Фульгари: гениальный - безумная

Нод-Край был удивительным местом, в котором ты всегда чувствовал особую энергию. Была ли это свежесть, смешанная с нотками сладковатых цветов и пьянящих ароматов высоких деревьев… Была ли причина в мягкости, обволакивающей тебя, когда ступаешь босыми ногами по маленьким песчинкам на пляже… Было ли дело в напитках, удивительно согревающих и будоражащих сознание… Люмин не знала. Не имела и малейшего понятия, в чём же причина такой мягкой и одновременно с тем — завлекающей атмосферы города. И всякий раз, когда она прибывала сюда, порт по утрам встречал тишиной, в которой слишком отчётливо слышались собственные шаги. Воздух здесь был сухим, почти стеклянным, будто каждое движение могло оставить в нём трещину. Свет, отражаясь от светлых каменных плит и песка, казался холоднее, чем должен был быть, и именно это ощущение — не жара, а стерильной пустоты — вызывало лёгкое спокойствие. Она прикрыла глаза, чувствуя, как на плечи пока ещё лёгкой вуалью ложится нервозность. Уже привычным жестом покосилась на трекер, привязанный к сумке — за несколько месяцев это стало обыденностью, странной привычкой. Только бы не встречаться с ним больше. Только бы не видеться. Не услышать ничего более. Координаты, отмеченные на маленьком экране, показали внушительное расстояние. Он был далеко. И он не нарушит никаких её планов далее. Несколько месяцев вот таких вот наблюдений помогли Люмин мастерски увиливать от любых, даже теоретически едва ли возможных, встреч с Дотторе. Она постучала по маленькому экрану пальцами, отключая аппарат. Никакой активности — никаких подозрений. — Я сейчас драться буду за этот пакет! Верните немедленно! — звонкий крик Паймон свидетельствовал о том, что фея настроена серьёзно. Кажется, тихо порт они не покинут. Люмин закатила глаза и попыталась сделать вид, что они не знакомы — вмешиваться в драку с корабельным поваром и озлобленной, но весьма сильной маленькой феей? Нет, спасибо. Не в этот раз.

***

— Я всё ещё считаю, что ты драматизируешь, — лениво протянул Странник, сидя на обломке колонны и медленно раскачивая ногой над обрывом. — Если бы каждый странный энергетический всплеск заслуживал такого собрания, мы бы не выходили из так званной командной работы вовсе. Альбедо стоял чуть в стороне, прислонившись к каменной стене, и смотрел на поверхность кристалла, зажатого между пальцами, словно тот мог внезапно ответить ему взглядом. Его безразличие на лице могло и успокоить, и вывести из себя одновременно. — Я не драматизирую, — ответил он ровно. — Я констатирую факт. Разница принципиальна. — Конечно, — меланхолично пробормотал Дурин, скрестив руки на груди. — Когда ты «констатируешь факт», обычно что-то взрывается. Или оживает. Или начинает вести себя так, будто его забыли спросить, хочет ли оно существовать. Манера спокойно, даже от части наивно, говорить столь пугающие вещи иногда забавляла Странника. Адаптация Дурина проходила успешно, он хорошо ладил с окружающими, но его манера речи… Нет, её определённо не стоит исправлять — только наслаждаться неловкими моментами. Альбедо слегка улыбнулся, не поднимая взгляда. — Прогресс требует жертв. Иногда — лишь терпения окружающих. — Вот именно об этом я и говорю, — Странник прищурился. — Мы в регионе, где даже песок выглядит так, будто его кто-то анализировал под микроскопом. Этот блеск мне уже надоел. Идёшь — блестит. Сидишь — звенит. Ложишься спать — опять кто-то поёт над ухом. А ты говоришь: «Ничего необычного, просто разрывы Бездны, которые… двигаются». Он сделал паузу, потом наклонил голову. — Ты ведь понимаешь, как это звучит? — Понимаю, — Альбедо наконец убрал кристалл и посмотрел на них. — Именно поэтому я вас и позвал. Дурин нахмурился, переступая с ноги на ногу. Камень под его сапогами тихо осыпался вниз, исчезая в тени. — Разрывы не должны смещаться, — сказал он уже серьёзнее. — Они либо расширяются, либо стабилизируются. Но если ты говоришь, что они… избегают встречи? — Не избегают, — поправил Альбедо. — Реагируют. Словно само пространство здесь обладает примитивной формой выбора. Странник медленно выдохнул и прикрыл глаза, мысленно пересчитывал до десяти. — Отлично. Пространство, которое думает. Тейват такой многообразный. Именно этого не хватало для хорошего дня. Оживают плесенники, выживают куски льда, превращаясь в духов, создавая очередную историю. Пространство думает. Сарказм разве что не был ядовит, пусть и был столь очевидным. — Ты слишком буквально всё воспринимаешь, — заметил Дурин. — Может, оно просто… нестабильное? — Нестабильность подчиняется закономерностям, — спокойно ответил Альбедо. — А здесь закономерность в том, что каждый новый замер отличается от предыдущего, даже при одинаковых условиях. Это не хаос. Повисла короткая пауза. Где-то вдалеке ветер провёл по каменным уступам, издав низкий, почти глухой звук — будто сама земля вздохнула. Или, что было более вероятным, загадочный Мистер Шляпка вновь бросил ветряной поток в горстку скал. Скука — великая вещь, иногда — не менее великое наказание. — Ладно, — наконец сказал Странник, открывая глаза и спрыгивая с колонны. — Допустим, ты прав. Допустим, Бездны здесь больше, чем должно быть, и она ведёт себя… капризно. Он подошёл ближе, остановился напротив Альбедо. — При чём тут мы? Альбедо взглянул на горизонт, туда, где каменные арки уходили вниз, вглубь Нод-Края, образуя естественные провалы. — Потому что следующий разлом открылся не на поверхности, — ответил он. — А под ней. Дурин усмехнулся, но в голосе уже не было лёгкости. — Значит, катакомбы. — Значит, катакомбы, — подтвердил Альбедо. Странник покачал головой и хмыкнул: — И ты решил, что это идеальное место для дружеской прогулки. — Я решил, — спокойно сказал Альбедо, — что лучше спуститься туда осознанно, чем дождаться, пока оно само поднимется к нам. — Вот скажи, — сухо бросил Странник, пиная близлежащий ни в чём не повинный камешек, — помани тебя какой-то оборванец конфеткой в тёмном подвале — пойдёшь? — Должно быть, это очень вкусная конфета тогда, — вдумчиво пробормотал Дурин. — Не пойду, — бросил Альбедо, игнорируя подтрунивание. — Тогда какого…. — Страник закашлялся, избегая укоризненного взгляда, — мы всё же спускаемся вниз по ту самую конфетку? Ничего хорошего в этом разломе нас не ждёт. Если только не очередной тронувшийся умом глупец, желающий то ли власти, то ли силы. — Там будет Люмин. Повисла тишина. Альбедо со Странником одновременно повернули голову к Дурину: — Ты вот это к чему? — Это ведь хорошо! Чувствуя, как глаз начинает нервно дёргаться, Странник тихо бросил в сторону Альбедо: — Я ведь предупреждал тебя… Я предупреждал. Нельзя так часто оставлять его вместе с Кли! Где-то за их спинами раздались шаги — лёгкие, уверенные, слишком знакомые, чтобы их можно было спутать с кем-то другим. Лёгкое эхо прокатилось по каменным уступам. — Лучше бы вам встретить тронувшегося умом глупца, желающего власти, — звонкий голос словно резал ножом. — И сделать это сейчас же. Люмин остановилась в нескольких шагах от них, оглядываясь так, словно пыталась сразу охватить взглядом весь этот странно замерший пейзаж. За её плечом, как обычно, зависла Паймон, нахмуренная и подозрительно внимательная. — Вы так срочно звали, — сказала Люмин, — что я подумала, будто Нод-Край решил провалиться под землю без предупреждения. — Мы как раз обсуждали, — откликнулся Альбедо, — что он, возможно, решил сделать это с предупреждением. Но весьма своеобразным. Паймон прищурилась. — Это звучит совсем не успокаивающе. — А, то есть… всё услышанное до этого было образцом спокойствия и благодетели, да? Дурин усмехнулся и кивнул Люмин: — Если коротко, здесь что-то не так с Бездной. А если длинно — то «не так» настолько, что Альбедо начал говорить загадками даже по своим меркам. Я мало что понимаю… — Я всё слышу, — спокойно заметил Альбедо. Люмин подошла ближе, присела и коснулась ладонью поверхности камня. Он был холодным, но не естественно — скорее так, будто тепло из него кто-то вытянул. На миг ей показалось, что под пальцами что-то дрогнуло, но ощущение тут же исчезло. — Здесь действительно аномально холодно, — сказала она тихо. — Как будто из места жизнь вытащили. Странник вскинул бровь. — Прекрасно. Теперь и ты это чувствуешь. — Вы такие чувствительные сегодня, — довольно заметил Дурин, но тут же замер под парами укоризненных взглядов. — Что? Я снова что-то не то сказал? Паймон нервно взмахнула руками: — Эй, эй, погодите! Я не успеваю, мне осуждать разрыв Бездны, пошутить про чувствительного… Мистера шляпку или напомнить Люмин о бутербродах? Дурин незаметно для остальных показал Паймон три пальца. Очевидно, он тоже проголодался. Альбедо тем временем вынул из сумки несколько инструментов, аккуратно разложив их на плоском камне. Тонкие пластины, кристаллы, прибор, похожий на компас, но без стрелки. — Разлом открылся здесь, — сказал он, указывая на участок между двумя массивными плитами. — Но спустя несколько часов сигнатура сместилась. Не ослабла, не усилилась — именно сместилась. Словно… ушла. — Под землю, — догадалась Люмин. — Именно. Они начали обследовать местность, двигаясь медленно, почти синхронно. Люмин шла впереди, отмечая едва заметные изменения — трещины, которые не вели наружу, а будто углублялись, тени, ложившиеся под неправильным углом. Паймон то и дело подлетала ближе к её плечу, шепча комментарии и явно стараясь не отставать. — Мне не нравится, — бормотала она. — Здесь слишком тихо. Даже для пустого региона. — Тишина — тоже форма информации, — отозвался Альбедо. — Вопрос лишь в том, что именно она скрывает. Они нашли вход почти случайно. Никакой арки, никакого провала — лишь участок камня, где поверхность казалась чуть более рыхлой. Дурин ударил по нему ладонью, и плита с глухим звуком сдвинулась, открывая тёмный зев, уходящий вниз. Из глубины повеяло холодом и чем-то ещё — старым, застоявшимся, но не мёртвым. Странник заглянул внутрь и хмыкнул: — Ну что ж. Либо катакомбы, либо очень неудачно спрятанный погреб. — Погреб… Тоже о еде думаешь? — Паймон понимающе хмыкнула. Странник зарычал и пробормотал что-то нечленораздельное себе под нос. Это было даже к лучшему. — Это не естественное образование, — сразу сказал Альбедо, игнорируя парочку позади него. — Слишком ровные края. И следы… Он наклонился ближе, провёл пальцами по камню. — Здесь уже бывали. Люмин почувствовала, как внутри шевельнулось знакомое напряжение. Такое же, как перед каждым местом, где история ещё не закончилась — просто ждала, когда кто-то войдёт и продолжит её. Очередная загадка, ведущая глубоко под землю. Она ненавидела такие моменты — на поверхности решать конфликты было куда проще и даже чем-то спокойнее. — Значит, — сказала она, выпрямляясь, — разлом не просто появился. Его кто-то искал. Или использовал. Паймон сглотнула: — И, конечно же, это «кто-то» не оставил записку с объяснениями… Дурин уже шагнул вперёд, в темноту, но Альбедо остановил его жестом. — Осторожно. Если мои расчёты верны, структура внутри нестабильна. Пространство может реагировать на движение. — На нас, — уточнил Странник. — На присутствие, — подтвердил Альбедо. Люмин глубоко вдохнула и первой шагнула к спуску. Камень под ногами был скользким, будто отполированным временем и чем-то ещё — не водой, не песком. Чем глубже они спускались, тем сильнее менялось ощущение: воздух становился плотнее, тише, словно звук здесь не распространялся, а вяз в стенах. — Мне это совсем не нравится… — прошептала Паймон. — У Паймон чувство, будто мы идём не вниз, а… внутрь. Люмин ничего не ответила. Где-то впереди, в глубине катакомб, едва слышно дрогнуло пространство — будто оно заметило их. И это было только начало. Раздражающее, долгое, вязкое начало. Чем глубже они спускались, тем отчётливее становилось чувство искажения. Каменные ступени не были одинаковыми: некоторые казались слишком короткими, другие — вытянутыми, словно расстояние между ними менялось в тот момент, когда на них ступали. Люмин поймала себя на том, что автоматически считает шаги — и каждый раз сбивалась. — Я уверена, что эта лестница не была такой длинной, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Она и не была, — отозвался Альбедо позади. — Пространство здесь перераспределяется. Не радикально, но достаточно, чтобы нарушить ориентацию. — Великолепно, — пробормотал Странник. — Значит, если мы потеряемся, виноват буду не я. — Уверена, тебя почти огорчает этот факт, не так ли? — Люмин даже не смотрела на него, пробираясь вперёд. — Почему сегодня все такие проницательные? — проворчал Странник, пиная камень рядом. — Паймон вообще не нравится слово «перераспределяется», — нервно вставила фея. — Обычно после него кто-то пропадает. — Уверен, среди нас есть «тот самый парень», который затеряется первым. — Я знал, что ты в меня веришь, — добродушно проговорил Дурин, косо поглядывая на очередной разлом с противоположной стороны. Катакомбы раскрылись перед ними неожиданно. Узкий проход вывел в зал, слишком широкий для подземного сооружения такого типа. Потолок терялся в темноте, а стены были испещрены следами древних укреплений, поверх которых кто-то — уже гораздо позже — добавил свои знаки. Не символы Бездны и не руны известных регионов. Что-то промежуточное, словно попытка скопировать чужую логику, не до конца понимая её смысл. То ли смесь языков была неудачной, то ли совсем им не знакомый шифр сбивал с толку. Дурин подошёл к одной из стен и провёл пальцами по бороздам. — Это не древнее, — сказал он. — Максимум несколько лет. И сделано… второпях. — Но с расчётом, — добавил Альбедо. — Видишь, как линии сходятся? Это не украшение. Это направляющая структура. Люмин сделала шаг вперёд — и в тот же миг воздух перед ней дрогнул. Не вспышка, не звук. Просто ощущение, будто что-то невидимое прошло совсем рядом, оставив после себя холод. Она замерла. — Вы это почувствовали? Странник кивнул. — Да. Мерзость какая-то. Опять эти потоки ледяного ветра без энергии и колебаний. Паймон прижалась ближе к Люмин: — Паймон тоже! Как будто кто-то прошёл… но никого нет! Альбедо уже доставал приборы, быстро сверяясь с показаниями. Его взгляд стал сосредоточенным, увлечённым — таким, каким он становился только тогда, когда сталкивался с чем-то действительно новым. — Разлом здесь, — сказал он. — Или, точнее… его след. — След? — переспросила Люмин. — Сам разлом сместился. Ушёл глубже. Но он оставил после себя якорную точку. Если пройти дальше, структура станет не стабильнее. — То есть, — протянул Странник, — всё начнёт рушиться? Альбедо слегка улыбнулся. — Не сразу. Эта улыбка не успокаивала. Они двинулись дальше, и с каждым шагом катакомбы будто подстраивались под них. Коридоры изгибались, открывались новые проходы, там, где секунду назад была сплошная стена. Иногда Люмин ловила себя на ощущении, что если обернётся — путь назад окажется другим. В одном из боковых залов они нашли первые явные следы присутствия людей: ящики с оборудованием, разбросанные записи, обрывки пергамента, исписанные торопливым почерком. Люмин подняла один из листов — чернила местами расплылись, но смысл ещё угадывался. — Это отчёты, — сказала она. — Исследовательские. Но… неполные. Как-то смутно её терзали сомнения, закрадывались новые подозрения. По позвонку скользнул липкий, неприятный поток нервозности. Чего-то знакомого, чего-то предвкушающего. Ведь она не раз бывала в подобных местах. Особенно в последнее время. И вспоминать о произошедшем пару месяцев назад совсем не хотелось. — Как будто кто-то вырвал середину, — заметил Дурин. — Или сознательно оставил только то, что безопасно читать, — добавил Странник. Альбедо внимательно посмотрел на записи, затем на символы на стенах, и на мгновение его лицо стало совершенно серьёзным. — Это не инициаторы эксперимента, — произнёс он. — Это исполнители. Кто-то дал им инструменты… Похоже, кучка людей или чего-то им подобного устроила здесь исследовательскую лабораторию. — Может, тот, кто это начал, всё ещё здесь? — спросила Паймон, едва слышно. Ответом ей стал низкий гул, прокатившийся по залу. Камень под ногами дрогнул, с потолка посыпалась пыль. Где-то глубже, за слоями камня и пустоты, пространство среагировало — резко, почти раздражённо. — Похоже, — сказала Люмин, сжимая оружие, — нас заметили. Не следовало сюда идти. Не следовало вспоминать… лаборатории. Это просто совпадения — одно, другое… Не все эксперименты вели к одному пути. Не каждый его конец останавливался у ног… еретика. Она резко выдохнула и закрыла глаза. Не все дороги вели к одному пути, да. И в этот момент одна из стен треснула, обнажая проход, которого секунду назад не существовало. Изнутри буквально давило энергией Бездны — густой, вязкой, словно она была не просто силой, а чем-то живым. Альбедо поднял взгляд, и в его голосе впервые прозвучало настоящее напряжение: — Мы подошли слишком близко. Катакомбы начали меняться. Коридор, по которому шла группа, словно не хотел существовать дольше нескольких мгновений. Каменные плиты под ногами отзывались глухим эхом, но звук был странным — будто запаздывал, возвращаясь не сзади, а из глубины самой стены. Свет, который Альбедо поддерживал алхимическим катализатором, дрожал и ломался, вытягиваясь в неестественно длинные тени. — Мне это не нравится, — тихо произнесла Паймон, прижимаясь ближе к Люмин. — Тут всё… как будто неправильно. — В Нод-Крае это комплимент, — отозвался Странник. — Если тишина кажется неправильной, значит, мы пока ещё живы. Дурин хмыкнул, проводя рукой по шершавой стене. Камень под его пальцами на мгновение потеплел — словно отозвался. — Эти катакомбы не просто древние, — сказал он медленно. — Они не принадлежат ни одной эпохе. Здесь слои реальности наложены друг на друга. Кто-то… или что-то пыталось «переписать» место. Альбедо остановился, внимательно осматривая трещину, пересекавшую потолок. Она пульсировала слабым, едва заметным светом, похожим на дыхание. — Бездна, — произнёс он. — Но не в привычной форме. Это скорее… мутация. Попытка стабилизировать разрыв, используя структуру региона. — Звучит так, будто кто-то решил поиграть в архитектора мира, — заметил Странник. — Обычно такие игры заканчиваются плохо. Вот же… Люмин дёрнулась. Слишком знакомый почерк. Просто совпадение? Она шагнула вперёд, ощущая знакомое давление в груди — то самое чувство, которое появлялось рядом с аномалиями. Пространство здесь отзывалось на её присутствие, словно узнавало. — Нас вызвали не просто так, — сказала она. — Этот разрыв реагирует на элементальную энергию. Слова ещё не успели раствориться в воздухе, когда земля под ногами резко содрогнулась. Сначала — едва ощутимо. Затем сильнее. С потолка посыпалась каменная крошка, свет Альбедо дернулся, а одна из стен вдруг покрылась сетью трещин, расходящихся, как живые. — О, — протянул Странник. — Вот это уже классика. — Катакомбы нестабильны, — резко сказал Альбедо. — Разрыв активировался. Мы запустили процесс. — То есть, — уточнила Паймон, — это место сейчас… развалится? Ответом ей стал оглушительный треск. Одна из опорных арок буквально рассыпалась, и коридор начал оседать, пол уходил вниз, словно его кто-то выдергивал из-под ног. Воздух стал тяжёлым, насыщенным пылью и странной энергией, от которой по коже пробегал холод. — Вперёд! — крикнула Люмин. — Там есть проход! Они сорвались с места почти одновременно. Камни падали с грохотом, стены смещались, пространство словно пыталось сомкнуться, раздавить тех, кто осмелился нарушить его покой. Дурин одним движением поддержал обрушивающийся участок потолка, выиграв им несколько секунд, а Странник, не оборачиваясь, бросил: — Напомните мне потом, зачем мы вообще любим исследовать такие места. Они ввалились в расширяющийся зал как раз в тот момент, когда проход за ними окончательно рухнул, погребая коридор под завалом камня. Тишина наступила резко. Зал был огромен. Потолок терялся где-то в темноте, а в центре находилась структура, не похожая ни на один известный механизм Тейвата. Камень здесь переплетался с чем-то, напоминающим кристаллизованную Бездну — тёмные прожилки медленно двигались, словно живые. И тогда Люмин почувствовала это. — Мы тут не одни, — тихо сказала она. Где-то в глубине зала, за завесой тьмы и мерцающих разломов, что-то отозвалось. Очень осторожно. Очень внимательно. И впервые за всё время Люмин поняла: это не ловушка. Это приглашение. Тщательно продуманное. Как манипуляция, сотканная из тысяч ниточек и переменных. За центральной структурой, почти незаметный на первый взгляд, обнаружился проход — гладкий, слишком ровный для древних руин. Он выглядел так, будто его не вырубали, а аккуратно «собирали», слой за слоем, подчиняя камень чужой логике. Альбедо задержался у входа, внимательно изучая поверхность. — Это не Нод-Край в привычном смысле, — произнёс он задумчиво. — Это вмешательство. Позднее. Намного позднее. — То есть, — отозвался Странник, — мы всё-таки добрались до недр очередного чужого эксперимента или аномалии? Как же нам повезло. — Нужно выписать тебе разрешения на количество используемого сарказма в сутки, — Альбедо вздохнул. — Если я сейчас же не выдам ещё одну порцию язвительного замечания, то задохнусь. Ты это добиваешься, да? — Вы просто мало поели с утра, было вкусно… — Дурин прошёл мимо, едва ли реагируя на изменившуюся атмосферу. Свет в зале его интересовал куда больше. Коридор за проходом был освещён мягким холодным светом. Не факелы, не кристаллы — тонкие линии энергии тянулись вдоль стен, пульсируя ровно, почти успокаивающе. Паймон невольно понизила голос. — Тут… слишком душно? Люмин чувствовала это тоже. Давление, которое сопровождало их с момента входа в катакомбы, исчезло, сменившись странным ощущением тревоги. Будто тебя изучают и испытывают, смотрят на тебя. Дверь в конце коридора открылась сама. За ней находилось пространство, которое никак не вписывалось в подземелья. Металлические платформы, консоли, массивные устройства, уходящие вверх и вглубь, экраны с застывшими формулами и схемами. Это была база. Полноценная. Сохранённая. — …Ну конечно, — протянул Странник. — Куда бы мы ни пришли, в итоге это лаборатория. Как же достали эти любители своих экспериментов… Люмин не могла с ним не согласиться. Нет, она была чертовски с ним солидарна. Они посмотрели друг на друга, вспомнив об одном и том же человеке. Не сказали вслух, но точно думали об одном. И тогда раздался голос. — Как грубо. Я предпочитаю термин «исследовательский узел». Не лаборатория. Проклятый спокойный, ровный тон. Пусть и лишённый привычной для них насмешливой интонации. Из тени между консолями вышел человек в белом плаще. Маска была снята, и это делало зрелище только тревожнее. Лицо Дотторе — знакомое до мельчайших черт, но… иное. Что-то отличало его от привычного и знакомого всем образа. И как ни вглядывайся, сложно было понять, что в этом «человеке» отталкивало больше. Взгляд не был холодным и оценивающим, скорее внимательным, сосредоточенным, как у учёного, который наконец-то получил редкий образец. — Любопытно, — продолжил он, переводя взгляд с одного на другого. — Вы пришли быстрее, чем я рассчитывал. Паймон взвизгнула первой. — Э-это он! Это точно он! Да когда же это уже кончится? Сколько их здесь развелось? — Хорошее наблюдение, — кивнул Дотторе. — Вы правы. Мы с вами не знакомы. Но, полагаю я — это «он», о котором вы говорите. Странник прищурился. — О, нет. Мы знакомы. Это будто очередная дешёвая постановка. Куда бы ты ни шёл, какую миссию ни выбрал… Обязательно появится тронувшийся умом оборванец, выскакивающий из-за угла и предлагающий отведать своего эксперимента. Дёшево, да и приелось уже. Люмин была солидарна и здесь. Даже добавить было нечего. Альбедо сделал шаг вперёд. — Сегмент, — сказал он прямо. — Но не из тех, с которыми мы сталкивались ранее. — Очередной клон Дотторе… — пробормотала Паймон, хватаясь за голову. — Да когда же эти сумасшедшие кончатся? — Верно, — Дотторе слегка склонил голову. — Я автономен. И, в отличие от большинства моих «коллег», предпочёл не участвовать в… радикальных методах. Его взгляд остановился на Люмин. На долю секунды — слишком короткую, чтобы назвать её случайной. — Путешественница, — произнёс он. — Ваша репутация вас опережает. И именно в этот момент Люмин заметила это. На одном из столов, среди инструментов и кристаллов данных, лежал планшет. Тонкий, тёмный, с едва заметным сколом в углу. Её дыхание сбилось. Она знала этот скол. На этот планшет она когда-то — давно, в другой базе — установила трекер. Тогда он исчез вместе с другим сегментом Дотторе. Она была уверена, что устройство находилось далеко от неё, она ведь проверяла данные недавно, на причале! Люмин медленно подняла взгляд на нового клона, совсем пока ей не знакомого. Она старалась смотреть только вперёд и ничем не выдать своего волнения. Дотторе проследил за её взглядом и… улыбнулся. Не широко. Почти тепло — будто заранее всё понял и просчитал. — Ах. Значит, это были вы, — произнёс он с искренним интересом. — Тогда многое встаёт на свои места. Улыбка, совершенно безжизненная, даже в чём-то вызывающая тронула тонкие губы. Это было больше похоже на едва заметный оскал, нежели на приветствие. Люмин потеряла смысл сдерживаться. Слишком уж хорошо всё было просчитано, сколько взгляд ни отводи в сторону. — Ты знал о планшете? — резко спросил она. — Разумеется, — ответил Дотторе без тени раздражения. — Это был… эксперимент. Проверка. Хотел узнать, кто именно придёт. — И дождался, — тихо сказал Альбедо, не совсем понимая, что здесь происходит. — Да, — согласился Дотторе. — Именно вас. Он обошёл стол, не делая резких движений, словно прекрасно знал, что нападать никто не будет — пока. — Вы должны понимать, — продолжил он, — я не враг вам. По крайней мере, не в привычном смысле. Эта база была создана не для разрушения Нод-Края, а для его стабилизации. Вы ведь уже не впервые встречаетесь с так называемым «мной», не так ли? Разрывы Бездны — побочный эффект чужого вмешательства. Не моего. — И ты просто… сидел здесь? — Паймон нахмурилась. — Пока всё рушится? Это так не похоже на Дотторе, которых мы уже видели… — Я ждал, — ответил он спокойно. — Того, кто способен взаимодействовать с аномалией без её уничтожения. Он снова посмотрел на Люмин. — Вас. В зале повисла тяжёлая пауза. Люмин сделала шаг вперёд. — Прежде чем вы сделаете выводы, — произнёс Дотторе, словно читая напряжение в воздухе, — позвольте уточнить терминологию. Я не создаю чудовищ. Он коснулся консоли, и один из экранов ожил. На нём вспыхнули схемы — сложные, многоуровневые, с наложением алхимических кругов на биологические структуры. Альбедо непроизвольно задержал дыхание. — Я изучаю человека-химеру как устойчивую форму, — продолжил Дотторе. — Не гибрид, а синтез. Существо, способное существовать вне жёстких рамок происхождения. — Звучит отвратительно знакомо, — бросил Странник. — Ты это уже говорил. Только обычно после этого кто-то умирает. — Это говорили другие сегменты, — спокойно парировал он. — Их интересовал результат. Меня — процесс. Его взгляд снова скользнул к Люмин. На этот раз — без тени насмешки. Почти… сосредоточенно. — Вы, Путешественница, — исключение. Живое подтверждение того, что стабильность возможна без разрушения исходной личности. Ваше тело не отвергает чуждую энергию. Оно её адаптирует. — Я не подопытная, — холодно сказала Люмин. — Разумеется, — кивнул он. — Именно поэтому вы ценны. Он сделал шаг ближе, и Альбедо мгновенно напрягся. — Не подходи, — предупредил он. — Я и не собирался причинять вред, — ответил Дотторе. — Если бы хотел — вы бы уже это заметили. Он активировал ещё один экран. — Разрывы, которые вы ищете, — побочный эффект неудачных попыток воссоздать устойчивость в Бездне. Маленький просчёт. И снова улыбка на тонких губах, разведённые в сторону руки, как бы приглашающие к представлению — взывающие ко вниманию. Такое желание быть замеченным даже как-то озадачивало. Этот Дотторе… и правда был другим. Манерным, надменным. Люмин посмотрела в такое знакомое лицо и… устало выдохнула. Этот Дотторе был утомляющим. Лёгкая вибрация под ногами. Потом — резкий толчок. Где-то в глубине базы раздался глухой треск, будто ломалась сама порода. Паймон вскрикнула. — Эй! Тут что-то совсем не так! Свет вдоль стен дрогнул, линии энергии начали мерцать, теряя ритм. Альбедо быстро огляделся. — Цепи стабилизации нарушены. Это не естественный обвал! — Конечно нет, — спокойно сказал Дотторе. — Вы лишние в данной цепи времени. Ещё один удар — сильнее. С потолка посыпалась каменная крошка. Один из экранов погас с резким хлопком. — Нам нужно уходить, — твёрдо сказал Альбедо. — Сейчас. — Не все пути доступны, — ответил Дотторе и вдруг резко повернулся к Люмин. Она не успела среагировать. Пол под ними вздрогнул, разлом прошёлся прямо между группой. Камень с грохотом рухнул вниз, вспыхнула ослепительная вспышка энергии. Паймон закричала её имя. — Люмин! Дотторе схватил её за запястье в последний момент. — Сюда! — приказал он. Он буквально втянул её в узкий боковой коридор, который до этого был скрыт за панелью. Стена захлопнулась с металлическим лязгом, отрезая крики и голоса остальных. На мгновение всё стихло. Только их дыхание. Тесное пространство. Холодный свет аварийных линий. Люмин дёрнулась, вырывая руку. — Ты что сделал?! — Провёл черту в бессмысленной беседе, которой давно следовало перетечь во что-то более существенное, — ответил клон без раздражения. — И дал им шанс выбраться другим путём. — Ты специально нас разделил. — Да. Он посмотрел прямо на неё. — Потому что теперь у нас есть немного времени. И мне нужно убедиться, что вы действительно то, чем кажетесь. Где-то за стенами снова раздался грохот, и коридор слегка накренился. Люмин стиснула зубы, чувствуя, как сердце колотится. Из горла вырывался приглушённый кашель, пыль поднялась вверх, вызывая раздражение и мешая хоть как-то осмотреться. В конце концов, всегда оставался только один выход. Только один выбор среди предложенных. В конце концов, каждая ниточка вела к одной усмешке. Холодный блеск в глазах и всё та же холодная, чуть приторная улыбка, будто призывающая к подчинению. Взывающая к страху. Вот теперь действительно стало опасно. Этот Дотторе, кажется, искал её очень давно. И, хуже всего, этот Дотторе — не был тем, кого она ожидала увидеть.