Будем ли мы свободны?

— Бля, ну Федя. Мы с тобой буквально переспали десять минут назад. Вот как ты думаешь, я сейчас откажусь с тобой встречаться, развернусь и уйду? Ну а вообще, я тоже об этом не задумывался как-то... — Ну, а что, кто тебя знает, вдруг реально откажешься? Да, переспали, но это же совсем другое. Ладно, не важно, получается ты согласен. Фёдор улыбнулся, смотря на Николая. Улыбка была теплой и искренней, совсем отличалась от его обычное улыбки, походящим больше на ехидную ухмылку. Парень будто на секунду весь засиял и даже почувствовал счастье где-то в глубине себя. Он серьезно был счастлив. Ему было всё равно, что Николай выглядел так раздраженно. Достоевский так же смотрел на Гоголя пока они не дошли до палаты. Такой взгляд мог бы заебать уже того, но мы все прекрасно, что Феде наплевать. Главное, что именно сейчас он хоть как-то был способен выражать свои настоящие эмоции, а не как обычно бежать от них прочь. Придя в палату Федя улегся на кровать. До конца отдыха оставалось ещё целых полчаса. Он не собирался больше что-либо делать, поэтому просто смотрел в потолок. Улыбка Фёдора Гоголя удивила. Она была такой искренней и милой, Николай даже не знал, что Достоевский так умеет. Раздражение Коли сразу испарилось, и всё-таки Федя охуеть какой милашка. Но от этой ванильной атмосферы Гоголю становилось плохо, так что он посчитал своим святым долгом разрушить её. Как только они дошли до палаты, Николай выпалил: — Федь, а вот почему гелем для душа моют тело, а не душ? Гоголь предусмотрительно отбежал к своей кровати и уселся на неё. С одной стороны Фёдору будет сложнее до него дотянуться и он выиграет немного времени, чтобы убежать, а с другой — если Достоевский снова ляжет на Николая, то его спина не выдержит. И так завтра всё болеть будет, так этот ещё и доломает. "Убейте меня, пожалуйста" Это было единственным, что прозвучало в голове Фёдора. Почему же именно сейчас? Достоевский просто хотел насладиться теплотой и спокойствием. Ну и как можно было уже понять, в отличии от Коли, такая атмосфера Феде нравилась. Да, он не любил всякие миловидные вещи, но это куда лучше, чем постоянная пустота и отсутствие хоть малейших частичек счастья. Но почему же даже с самого приятного уголка его вырывают, да ещё и таким образом, что он просто ненавидел. А именно очередной, не имеющий смысла вопрос от Гоголя. А ещё говорил, что достаточно нервы потрепал на сегодня. Ага, блин. Походу этому неугомонному человеку никогда не будет достаточно просто побесить Федю. И причем же не просто побесить, а довести до состояния срыва, но зная, что Достоевский не станет его бить или хотя бы сделает это не больно, продолжать. Издевательство да и только. Ну а Фёдор в свою очередь не сильно хотел поддаваться таким вещам и играть по правилам Николая, поэтому действуя на зло тому никак не отреагировал, даже и рот не открыл, чтобы что-то возразить. Ну вот так вот. К тому же Фёдор не хотел портить себе настрой, так что выкинул всю ненависть и злость из головы. Парень перевернулся на бок смотря на наглую рожу Николая, а потом так же молча пересел на его кровать и лег, положив голову тому на колени. Теперь только пусть попробует тот выдать ещё какую-нибудь хрень - получит. *** Неделя пролетела с молниеносной скоростью и даже были заметны на её фоне безумные познания Фёдора, после изучения лекарств. Да, он всё выяснил. Ужасно, лучше бы и не думал о таком, как вообще они смеют пичкать людей такой дрянью... Как люди живы ещё... Достоевский, конечно, больше не пил таблетки, прятал за щеку и сплевывал когда никто не видел. Легкая схема, наверное многие делали такое, а иначе было бы хуже им. Они наверное понимали... Разобравшись во всем, душа была наконец спокойно. Ну и вопросы насчет побега он успел взвесить за и против. День Х настал так же быстро, а переговор с суицидником выдался легким. Оставалось надеяться, что он ничего упустит, а то в его руках судьба всех. Фёдор объяснил довольно кратко, но доступно: "Ровно в 21:00 пойдешь туда, все будут заняты, ключом откроешь и как можно скорей доберись до баллона. Найти труда не составит, просто прямо по основному коридору. Рядом будет зажигалка. Открой баллон и подожги." Почему-то Николай только сейчас задумался над одним довольно важным вопросом: что они с Достоевским будут делать после "побега"? Ни один из них не размышлял над этим, казалось бы, очевидным вопросом. Поэтому когда Фёдор закончил говорить и сел рядом с Гоголем, он спросил: — Федь, а вот, — да, он начал с этой раздражающей фразы, после которой обычно идёт очередной нелепый вопрос, — что мы будем делать, когда свалим отсюда? Ну то есть все наши личные вещи, включая ключи от квартиры, деньги и так далее сгорят вместе с этой больницей. — Не велика потеря, лично я не брал деньги совсем. Вот ключи, как ты поступишь знать я не мог, а у меня есть человек, присматривающий за домом, соответственно он мне и откроет. Забрать вещи у нас никак не получится. — Ага, а я в свою квартиру через окно полезу, — Гоголь театрально вздохнул. Повезло хоть, что на втором этаже живёт, а не на десятом, например, — а ещё мне кажется, что прохожих слегка-а смутит вид двух людей в одежде пациентов отходящих от горящей психбольницы. Но поздно об этом думать, тем более, что вряд ли мы что-нибудь придумаем, так что будем надеяться на удачу. Гоголю было интересно посмотреть, как живёт Федя, и почему он живёт с кем-то ещё, но, скорее всего, его в квартиру Достоевского не пустят. Коля — человек от природы невероятно любопытный, и это любопытство обычно просыпается, когда не надо. Вот и сейчас Гоголю стало невероятно интересно, кем Фёдор работает, где живёт, как зовут собаку прабабушки его дяди по маминой линии и так далее. Только вот чёрта с два ему это расскажут. Весь день Николай сгорал от нетерпения, потому что ему ну очень хотелось посмотреть, сработает ли план и как всё пройдёт. И вот наконец остаётся полчаса до девяти вечера. Фёдор хотел ещё добавить немного про то, что в любом случае, они бы смогли добраться до куда надо не пешком. Стоило лишь Феде позвонить, его бы забрали. Но он воздержался. Если нужно, то потом и скажет. *** А сейчас уже прошло время и оставалось совсем немного. Чуть меньше 10 минут. Достоевский в предвкушении дожидался этого события. Главное успеть вовремя убежать и чтобы всё сработало четко по плану. Вот уже они передали ключ от подвала суициднику и он смог отправиться туда. Вроде как его не заметили, хотя точно ли оно было так никто знать не мог. Большинство доходили последние осмотры и готовились к отбою. А дождавшись нужного времени, точнее ровно за 4 минуты до обещанного взрыва Фёдор и Николая вышли из палаты. Т.к. уже почти все скоро будут ложиться спать, в коридорах было пусто. Лишь звуки доносились из других палат или же кабинетов. Выйдя в местность без камер можно было расслабиться. И вот снова их ждал запыленный темный склад. Пробираться по нему было легче, чем в первый раз, но всё же было сложно не зацепиться об что-либо, когда вокруг тьма тьмущая. Наконец парни выбрались на эвакуационную лестницу и спешили вниз. В это время наш суицидник уже добрался до заветного баллона, за минуту разобрался с тем, как его открыть и ответственно высчитывал секунды до того, как всё сделать. Руки ужасно дрожали и он боялся, что выронит в один момент зажигалку, но он знал, что должен будет идти до последнего. 60 секунд. Коля с Федей уже были на свободе и начали отбегать подальше чтобы их не накрыло волной в случае слишком сильного взрыва. 30 секунд. Парень тяжело вздыхая, готовился к собственной смерти. Мысленно прощался со всем миром и наконец на последних секундах начал ощущать самое настоящее счастье и уверенность. Его душа наконец обретет покой. Его больше не станет. 10 секунд. Федор и Николай были на нужной дистанции, оба все запыханные. Оставалось ждать. Суицидник открыл железный газовый баллон. Было сложно, но обстановка давала силы. Он поддался с первого раза. Секунда. Щелчок зажигалки. Огонь. В миг всё заполнилось ярким пламенем и с громким звуком, как и полагалось, баллон взорвался. А за ним же прорвало и трубы, находящиеся в помещении, только помогло огню распространиться. Взрыв был сильным, до такой степени, что пробил первый этаж и огонь начал заполнять коридоры. Один поворот за другим. Ничего уже не спасти. Люди с ужасом бросались что-то делать, много копошились, вызвали пожарную, но уже было поздно. Огонь расползался по всему первому этажу и уже начинал заходить на второй. Пациенты и врачи начинали сгорать заживо, будучи взаперти в одной комнате с пламенем и не имея выхода. Окна заколочены, из них не выпрыгнешь. Некоторые всё же успевали убегать, но это лишь единицы. Вот уже через несколько минут огонь полностью захватил здание, люди погибали, а языки пламени были просто огромны и очень яркими виднелись из далека. Фёдор и Николая с восторгом и одновременно с ужасом смотрели на всю эту картину. — получилось... — тихо произнес Фёдор. — Знаешь, раньше мне было интересно как выглядят самые сумасшедшие в этой больнице и где их держат. Но сейчас я понимаю, что это мы. Взрыв выглядел красиво... Нет, серьёзно, если не думать о том, что там люди, выглядело действительно круто. Хотя, наличие людей Николая мало волновало. Но вот ту медсестру было жалко, она хорошая. Хотя, её кабинет был рядом с дверью, возможно, она успела выбраться. — Ага, — хихикнул Гоголь, — а вот как ты думаешь, если мы сейчас засосёмся, это будет выглядеть эпично? Фёдор с самодовольной улыбкой повернулся лицом к Николаю. — Будет После же приблизился и аккуратно поднялся на носочки, лица уже были совсем рядом и Достоевский чуть ли не касался носом носа того. Парень положил одну руку на щеку, а вторую на плечо и нежно накрыл губами губы Николая. Они как в первый раз были мягкими и до жути приятно ощущались. Наверное именно этот поцелуй был в разы приятнее, чем до этого, ведь ко вкусу добавлялось ещё ощущение полной свободы. Федя даже и подумать не мог, что для него больница может стать чем-то столь ужасным, а Гоголь чем-то столь прекрасным. Поцелуй разрывать совершенно не хотелось, но всё же через пару минут пришлось это сделать. Фёдор плавно отстранился и вслед за ним потянулась тонкая нить слюны. Улыбнувшись он облизнул мокрые губы и продолжил смотреть прямо в глаза Николаю. — Нужно найти где можно позвонить. Пошли быстрее отсюда. Не став дожидаться ответа Фёдор пошёл в сторону ближайшего населенного пункта. Он казался не таким уж и далеким, всего-то нужно пройти поле. Это было какое-то село. Вроде бы .... Ну главное там есть люди. В первые же минуты удалось скрыться за небольшим участком деревьев, поэтому можно теперь быть точно уверенными, что их никто не найдет. Они будут думать, что те сгорели заживо, как и многие другие. Спустя полчаса ходьбы, они наконец дошли до нужного места. Достоевский остановил первого прохожего и как полагалось попросил позвонить. Хорошо, что память хорошая и номер Гончарова он знал наизусть. Дозвониться удалось с первого раза и всё было в порядке. После Фёдор озвучил свое место нахождения и через какое-то время за ними приедут. По прибытии, Фёдор выпросил у какого-то прохожего телефон и назвал своё местоположение. Гоголю было невероятно интересно, с кем же Достоевский разговаривает, но скоро он узнает, раз за Фёдором приедут. А пока можно придумывать аргументы, почему Коле жизненно необходимо переночевать у Феди.