Фульгари: гениальный - безумная

«Дорогой, проблемный пациент!

Ты всё так же хороша — столь ловко увиливать, избегать встречи… И это при том, что я всегда в курсе всех твоих перемещений и попыток сломать нефритовый трекер. Могла бы просто сказать: тебе нравится такая игра. Хорошо, я принимаю эти условия.

Но — пожалуйста! — побереги свою руку. Боюсь, столькими заклинаниями её и сжечь можно. А ведь браслет останется. Или ты именно такого результате желала? Тогда я заинтересован в твоих играх даже больше, чем думал, хм…

Кажется, в этот раз ты планируешь скрасить свои будни небольшим «отдыхом» в городе ветров и свободы, не так ли? Хотя, если честно, я предпочел бы, чтобы ты просто оставила записку. Или не отвечать на каждое моё письмо — это тоже игра? В этом что-то есть. Будем считать это твоей игривостью.

И да, дорогой, проблемный пациент, если вдруг надумаешь подорвать что-нибудь «для науки», предупреди меня. Хотя бы раз. Мой кофе слишком важен, чтобы его окрасили в ядовито-зелёный цвет — вдруг я попаду в центр пожара?

Полагаю, ты также понимаешь, что в этом письме есть шифр, касающийся твоего задания в Мондштадте. Не стоит злиться — у меня просто хорошая интуиция.

До скорой встречи, Дотторе».

Ветер срывал пыль с тропинки на краю обрыва, свистел между камнями и сухими деревьями, будто напоминал о хрупкости всего, что вокруг по-прежнему было целым и не желало так просто исчезать. — Она… каким-то чудом выбралась, — начал Странник тихо, едва слышно. — Я не знаю, как ей это удалось. Нет… Как, Архонты дери, ей это каждый раз удаётся? Паймон, бросая камешки в высокую каменную стену, лениво пожала плечиками: — Как Люмин любит удивлять неожиданным мастерством выживания при любых условиях, так и ты, Мистер Шляпка, — фея красноречиво сверкнула глазками, указывая на ложное имя, — любишь задавать странные вопросы. Странник зарычал и тут же оскалился. Паймон показала ему язык, пробормотав после что-то неразборчивое. Не следовало оставлять этих двоих рядом. Совсем не следовало. Скрестив руки на груди, Нефер лишь покачала головой. Она постучала пальцами по локтю и едва заметно ухмыльнулась. — Если бы каждый из нас имел такую способность… потребность в гильдиях по всему Тейвату уже бы давно пропала. Лаума присела на камень, скрестила ноги и оперлась подбородком на ладони, наблюдая за тенями, которые ложились на скалы. Её лицо оставалось спокойным, но глаза блестели: смесь любопытства и осторожности. — Удивительная способность к жизни. Люмин сразу же отправляется на новую миссию, — сказала Лаума, мягко, почти шёпотом, чтобы ветер не унёс её слова. — Даже не позволила себе передохнуть. Её решимость пугает не меньше, чем тот разлом. Странник кивнул, раздражённо вздыхая. Он неспешно размял плечи и снова посмотрел куда-то вдаль, стараясь не коситься в сторону летающей вокруг него феи. — В Ордо Фавониус вызвали назад Дурина с Альбедо, очень просив при этом пригласить в город и Люмин. Их миссия вряд ли будет скучной. — Предлагаешь их догнать и отправиться вместе с ними? — Паймон склонила голову в бок. — Очень предлагаю, — тут же согласился Странник. — Придать тебе ускорения? Тон, которым это было сказано, казалось бы, был совершенно невинным. Но вот этот взгляд… Паймон зашипела и сплеснула ладошками: — Мистер Шляпка, ты так грустишь по своим друзьям? Нужно написать больше писем для Нахиды. Столько отчётов, столько записей. Ты же их так любишь… Помочь тебе? Тон феи оказался не менее участливым, нежели её взгляд. И если бы можно было сжигать без слов — они бы оба это сделали. День обещал быть долгим, очень долгим…

***

Солнце ещё не поднялось высоко над Мондштадтом, а они уже все устали. — Я хочу спать… — Я хочу есть. — Мы уже приехали? Люмин стукнулась головой об окно, сжимая в руках небольшой лист бумаги. Оставалось ещё три часа пути.

«Дорогой, проблемный пациент!

Ты так усердно трудишься, несмотря на все передряги ты уже практически добралась до улиц города. Но обязательно ли было устраивать драку на базаре в Сумеру? Чем же тебя так обидел человек в маске, похожей на мою? Это была случайность. Мне его даже жаль.

Помни: Мондштадт — не место для импровизаций. Ну, разве что ты хочешь, чтобы патруль Ордо Фавониус стал твоим новым «постоянным спутником». А у них тоже маски есть? Было бы забавно.

Не забудь о нашей встрече, Дотторе».

***

Каменные ступени были прохладными, а воздух в коридорах пахнул воском и пылью старых книг. Шаги эхом отдавались по пустым залам, пока они продвигались к большому залу заседаний, где уже ждали Джинн и Лиза. — Доброе утро, а… — начала Джинн, когда они вошли и тут же осеклась. Чумазые, перепачканные лица со странным блеском в глазах уставились на неё с неподдельным интересом и даже… жадностью? — Мы готовы. Расскажите, в чём заключается задача. Лиза, стоявшая рядом, присела за стол, держа в руках несколько свитков и алхимических инструментов. Она слегка улыбнулась, стараясь не сказать чего-то, за что её тут же накажут. И тем не менее: — Вас прокляли? — сдержаться было выше её сил. Джинн тут же поджала губы. — Нет, пару раз взорвали по пути, — безразлично бросила Люмин, сбрасывая с плеч рюкзак. — Не столь важно, потом отмоемся. — Ах, если бы, — тихо проговорил Дурин, соскребая какую-то жидкость с разорванной рубашки. — В последние недели в Мондштадте наблюдаются странные события, — начала Лиза. — Исчезают редкие алхимические ингредиенты, которые мы поставляем в исследовательские лаборатории. Параллельно фиксируются энергетические всплески, не поддающиеся обычному анализу. Альбедо сразу же присел на край стола, внимательно изучая свитки: — Эти ингредиенты… они ценные и сложные в приготовлении. Кто бы ни занимался их похищением, он явно разбирается в алхимии, — сказал он, проводя пальцем по записям. — Но если всплески энергии связаны с ними… значит, кто-то экспериментирует прямо в городе. Не зря спешили. Дурин нахмурился, сжимая ремни на своём поясе: — Это опасно не только для лабораторий, но и для жителей. Мы должны действовать быстро. Ну и покупаться быстро тоже должны. — Именно так, — вмешалась Джинн. — Мы знаем, что кто-то использует эти ингредиенты для проведения опасных экспериментов. Информация о преступнике ограничена, но есть несколько зацепок. И про купание ты верно подметил. Она протянула Люмин карту Мондштадта, на которой отмечены районы с аномальными всплесками и места, где исчезали ингредиенты. — Смотрите, здесь, — сказала Лиза, указывая на один из переулков в северной части города. — Здесь недавно исчезла партия алхимических реагентов. Ещё один случай был в южной части, около заброшенной мастерской. — Похоже, — пробормотала Люмин, внимательно вглядываясь в карту, — что преступник перемещается, выбирая места с минимальной проходимостью и ограниченной видимостью. Кажется, он рассчитывает, что никто не придёт на помощь вовремя. Альбедо кивнул: — Да, и заметно, что он умеет маскировать следы. Остатки химии тщательно скрыты, реакция нестабильна. Любой неверный шаг — и может возникнуть опасная вспышка. — Нам нужны конкретные детали, — вставил Дурин. — Есть ли признаки, что кто-то уже пытался нейтрализовать эти эксперименты или это всё первичный запуск? — К сожалению, — ответила Джинн, — похоже, это первые попытки преступника. Мы фиксировали небольшие сбои в системе безопасности и легкие повреждения, но крупных катастроф не было. Ему удавалось оставаться незамеченным. Лиза подняла свиток с химическими формулами: — Мы знаем, что он использует смесь нестабильных реагентов, которые при перегрузке вызывают вспышку энергии. Это может быть опасно как для здания, так и для людей, оказавшихся поблизости. Люмин взглянула на Дурина и Альбедо: — Тогда наша задача не только найти его, но и обезвредить все эти эксперименты, — медленно проговорила она. Спустя мгновение строго добавила: — Потом покупаемся. Оставалось только устало вздохнуть. Джинн кивнула, отметив на карте несколько ключевых точек: — Эти районы — ваша первая цель. Соберите информацию, проверьте улицы, поговорите с местными. А лучше попросите Сахарозу, — она старалась сильно не принюхиваться к ароматам, что проникли в её кабинет вместе с гостями. — Любой новый след может быть ценным. И помните: этот человек разбирается в алхимии и, вероятно, ожидает, что кто-то придёт. Он готов к ловушкам. Альбедо, прекратив наконец терзать карту пометками, посмотрел на Люмин: — Похоже, что это задание требует сочетания тактики и алхимической интуиции. — Реагенты во второй раз ты не получишь, — Люмин поджала губы и сощурилась. — Я не хочу, чтобы нас опять кто-то взрывал, — возмутился Дурин, взмахнув волосами, которые тут же частично осыпались. Похоже, подгорела не только их одежда. Лиза с Джинн молча переглянусь. Возможно, не стоило трогать этих троих. Возможно, кое-кто давно нуждался в отпуске. Не сговариваясь, они устало вздохнули.

***

«Дорогой, проблемный пациент! Ты снова появилась в тех местах, где я считал, что никто не осмелится. Подсказываю: твоё чувство меры иногда удивляет меня не меньше, чем твои способности. И не стоит оглядываться, выбрасывая мои письма — это грубо. Хотя, выбрасывать их тоже как-то неэстетично.

Может, прислать тебе копии? Сохранишь на память. Собралась бы приличная документация.

Если вдруг кто-то спросит, кто так настойчиво ходит по опасным улицам и вынуждает тебя нервничать — просто скажи, что это я шпионю за тобой. Мелочь, но драматично.

Не стучи браслетом о стену, он всё равно не сломается. Но как же хороши твои попытки.

Дотторе».

Переулок оказался уже, чем казался издалека. Каменные стены домов стояли так близко друг к другу, что дневной свет сюда доходил лишь узкой полосой, словно город сам не хотел показывать, что здесь происходит. Люмин замедлила шаг почти инстинктивно, ощущая, как воздух становится гуще, тяжелее. — Не люблю такие места, — пробормотал Дурин, оглядываясь. — Если бы я был преступником, я бы тоже сюда полез. Но если бы я был нормальным человеком, я бы держался подальше. Альбедо, не отрываясь от своего прибора, спокойно отозвался: — Ты только что описал критерии отбора подозреваемых. Очень полезно. Надо будет записать. — Как хорошо, что мы все здесь — не нормальные люди. Люмин едва заметно усмехнулась. Она присела, положив ладонь на холодный камень мостовой. Поток энергии был слабым, прерывистым, словно дыхание человека, который бежал, стараясь не шуметь. — Он нервничал, — сказала она спустя несколько секунд. — Или торопился. Следы неровные, энергия перескакивает с одной точки на другую. Это не похоже на спокойную работу в лаборатории. — Значит, он либо новичок, либо у него был повод ускориться, — Альбедо поднял взгляд. — Например, он понял, что за ним могут прийти. — Приятно осознавать, что мы уже производим впечатление, — сухо заметил Дурин. — Хотя бы на преступников. — В таком-то виде? — Люмин покосилась на свою одежду, что едва ли не трещала по швам. Запах лучше не становился. Они прошли ещё несколько шагов, когда Альбедо вдруг остановился и резко поднял руку. — Стоп. Ни шагу дальше. — Ловушка? — тихо спросила Люмин. — Не совсем, — Альбедо наклонился и указал на едва заметный символ у основания стены. — Алхимический якорь. Простейший, но эффективный. Если кто-то с достаточным запасом энергии проходит мимо — реакция запускается автоматически. — И что она делает? — уточнил Дурин. Альбедо чуть склонил голову, как будто размышляя, стоит ли отвечать подробно. — В лучшем случае — временная дезориентация. В худшем — взрыв. Я бы не рекомендовал проверять. — Я тоже не горю желанием, — пробормотал Дурин. — У меня сегодня другие планы. Все мысленно с ним согласились. Купаться хотелось неимоверно. Люмин внимательно изучила знак. — Возможно, этот человек не хотел никого ранить, — сказала она. — Это не боевая ловушка. Скорее… сигнал. Проверка. Альбедо кивнул. — Согласен. Преступник осторожный. Он не защищается, он наблюдает. Хочет понять, кто идёт по его следу. — Отлично, — вздохнул Дурин. — Нас уже оценивают. Надеюсь, оценка будет положительной. — В таком-то виде? — Люмин снова покосилась на свою одежду. Та разве что не шипела и не дымилась. Она аккуратно обошла ловушку, используя слабый поток своей энергии, чтобы не задеть якорь. Символ дрогнул, но не активировался. — Он явно знаком с академической алхимией, — продолжила она. — Но при этом работает вне официальных каналов. Это не кто-то из Ордо Фавониус. — И не ученик Лизы, — добавил Альбедо. — Было бы больше эстетики. Здесь всё слишком… утилитарно. Они вышли к небольшой площадке между домами. Здесь камни мостовой были испачканы чем-то тёмным, а в воздухе стоял запах, от которого у Люмин слегка сжалось в груди. — Это не кровь, — сказал Альбедо сразу, даже не проверяя. — Но реакция похожа. Белковый катализатор. — То есть… — Дурин нахмурился. — Кто-то использует живые материалы, — закончила Люмин. — Не обязательно людей. Но это уже серьёзно. Она выпрямилась и огляделась. В одном из домов окна были плотно закрыты, несмотря на тёплую погоду. Слишком плотно. Ни щели, ни света. — Вон там, — указала она. — Видите? Альбедо прищурился. — Да. Здание заброшено официально, но энергетический фон слишком стабильный для пустого помещения. — Значит, — Дурин перехватил оружие поудобнее, — наш алхимик либо там, либо очень хочет, чтобы мы так подумали. Люмин сделала шаг вперёд и вдруг остановилась. — Он оставил это намеренно, — сказала она тихо. — Следы, ловушки, даже это место. Он хочет, чтобы мы пришли — проверяет, насколько мы внимательны. Альбедо усмехнулся — едва заметно, почти без эмоций. — Люблю такие задачи. Когда противник умный, а не просто шумный. Дурин тихо проворчал: — А я люблю, когда противник сидит дома и больше не экспериментирует. Люмин посмотрела на дом, прикидывая варианты следующих действий. — Тогда не будем спешить. Осмотрим окрестности, поговорим с жителями. Пусть он думает, что мы не настолько внимательны… не до конца. Ветер пронёсся по переулку, словно соглашаясь с ней, и на мгновение Люмин показалось, что за закрытыми ставнями кто-то действительно наблюдает.

***

«Дорогой, проблемный пациент!

Кажется, тебе пора на обследование. Возможно, индивидуальный осмотр тебя устроит? Я не буду слишком сильно давить. Обещаю.

Однако, неужели прогулки по Мондштадту стали настолько свободными, что использование мыла перед выходом из дома уже под запретом? Я уверен, что даже последний бродяга в городе ветров согласится поделиться капелькой воды с тобой и твоими путниками. Вы бы могли вытереть лица? Просто предлагаю.

Ах, да… склад алхимика, на который ты наткнулась, выглядит как сцена из старого романа про безумного профессора. Чернила на полу, пепел в углах… ты чуть не споткнулась о перевернутую колбу?

Не скажу, что это меня удивляет — но да, слегка волнуюсь за твою ловкость. Так как на счёт обследования? Это не займёт слишком много времени. Но предупреждаю, придётся искупаться — это тебя расстраивает?

Всё так же прошу не искать трещин в браслете, их там не будет.

Дотторе».

Они не стали сразу приближаться к дому с плотно закрытыми ставнями. Это решение было почти единогласным и при этом негласным — Люмин просто замедлила шаг и повернула в сторону, будто их интересовал соседний дворик, Альбедо без комментариев подстроился, а Дурин только хмыкнул, но вопросов задавать не стал. — Если он действительно наблюдает, — негромко сказал Дурин, — то сейчас будет разочарован. Или заинтригован. — В обоих случаях это наша маленькая победа, — отозвался Альбедо. — Люди редко ожидают, что за ними не пойдут сразу. Они вышли к небольшой площади, где стояла лавка с фруктами и травами. Пожилой торговец аккуратно раскладывал связки сушёных растений, время от времени бросая взгляды на прохожих — не из подозрительности, а по привычке человека, который слишком долго работает на улице. Люмин подошла первой, улыбнулась и взяла в руки пучок трав. — Скажите, — начала она спокойно, — в последнее время здесь не появлялись странные покупатели? Те, кто интересуется редкими реагентами. Не для чая. Торговец усмехнулся. — Страннее вас сегодня у меня никого не было, — сказал он, переводя взгляд с одного путника на другого. — Для чая у меня только обычное продаётся. Хотя раньше здесь не раз проходил мужчина в одном и том же грязном плаще, с дырами на спине. — Чем он выделялся? Было ещё что-то? — уточнил Альбедо, уже внимательно следя за реакцией мужчины. — Всё время оглядывался, хотя вряд ли это слишком подозрительно. Дурин наклонился ближе. — А куда он потом пошёл? — В ту сторону, — торговец махнул рукой в сторону переулков. Альбедо тихо вздохнул. Люмин поблагодарила торговца и вернула травы на место. Они продолжили обход района. Люмин ловила взгляды, прислушивалась к звукам, стараясь уловить нечто неочевидное — не шум, а отсутствие шума, не движение, а слишком правильный покой. В одном из дворов она остановилась резко, словно наткнулась на невидимую стену. — Здесь, — сказала она. — Энергия снова меняется. Двор был обычным: пара бочек, лестница на второй этаж, бельё на верёвке. Но между камнями мостовой виднелся тонкий след, почти незаметный, если не знать, что искать. Альбедо присел, провёл пальцем над следом, не касаясь. — Остаточная стабилизация. Он пытался заглушить фон, но сделал это слишком аккуратно. Так работают те, кто боится ошибок. — Значит, он не гений, — заметил Дурин. — Уже хорошо. — Или гений, который знает, что ошибаться опасно, — парировал Альбедо. Люмин выпрямилась и посмотрела на окна второго этажа. Одно из них было приоткрыто — совсем чуть-чуть. — Там кто-то есть, — сказала она тихо. — Или был, — уточнил Дурин, сдвигаясь ближе. — Или хочет, чтобы мы так думали, — добавил Альбедо, но уже начал подниматься по лестнице. Они двигались медленно, без резких движений и лишнего шума. На втором этаже оказалось пусто, но не заброшено. Стол был вытерт, инструменты аккуратно убраны, а вот на подоконнике — след от чьих-то грязных пальцев. — Он здесь работал, — сказала Люмин. — Но недолго. Альбедо нашёл на столе тонкий лист бумаги с формулами. Почерк был резкий, но аккуратный. — Интересно… — пробормотал он. — Это не завершённая формула. Это черновик. Причём оставленный намеренно. Дурин скрестил руки. — То есть нас опять ведут. — Да, — Люмин кивнула. — Но не вслепую. Он проверяет, поймём ли мы, что это ловушка. Она посмотрела на формулы, затем на своих спутников. — И, кажется, он хочет, чтобы мы его поняли. Ветер зашевелил бумагу, и на мгновение Люмин показалось, что в формуле есть нечто большее, чем просто алхимия — намёк, сообщение, почти вызов.

***

«Сегодня ты снова перепутала пути через узкие переулки. Полагаю, это часть твоей тактики. Мне нравится.

Похоже, преступник проявляет смекалку. Прохожие фиксируют твоё преследование — и, честно, это лучшее шоу в городе, которое я видел за долгое время. Но помни: у тебя есть мозг, ноги и интуиция — используй всё сразу.

И да, не забудь подышать. Я не хочу, чтобы ты упала из-за собственной решимости. Но я всегда готов провести обследование, ты ведь помнишь об этом, дорогой, проблемный пациент?»

Люмин не торопилась вмешиваться. Это было первым и самым важным решением. Реакция внутри установки пульсировала, будто живое существо, но она не была агрессивной — скорее, напряжённой, ожидающей. Люмин чувствовала это отчётливо: если сделать резкое движение, энергия сорвётся, если отступить — начнёт расползаться. Она медленно подняла руку и позволила своей энергии коснуться поля. Реакция отозвалась сразу. — Видишь? — негромко сказал Альбедо, стоя чуть позади. — Она не сопротивляется. Она… корректируется. — Он оставил ей возможность выбора, — ответила Люмин. — Или проверял, поймёт ли кто-то, что давить не нужно. Дурин фыркнул: — Какой заботливый преступник. Почти умиляет. Но даже он говорил тише обычного. Энергия стабилизировалась. Свет внутри установки стал ровнее. Где-то снаружи снова послышались голоса людей, шаги, обычная жизнь. Люмин опустила руку, и только теперь почувствовала, как устали пальцы. — Он не хотел жертв, — сказала она. — По крайней мере, не сейчас. Альбедо подошёл ближе, уже не опасаясь реакции, и начал внимательно изучать конструкцию. — И не хотел скрыться. Посмотрите: крепления сделаны так, чтобы их легко было разобрать. Он рассчитывал, что мы всё увидим. — То есть он учится, — нахмурился Дурин. — Смотрит, как мы реагируем. — И корректирует свои действия, — кивнул Альбедо. — Это не безумец. Это исследователь. Слово повисло в воздухе. Люмин вдруг поймала себя на том, что снова прищурилась — не от напряжения, а от странного, почти волнительного ощущения. Исследователь. Она уже слышала такой тон раньше. Видела такие особые, уникальные следы: аккуратность без излишней эстетики, эксперименты «на грани», нежелание уничтожать — только проверять. Способ мыслить, в котором живые люди становятся переменной, но не целью. Её мысли скользнули вглубь сами. Дотторе. Рука непроизвольно потянулась к карману, набитому кучей маленьких бумажек. Это нельзя было вспоминать — этому нельзя было поддаваться. Люмин резко отвела взгляд от установки. — Ты в порядке? — спросил Дурин, заметив паузу. — Да, — слишком быстро ответила она. — Просто… кое-что показалось знакомым. Альбедо посмотрел на неё внимательнее, чем раньше, но ничего не сказал. Он лишь перевёл взгляд обратно на записи, которые нашёл в нише стены. — У него есть привычка, — произнёс он спустя минуту. — Он всегда оставляет выход. И себе, и другим. — Это плохо или хорошо? — уточнил Дурин. — Это говорит о том, что он не загнан в угол, — ответил Альбедо. — И не считает себя преступником. Они покинули склад уже без спешки. — Странно, — сказала она вдруг. — Я всё время думаю, что понимаю, как он мыслит. Этот преступник. — Потому что ты привыкла иметь дело с людьми, которые думают иначе, чем большинство, — спокойно ответил Альбедо. — Это не обязательно плохо. — Или потому что я уже сталкивалась с теми, кто называл свои эксперименты необходимыми, — тихо добавила Люмин. Дурин посмотрел на неё, но не стал шутить. — Тогда давай сделаем так, — сказал он наконец. — Мы поймаем этого умника раньше, чем он решит, что следующий эксперимент можно провести без нашего участия. Несколько дней уже гоняемся, а я всё никак отмыться не могу… Альбедо кивнул. — И начнём с простого. Он покупает ингредиенты, но не любит оставлять следы. Значит, у него есть посредник. Или прикрытие. Люмин выдохнула и почувствовала, как напряжение постепенно сменяется ясностью. — Тогда завтра мы не пойдём по следам алхимии, — сказала она. — Мы пойдём по следам людей. И где-то глубоко внутри она знала: преступник уже сделал следующий ход.

***

«Сегодняшнее твоё появление на складе преступника было особенно… впечатляющим. Стоило сразу отметить маневр с обходом ловушки — безупречный. Почти.

Ты намеренно споткнулась у тех бочек или… это способ заигрывания с преступником? Иногда я сожалению, что не могу предугадать ход твоих мыслей. Хотя, может, это даже к лучшему — между нами остаётся некая интрига.

Не ищи ответа, где его нет, проблемный пациент. И — нет, браслет не снимется, если ты попытаешься его сжечь. Больше так не делай».

Утренний туман ещё не успел рассеяться, и город казался приглушённым, словно кто-то убавил громкость мира. Люмин шла молча, прислушиваясь к ритму — шагам, паузам, взглядам, тому, как люди задерживаются у витрин или, наоборот, торопятся свернуть в переулок. Чем больше она смотрела вокруг, тем меньше был шанс заснуть на ходу. — Посредник, — повторил Дурин, шагая рядом. — Мне всё ещё не нравится это слово. — Потому что оно означает человека, который знает больше, чем говорит, — спокойно ответил Альбедо. — И при этом уверен, что его не тронут. — Значит, он ошибается, — хмыкнул Дурин. Они начали с лавок. Бумага, стекло, металлические ёмкости. Всё, что можно купить легально и использовать для хранения или транспортировки реагентов. Люмин остановилась у небольшой мастерской, где молодой мужчина возился с колбами, аккуратно протирая их тканью. — У вас хороший выбор, — сказала она. — Особенно для тех, кто не хочет, чтобы содержимое реагировало с воздухом. Мастер посмотрел на неё с интересом, но без настороженности. — Это вы про ночного покупателя? — спросил он, не дожидаясь уточнений. Дурин едва заметно приподнял бровь. — Уже прогресс, — пробормотал он. — Он приходит раз в несколько дней, — продолжил мастер. — Всегда в одно и то же время. Покупает одно и то же. Никогда не берёт лишнего. — И не задаёт вопросов, — добавил Альбедо. — Именно, — кивнул мастер. — Знает всё заранее. Люмин поблагодарила мужчину и отошла. — Значит, посредник уверен, что его не свяжут с экспериментами. — Или он не знает, для чего всё это используется, — заметил Альбедо. — Ему дают список. Он его выполняет. — Тогда нам нужен следующий уровень, — заключил Дурин. — Тот, кто даёт списки. Они вышли к набережной. Там, среди рыбаков и редких прохожих, Люмин заметила женщину, которая слишком внимательно следила за разговором у соседней лавки. Она не смотрела в их сторону, но её плечи были напряжены. Люмин остановилась рядом, будто просто любуясь водой. — Красиво сегодня, — сказала она спокойно. Женщина вздрогнула. — Да, — ответила слишком быстро. — Ветер удачный. — Не для всех, — мягко сказала Люмин. — Некоторые предпочитают работать в тишине. Пауза затянулась. — Я ничего не делаю противозаконного, — наконец произнесла женщина. — Я просто передаю вещи. Альбедо подошёл ближе, периодически стряхивая с плаща какой-то мусор. Он почти сожалел, что поджёг его тогда, в Сумеру. — Мы это знаем. И именно поэтому говорим с вами сейчас, а не позже. Женщина выдохнула. — Он платит хорошо, — сказала она. — И никогда не просит больше, чем нужно. Никогда не заставляет. — Но вы знаете, что это опасно, — сказала Люмин. Женщина кивнула. — Знаю. Поэтому я здесь. Я хочу, чтобы это закончилось. — Где он принимает поставки? — спросила Люмин, быстро перебирая документы в руке. Мусора скопилось немало. Женщина назвала место. Старый винный погреб за городской чертой. Дурин выпрямился. — Ну что ж. Похоже, мы нашли дверь.

***

Она поймала себя на том, что слишком долго смотрит на формулы. Чернила уже подсохли, линия в одном месте смазалась — рука дрогнула. Это раздражало. Она всегда замечала такие мелочи, всегда исправляла их сразу. А сейчас мысли упрямо ускользали, цепляясь за что-то постороннее, неуместное. Люмин резко закрыла тетрадь. — Не сейчас, — пробормотала себе под нос. Алхимическая лаборатория внизу штаба Ордо Фавониус была непривычно тихой. Даже горелки работали вполсилы, будто и они чувствовали напряжение, накопившееся в воздухе. Альбедо стоял у стола, перебирая образцы — аккуратно, почти нежно. Таким он становился, когда пазл в голове почти складывался. Дурин сидел на краю ящика, болтая ногой и откровенно скучая. — Я, конечно, понимаю, что алхимия — это не «бах» и не «вжух», — протянул он, — но если преступник и дальше будет любезно ждать, пока мы любуемся пробирками, то он либо идиот, либо уверен, что мы его не найдем. — Или уверен, что мы уже рядом, — спокойно ответил Альбедо, не поднимая головы. Люмин вздохнула. — Он уверен, — сказала она. — И именно поэтому оставил последнюю зацепку. Альбедо наконец посмотрел на нее. — Ты тоже это чувствуешь? — Я это знаю. Она подошла к столу и положила рядом с образцами небольшой сверток — обугленный фрагмент кристалла, найденный утром у старого алхимического склада на окраине Мондштадта. — Это не просто отходы, — продолжила Люмин. — Это намеренно испорченный результат. Он хотел, чтобы мы его нашли. Дурин фыркнул. — То есть он такой: «Смотрите, какие я тут гадости варю, приходите, пожалуйста»? — Почти, — сказала она. — Только адрес он тоже указал. Косвенно. Альбедо медленно кивнул. — Старая формула Рейндоттир, искаженная. Так работают те, кто учился по старым записям, но не имел допуска к полноценным исследованиям. — Или те, кого когда-то выгнали, — добавила Люмин. В комнате повисла пауза. Имя прозвучало не вслух, но все его услышали. Она бы и не хотела вспоминать Дотторе. Да только с головы он не уходил почти никогда. Даже этой ассоциации было достаточно, чтобы разозлиться. В карманах шелестел целый свёрток маленьких исписанных листиков. Люмин запретила себе опускать руку вниз.

***

Склад находился за городскими стенами, ближе к утесу. Полузаброшенное место, куда редко заглядывали патрули. Камень здесь был темнее, будто впитал в себя слишком много неудачных экспериментов. — Атмосферно, — заметил Дурин, оглядываясь. — Если нас сейчас попытаются растворить в кислоте, я буду возмущен. Я не подписывался. — Не растворят, — ответила Люмин. — Ему нужно, чтобы мы пришли целыми. — Самоуверенный, — буркнул он. — Отчаянный, — поправил Альбедо. Дверь была открыта. Внутри пахло металлом, пылью и чем-то сладковатым — знакомый запах нестабильных растворов. Люмин сделала шаг вперед первой. — Мы знаем, что ты здесь, — сказала она громко. — И знаем, зачем ты это делаешь. Ответа не было. Только когда они прошли дальше, между стеллажами, голос наконец прозвучал — хриплый, усталый, но всё ещё уверенный. — Если бы вы знали что-то по-настоящему, вы бы не пришли втроем. Из тени вышел мужчина. Лет сорока, может больше. Когда-то аккуратный мундир был испачкан реагентами, волосы — небрежно собраны, взгляд — болезненно живой. — Мастер Хайнц, — тихо произнес Альбедо. — Вас считали погибшим. — Удобная версия, — усмехнулся тот. Люмин смотрела на него внимательно, чуть склонив голову. Этот мужчина… — Ты пытался доказать, что твои исследования имеют ценность. Хайнц дернул губами. — Они имели ценность. Пока Совет не решил, что я «перешел грань». — Ты перешел, — жестко ответил Альбедо. — Использование живых организмов без согласия… — Без согласия?! — он почти рассмеялся. — А когда Орден использует людей как расходный материал — это согласие? Дурин устало вздохнул. — О, начинается философия. Это всегда так сложно. Ну почему это всегда так сложно? Люмин сделала шаг ближе. — Ты оставлял алхимические следы намеренно. Хотел, чтобы мы пришли. Почему? Хайнц посмотрел прямо на нее. — Потому что тот, кто смог бы прийти сюда — понял бы меня. И на секунду Люмин почувствовала странный укол — слишком знакомое ощущение. Тот же взгляд она видела раньше. У другого человека. В других обстоятельствах. Мысль возникла внезапно и так же внезапно исчезла, оставив после себя только неприятную пустоту. — Я понимаю, — сказала она наконец. — Но это не оправдание. — Я и не прошу оправдания, — ответил Хайнц. — Я прошу, чтобы вы увидели результат. Он кивнул в сторону установки. Альбедо подошел, изучая конструкцию. — Это нестабильно. Ты бы разрушил половину утёса. — Но доказал бы теорию, — упрямо сказал тот. — Ценой жизней, — тихо сказала Люмин. Молчание. Дурин подошел ближе, складывая руки. — Ну что ж. Без драматичных побегов? Я разочарован. Мы потратили несколько дней на распутывание протоптанной тобой дороги. Хайнц даже хмыкнул. — Стар я для этого. Люмин перевела усталый взгляд на серое, болезненное лицо бывшего учёного. Его амбиции угасли быстрее, чем желание что-то кому-то доказать. Это… разочаровывало. Она засунула руку в карман и достала последнюю, маленькую записку.

***

«Дорогой, проблемный пациент!

Прошло уже три недели после успешного раскрытия очередного опасного заговора в городе свободы и ветров. Стоило ли оно твоих усилий? Уверен, ты тут же дашь положительный ответ.

Знаешь… Лаборатории бога — идеальная игровая площадка. Нужен только интересный игрок. В простых смертных недостатка нет, а вот Сошедшие — большая редкость. Я хочу, чтобы моим первым гостем был по-настоящему выдающийся человек, который сможет раскрыть весь потенциал игровой площадки.

В знак доброй воли я готов несколько снизить свои требования. Я дам тебе немного времени, чтобы ты отвыкала от своего благородства. Тебе самой станет намного легче, вот увидишь.

Так как на счёт встречи? Я буду ждать.

Дотторе».

Но двери лаборатории не искрились светом, не распахнулись однажды. Потому что не было кому туда постучать. Люмин не пришла ни через день, ни через три дня. Ни даже через неделю.

Таков конец?