Валет червей

Альбедо наконец смог найти в этом пустом месте живого человека. Это была девушка — кажется, горничная. Она стояла у какого-то небольшого столика в конце коридора и стряхивала с него пыль тряпочкой, делая аккуратные, внимательные движения — казалось, ни одна пылинка не скроется от её глаз. Профессор чуть постоял в противоположном конце коридора и, взвесив своё решение тихонько подошёл к ней сзади и легонько похлопал по плечу, чтоб не испугать девушку. Она резко повернулась к нему и встала в воинственную стойку, взяв тряпку, словно меч, но, обнаружив, что это был всего-навсего молодой учёный, она прерывисто выдохнула и опустила голову в пол, словно извиняюсь за содеянное. Альбедо же даже не дрогнул, словно ожидал такой реакции. — и-извините, профессор Альбедо, — тихонько сказала она себе под нос с виноватым голосом. — я просто испугалась. — ничего, все хорошо, — сказал парень и аккуратно взял её пальцами за подбородок, поднимая ей голову, отчего лицо девушки залилось румянцем. Её большие глазки цвета зелёного тумарина с каким-то странным чувством смотрели на профессора, реснички чуть подрагивали под его внимательным взором, а короткие светло-лавандовые волосы небрежно лежали на её щеке, но она не смела убрать их: ей казалось, что руки налились свинцом, поэтому она не могла заправить за ухо злополучную прядь, которая мешала рассматривать столь прекрасного человека. И Альбедо сделал это за неё: забрал волосы за ушко, делая её щёки совсем красными. Из-за таких маленьких выпадов все считали его ужасным сердцеедом, который мог без зазрения совести дотронуться своими аккуратным пальцами до чьей-то души, а затем исчезнуть и больше не вспоминать, оставляя дев с разбитыми сердцами. Но для учёного такие жесты были вполне обыкновенны: что могло быть такого в том, что он просто помог растерявшейся горничной поправить волосы? Хотя, не зря говорят, что быть умным — значит вовремя прикинуться тупым, ведь он прекрасно понимал её чувства, лучше всех знал, что этот пожар на щеках появился не спроста. Это было лишь небольшим исследованием в его папке с эмоциями людей. — извините, Вы не могли бы подсказать мне, где здесь библиотека? — сказал он своим бархатный голосом и ехидно улыбнулся, выводя девушку из транса. Она прикрыла лицо ладошками, видимо, поняв всю красноту своих щёк и немного отдышалась, стараясь переварить у себя в голове всё произошедшее. Наконец, она сделала глубокий вздох и положила руки себе на фартук, предварительно сжав их в цепком замке. — прямо и в конце коридора направо, — словно робот по скрипту сказала она уже уверенным голосом. Девушка закрыла глаза, не желая больше видеть перед собой человека, который только что каким-то образом смог вдолбиться в её сердце. Альбедо же уверенно развернулся и собрался пойти прочь, как вдруг снова обернул голову к светлой даме, спросив напоследок: — как Вас зовут? — Ноэлль, — тихонько ответила она, до сих пор приходя в себя. Альбедо кивнул головой и поплёлся по коридору. Как оказалось, дверь в библиотеку была на самом видном месте — судя по всему, поофессор ослеп, потому что не увидеть такую громадную деревянную доску, ведущую в храм книг было практически нереально. Он аккуратно зашёл внутрь и сделал неуверенный шажок, оглядываясь, словно котик, который где-то напортачил и желал незаметно скрыться. Он перенёс вес вперёд, и половица под его ногой предательски заскулила, приклекая к себе излишнее внимание людей... Если таковые вообще здесь были. Профессор с удивлением заметил, что библиотекаря не было на своём месте, а от людей и след простыл. Это было видно по запылившимся полкам: может, сюда и приходило пару человек, но учитывая то, как же много людей сейчас в этом лагере, этой парочке, которые интересовались книгами нужно было построить отдельный корпус с надписью: "здесь живут избранные". Он аккуратно прикрыл за собою дверь и уже хотел пройти к полке с музыкальными книжками, но остановился у библиотечного стола. Эксперимент же не завершён, верно? Он аккуратно поискал среди небольшой стопки читательских книжек Люмин, чтоб узнать, что именно она читает — и читает ли вообще. Наконец, он нашёл нужный буклет и открыл его. Внутри он обнаружил несколько книг, которые быстро переписал на телефон, чтоб уже попозже разобраться, что это за рукописи, как вдруг в самом начале заметил... Руководство по игре на фортепиано? Неужели эта девушка играла на клавишных? Впрочем, это было не удивительно: он видел её аккуратные, длинные пальцы, которые точно подошли бы для пианино. Тем не менее, он вернул буклет обратно и поплёлся искать нужную себе книгу. Там, кажется, было всё: гитара, фагот, труба, виолончель... Что уж там, здесь был даже орган. Вот только скрипка почему-то отказалась быть на своём месте: ещё немного поизучая просторы небольшой библиотеки, он заметил книжку в отделе фантастики. — неужели на тебе настолько невозможно играть, что тебя засунули сюда? — усмехнулся Альбедо, смотря на обложку и стряхивая с неё слой пыли. Затем он открыл её на какой-то странице, чтоб убедится в сохранности листов и прочитал пару строк — затем ещё немного и ещё, ровно до тех пор, пока он не услышал хлопок двери. В библиотеку кто-то вошёл. Юный учёный немного встрепенулся, уже ожидая испуганную реакцию человека, который попал в это Архонтом забытое место и увидел тут живую душу. Инстинктивно поправив воротник и взяв покрепче книжку он направился вдоль полок, стараясь никак не напугать гостя библиотеки. И почему Альбедо никогда не догадывался, что чем тише он идёт, тем сильнее будет испуг человека? Наверное, потому, что профессор никогда не занимался исследованием самого себя, как человека. Ведь кто может знать свою оболочку лучше, чем её же хозяин? Вот только русый напрочь забыл, что он, в первую очередь живое существо, человек, у которого есть эмоции, привычки и потребности, и что он не просто кусок мышц и костей, которым управляет мозг, а одушевлённая личность, способная на взаимодействие с обществом. И даже если он мог понять человека лишь смотря в его глаза, Альбедо никогда не понимал себя: да ему это, будем честны, никогда не было нужно. Профессор всё время уделял науке, а там нет места для чувств или мыслей о становлении самого себя. Он хотел узнать тайны всего мира не для того, чтоб стать известным, не для того, чтоб стать богатым — он лишь хотел утолить голод своего сознания. Ему было интересно всё до мелочей, и в эти мелочи почему-то никогда не входили его собственные прихоти. Поэтому он всегда казался отстранённым и чудаковатым для обычных людей, но где-то внутри парня всё же плясал огонёк чувств, который он успешно скрывал, туша его потоками интереса. Но мог ли догадываться профессор, что одна особа начала поливать в этот огонёк масла, заставляя его разгораться с новой силой? — кто здесь? — внезапно Альбедо спустился с небес на землю. Раздумывания моментально оборвались, а парень снова оказался в пыльной библиотеке. — хе-ей, отзовись, — звал его чей-то сладкий голос, который дурманил сознание, отчего парень сам не заметил, как сделал несколько шагов вперёд и оказался у библиотечного стола. Там сидела светлая женщина в красивом, фиолетовом, кружевном платье: её изумрудные глаза с интересом оглядывали парня, рука, облачённая в тёмную перчатку подпирала голову, а ноги, прикрытие столом были накинуть одна на другую. Альбедо вся эта обстановка особо не волновала, но он подметил про себя, что её изумруд смотрит на парня с каким-то интересом... Таким же хищным, как и его аквамарин, когда он хочет узнать о ком-то всё. Вот только женщина, видимо, не ожидала, что профессор окажется настолько каменным, что она не сможет изучить даже одного процента его сознания, отчего она досадно вздохнула. — ох, профессор Альбедо, — сказал она и залилась новой, почему-то похотливой улыбкой, — какими судьбами в библиотеке? — хотел взять книгу, — спокойно сказал он, пропустив мимо ушей её игривый тон. Затем он положил чтиво на стол, а Лиза неторопливо достала его читательскую книжку, собираясь вписать туда название и автора. — учитесь скрипке, профессор? — сказала она, доставая ручку из стола. Он угукнул, а когда она, наконец, прикоснулась чернилами к бумаге, неожиданно спросила: — ох, Альбедо... Зачем же вы трогали читательский билет милашки Люмин? — она ехидно улыбнулась и медленно перевела свой изумрудный взгляд на русого парня, чей аквамарин неожиданно начал порываться белой пеленой. Откуда она узнала?

***

— малышка, привет! А кто твои вожатые? Брюнетка по-доброму помахала рукой и подошла к девочке в фиолетовом, приветливо улыбаясь и прикрыв свои аметистовые глаза. Она присела на корточки, чтоб по росту сравняться с малышкой. Девушка знала, что это за отряд и кто их вожатые — Люмин и Кэйя. Но начинать разговор с "хей, у тебя вожатая светловолосая шкура?" было бы слишком странно. У Али просто не было воли произнести её имя: Люмин... Как только это слово срывалось с губ девушки, она мечтала промыть рот. С мылом. Или кислотой. Лишь бы остатки этих звуков не остались на её языке. — Бай Чжу наказал мне не разговаривать с незнакомцами в лагере, — незаинтересованно сказала девочка и развернулась: при этом красивом повороте её лавандовое каре закружилось, став похожим на зонтик, а фиолетовый биретик чуть не слетел с маленькой головки, поэтому девочка поспешила его поправить. — э... Но... — Аля хотела что-то сказать ей, но от малышки уже след простыл. Девушка раздосадованно цокнула и, подскочив, пнула ногой камешек. — "они все что, под копирку сделаны? Это уже шестой ребёнок, который молчит," — с раздражение подумала она. В груди закипал огонь ярости. Судя по всему, этот план был провальным — дети в этом месте совсем не доверчивые... — хей, ты обижала Ци Ци? — разнался голос откуда-то снизу. Аля опустила голову и увидела у себя возле ноги светловолосую девочку, которая сверлила её взглядом своих рубиновых глазок. Чем-то она казалась ей знакомой... Та девочка, что держала за руку Альбедо, когда они садились на автобусы... Это она! Что-ж, так даже лучше: с этой малышкой план Али мог прийти к свершению куда раньше, чем она планировала. Вот только под напором счастья от вида девочки она не заметила, с каким кровожадным взглядом на неё смотрела Кли... Более того, девочка спрятала руки за спину — будь здесь профессор, он бы уже давно почуял неладное. Но откуда брюнетка могла знать, что она держала? Тем более, выглядела она вполне миленько, да и они с Альбедо явно не просто друзья — а парень был человеком воспитанным, и, наверное, девочка была такой же, так что Аля даже не подозревала о террористических наклонностях малышки. — нет, я просто хотела с ней поговорить. А что? Кли хитро улыбнулась, её рубиновые глазки неестественно блеснули, словно этот свет внутри её очей был не от солнечного зайчика, который прыгнул в её зрачки... Он словно был вызван внутренним огнём. Огнём чего-то приближающегося и не хорошего, отчего у Али невольно волосы начали вставать дыбом. — а знаешь, что бывает с теми, кто обижает моих друзей? — Кли пропустила мимо ушей слова девушки и приподнялась на носочки, доставая из-за спины что-то вроде... Петарды? Аля сделала шаг назад, чтоб сохранить дистанцию, малышка же сделала шаг вперёд, нетерпеливо подбрасывая в своей руке взрывчатку, словно выжидая нужного момента, чтоб наконец подорвать её. Шаг назад — шаг вперёд. Лицо шатенки застыло в страхе, Кли же невольно выпустила до ужаса кровожадную улыбку, которую прикрыла рукой — эту привычку девочка переняла у Альбедо. Чем дальше они от ходили от парка, тем ярче светились глаза Кли: крошечный огонёк интереса переростал в настоящий пожар азарта и предвкушения адреналина. Кроха вовсе не хотела причинять вред этой девушке, лишь хотела напугать — поэтому петарда была совсем слабой. Она б и вовсе её не трогала, но Кли была не глупой — все эти вопросы о вожатых, то, как эта особа заглядывалась на братика, её вызывающая одежда... Более того, девочка не упустила из глаз отношения Люмин и Альбедо: судя по всему, между вожатой и братиком что-то было! Хоть они тут совсем не долго, но малышка очень хотела, чтоб эти двое были счастливы, как принц и принцесса из тех сказок, что брат рассказывал ей на ночь. А эта девушка, видимо, была кем-то, вроде злой колдуньи, что пришла разрушать их дружбу. Нет, Кли такого не допустит! Её надо проучить. Пускай её отругают, до этого она уже несколько раз была в участке Ордо, разве наказания в лагере могут быть хуже, чем целый день провести за решёткой? Пускай на неё обидется Альбедо, этот глупый умник всё равно не поймёт, какой подвиг она совершила, даже если объяснит ему. А если она сейчас же ничего не исправит, он догадается только когда будет слишком поздно. Кли медленно опустила руку в кармашек своего платья, достала оттуда зажигалку, оглянулась и, убедившись, что рядом никого нет она ловким движением открыла крышку на устройстве, нажала на кресало и перенесла пальчик на кнопку, выпуская газ наружу. Искра от камешка во мгновенье воспламенила поток бензиновых паров: в мгновение ока огонёк оказался у фитиля и, когда искорки, словно маленькие фейерверки побежали по верёвочке, приближая момент неизбежного взрыва, Кли занесла руку за спину, прицеливаясь в ноги девушки. Аля слишком поздно вышла из транса — когда она, наконец, поняла, что петарда уже у Кли за спиной было слишком поздно. Малышка расхохоталась, что в данной ситуации делало её словно безумной и выпустила взрывчатку из руки, а когда она врезалась в ногу брюнетки фитиль как нельзя вовремя добрался до пороха, с громким хлопком разрывая корпус петарды. Аля злилась оглушительным воплем — в это время Кли уже успела скрыться из поля зрения. — ненормальная! — кричала девушка на весь лагерь, в слезах схватившись за ногу, словно там была рана: хотя, на самом деле петарда приземлилась на асфальт и ничуть не затронула девушку. — ты ещё поплатишься за это, сука!

***

— просто стало интересно, что сейчас предпочитают читать люди, — неторопливо сказал русый парень, стараясь сохранить самообладание. Эта библиотекарша была явно непроста: она очень внимательна и аккуратна, ведь заметила, что читательские билеты немного растрепались и лишь буклет Люмин изменил своё положение. Она умела прекрасно изучать людей: Альбедо приходилось не впервой видеть на себе этот изучающий взгляд, к которому он и сам часто прибегал, буквально пиля кого-то своим аквамарином, стараясь прочитать человека через глаза. Да и саму её было сложно разгадать: непробиваема. Тем не менее, благодаря паре фактов которые он только что собрал парень уже понимал: он имеет дело с человеком, что очень похож на него самого. И от этого становилось интереснее. — правда? — вновь этот изучающих и почему-то похотливый взгляд. — я, быть может, даже смогла бы поверить в это, если бы не прочитала несколько ваших трудов, профессор. Ведь в тех книгах, что бы написали — пускай даже они научные, но в них прекрасно можно увидеть Ваш характер. И я сомневаюсь, что Вы, юный и эрудированный учёный стали бы судить о предпочтения людей по одному только человеку: такой человек, как Вы, перерыл бы весь шкафчик, впитывая в себя информацию о вкусах детей этого лагеря. Вы нарочно взяли билет Люмин, чтоб посмотреть, что она читает. — к чему всё это? — не теряя самообладания спросил Альбедо. Ему бы очень хотелось поговорить с этой женщиной в более неформальной обстановке — парень чувствовал, что она способна на большее, чем сидеть в старой библиотеке, что она прекрасный психолог — или, быть может, не только психолог... — пока что ни к чему, — сказала она, отводя взгляд на буклет Альбедо, куда была вписана одинокая книжка. — просто я не знаю Ваших намерений. Зато прекрасно понимаю, что Вы решили сделать Люмин своей подопытной, но для чего профессору, что изучает происхождение мира понадобилась обычная девушка... Мне неизвестно. В её голосе чувствовались нотки лжи. И парень это слышал. Библиотекарь явно знала куда больше, чем говорила — и от этого пыл интереса внутри парня с каждой секундой заполнял его разум то краёв, желая разузнать всё, что тут происходит. И почему эта женщина так яро защищает блондинку. — я знаю, к чему иногда приводят ваши эксперименты. И я волнуюсь за крошку Люмин. Так что, давайте мы с Вами договоримся... Шатенка привстала из-за стола, элегантно обошла его, постукивая своими длинными каблуками по старому полу и села на краюшек стола: её фиолетовое платье с большим надрезом кое-как прикрывало ей ноги, оголённые плечи подались вперёд, а её рука, облачённая в чёрную перчатку нежно прихвалила парня за подбородок, заставляя чуть нагнуться и смотреть прямо ей в глаза. Второй ладонью она слегка притянула его к себе, оставляя между их телами всего несколько сантиметров. Библиотекарь выглядела вполне уверенно, а вот профессору явно не нравилось его нынешнее положение. — Вы можете сколько угодно приглядывать за Люмин, но даже близко не подходите к ней при своих экспериментах. Хорошо? Альбедо сглотнул, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. Он здесь лишь второй день, а всё, что он хотел сделать здесь шло под откос. Всё время на его пути вставали какие-то преграды. Но разве это хоть когда-нибудь останавливало учёного? Тем более, что ничего особого он не собирался делать с этой светлой девушкой... Пока что. — хорошо. А теперь позвольте... Бах! — ненормальная! Ты... У Альбедо замерло сердце. Взгляд моментально опустел, а сам он мысленно молился, чтоб причиной этого громкого взрыва не послужил один маленький террорист, что всегда ходит в красном. Профессор сорвался с места, напрочь забыв о книге и незавершённом разговоре с библиотекарем, чьего имени он так и не узнал. — Архонты, пусть это будет не Кли... — шептал себе под нос он, выбегая из главного корпуса. В мгновение ока он оказался у огромной толпы, что скопилась у детского городка: все они были чем-то напуганы. — ты как?

— всё хорошо?

— кто это сделал?

— тебе больно?

Люди нетерпеливо пытались выманить информацию у стоящей посередине девушки, которая безостановочко рыдала. Неужели всё настолько ужасно?.. — это мелкая идиотка в красном, — навзрыд заорала шатенка, держась за ногу. Альбедо порвался поближе. Её образ почему-то показался ему знакомым... — я всего лишь спросила, кто её вожатые, а она в меня кинула петарду, — сказала она и снова залилась слезами. Профессор смог разглядеть её ранение: ну, быть точнее, его отсутствие. Он знал, что это сделала Кли, и понимал, что малышка взяла свою слабую бомбочку, которую и петардой назвать сложно. Он и сам неоднократно попадал под невольный артобстрел из этих небольших взрывчаток, защищая рыбу в прудах, и он знал, что даже при попадении в живот она может лишь слегка поранить кожу... "Пострадавшая" выбивала из себя слезы. Альбедо вылез из толпы и сплюнул, ведь он понимал, что зачем-то эта шатенка старалась показать себя бедной и несчастной, пытаясь наживаться на ребёнке. Нет, он ни в коем случае не защищал Кли: она в очередной раз воспользовалась петардой, хотя обещала не доставать их до конца смены. И всё-таки парню было нужно убедиться в мотивах малышки. Эта кроха, хоть и могла показаться смешной и глупой на первый взгляд была крайне умна и проницательна: профессор понимал, что Кли бы ни за что не причинила вреда обычному человеку. За потерпевшей стояло что-то большее, и девочка старалась это ликвидировать, даже понимая, что потом её ждёт неизбежный суд в кабинете директора. Значит, даже понимая свои риски она отважилась использовать петарду. Не спроста это всё...