, Сталин принялся легонько хлыстать Гитлера по ногам, и груди. Теперь вместо криков, в комнате Иосифа Виссарионовича слышались еле слышные стоны. Сосо был доволен собой, ведь он смог усмирить самого опасного для Европы, да и для всего мира, арийского диктатора. — Знай Адик, теперь я всегда буду доминировать над тобой! — грозно выдал Сталин, двигая всем телом. Адольф ничего не ответил ему, а лишь только выдал парочку глухих, и весьма протяжных стонов. Гитлер был в трансе. Грубые толчки мучителя сменялись жгучими поцелуями плётки. Сталин насиловал своего пленника на протяжении получаса. Насиловал жёстко, иногда задевая простату, что вызывало эрекцию у фюрера, несмотря на общую ситуацию, не располагающую к получению удовольствия. Генсек, решив окончательно унизить бывшего противника, кончил ему на лицо. — Теперь ты помечен, как моя личная шлюха, — посмеялся он. — Приготовься к заключительному этапу наказания. У Гитлера сработал инстинкт самосохранения и он непроизвольно дернулся, в попытке сбежать. Наручники сдерживали его грешное тело, не давая спастись. — Ну же, давай займёмся гимнастикой. Подними ножки вверх, — ласково, почти мурлыча, попросил Сосо. Не дождавшись ответной реакции вождь СССР сам поднял ноги ноги фюрера. — И держи, а то я не смогу тебя привязать к перекладине. Под потолком действительно были цепи, на которых держалась перекладины. Раньше бы Гитлер задался вопросом, зачем хозяину могло понадобится такое приспособление, но сейчас он уже ничему не удивлялся. Гитлер послушно держал ноги, зная, что за отказ ему попадёт куда сильнее. Сталин же веревками закрепил ноги так, чтобы таз мученика был поднят кверху и открыт для порки. Теперь плётка гуляла по заднице австрийского диктатора. Наверное, вскоре на его теле не останется ни одного нетронутого места. — Тебе ли не знать, что во все времена провинившихся пороли плетьми, розгами, тростью. — Сталин каждый удар наносил с новой силой. — Я думаю, что это отвратительно по отношению к нормальным людям, а вот к массовым убийцам вполне применимо. Стиснув зубы, Гитлер терпел. И думал терпеть до последней капли крови, но в этот раз обошлось без повреждений. После тридцатого удара Иосиф сбавил силу. А под конец экзекуции действо больше напоминало любовные ласки, но из-за примерно полсотни предшествующих ударов болезненные ощущения возникали при любом прикосновении к избитым местам. Сталин отбросил плётку и высвободил из пут пленника. — Можешь отдохнуть немного здесь. Потом приберешься. Иосиф спокойно пошёл переодеваться, оставил арийца лежать на кровати. Из комнаты он никуда не выходил, чтобы, не дай бог, немец не сбежал. Но Гитлер был слишком истощен, чтобы двигаться и при всем желании не смог бы даже выползти из комнаты. Лежать было тоже тяжело, ибо и задница и живот с грудью саднили ужасно. Кое-как он лёг на бок, чуть прикрыв глаза.