Часть 5
27 августа 2021 г., 13:24
Еще пару дней Дориан провел в праздном безделии. Люцерны очень осторожно готовили пакет законов, направленных против рабства, опираясь на сочувствующую часть духовенства. Пока они даже не собирались его продвигать, понимая, что никто даже в Публикануме не проголосует «за». Но пока можно было писать пространные рассуждения о религиозной трактовке рабства и истинных желаниях Создателя, который отпустил свою невесту в Тевинтер, чтобы она познала страдания в рабстве, но вывела за собой тех, кто уверовал в нее. Подобной ерундой Дориан страдал от скуки, все равно потом сочувствующие Люцернам клирики поправят его писанину на свой вкус.
Куда интереснее подогревать недовольство сопорати, указывая им истинное положение дел, ведь получилось так, что аристократы отнимали у простолюдинов землю, а рабы работу. Когда сопорати могут позволить рабов, то могут выжить. Бедным простолюдинам остается или становиться рабами, чтобы их кормил хозяин, или солдатами. Если не дай боги кунари перестанут нападать, Тевинтеру придется завоевывать соседей, чтобы прокормить свои легионы. Немного сомнений там, пьяные разговоры в другом месте, хозяйственные обсуждения об аппетитах рабов, особенно людей, — как минимум Дориан надеялся посеять сомнения в экономической целесообразности рабства. И начало конца тысячелетней эпохи рабства должен положить закон о запрете захватывать в рабство людей из соседних государств. Говорить о косситах и эльфах Дориан пока не собирался. План не на один год, в лучшем случае на десятилетие, но фамилия Павусов войдет в историю Тевинтера.
Между этими занятиями Дориан разослал приглашения на вечер, согласовал меню, учитывая утонченные вкусы Мэй и чувствительный желудок Юлия. Подумав, он отправил приглашение Авлу, не особенно надеясь на его появление. Все же частная вечеринка в небольшой компании могла слишком походить на свидание, куда больше, чем случайная встреча во дворце архонта, где толпилась половина сколько-нибудь заметных чародеев.
Андерс нигде не объявлялся, но Варрик уговорил Лиама не спешить. Дориан смотрел на их перешептывания снисходительно, охранник по просьбе Тетраса донес в тот же день. Верность Лиама принадлежала одному человеку, чтобы он не думал о всяких недалеких ферелденцах, но если Андерса хотел Дориан, значит, придется его найти. А привязанная к энергетическим меридианам карта и нехитрые манипуляции с силой мягким свечением указывали, что браслеты Проклятого не покидали район Лупанарий. Если Андерс не перегрыз себе запястья, то беспокоиться о том, что он покинул Минратос, не стоило. И Дориан позволял ему погулять.
Даже небольшой прием в узком кругу не считался поводом пренебречь внешностью. Дориан провел в купальне полдня, наслаждаясь массажем и масками. И раз уж Дориан остановил выбор на том же костюме, в котором посещал «Цветущий сад», то стоило постараться вернуть глазам завораживающую зелень. Гарнитур с хризопразами и подходящими по оттенку изумрудами подходил под костюм и задавал тон своим насыщенным зеленым цветом. Еще стоило поколдовать с макияжем. Дориан не спешил, и к ужину, когда появился первый гость, он спустился сияющий и немного томный. Юлий примчался первым. Эльфийки кружили вокруг гостя с напитками и закусками, а музыканты настроили инструменты и уже наигрывали приятные мелодии, но его настроение не улучшалось.
— Юлий, что-то не так? Устрицы недостаточно свежие или вино слишком кислое? — Дориан пришел в малую гостиную, широкие окна которой были открыты, соединяя ее с садом. Хотелось надеяться, что Мэй не задержится, а то даже свежий воздух не победит душное недовольство Юлия.
— Вчера Мэй не пришла на представление в «Землю Испытаний».
— Ну, она вскоре приедет, — пожал плечами Дориан. — А флиртовать в моей гостиной куда приятней, чем среди орущей толпы.
— Ах, если бы можно был приказывать сердцу, — Юлий страдальчески тер виски и ловил взгляд Павуса. — Клянусь Создателем, я бы искал твоей благосклонности.
— Ну, что ты, дорогой, Мэй прекрасна, — только ухаживаний Юлия Дориану не хватало. — Не знаю, кто мог бы устоять перед ней.
— И все же кто знает, может, твое сердце было бы мягче.
— Я мужчина, ты мужчина, зачем нам еще больше усложнять себе жизнь, — расхохотался Дориан, не поддерживая стенаний друга. — Пусть мне остаются рабы для плотской любви, а друзья для души и знаний.
— Это тоже любовь, Павус, — Юлий улыбнулся. — Ты знаешь, что Мавритий и Папий обменялись рабами, а потом занимались с ними любовью в купальне Папия. Таким образом, оба удовлетворились физически и не нарушили общественных норм.
— Я не буду дарить тебе раба, — мягко говоря, такая версия отношений Дориану не понравилась, но как сплетня — смешно.
— Госпожа Мэйварис Тилани и господин Варрик Тетрас, — Главк провел новоприбывших в гостиную, прервав разговор.
— Вы приехали вместе? — расстройству Юлия не было предела. — Ты не позволила заехать за тобой, жестокая. Мне стоит ревновать?
— Это чтобы ты как следует соскучился, Юлий. А господина Тетраса я встретила совершенно случайно, — опираться на гнома Мэй не переставала. Юлий неплохой спонсор для Люцернов, но кавалер слишком утомительный.
То, что один Юлий способен испортить вечер, Дориан не предполагал. Но чтобы Мэй не скучала, пришлось прилагать усилия и ему, и Варрику. Юлий при этом обижался, что компания мешает охмурять Мэйварис. Облегченно вздохнуть получилось только, когда он уволок вяло сопротивляющуюся даму сердца гулять в саду. Музыканты наигрывали что-то приятное, Варрик смеялся, что теперь Дориан будет немножко должен ему. И именно в этот момент появился Авл:
— Доброй ночи, господа, — Варин вошел в гостиную, отодвинув Главка. Он сразу же встретился взглядом с Дорианом, холеным и прекрасным.
— Уже не ожидал тебя видеть, Авл.
— Добрый вечер, магистр Варин, — Варрик хитро улыбнулся. — Я бы тоже приехал ближе к тому времени, когда гости расходятся.
— Я могу надеяться... — друзья аматуса — опора для влюбленного, Авл благодарно пожал руку Тетрасу.
— Идите, я развлеку гостей. Люблю побыть хозяином в чужом доме, — растерянным Дориана видели не так часто, обычно это была привилегия Адаар, но сегодня этим наслаждался Варрик. — Мэйварис тебя простит.
— Скорее всего, — кивнул Дориан, почти не помня о Юлии и Мэй. Рука Варина на пояснице обжигала сквозь мантию, и мысли утекали вниз к источнику возбуждения.
Они поднимались по лестнице, сдержанно посмеиваясь. Голову кружило в точности так же, как когда Дориан понял, что не одинок в своих предпочтениях. С Авлом он вспоминал первого любовника, того первого, с которым разделил страсть. Авл крепко держал его за руку, а Дориан вел его через атрий к своим покоям. В постель они упали, не размыкая объятий. Искал поцелуя Авл, не отпуская Дориана, в том, чтобы никуда не спешить и наслаждаться каждым моментом он находил особое удовольствие:
— Не спеши, божественный Павус, — попытки Дориана вырваться Авл тоже останавливал. — Я дам тебе все, что захочешь, позволь насладиться тобой.
— Обнаженный я лучше.
-Ну, это бесспорно, — рассмеялся Варин, не прекращая целовать распластавшегося под ним любовника. Теплая кожа в разрезах нарядного одеяния манила, медленно расстегивать многочисленные ремешки, обнажая Павуса постепенно, ужасно эротично. Авл не собирался упускать ни одного приносящего удовольствия момента. — Хотя, нет. Позволь не согласиться, ты одинаково прекрасен и защищая свою идею за трибуной Магистериума, и обнаженный в моих объятиях. Я одинаково хочу тебя недоступным, или открытым для любых ласк.
— А я хочу близости, дружбой я пресытился за это время, — капризно протянул Дориан. — Хочу привыкнуть к доступности любовника и любви.
— Ты не стесняешься, требуя от жизни, аматус.
— Это не так, — Дориан поймал Авла и посмотрел в его светлые глаза, не желая, чтобы все сказанное тот воспринял как претензии к нему. — Это мое желание, как бы я хотел, если бы наш мир был другим.
— Мой Уртемиэль, ты уже недействующий бог, люди сместили красоту ради жертвенности, — Авл прикоснулся к губам Дориана. — Нам придется довольствоваться тем, что есть.
— Не отвлекайся, — подавшись к любовнику, Дориан обхватил его за шею, требуя больше внимания и меньше разговоров.
— Мне нужно освежиться, аматус.
— Прямо за ажурной ширмой вход в коридор. Дверь налево ведет в ванную комнату, а направо в туалетную.
Дориан провел взглядом крепкую фигуру Авла и поднялся. Он сбросил мантию, оставшись в безрукавке, и замер у стола с картой. Отвлекаться на Андерса, когда Варин вот-вот вернется, а в голове еще шумит от поцелуев, не очень разумно, но сдержаться Дориан не смог. Привычным движением он активировал заклинание и с досадой заметил, что свечение переместилось в сторону порта. Это могло означать только одно, Андерс решил выбираться из Минратоса, значит, пора заканчивать с его побегом. Чтобы не отвлекаться от Авла, Дориан немедленно написал пару записок: одну Лиаму, другую Варрику. В малом кабинете, возле спальни, нашлась пара птичьих чучел, Дориан сосредоточился, оперировать силой легче при помощи посоха, но не возвращаться же за ним.
Разослав записки, Дориан вернулся в спальню. Авл стоял возле зеркала и рассматривал содержимое туалетного столика:
— Мне всегда нравится представлять, как ты доводишь себя до совершенства, и думать, что это для меня, — он повернулся к Дориану и поманил к себе. — Признаться, я удивился, что ты сбежал из собственной спальни.
— Дела иногда застают в самое неподходящее время, — Дориан увлек любовника обратно в постель. — Но ты заставишь меня забыть обо всем, кроме тебя?
— Непременно, аматус, непременно, — лучше не интересоваться делами другого альтуса, если он сам не просит, считал Авл. Тем более, если времени мало и можно придумать что-то интереснее, чем разговоры.
Сбросив одежду сам, Дориану раздеться Авл опять не позволил. Ему нравилось раздевать любовника медленно, наслаждаясь процессом. Пока Дориан остался обнаженным и смог прижаться к теплому большому телу Варина, он уже горел от нетерпения. Авл дотянулся до задницы Дориана и запустил пальцы между ягодиц, потирая чувствительный вход, но не проникая внутрь. Поцелуй прерывать не собирался ни один из любовников. Авлу нравилось, чтобы они кончали вместе, так что он обхватил оба члена, лаская их одновременно.
— Я запасся ароматным маслом, — хрипло прошептал Дориан в ухо любовнику, очень надеясь, что уж сегодня его не придется уговаривать. — И нас никто не побеспокоит.
— Нам некуда спешить, ты обещал мне полночи, — Авл поймал себя на мысли, что дразнить аматуса ему нравится не меньше, чем любить. Желание — бесценный дар, Дориан щедро им делился, воспламеняя, как считалось, самое холодное сердце Минратоса и горяча кровь как лучшее вино. — И я покину твой дом не раньше, чем получу обещанное.
— Не переставал в тебя верить.
Жадный поцелуй не заставил Варина отвлечься. Он сорвал первый оргазм, заставив Дориана выгнуться дугой, прильнуть, почти вжаться в него. Дориану хотелось большего, но у Авла имелось свое понятие об этом большем. И Варин не преминул напомнить, что это время его выигрыш, и он собирается распорядиться им, как пожелает. Например, ему хотелось разминать спину любовнику, используя драгоценное масло, пахнущее дикими цветами и хвоей, пока Дориан не расслабился под его сильными руками. Он одинаково изголодался по прикосновениям, как и по сексу, даже сам не понимал, до какой степени. Только когда Дориан распластался на простынях, Авл трахнул его, вбиваясь в податливое тело, а потом обнял и смотрел на удовлетворенную улыбку любовника.
— Ты собираешься так использовать свой выигрыш? — Дориан потянулся, целуя сжатые губы любовника.
— Моя половина ночи, использую ее как хочу, — много Авл отдал бы за то, чтобы вот так просыпаться и видеть за завтраком не Валерию, а Дориана — жестикулирующего, брызжущего идеями, или такого как сейчас, лениво расслабленного и довольного. Он не забывал бы, что Авл предпочитает к красному вину, и целовал бы, уходя из дома на свои собрания. Варин даже хмыкнул, любовь делает людей очень глупыми.
— Что-то не так? — заметил перемену настроения, Дориан и провел пальцами по складке между бровей Варина. — Ты слишком много думаешь.
— Да, не могу отвлечься от дел. Даже с тобой они догоняют меня, мой Уртемиэль, — никому и ни за что Авл не признался бы в своих немыслимых желаниях, даже своему божественному Павусу. — Но служение тебе в этот момент важнее служению империи.
— Твое божество сегодня желает простой плотской любви, — Дориан потянулся к паху Авла, накрывая ладонью твердеющий от одних его прикосновений член. — И желает тебе отсосать и желает почувствовать твой вкус на языке.
— Нет, я не позволю тебе, — постельные привычки благородного альтуса Дориана порой шокировали Варина. — Не после того, как я был в тебе.
— Я вроде еще не разучился произносить очищающее заклятие. Но если это единственное препятствие, то позволь пригласить тебя в купальни.
— А твои гости? Варрик похож на господина, способного развлекать вечность.
— Тогда скромную ванную при моих покоях, — предложил Дориан, поднявшись со смятой постели и куртуазно склоняясь перед Авлом. — Магистр Варин, дорогой спикер, позвольте проводить вас.
— Божественный Павус, этот наряд вам так к лицу, что в словах не опишешь.
— Предлагаешь прийти так в Магистериум, — рассмеялся Дориан. — Минратос получит долгожданный скандал.
— Не позволю кому-то любоваться моим божеством, — Варин нахмурился от появившейся тени ревности. Еще больше настроение портило осознание собственной глупости, ревность немыслимо глупа и туманит самый светлый разум. Но если улыбаться и смотреть, как Дориан склоняется, чтобы нагреть воду, то его красота умиротворяет разбушевавшиеся чувства. Допускать ревность или сожаления о том, что их роман будет слишком коротким, Авл не собирался. — Вот тебе я позволю что угодно, если это доставит тебе удовольствие.
— Нам обоим, Авл, перестань упрямиться.
Дориан увлек любовника в наполненную ванную. Конечно, это не купальни, но им определенно не пришлось тесниться. И Авл чувствовал себя спокойнее, когда Дориан не становился перед ним на колени, а просто спускался ниже, целуя попутно теплеющую под его губами кожу. Член любовника Дориан посасывал как леденец из жженого сахара в детстве, с тем же удовольствием и восторгом. Мама считала леденцы забавой простолюдинов, и нянька проносила их молодому господину тайно. Авл не выдержал сладкой пытки и нажал на затылок Дориана, вынуждая его взять член в рот полностью. Он честно собирался позже загладить свое непочтительное поведение, граничащее с богохульством, но сейчас просто не мог сдержаться. Спустил Авл непристойно быстро, а потом целовал облизывающего губы Дориана, впервые в жизни узнавая вкус собственной спермы.
Варин покинул виллу Павуса почти перед рассветом, заездив Дориана до состояния расслабленного и сонно-ленивого. Удовлетворив ненасытного аматуса, Авл покинул его гораздо позже, чем собирался и чем стоило бы. Даже Дориан понимал, что они рискуют, но не хватало силы воли напомнить любовнику о времени.
Проспав до обеда, Дориан поднялся и спустился вниз, только когда Лигий разбудил его, бормоча что-то о делах. Андерс сидел в гостиной и вытирал медленно ползущую из носа струйку крови связанными руками. Рядом стоял Варрик, готовый защищать старого друга от любых нападок. Лиам откровенно злорадствовал, и Дориан не сомневался, что это его меткий удар разукрасил ферелденца:
— О, а вот и сам рабовладелец, — злость кипела в Андерсе и бессилие только добавляло масла в этот огонь. — Простите, не кланяюсь, магистр Павус, не дай Создатель ваши псы решат, что это попытка побега.
— Позволишь убрать веревки, или я рискую здоровьем? — Дориан интересовался почти серьезно, очень грозным выглядел Андерс.
— Будьте так любезны.
— Я думал, мы договорились.
— Вы рабовладелец, магистр, — фыркнул Андерс, показательно растирая запястья, — а я адепт свободы личности. Все наши договоренности стоят столько же, сколько ваше заверение, что мое положение — исключение из правил в вашем доме.
— То есть ты сбежал из-за Ари? — Дориан поймал себя на том, что не понимает этой логики. — Ему пока безопаснее оставаться под защитой моего имени. Полагаю, и тебе тоже.
— Мне? — рассмеялся Андерс, что-то похожее он испытывал, когда Хоук при первой встрече пытался на него надавить. — Магистр Павус, я сбегал в стране, где быть магом вне круга — преступление. Жил в вонючей Клоаке, между беженцами, работорговцами и местными бандами. А вы тогда еще и не представляли, что можно обойтись без полного дома слуг и мягкой постельки. И даже думать не могли, что придется есть нечищеный виноград и самому наливать себе напитки.
— Самый ужас в промокших ногах и мерзком климате, я вечно мерз в ваших краях, — согласно кивнул Дориан, даже не думая обижаться на правду и поддаваться на провокацию. — А вот вино можно пить прямо из бутылок, не разливая.
— Не уходите от темы, магистр, если вы такой последовательный поборник прав и свобод, то должны освободить мальчика, — если бы Андерса сейчас спросили, почему он прицепился именно к Ари, то ответа не нашлось бы. Во всяком случае, такого ответа, который он мог бы озвучить в компании Павуса.
— Кого-то еще из моей фамилии желаешь осчастливить? — когда Ари обживется и успокоится, Дориан все равно собирался сделать его либертати и предложить работу. Его самого беспокоил только навязчивый интерес магистра Апрума. Но после того, как Ари переехал к новому хозяину, Апрум его не преследовал, так что, скорее всего, уговорившая Дориана рабыня преувеличила. — Ты у меня на поруках, так что о твоей полной свободе речь не идет. А что касается Ари, то прошу. Терренс, тебя не затруднит передать Главку, что надо подготовить парню документы и ставку в доме? Пусть он возьмет Ари и они подойдут ко мне, когда все будет готово.
— Да, господин. — Терренс тоже считал, что парня рано отпускать. Ари не такой, как разбитной и уверенный в себе Лигий, а дарить свободу неготовому к ней эльфу так же бессмысленно, как бросать камешки в море, чтобы уменьшить его глубину. — Мне идти сейчас?
— Да, иди, — Дориан удобно расположился в кресле, надеясь наконец услышать настоящие желания Андерса. Ему пошла на пользу длительная прогулка, ферелденец ожил и перестал походить на хмурую тень того, кто готов был воевать и убивать ради высшей цели. — Я бы не приказывал вернуть тебя немедленно, если бы ты не отправился в порт. Подумал, что ты хочешь покинуть Минратос и Тевинтер, а это расходится с условиями Каллена.
— Ты мог бы спросить меня, — не выдержал Варрик. — Блондинчика достаточно запирали, потому он болезненно реагирует даже на незначительное ограничение. А вы с Калленом решили устроить ему персональный круг.
— Так ты все это время знал, где он?
— Не совсем. — Не без основания считая, что буря над буйной головой Блондинчика миновала, Варрик удобно уселся в мягкое кресло возле него. — Я предпочитаю присматривать не так явно, как вы. Давняя привычка.
— И что нам делать?
Дориан предпочел не напоминать Варрику, что этот Андерс не тот, с которым гном дружил в Киркволле. Кажется, Тетраса грызло убийство Андерса и его собственная роль в этом, или его молчание, принятое за одобрение. Он всегда опекал друзей, но к Блондинчику чувствовалось особенное отношение. Заданный Дорианом вопрос повис в воздухе. Андерс готов был высказывать претензии, а Варрик защищать его, но ни один не предлагал хоть сколько-нибудь устраивающего всех выхода.
— Я не могу весь день читать книжки, гулять и отсыпаться, — Андерс не сводил глаз с Павуса, претензия прозвучала глупо. Борцом за свободу он себя чувствовал значительно уверенней. — Я привык работать. Если так интересно, то я вел дочку шлюхи, у которой жил это время, в лечебницу. А твои... хорошо, что ребенок остался у целителя. А я помочь не мог. Я теперь не могу никому помочь.
— Уверен? В Киркволле тебя все равно не хватало на всех. — Как обессиленного Андерса уводили чуть ли не под руки, Варрик помнил хорошо. И как тот вскакивал, потому что нужно было смешать лекарства, перевязать, наложить лубки. — Быть лекарем и не уметь работать руками — это просто нелепо. И вроде бы по голове тебя не били и знаний ты растерять не должен. Или я чего-то не знаю.
— Варрик, я себя чувствую беспомощным.
— Не начинай опять, — Тетрас нахмурился и постарался не встречаться взглядом с внимательно выжидающим Дорианом. — Я не собираюсь тебя жалеть.
— Что ты имеешь в виду? — Если даже тот, кого считаешь лучшим другом, упрекает в нытье, Андерс мог бы задуматься. Но обидеться проще и легче, тем более, если напротив сидит тевинтерский магистр и рабовладелец, привлекательность которого только усугубляла всю ситуацию. — Хочешь сказать, что я неправ, говори.
— Ты неправ, — вздохнул Варрик, под выпивку в укромном уголке веселого дома разговаривать проще чем при Павусе, внезапно ставшем яблоком раздора. — Дориан наш, тебе чертовски повезло, что ты свалился именно на него. И нет, Посверкунчик, ты неправ. Я прекрасно помню, что этот Андерс не совсем тот, которого я знаю. И все же он наш Блондинчик. У меня подушка его матери и очень много чувств: от желания надрать задницу до желания прикрыть даже... даже от Хоук.
— И все-таки? Коула нет, и вестей от него тоже. — Дориан решил пользоваться присутствием Варрика, чтобы как-то уладить отношения с Андерсом, раз уж тот так прислушивается к Тетрасу. — Андерс, если настаиваешь, давай я заберу браслеты. Но скажи, что мне делать, если появится Справедливость. Мне поступить, как Хоук или пытаться использовать тевинтерские методы?
— Что-то мне не хочется узнавать об этих методах. — Упоминание о подушке мамы заставило расчувствоваться, и позже Андерс хотел расспросить Варрика, но пока стоило договориться с господином магистром.
— Все не так страшно, как вы, ферелденцы, воображаете, — пожал плечами Дориан. Он оглянулся на маячившего за спиной Лиама. — Прикажи, чтобы нам подали вина. А то обычно кругом вертятся слуги, а сегодня дом словно вымер.
— Из-за этого типа все опасаются увидеть вашу злую версию, — Лиам даже не пытался показывать свою лояльность к ферелденскому рабу.
— Разве я когда-нибудь давал повод?
— Нет, но неизвестное зло страшнее, — засмеялся Лиам, никогда не мог удержаться, чтобы не поддразнить хозяина. — Я за вином, не испепеляйте меня.
— Я готов еще ждать, — Андерс давно заметил, что Лиам куда ближе Павусу, чем хорошенький эльф, с которым тот спал. Присутствие Лиама действовало как раздражитель, и решения в его присутствии принимались импульсивные. Но Андерс со своей склонностью накручивать проблему до вселенских масштабов уже знал, что не всегда в его случае скоропалительные решения — это плохие решения. — Пусть остаются твои браслеты. Но я не позволю себя запереть.
— Тогда я опять спрашиваю, что нам делать со сложившейся ситуацией?
Прибежавшие с вином и бокалами слуги заставили Дориана замолчать, и пауза в который раз повисла. Андерс хмурился и вертел браслеты. Кажется, он хотел бы взять свои слова назад, но упрямство не позволяло. Бокал прекрасного вина из Каринуса Андерс опрокинул, словно то было низкосортное пойло. Варрик вертел бокал в пальцах, не решаясь подсказать очевидное решение. А Дориан смаковал терпкий насыщенный вкус и невпопад думал, что Андерс прекрасно выглядит в малой гостиной. Он вообще органично смотрелся бы в жизни Дориана, даже со всеми своими вспышками гнева, раздражением и сдвинутыми к переносице бровями. Как только мысли об Авле отступали, привлекательность Андерса навязчиво лезла сквозь все выстроенное и лелеемое Дорианом безразличие.
— Я могу работать в лечебнице, — наконец решился Андерс и переглянулся с одобрительно кивающим Варриком. — Там, в трущобах, в таких местах всегда не хватает рук.
— Хорошо, я согласен. — Вообще-то Дориан с ходу мог предложить несколько мест поприличнее, но не видел причин не заняться благотворительностью. Во всяком случае, кроме своего раба стоит передать магистру Элиоту некоторую сумму денег. — Надо заказать больше мыла и какого-нибудь обеззараживающего зелья.
— Чем мне клясться, что я не буду сбегать? Трусиками Андрасте? — Андерс ждал больше возражений и даже немного разочаровался. Он-то рассчитывал, что предлагать будет Павус, а он отказываться от имитирующей полезную деятельность ерунды. — Лечебница это не пафосные выезды в ваш Магистериум, я буду проводить там много времени. Хочу иметь право не бежать как пес на зов, ночевать в лечебнице. Я знаю эту работу, даже если временно я не маг, дежурить придется и задерживаться тоже.
— Если говорить о нижнем белье, я предпочел бы Маферата. Но клянись чем угодно, кто-то из охранников все равно будет присматривать, — это условие не обсуждалось, хотя Дориан заранее представлял лицо Лиама, если тому придется дежурить в лечебнице для неимущих. — И я против того, чтобы ты оставлял мой дом.
— О, не беспокойся, — отмахнулся Варрик раньше, чем Андерс успел возмутиться. — Блондинчик имеет слабость к комфорту и хорошим вещам. Он тот еще фанатик и ужасно ответственный, но возможность искупаться и выспаться на удобном матрасе вместо старого тюфяка не упустит.
— Я... — Дориан улыбнулся Андерсу и Варрику, почти сказал, что хотел бы окружить Блондинчика комфортом, но удержался. Сомнительно, что тот правильно истолковал бы его порыв. — Рад, что есть чем заманить Андерса в мой дом.
— Варрик преувеличивает, — чем сговорчивее был Павус, тем сложнее Андерсу его ненавидеть. Он очень старался, и собственное формально рабское положение помогало, но новые обстоятельства превращали формальность в довольно эфемерную вещь. В действительности Андерс скорее преступник на поруках, и учитывая его бурную деятельность — наказание более чем мягкое. — И помогает тебе загонять меня в...
— Загонять куда?
— Павус! Вы провоцируете меня, магистр, — Андерс вскочил с кресла и встал перед Дорианом. Унижений с него на сегодня достаточно: его скрутили на глазах у прохожих, швырнули к ногам хозяина, а теперь этот тип его донимает на глазах у старого друга. К тому же удовлетворенную томность качественно оттраханного мужчины ни с чем не спутаешь, и это выводило из себя еще больше.
Дориан поднялся, принимая вызов. Янтарные глаза Андерса полыхали, он весь был поглощен своей злостью. Если бы его связь с Тенью не нарушали браслеты, то Дориан предпочел бы закрыться щитом. Он невольно поднял руки в защитном жесте, успев обуздать силу, но не рефлексы. Андерс схватил его за запястья в попытке не то прервать плетение заклинания, не то... Все пошло не так, меньше всего Дориан ожидал, что они окажутся так близко, что поцелуй станет неизбежным. Порыв его самого или Андерса? Их губы встретились, они оба замерли, не готовые ни продолжить, ни оторваться друг от друга. Злость Андерса не позволила ему отступить, он целовал и держал Дориана за горячие руки, вкус другого мужчины не мог испортить впечатления. Никаких объятий, никаких дрожащих колен, никакой томной неги. Они впились друг в друга, Дориана тянуло к Андерсу давно, а у того злость питала страсть и становилась почти неуправляемой.
— Вы просили привести Ари, господин Павус, — Терренс опустил взгляд и шагнул в сторону, закрывая от семенящего за ним раба целующихся мужчин.
— Да, просил, — на губах еще горел поцелуй, Андерс не разжимал рук, и Дориан понимал, что не хочет, чтобы его видели таким беззащитным. А он чувствовал себя беззащитным, хотя это он был хозяином, он владел браслетами Проклятого и запирал магию Андерса.
— Ребята, мальчик ждет, — Варрик не слишком смущался, вмешиваясь. Если он хоть что-то понимал в этой жизни, то успеют еще намиловаться. И история получится чудная, весь Тедас слезами умоется, особенно не в меру чувствительные Верховные Жрицы.
— Отпусти, — Дориан говорил тихо, боясь спугнуть неожиданный и приятный порыв Андерса. — Я подпишу документы Ари.
— Я и не держу, — вспыхнул Андерс, чувствуя себя одновременно глупо из-за своего поведения и разочарованно из-за того, что пришлось прервать поцелуй.
— Отпусти, — мягко попросил Дориан, потому что ферелденец отнекивался, но не отступил ни на шаг.
— И не собираюсь, — возмущенно прошипел Андерс и только сейчас понял, как крепко держит Дориана и тот до сих пор стоит настолько близко, что можно дышать ароматом его парфюма. Пришлось разжать хватку и вернуться на свое кресло. — Не собираюсь тебя держать.
Дориан подмахнул бумагу и поманил к себе ошарашенного от неожиданности эльфа:
— Теперь ты либертати, Ари. Я тебя поздравляю, возможностей у тебя теперь больше. Буду рад, если ты останешься в этом доме, — стараясь не смотреть на ферелденца и его реакцию, Дориан говорил только со слугой. — Главк предложит тебе работу.
— Спасибо, господин, — Ари мял в руках бумаги и ждал дальнейших распоряжений. Он еще не понимал ни зачем ему это вручили, ни что с ним делать. Единственное, что Ари различил ясно, что ему нужно к Главку. — Я могу идти, господин.
— Иди, Ари.
— Парень, ты свободен, понимаешь? — Андерс не выдержал, реакция эльфа выводила из себя. — Ты можешь делать, что захочешь и не зависеть от капризов господ.
— Да, господин, — склонился перед ферелденцем Ари, — вы маг, да? Магу легко быть свободным. Теперь и я свободен. Позвольте мне уйти.
— Иди, Ари, можешь этот вечер отдохнуть и отпраздновать с друзьями, если захочешь.
— Лигий обычно прислуживает вам, — Ари потупился, друзей у него не так много, он новенький в доме, но с Лигием сложно не сойтись.
— Я отпущу его на вечер, — улыбнулся слуге Дориан.
Закрыв этот вопрос, Дориан готов был отдать все внимание Андерсу и Варрику. Целоваться, к сожалению, больше не стоило, Авл ясно дал понять, что между ним и ферелденцем придется выбирать. А обманывать любовника Дориан не хотел:
— Предлагаю допить вино и перейти в сад, нам накроют в беседке.
— Продолжим пить на свежем воздухе? — одобрительно кивнул Варрик. — Мне нравится в Тевинтере, представить себе не мог. Фэнрис описывал империю исключительно мрачно.
— Ну, ему не повезло. Полагаю, половина ферелденцев такого же мнения о Киркволле, — легкомысленно отмахнулся Дориан. — Но мы с тобой работаем над улучшением.
— Я вам точно нужен? — ворчливо перебил Павуса Андерс. — Вы можете прекрасно расхваливать друг друга без моей компании.
— Лично меня на похвальбу вдохновляют красивые мужчины, — Дориан широко улыбнулся и протянул руку Андерсу, забывая о благоразумии из-за его пристального взгляда. — Тебе идет сидеть на солнце и смеяться тоже идет.
— Магистр Павус, вы невыносимы, — Андерс поймал себя на том, что не может перестать думать о том, каким горячим мужчиной кажется этот лощеный франт. — Давайте уж держаться своих ролей. Не годится рабу распивать со своим хозяином.
— Лигию этого не говори, нельзя травмировать юных эльфов, — толкнул друга в бок Варрик и прихватил со стола початую бутылку. — К тому же пару дней назад тебе это не мешало.
— Меня опять принуждают! — возмутился Андерс и рассмеялся в ответ на укоризненные мины. — Я шучу, шучу. Вино — единственное, что нравится мне в Тевинтере.
— Вранье, — возмутился Дориан, уже выходя из комнаты. Взгляда, которым ферелденец пытался прожечь его затылок, он не заметил. — Еще у нас роскошные мантии, которые тебе идут.
— Андерс, не тормози, — зато Варрик не уставал замечать, как оживляется почти сожранная Местью-Справедливостью душа друга от мимолетных пикировок с Павусом. — У Дориана прекрасные погреба и девушки, и мальчики тоже.
— Слишком много последних.
Хотя попойка вышла на славу, несмотря на отирающихся рядом эльфов и пускавшего шпильки Лиама, Андерс проснулся довольно рано. Варрик и Дориан еще не спускались, так что не пришлось смущаться или злиться из-за своих реакций. Наскоро перекусив вместе с Терренсом на кухне, Андерс вышел через калитку для слуг. Лиам предпочел спать до последнего и ел на ходу, ругаясь на неугомонных ферелденских дикарей.
Кабинет лекаря у порта нервировал бы Павуса, а близость кораблей слишком соблазняла бы Андерса. Чего греха таить, высунуть нос из Минратоса ему хотелось, угрозы Каллена не распространялись на возможность побегать по Тевинтеру, вот и пришлось отправиться в трущобы. Клинику для бедняков Андерс нашел безошибочно, его вело внутреннее чутье в самые злачные и узкие улочки, где воняло мочой и гноем. Эльфы не собирались останавливать свихнувшегося мага, приказ господина Павуса дословно звучал: «не позволить сбежать и вернуть домой к вечеру». Терренс и Лиам могли удивляться маршруту Андерса, осуждать, но не мешали. После попытки самоубийства и почти удавшегося побега его милость господин Павус соизволил обратить внимание на состояние и желания Андерса. В последние годы он привык все проблемы перекрывать работой, загружая себя как можно сильнее. В большом доме Дориана нечем было занять руки, в приличных лечебницах Минратоса наверняка хватало рабов и магов, а вот в больницах для бедных будут рады любой помощи.
Нырнув в очередную подворотню, Андерс все таки увидел старую потертую табличку, гласящую, что тут принимают всех больных. Стоило ему войти внутрь, и он словно провалился обратно в клоаку. Даже его конвой сморщили носы, как по команде. Лиам потянулся, чтобы схватить Андерса за рукав, но тот уже склонился над ближайшим больным, безошибочно узнавая лихорадку. Лохмотья нищего скрывали загноившиеся раны.
— Скальпель и отвар эльфийского корня, — приказал Андерс Лиаму. — Найди любого служащего и принеси мне. Тут ещё до мага надо поработать.
— Не приказывай мне, Андерс! — фыркнул Лиам, даже если раб нашел общий язык с хозяином, он все равно оставался рабом, ферелденским дикарем и убийцей.
— Я принесу, — Терренс понимал, что такое работа лекаря, его семья держалась за свободу до последнего, и о таких клиниках они знали не понаслышке. — Андерс, тебе нужен только отвар корня и скальпель, и все?
— Пока да, — Андерс стянул в хвост мешающиеся пряди и склонился над следующим больным. — И этой малышке надо капель двадцать белого и кровавого лотоса в равных пропорциях. Если нет настоя, тогда только магия.
Объяснений Терренс не дождался, ушел вглубь помещений. А Лиам занял место на подоконнике, предварительно весьма демонстративно протирая с него грязь. Такая внезапная брезгливость вызвала у Андерса смешок, в этом месте гигиена наименьшая из проблем, как и в десятках таких мест. Столица Тевинтера в этом плане не отличалась от других крупных городов Тедаса. Вернувшийся Терренс сначала протянул Андерсу светлую мантию-робу, чистую, хоть и покрытую неотстирывающимися пятнами.
— Я попросил тебе что-то переодеться. Сейчас подойдёт господин Секст, он заведует этим заведением.
— Хорошо, — кивнул Андерс. Наверное, Терренс был прав, тонкую шёлковую мантию, подходящую скорее для светских раутов, жаль испортить. — Спасибо.
Сменить одежду не заняло и пяти минут, мантия перекочевала на хранение Лиаму, а Андерс наконец смог заняться первым больным. Под запекшейся коркой ожидаемо оказался зеленовато-желтый гной. Избитый старик гнил заживо, но все равно дернулся, когда Андерс принялся чистить раны. Терренс прижал больного к столу, не позволяя вредить себе и мешать процедуре.
— Хорошая работа, — седовласый господин Секст подошел ближе и протянул руки, магическим образом ускоряя регенерацию. — Простите, задержался, отсчитывал настой лотосов. Кому их?
— Вон той девчушке, — ткнул пальцем в бледную до прозрачности эльфийку Андерс. — Не видел, как вы подошли. Я — Андерс.
— Очень приятно, я Элиот Секст, можете называть меня Элиотом. Я и моя мать — меценаты этого места. Она считает, что мы должны делать, что можем для облегчения страданий этих несчастных.
— Ваша мать? — удивлялся Андерс совершенно искренне. Маги доживали до весьма почтенного возраста, но господин Секст сам выглядел не очень молодо. — Простите это не мое дело.
— Ничего, она весьма энергичная дама. Берите следующего больного, я пока посмотрю, — добродушное спокойствие Элиота Секста не поколебали ни странные браслеты на руках нового лекаря, ни охранники. Можно даже сказать, что вооруженные до зубов эльфы его успокоили. Их присутствие недвусмысленно указывало, что Андерс не беглый раб, значит, предоставление ему работы не навлечет на лечебницу неприятности. — Кому вы принадлежите, Андерс?
— Дориану Павусу.
От слова «принадлежите» Андерс скрипнул зубами. Он всегда кому-то принадлежал: Кругу, Серым стражам, а в короткое время иллюзорной свободы — духу Справедливости. Если сейчас рассматривать его жизнь, то все попытки сбросить гнет казались бегом по замкнутому кругу. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, Андерс подошёл к следующему больному: пожилой мужчина, с желтоватыми белками глаз и мерзким запахом изо рта. Он сидел скрючившись и как-то сжавшись. Проще всего в этой ситуации посмотреть, какой из внутренних органов разъеден болезнью, но видеть Андерс не мог:
— Я бы предположил воспаление печени. Соответственно, убрать воспаление, пропить цвет рутки и снять спазм красавкой, но может быть и камень. Это лучше доверить магу, — понимание собственного бессилия Андерса разозлило. Он посмотрел на Элиота Секста и с трудом заставил себя успокоиться, наверное, прийти сюда было ошибкой. А ладонь уже легла на бок старика, словно Андерс мог ему помочь таким образом. — Мне надо что-то простое: травмы, раны, то, что я могу видеть глазами. Или я могу делать перевязки.
— Хорошо, — Элиот Секст протянул руку и понял, что новый лекарь прав — просто воспаление печени. Расколов силой мелкий камешек, раз уж влез, он ободряюще улыбнулся Андерсу. — Вы не растеряли опыт и чутье. Это прекрасно. Я предлагаю вам осмотреть наши запасы трав и минералов, чтобы вы могли определяться, действовать ли с помощью лекарств или искать дежурного мага. И останетесь сортировать больных в приемном отделении.
— Спасибо, рад буду помочь.
— Жаль, что ваши силы связаны. Браслеты Проклятого довольно редкий артефакт, времён первых архонтов. Я и не ожидал увидеть такой мерзости, простите, Андерс, — от браслетов даже на расстоянии ощущалась тяжелая аура, Элиот поморщился. — Сколько времени сможете уделять работе?
— Постараюсь как можно больше. Магистра Павуса я предупредил, что не собираюсь отказываться от ночных смен и затяжных дежурств, — не отвлекаясь от беседы, Андерс перешел к следующему пациенту. — Бронхит или пневмония, лихорадка не так сильна. Я смешаю микстуру и отправлю домой. Через пару-тройку дней вернется сюда: станет хуже — отправим магам, если лучше — сделаю еще порцию лекарств.
— Согласен, — Элиот кивнул и улыбнулся. — Я отдаю вам приемное, правьте мудро.
— Спасибо. Запасы можно осмотреть прямо сейчас?
— Господин Павус просил передать вам это, — Лиам спрыгнул с окна и достал кошель с монетами. — Милосердие, чего доброго, станет модным в Минратосе.
— Передайте мою благодарность магистру Павусу. — Пряча кошелек, Элиот уже оценил его тяжесть и прикидывал, какую из бесконечного количества нужд покрыть первой. — Не думал, что его интересуют такие вещи.
— О, мой господин весь в мыслях о благе неимущих, — хмыкнул Лиам и вернулся на облюбованный подоконник. Господин Секст чудак, но если он магистр, на всякий случай надо говорить то, что сказал бы и господин Дориан. — Его фракция много делает для подобного отребья и лишние голоса в Магистериуме он оценит.
— Да-да, конечно, — слова эльфа окончательно успокоили Элиота, мотивы магистра Павуса проясняются. А в моде на милосердие что-то есть, надо будет ввернуть на каком-нибудь празднике при случае.
В лечебнице для неимущих дела не заканчивались никогда. Андерс только рассортировал больных в приемном, как Элиот отправил его в перевязочную. А когда он вернулся, приемное опять заполнили больные. Лиам ожидаемо морщил нос и ждал времени, когда можно применить силу и отвести Андерса в дом Павуса. Зато Терренс оказался неожиданно толковым помощником, к концу дня Андерсу почти нравился этот эльф. Во всяком случае, они перекинулись большим количеством слов за день, чем за все время до этого. В дом Павуса вернулись, опоздав к ужину, благо порка как в Круге Андерсу не грозила. Впрочем, в очередной раз оценив блистательного, или, как говорил любовник Дориана, божественного Павуса, отбывающего на званый вечер, Андерс некстати подумал, что оголил бы перед ним зад.
Новая неделя принесла в дом суету. В Магистериуме начались заседания, Люцерны все еще готовили свой закон, но некоторые внесенные чужие предложения настолько противоречили духу свобод, который они защищали, что пришлось предпринимать активные действия и в Верхней Палате, и за стенами богатых домов. Наконец открылись двери Амбассадории, и Варрик днями и вечерами разгребал дерьмо, дела и совершенствовал порочную добродетель. Андерс и в лучшие времена не обращал внимания на слуг, а когда представилась возможность с головой уйти в работу, он немедленно ей воспользовался. Так что пропажу Ари заметили не сразу, вернее, Главк не сразу доложил занятому хозяину, а Лигий тревожился, но тоже помалкивал. Слуги шептались о неблагодарности, а Дориану вроде бы не было нужды искать либерати, но Лиам временно занялся поисками парня.
— Это из-за тебя, дикарь.
— В чем еще я успел провиниться, — Андерс плеснул себе в лицо холодной водой, чтобы не засыпать за ужином. Лиама он не любил взаимно, так хорошо было, пока его охранял один Терренс. Но хозяин из-за романа забросил Лигия, и второй охранник ушел утешать милое создание. — Я тут появляюсь только по приказу господина магистра. Будь моя воля, я оставался бы спать в лечебнице.
— Ари мы не найдем, я уверен. Мальчишка много болтал о том, что теперь свободен. Его увели люди, нанятые Апрумом. Я найду его труп, а господин Дориан выспросит у него, что случилось, — передать, насколько раздосадован, Лиам не мог, как и решить, на кого злиться больше — на ферелденца, ставшего причиной освобождения, или на Дориана, потакавшего Андерсу. — Свободу надо давать тому, кто к ней готов. А для таких мальчишек лучше считаться принадлежащими фамилии Павус, а не служить приманкой для старых уродов.
— Я не имею влияния на Павуса, — Андерс часто ловил ненавидящие или презрительные взгляды в свою сторону, но у Лиама получалось особенно проникновенно.
— Да что ты. Он освободил Ари, чтобы ублажить тебя, — бросаться пустыми обвинениями Лиам не любил, но в этом уж точно был уверен. — Ужин принесут сюда. Господа Варрик и Дориан заняты своими делами, так что не утруждайся спускаться в столовую.
Утруждаться Андерс и не собирался, раньше он не выходил из-за Дориана, а теперь его все равно не дождешься. Лиам еще шипел что-то оскорбительное, но Андерс почти дремал над тарелкой и уснул, как только голова коснулась подушки. Утром он встал пораньше, перекусил на кухне и выскочил через заднюю дверь. Терренс успел сменить Лиама, значит, заноза в заднице появится в клинике к обеду, а то и позже. Проходя через сад, Андерс замер, залюбовавшись. Поднявшийся в несусветную для балованного альтуса рань, Дориан упражнялся с посохом. Он вертел им в воздухе, разил ударом несуществующих противников и, похоже, справлялся не хуже, чем с магией. Магистр Павус мало походил на ученого, которым предпочитал представляться. И до сегодняшнего утра Андерс замечал, что сложение господина магистра отличное, но сегодня, полураздетый, он завораживал своими отточенными и выверенными движениями и будил самые низменные страсти.
— Эй, Андерс, — приветливо махнул рукой Дориан, — присоединишься? Лиам сегодня меня бросил.
— Я спешу в лечебницу, — Андерс сказал правду, но уходить не спешил. Он тоже не хрупкий мальчик и мог бы показать изнеженному тевинтерцу, что такое боевой маг. Только вот посох лишний раз напоминал о магии, которой Андерс был лишен, о силе, таящейся внутри, но недоступной. Он пытался до ломоты в сведенных судорогой пальцах, только ни капли не просачивалось.
— И не говори, что растерял сноровку. Я столько слышал о тебе от Варрика, — Дориан поманил разминающегося с ним стражника и взял у него из рук второй посох. — Не хочется думать, что он все придумал.
— Не все, — Павус теперь стоял так близко, что можно было рассмотреть стекающий по шее и ключицам пот, слушать сбившееся дыхание, Андерс хотел его с первого дня. И чем дальше он пытался держаться от навязчивого обаяния Дориана, тем нестерпимей становилось желание. С Хоуком хотя бы получалось дружить, с Павусом с самого начала все пошло не так. — Но, думаю, многое.
— Я поддамся, — хитро улыбнулся Дориан, обращая внимание, как на светлых волосах Андерса играет утреннее солнце, превращая их в расплавленное золото.
— Вы хвастун, магистр Павус, — облизнув пересохшие губы, Андерс выхватил протянутый посох. — И искуситель. Если кто-то умрет из-за того, что мы тут развлекаемся, их смерть на вашей совести.
— А могу я приписать на свою совесть выживших благодаря твоему участию? — Дориан отразил удар, но не успел перестроиться и отступил. Варрик не очень-то привирал в своих рассказах. — Почему сразу нет?
— Вы много болтаете, господин магистр, выдохнетесь раньше времени. — Азарт хорошей драки Андерс еще не забыл. Вернее не забыло тело, ловко орудуя посохом, подсекая противника у самой земли, пока тот восстанавливал равновесие от удара слева.
— Посмотрим.
Отступал Дориан осмотрительно, и стоило Андерсу потерять бдительность, уже ему пришлось закрываться от сыплющихся со всех сторон ударов. Павуса, очевидно, хорошо учили справляться без магии в условиях близкого боя. Зато Андерс заметил, что тот предпочитал уклоняться, а не блокировать удар, оставляя за собой возможность мгновенного ответа. Если перебрасывать посох, меняя ведущую руку, оставался шанс запутать его. Отказавшись от прямолинейного силового натиска, Андерс надеялся подловить Дориана и, улучив момент, толкнул его локтем, сплетая посохи навершиями. Вращательного движения запястьем хватило, чтобы посох Павуса улетел в траву, а сам он поднял руки, сдаваясь на милость победителю:
— Это все похмелье, в голове звенит от резких движений.
— Вы слишком много пьете, господин магистр, — Андерс опять не сдержал порыв, прикоснувшись к горячему виску Дориана, сияющие зеленые глаза оказались прямо напротив. Поцелуй мог бы исцелить куда эффективнее бессильного прикосновения, Андерс отступил и отвел взгляд. — Меня ждут в лечебнице.
— Не воспользуешься плодами своей победы? — поймал ферелденца за руку Дориан, хмель еще бродил в его голове. Вчера праздник устраивала Мей, и задержаться пришлось почти до рассвета, а Варин торчал у Архонта. — Ты красивый, не хочу отпускать тебя в грязную вонючую...
— Да ты даже не протрезвел, — засмеялся Андерс, вдыхая явственный запах перегара с каким-то странным облегчением. Не придется серьезно относиться к предложению Павуса и разочаровываться потом. — Всего доброго, магистр.
— Мне понравилось. Составишь мне как-нибудь компанию, когда у меня будет больше шансов? — Дориан надеялся не уснуть на заседании, но физические упражнения не придавали бодрости, как и холодная ванна. Андерс бодрил, но он опять сбегал.
— Наверное, стоило бы, чтобы не потерять форму, — в борьбе таилось так много страсти, что Андерс желал следующего спарринга так же сильно, как хотел избежать.
— Я потренирую, если необходимо, — решился вмешаться Терренс. Упреки Лиама и несчастный вид ферелденца, которому на хозяина и подрочить спокойно не дают, портили все удовольствие от завязавшегося романчика. К тому же Андерс казался Терренсу порядочным человеком, какие бы грехи ему ни приписывал командор Каллен. — Если позволите.
— Я разрешаю, — пожал плечами Дориан и поднял посох, становясь в защитную позицию. — Развлекайтесь. А мне найдите Лигия, пусть прикажет подать к завтраку тонизирующее зелье. Я сегодня не переживу прений.
Схватив пробегающую мимо девушку за рукав, Андерс посоветовал добавить к базовому рецепту вьющуюся лозу и семя ползучей крапивы ради эффекта детокса. Вот теперь стоило поспешить, он и так задержался дольше, чем планировал.
Из-за отсутствия магических сил Андерсу приходилось больше узнавать, как действуют лекари в глуши, где обученного мага с даром целителя не найдешь днем с огнем. Тевинтер славился своими школами и развитием наук, империя много воевала и информация ручейками текла в ее сердце со всех концов. Операции, что проводились в лечебнице, удивляли бывалого Андерса, но подходить к практике без теории он опасался. Хотя другие лекари, не маги, пользовались бесправными и нищими больными, чтобы улучшить свои навыки. В библиотеке Павуса должны были найтись издания по медицине, и сам хозяин тоже. В недели заседаний проще простого выбрать время, когда магистра нет дома. Но Андерс успел смириться со своим чувством, и теперь его притягивала компания Павуса. То же было с Хоуком, даже если он разбил Андерсу сердце, все равно видеть его, говорить оставалось удовольствием.
На столе стопками громоздились книги и початые бутылки вина. Захмелевший Дориан полулежал в кресле, разбирая новинки. Лигий подавал хозяину книги и затем относил их на соответствующие полки или откладывал, чтобы забрать в спальню. Андерс замер у дальних полок, позволяя взволнованному сердцу проспустить несколько ударов и восстановить нормальный ритм:
— Не хотел помешать. Я только за книгами.
— Конечно, зачем еще ходят в библиотеку, — Дориан приветственно махнул рукой, и вино расплескалось на подлокотник. — Сегодня был тяжелый день. И к тому же меня оскорбили.
— Не может быть. Кто дерзнул и во что ему это вылилось? — принимая приглашение, Андерс опустился в кресло напротив. Вожделение к Дориану порой перебивала тяжесть сковывающих наручей проклятого, особенно после дня, полного потерь и бессилия. Но сегодня в его присутствии злая магия браслетов словно не работала.
— Один магистр, грубый и вульгарный. А ответить ему придется потом, я вызвал его на дуэль, но он отказался, смеясь мне в лицо. Значит, цивилизованной стычки не будет, будет грязно и кроваво. Я не спущу оскорблений...
— И что он сказал? — Варрик тоже прав, Андерсу нравилось жить в богатом доме, есть нормальную еду и спать на хорошем матрасе. И Павус должен принадлежать другому, иначе можно потерять голову и поверить в каких-нибудь благосклонных тевинтерских богов.
— Что? Неважно, — скривившись, выплюнул Дориан, не собиравшийся повторять сплетни. — Ты пришел за чем-то конкретным, или я перестал вызывать у тебя приступы раздражения?
— Мальчика нашли? Того эльфа? — Собственная реакция на Павуса выводила Андерса из себя, гораздо больше, чем сам Павус. И вот первый пострадавший из-за дурацкого неумения держать себя в руках.
— Нет, не нашли, — Дориан отставил бокал и внимательно посмотрел на Андерса. — Не вини себя. Это мой мир, и только я несу ответственность за принятые решения. Если он умер, то из-за моей легкомысленности и собственной глупости.
— На моих руках сегодня умерло трое детей с улицы. Их смерть тоже на твоем счету? Я мог бы исцелить их, если бы не браслеты. Этих тоже запишешь на свой счет? — Андерс сжал челюсти так сильно, что на щеках заходили желваки. — Не нужно меня спасать, я не девица. От самого себя не спастись.
— Тогда чем я могу помочь сейчас?
— Мне нужны книги по целительству без применения магии, — если травничество Андерс знал в совершенстве и зашивать умел, то вскрывать человека без твердой уверенности не решался. А порой проблема таилась внутри, и увидеть ее без магии можно, только нанеся телу повреждения. — Вдруг что-то переводили из трудов косситов.
— О, к кунари обращайся, если тебе нужны тысяча и один способ пыток, — Дориан прошелся вдоль полок, остановившись у одной. — Отец любил книги как явление, так что да, должны быть разнообразные вещи. Вот Жюнон, целитель из Орлея...
— Он занимался растениями, и оба его формуляра я изучил от корки до корки.
— А Нимуаз?
— Работал с минералами и открытыми ранами. Я прошел мор и был в Амарантайне. Когда заканчивались силы, его записи очень помогали, — Андерс с вожделением смотрел, как нежно Павус прикасается к корешкам книг. — А Филострата Флавия я читал уже в Киркволе, в ферелденском кругу труды магистров не приветствовались, даже если он писал здравые вещи. Не каждый мог быть духовным целителем, но специализация позволила бы обучить каждого соответственно его таланту.
— Это имеет смысл, только когда маги равномерно рассеяны среди остального населения. А в Орлее и Ферелдене стоило обратиться в круг, и хоть один целитель нашелся бы.
— Если бы люди решались обратиться.
— Вот еще книга Мило Вандербека, вернее, пересказ. Смотри, на форзаце его знаменитое изречение: «Шейте красное с красным, жёлтое с жёлтым, белое с белым. Так наверняка будет хорошо», — Дориан показал книгу, и Андерсу пришлось приблизиться и заглянуть ему через плечо.
— Ее я возьму, — Андерс потянулся за книгой и заметил еще одну, прямо над головой у Павуса, «Основы полевой медицины», — и эту.
— Погоди, — шлепнул по протянутой руке Дориан. — Эту написал альтус, а у меня есть труды сопорати. Простецы не обладают магией, но они не дураки.
— Ты прочитал их все?
— Нет, конечно, но хотя бы просмотрел.
Павус нагнулся к нижним полкам и поднялся с торжествующим возгласом, разворачиваясь к Андерсу. Они опять стояли так близко, что поцелуй напрашивался сам собой. Хмельной Дориан улыбался, изогнув красивые губы, и Андерс не мог по-другому: обсуждать книги — это лучше флирта, это близость мыслей, а не только чувств. К тому же Дориан отвечал охотно и страстно, их языки переплелись. Андерс прижал его к книжной полке, впитывая хмельное дыхание и пьянея от этой близости.
— Магистр Варин! — объявил появившийся на пороге Лиам, с насмешливой улыбкой он наблюдал, как господин оттолкнул дикаря, и добавил: — Магистр Варин не порадовался бы этой сцене.
— Каких демонов, Лиам? — Дориану хватило совести покраснеть.
— Это просто замечание, к слову. Я пришел с известием, — Лиам бросил на ферелденца злобный взгляд и отдал свое внимание господину Павусу. — Ари нашелся, он лежит на столе в лаборатории.
— Он мертв? — этот вопрос вырвался сам, даже когда Андерс знал ответ. Каждый раз он надеялся на чудо, и иногда так и происходило. Игнорируя вопрос, Лиам молчал так выразительно, что переспрашивать не хотелось.
— Сейчас займусь им, — кивнул Дориан, сожалея, что хмель не улетучивался так быстро, как хорошее настроение, сейчас светлая голова пригодилась бы больше дурного предчувствия. — Постараемся увидеть виновного.
— Попробуйте, — растерянность и явное огорчение Андерса порадовало бы Лиама, не будь повод таким печальным. — Причину смерти можно рассказать и без некромантии, это длилось долго и очень больно.
— Я с вами, — Андерс собрал книги, выпавшие из рук Дориана.
— Ты там не нужен, — протестующе повертел головой Лиам. — Ты выводишь меня из себя, но даже тебе лучше этого не видеть.
— Тем более ты ничем не поможешь.
Очень давно Андерсу не указывали его место так явно. Может, он и будит в магистре Павусе желание, но сейчас его считают слабым и ни на что не годным. Им стоило бы прийти на приемное в лечебницу, там бы и посмотрели, кто бесполезен, а кто нет. Мысли о том, что Дориан и Лиам его защищали, Андерс не допускал. Он мог считать себя опытным солдатом, отступником в бегах, только слабо представлял, на что способны скучающие богатые садисты. Лиц вернувшихся мужчин Андерс не видел, спрятался в спальне с книгами, и его не беспокоили. Терренс забился в неосвещенный угол и сказал, что хочет спать и, если Андерс не собирается сбегать прямо сейчас, то он подремлет.
— И что с того, что они теперь знают, если знают, конечно, кто убийца Ари? — успокоиться Андерс не мог. — Что предпримет наш хозяин?
— Его и спроси.
— Не спрошу, мне надо рано в лечебницу. И я обещал дежурить хотя бы несколько ночей.
— Значит, спросишь, когда будет свободное время, — проворчал Терренс.
— Я не отрицаю своей вины, — Андерс сжал губы. — Я вмешался, не зная ваших традиций, не ожидая, что кто-то пострадает.
— Ты ревновал, Ари был красивым мальчиком. Я тебя не обвиняю.
— Я не ревновал, — уж если бы его обуревали такие чувства, Андерс знал бы это. — Я не люблю магистра Павуса, чтобы ревновать к нему.
— А я уже сплю, — о нелюбви к господину Дориану Терренс уже слышал, не зря у них с Андерсом сложилось что-то вроде дружеских отношений. — И если не хочешь в компаньоны Лиама, то дашь мне выспаться.
Время заседаний прошло, и любовник Павуса появился в их доме как раз, когда Андерс отоспался после ночного дежурства. Варин сидел напротив и, не скрываясь, рассматривал, раздражая все сильнее. Браслеты в присутствии господина магистра жгли запястья раскаленным металлом.
— Если вы что-то хотите сказать...
— Просто смотрю на будущего Дориана. Знаешь, ферелденец, в этом есть что-то смешное, — Варин понюхал вино и пригубил, катая по языку ароматную каплю. — Обычно люди знают бывшего, а я знаю будущего. Только не отрицай, не унижай мой интеллект.
— Вы вместе, и Дориан выглядит довольным, — странно не злиться так сильно на того, кто увел желанного мужчину, Андерс еще помнил, как его бесило само только присутствие Фэнриса. Но Авл Варин спокойный и уверенный, такой правильный, не вызывал настоящей злости. — Не похоже, чтобы он планировал расставаться.
— Мы оба планируем. Это Тевинтер, мы с ним не будем вместе. Наша связь вне закона. Так что любое вмешательство положит этому конец: шантаж, сплетни, приказ императора, моя жена, ты, — состояние опьянения Варин не любил, ни алкоголя, ни зелий, ничего одурманивающего разум. Только присутствие кружившего голову Павуса он допустил в свою жизнь, понимая, что это ненадолго. — Или Дориан захочет настоящих отношений и потянется к тому, кто сможет предложить больше, чем я, не в материальном плане, конечно.
— Магистр Варин, разве ваше тевинтерское высокомерие позволяет видеть в рабе соперника?
— Даже удивишься тому, как много позволяет видеть тевинтерское высокомерие. Даже если это еще не осознанно, он надеется, что вы станете любовниками, раб своего пола в постели — нормально. А свободный гражданин должен подчиняться правилам и любить того, кто может увеличивать количество сильных волшебников, — смех Варина удивил его самого неприятно резнувшей горечью. — Так правильно, магический дар — великая ценность, и обязанность любого способствовать росту мощи империи. Это правильно. Такой порядок нельзя менять.
— У нас запрещались любые близкие отношения, с женщинами особенно, — Андерс невольно вспомнил хорошеньких магичек и послушниц, и даже среди храмовниц попадались милые, хоть и грубоватые. — Местное правительство тоже считало, что это правильно. В итоге ни там, ни тут нельзя вольно любить.
— Любить можно, ферелденец. Любовь — как выпущенное заклинание, как магический дар. Когда я перестану обладать Дорианом, то не перестану его любить.
— А он перестанет?
— Он, мой Уртемиэль, нисходит к смертным и отворачивается от них. Думаешь, рогатый кунари, который любил его в ваших варварских землях, разлюбил? — теперь Варин хохотал куда искренней, чужая наивность смешила до колик. — Неужели ты надеешься забыть о его губах и объятиях? Нет, ферелденец, ты или бежишь, или поклоняешься.
— Это оборот речи, магистр Варин? Потому что, клянусь Андрасте, я уже ничего не понимаю. Вы говорите о любви и вере в любовь, о религии или о Дориане, — Андерсу казалось, что в какой-то момент могущество Тевинтера создали такие, как любовник Дориана, очень умные и немного сумасшедшие. Их безумия хватило, чтобы принять богов-драконов, магию, наследие Арлатана, Золотой Город, принять и воспользоваться. А Дориан — невозможно привлекательный плод всей адской смеси, и Андерс боялся чувств, которые тот будил.
— Любовь сродни религии, так же убивает здравый смысл. И андрастианство прикрывается любовью, как шлюха прикрывает срам короткой юбкой. Но и андрастианство, и шлюха алчны и неискренни.
— Неправда, шлюхи бывают всего лишь заблудившимися девочками, которых используют в своих целях другие люди. А андрастианство добрая по сути религия, все зло которой от людей, трактующих ее, как им выгодно. — Песнь света такая, как есть, без трактовок всегда вызывала у Андерса чувство умиротворения, это словно было то чистое, что нельзя испортить чужими руками. Андрасте вдохновляла на любовь и борьбу, кем бы ни были те, кто угнетал, даже если они прикрывались ее именем. — Что касается ваших старых богов и древних магистров, то они творили непотребства лично.
Звенящий от напряжения голос Андерса ветер разносил по всему саду. Авл отвечал так тихо, что его чувств не понять. Он вечно так делал, о важных вещах говорил тихо, Верхней палате сената приходилось умолкать, чтобы расслышать речь спикера. Дориан поспешил, пока Авл не довел Андерса до белого каления.
— Что вызвало столь горячие эмоции?
— Ты знал, что твой раб андрастианин, Дориан? — Авл поймал руку любовника и поцеловал пальцы, прежде чем усадить рядом с собой. — Я говорю о старых богах и обращении в дорианство. А он почему-то поминает песнь Света.
— Андерс не философ, он предпочитает действия, — Дориан посмотрел на взъерошенного Андерса и улыбнулся. — Сейчас он работает в лечебнице.
— Магистр Секст уже подходил ко мне, очень тонкими намеками просил использовать мое влияние на тебя. Он говорил о пользе для общества, милосердии и благородстве, — развернув к себе Дориана, Варин, не мигая, уставился в его глаза. — Мне нужно объяснять?
— Ты можешь нас покинуть, Андерс, — не отворачиваясь от любовника, попросил Дориан. Как только разговоры об их близкой дружбе перейдут в грязные шепотки о непристойной связи, отношения закончатся. И Дориан не хотел тратить время зря.
— Как прикажете, магистр, — если бы мог, Андерс поджег бы все вокруг: из ревности и из ненависти, тех самых, что не так давно отрицал. Он вскочил на ноги, в любимой тевинтерцами обстановке ему жестоко не хватало дверей, которыми можно хлопнуть.
О поцелуях Дориан не признавался, но нельзя сказать, что совсем не думал о них. Просто вина на столе стало меньше, тем более привычка выпивать не нравилась Авлу. Андерс все равно продолжал избегать его, пусть и не настолько явно. Была ли это игра со стороны ферелденца, или он боялся близких отношений, но Дориана пока устраивало положение вещей. Пока есть Авл, лучше пусть Андерс не мельтешит перед глазами непреодолимым соблазном, иначе Дориан не сможет устоять. Все его желания воплотились в тех минутах в библиотеке, идеально, как в картинке, нарисованной воображением. Страхи терзали не только Андерса, Дориан опасался, что расставшись с Авлом, не получит ничего. Он считал, что лучше дать Андерсу больше времени, вернуть магию и уже тогда подкатывать с флиртом и предложениями.
Коул появился внезапно, когда Варрик только начал планировать прощальную вечеринку. Он улыбался печально и таинственно, но сердечно обнялся с Варриком и Дорианом:
— У тебя опять сердечные страдания. Но тебе в них хорошо.
— Я влюблен и счастлив, — не стал кривить душой Дориан, а чтобы отвязаться от неудобных вопросов Коула, добавил: — влюблен в двоих. Счастлив, по большей мере, если подумать.
— Ты любишь двоих, тревожишься о будущем, но не распадаешься на части, — Коул обнял друга и прижался к нему. — Теперь с тобой спокойно.
— Это потому, что кое-кто мечется, как собака на сене, но не скрывает своего интереса к божественному Павусу. Второй просто положил сердце к его ногам. А Дориан цветет и пахнет в этой пропитанной любовью атмосфере, — Варрик вздохнул, вспоминая Киркволл и всю драму, которую завертел Андерс.
— Просто я признаю свои чувства и наслаждаюсь возможностями сегодняшнего дня, — отмахнулся небрежно Дориан. Он сам удивлялся своему спокойствию, такое чувство, что оно передалось половым путем от Авла. — Но я хочу проверить одну теорию. Коул, можешь ответить? Вопрос странный, но точно ли наш мир один?
— Конечно миров много, ты сам ходил через Элювианы с Адаар, — Коул тоже ходил сквозь зеркала, тень в тех местах была отделена от общей тени. — Зачем спрашивать о том, что сам точно знаешь?
— Я имею в виду, нет ли такого мира, как наш? Где все похоже, но одновременно отличается. Например, Адаар там живет с родителями, а я люблю женщин.
— Нет, другого тебя не существует. И другого Варрика тоже, и я не стал скорее человеком и не встретился сам с собой. Наш мир один, а те другие ничем не напоминают наш, — мысль о других мирах вдохновляла Коула. В некоторые он просачивался сквозь дыры в завесе, но большинство затягивала плотная непроницаемая граница, разделявшая миры, как оболочка воздушного шарика отделяет воздух в нем от атмосферы. — Ты — единственный сверкающий бриллиант на все миры.
— А ты не встречал духа, который бы называл себя духом справедливости и любил наш мир так же, как и ты? — практичный Варрик опасался не квантовых теорий и возможных миров. Он боялся, что Справедливость никуда не делся и придет к своему вместилищу не меньше, чем Посверкунчик. Поручиться, что Хоук покончила одновременно с обоими, Варрик не мог.
— Духов много, Варрик, ты не знаешь всех людей, я — всех духов, — как изменилось настроение из-за его ответов, Коул почуял сразу. — Справедливость сильное, но благое чувство.
— До тех пор, пока одержимым справедливостью не становится близкий друг, — заметил Варрик хмуро. — Потом ты начинаешь понимать, что благость очень относительна, а одержимость — однозначное зло.
— Отпусти его, Дориан, ты так хочешь. Ты хочешь его настоящего, свободного, выбравшего тебя, — Коул висел на Дориане и радовался, что его сияние не тускнеет. — Ты не согласишься на меньшее, никогда не соглашался.
— Значит, возвращаем Андерсу магию и просто надеемся? — Варрик не смотрел на Дориана. Оба варианта ему не нравились: ни одержимый Андерс, ни Андерс без магии. В теоретических выкладках Сверкающего наверняка найдется что-то утешительное.
— У этого Андерса и нашего Справедливости может не быть такой связи. И именно на это я надеялся, — Дориан потерся носом об отросшие патлы Коула и хлопнул по плечу Варрика. — Я надеялся услышать, что Справедливость мертв, или что дух из мира Андерса не просочится сюда. Миры похожие, но разные, вне ключевых точек эта разница становится критической. Для Андерса риск воссоединиться с местным духом Справедливости больше, чем для обычного мага стать одержимым, но он сильный и сможет не поддаваться искушению. Ты согласен, Варрик?
— Не пойму, чего мы тогда ждем? — встрепенулся Тетрас.
— Ждем, чтобы ты опять вернулся в свое состояние, светлое и спокойное, — Коул легкой походкой устремился к выходу. — Я хочу увидеть его, можно?
— Конечно, парень, валяй.
Но оглянувшийся Коул подождал кивка Дориана и только тогда расплылся в улыбке:
— Тогда идем скорее.
Прогулка по трущобам не прельщала Дориана, но Коул настаивал, и Варрик был не прочь пройтись злачными кварталами Минратоса. Так что пришлось, ворча себе под нос, вспоминать старые добрые времена в Инквизиции, не хватало только Адаар. По подруге Дориан скучал, хотя кристалл и позволял общаться, но не хватало ее присутствия. Даже гонять банды с Адаар веселее, хотя они справились и сами. Варрик даже заметил, что Минратосом стоило погулять еще раньше, глядишь, и Дориану не пришлось бы краснеть перед Коулом за местное негостеприимство.
Почти у лечебницы шальная стрела просвистела у самого уха Дориана, чиркнув оперением по щеке. Со скучающей миной он накинул на спутников щиты и пустил огненный шар в сторону, откуда, как ему показалась, прилетела стрела. В свое время они так часто выходили вместе, что, не сговариваясь, действовали как единый боевой механизм. Но и нападающие попались поинтереснее недавних грабителей, такое чувство, что работали убийцы магов. Щиты Дориана рассеяли быстро, а набросить еще одни он не смог, сила плескалась в руках, но воспользоваться ей не удавалось. Стоять под градом стрел и пытаться поколдовать с тем же успехом, что и высекать искру из промокшего огнива, Дориану решительно не нравилось. Он откатился за ближайшие бочки и перехватил посох, радуясь его острому кромсающему навершию. Первый же неосторожно сунувшийся мужик получил навершием между глаз. Если бы кто-то шел следом, то получил бы Дориана тепленьким и беззащитным. Он так глубоко вогнал навершие в нападающего, что выдернуть посох сразу не получилось, пришлось наступить на лицо и испачкать дорогие сапоги. Следующего зашедшего на огонек убийцу прошили болты с весьма знакомым оперением. Что ж, если Варрик нашел удобное место, то кому-то придется привлечь внимание. Вспомнив про себя и старых богов, и Андрасте с Создателем, Дориан вышел на открытую площадку, первыми на него отреагировали лучники. А мастерством отбивать стрелы он обладал в такой степени, что и упоминать не стоило, зато откатился по грязной мостовой мастерски и нападавшего принял прямо на острие.
Следующая попытка выглянуть из убежища обошлась без обстрела, зато оставшиеся убийцы решили взять массой. Дориан отмахивался от них посохом, больше не подпуская к себе, чем нанося реальные увечья. За спинами убийц материализовался Коул и подмигнул, прежде чем уложить рослого мужика на мостовую навсегда. Дориан тоже вспорол пару животов, прежде чем его достали. Оставшихся четверых успокоили Варрик и Коул, пока он старался не путаться под ногами, вернее путаться, но не мешать своим.
Обыскали нападающих, надеясь понять, кто и зачем напал. Почему-то никаких верительных грамот трупы им не предъявили. Дориан предложил быстрее добираться до лечебницы, так как возможность пользоваться магией восстановилась, но он никак не мог сосредоточиться. А с убийцами можно разобраться позже, в идеале надо бы прихватить труп, но за этим можно послать Терренса или Лиама, кто там из них сейчас при Андерсе.
До лечебницы дошли уже без приключений. Вонь была на месте, угнетающий вид тоже, больные нашлись, а вот ни одного лекаря в приемной не было. Варрик устремился вглубь, искать хоть одного мага, и вернулся с Андерсом и следующим за ним по пятам недовольным Лиамом.
— Если бы я был с вами, — возмущенно начал Лиам и заткнулся, ожидая вердикта Андерса.
— Выбери подходящий труп, поговорим с ним, — приказал Дориан, досадливо рассматривая испорченную мантию. Повезло еще, что для прогулки по трущобам он взял старую и не самую любимую одежду. — Надеюсь, это случайные бандиты.
— Скорее всего, позарились на деньги богатого магистра, — Андерс убедился, что жизни Павуса ничего не угрожает, и облегченно вздохнул. — Нужно позвать кого-то из магов. Или могу перевязать, отправитесь к своему проверенному лекарю.
— Так много боли. Душа похожа на старую тряпку, столько ее рвали. Он сам рвал тоже, — рассматривая ферелденца почти впритык, Коул оставался незамеченным. Он хотел увидеть того, кто похитил большую часть сердца Дориана, но еще не решил, знакомиться или нет. — Иногда целитель это не призвание, а искупление.
— Андерс, отдай мне браслеты, позволь, — сконцентрировавшись на древней песне браслетов, Дориан позвал их. Андерс не спешил выдергивать ладонь, даже когда браслеты оказались у Дориана. — Ты можешь продолжить лечение.
— Могу, — появления Павуса среди рабочего дня Андерс ожидал меньше всего. Эта неожиданность выбила его из колеи, и страх за жизнь Павуса тоже. Был момент, когда Андерс забыл о своих способностях, увидев залитого кровью мужчину. Создатель, да он за Хоука беспокоился меньше, хотя бы в собственных силах тогда был уверен.
— Так делай что-нибудь, — растерянность Блондинчика пролилась на душу Варрика бальзамом, если Дориан так ему не равнодушен, может, что-то хорошее да получится из его неожиданного воскрешения, — пока он не истек кровью.
— Не истечет, — Андерс не удивлялся возвращению магии. Он бы тоже предпочел в качестве целителя себя, даже временно сняв браслеты. — Я сейчас все исправлю.
— Кроме мантии, — вздохнул Дориан, от рук Андерса шло приятное тепло и заставляло расслабиться, хотелось облокотиться на него и даже подремать на плече.
— Это эффект от ускоренного заживления, — Андерс встретился взглядом с встревоженным Варриком. — Сила магистра тоже тянется к ране, я только направляю. Еще не испытывал такого.
— Они как один — видишь, Варрик? — Коул сел на стол и поддерживал Дориана. — Он ему отдается. А он берет, словно это самое естественное в мире.
— Коул, так только кажется, — тяжелели веки, и хотелось лечь, но Дориан постарался встряхнуться. — Кстати, познакомься уже с Андерсом.
— Привет, я Коул, — протянул ферелденцу мелкую бледную ладонь Коул. — Ты Андерс, я много о тебе слышал. Дориан постоянно думает о тебе. И Варрик беспокоится, как вы тут останетесь вдвоем.
— Эм-м-м, почему я тебя не видел? — Андерс пожал протянутую руку, переводя разговор на появившегося паренька, чтобы не принимать всерьез его слов. — Ты тот друг магистра Павуса, дух?
— Да, и сказал ему то, что он хотел услышать. Ты его хорошо исцелил, Дориан выспится и все будет впорядке.
— То есть, — Андерс перевел неверящий взгляд на Павуса, — все, я свободен?
— Ты — нет, но магией можешь пользоваться, — магия будто включала звезды в золотисто-карих светлых глазах Андерса и зачаровывала Дориана. — Варрик собирается уезжать, ты не хочешь вернуться с нами?
— У меня еще работа... — потирая руки, Андерс оглянулся. — Теперь, кажется, еще больше работы.
— Надо было ему дома все рассказать, — Варрик засмеялся облегченно: Блондинчик даже выпрямился и стал шире в плечах, совсем такой, как в первый день знакомства, даже лучше, без Справедливости внутри. — Твои дела закончатся вместе с нищими в этом городе, то есть никогда. А я закончусь в Минратосе завтра.
— Я приду пораньше, но прямо сейчас не могу, — осмотрев полупустую приемную, Андерс прикинул, скольких он сможет исцелить. — Магистру Сексту нужна помощь.
— Магистр Секст получает лучшего целителя, так что он мне должен... Например, отпускать тебя по первому требованию, — улыбнулся мечтательно Дориан, пребывая в странной прострации, как после смеси зелий. — Или я найду тебе место получше.
— В вашей постели, магистр Павус, я, боюсь, не смогу в полной мере показать все свои таланты, — Андерс поддался эйфории и, судя по состоянию Павуса, что-то перемудрил с обезболивающими эффектами.
— Он и не говорил о постели, Блондинчик.
— Добрый день, что тут происходит? — шум в приемной обычное дело, но хохот не самый привычный звук, так что Элиот Секст сам пошел проверить, что за гости забрели в их скромную обитель. — Магистр Павус, рад вас видеть.
— Взаимно, магистр Секст, — Дориан спрыгнул со стола и попытался склониться в подобии вежливого приветствия, насколько позволяла тяжелая голова, мало кто действительно заслуживал уважения так, как магистр Элиот. — Хотел сегодня забрать Андерса.
— Конечно, ваш раб, ваша воля, — Элиоту нечего было возразить, молодой Павус и так более чем щедр, позволяя обученному рабу работать без оплаты. — Магистр Варин передавал ли мою просьбу? Я понимаю, что, скорее всего, вы принимали взвешенное решение, но есть ли возможность его пересмотреть?
— Я учел вашу просьбу, — Дориан сразу подобрался, преодолевая слабость и сонливость. — И надеюсь на ваш голос. Люцерны выставляют весьма спорный закон на следующей неделе, и нужна вся возможная поддержка.
— Я не хожу на заседания, вернее, бываю редко. Но пришлите посыльного, чтобы я знал, когда помахать своим голосом.
Раскланявшись с Дорианом и его спутниками, магистр Секст исчез в своей лечебнице. А недовольно бубнящего Андерса они увели с собой. Тому стоило только услышать о рабстве, чтобы настроение напрочь испортилось, и возможность помахать посохом и пускать молнии мало его улучшала. Зато Дориан, в притворной слабости опиравшийся и позволявший себя вести, определенно поправил впечатление от слов магистра Секста.
— Ты дух, Коул? Тогда откуда у тебя тело? — Андерс обнимал Павуса за талию, а смотреть старался на духа.
— Это длинная история, вкратце — я так воплощаюсь в вашем мире. Я же чувствую себя тут вполне комфортно, — улыбнулся Коул, — тут много друзей. А ты делил с духом свое тело?
— Да, я был в какой-то мере одержимым.
— Это плохо, Варрик беспокоится больше, чем Дориан говорит или действует. Но действия Дориана его успокаивают, — Коул смущенно оглянулся. — Я опять сказал лишнее.
— Ничего, Парень, мы привыкли, — хмыкнул Варрик. — Просто я видел Андерса одержимым. И видел, к чему это привело. А Дориан теоретик во всем этом.
— Протестую, — Дориан возмутился, но не слишком дергался, чувствуя, что возможность быть с кем-то близким успокаивает ферелденца. — Я тоже видел одержимых.
— Но не меня, — хотелось бы Андерсу сказать, что поддерживать Павуса приходится, или хотя бы что это не так приятно, как он думал. Но он не собирался себе лгать: обниматься с привлекательным тевинтерцем именно то, чего ему хотелось. Вернее, хотелось-то даже большего. — А хуже всего то, что я не до конца уверен, кому принадлежали решения — мне или Справедливости. Когда я думаю, что ему — появляется чувство, что я перекладываю ответственность. Но если это мое собственное решение, то я монстр, пренебрегший доверием друга и жизнями невинных ради великой цели. Я ведь никогда не любил эту поговорку «цель оправдывает средства», от нее несет аморальностью, и она хороша, только пока средства не применяют к тебе.
— Создатель, велика твоя сила и безграничны возможности, — хлопнул в ладоши Варрик. — Андерс, знал бы ты, сколько я ждал от тебя этого проблеска разума.
— Это просто здравый смысл.
— Я бы мог сказать, чьи решения, — Коул задумчиво коснулся локтя Андерса и сочувственно вздохнул. — Только ты не притворяешься и не прячешь от себя правду, ты действительно не знаешь.
— Не мешайте мне радоваться, — отмахнулся Варрик, он немного беспокоился о Дориане, за тем не водилось привычки умирать или не вмешиваться в разговор. Но, решив, что причина его слабости достаточно очевидна, следить краем глаза за Посверкунчиком Варрик перестал.
До виллы Павуса оставалось всего ничего. Варрик вздохнул с облегчением, как обычно, считая себя ответственным как минимум за Парня и Блондинчика. Всадник в темном плаще затормозил рядом с ними, спрыгнул с лонгмы, и три вида оружия оказалось направленными прямо в лицо магистру Варину:
— Дориан, ты цел? — Игнорируя угрозы, Авл двумя руками осторожно коснулся лица Дориана, поднимая его к себе. — Кто посмел напасть на моего божественного Павуса?
— Теперь уже цел, — Дориан не смел поцеловать Авла посреди улицы, чтобы растопить застывший вокруг зрачков лед. — Просто осталась некоторая слабость. Андерс целитель, ты же знаешь.
— Целитель без сил.
— Теперь с силами, магистр Варин, — с вызовом посмотрел на раздражающего магистра Андерс. Он честно пытался понять, что в этом отмороженном типе нашел Павус, более неподходящих друг другу людей трудно представить. Если бы не сцена в саду, Андерс скорее мог представить, как сам крутит роман с храмовником, чем Дориана, пытающегося расшевелить эту статую. — Так что подлатан магистр Павус вполне качественно. Можете принимать работу.
— На магистров в Минратосе нападают только идиоты или наемные убийцы, — Авл продолжал хмуриться. — Покушения обычно не одиноки, если только это не предупреждение. Я просил бы тебя беречься.
— Авл, не стоит так беспокоиться. Лучше скажи, как ты узнал о нашем маленьком происшествии? — вздуть Лиама за слив информации из дома Дориану хотелось давно. Он подозревал, что Варин решился на активные действия, будучи уверенным во взаимности.
— Продолжим этот разговор позже, за закрытой дверью, — Авл спокойно принял эмоциональность Дориана и неуместный тон. Сам он сорвался из кабинета, распугивая своим видом мелких клерков, снующих с документами по коридорам, и только сейчас выдохнул с облегчением. — Я надеюсь узнать, кто хотел тебя убить. Если ты решишь поделиться, конечно.
— Хорошо, ты прав, — Дориан утомленно улыбнулся тому, как словно бы невзначай Авл коснулся губами его пальцев. — Обменяемся информацией за закрытой дверью.
— Невыносимо высокомерный, — проворчал Андерс вслед удалившемуся магистру.
— Это от силы, а не от слабости, — задумчиво заметил Коул и виновато добавил: — извини, Андерс.
— Парень, не извиняйся. Мы признаем достоинства магистра Варина независимо от своих чувств по этому поводу, — Варрик откровенно болел за Андерса, но господин высокомерный магистр так искренне беспокоился за Дориана, что это не могло не подкупать. — Правда, Андерс?
— Вы нормально себя чувствуете, магистр? — Андерс поймал запястье Павуса, прослушивая его пульс одновременно с беглой диагностикой, а на провокации отвечать ниже его достоинства.
— Давайте уже домой, — отмахнулся Дориан.
Ему должно было льстить внимание обоих мужчин, но совсем не хотелось выбирать. Северный экзотичный красавец Андерс, горячий настолько, что нижние мозги Дориана отказывались работать. И плоть от плоти Тевинтера Авл — плод сотен лет отбора и социальной селекции почти лишенный слабостей и мыслящий так, как и Дориан. Им не было нужды долго объясняться и они понимали друг друга с полуслова. Но и Андерс, когда переставал закрываться, показывал начитанность и нетривиальные познания в медицине. С возвращением сил к нему вернулась уверенность, Дориан с удовольствием обнимался с Андерсом по дороге, пока не появился Авл.
Перебирая достоинства обоих мужчин, Дориан не заметил, как они дошли домой. Его молчаливую задумчивость, друзья приняли, за оставшуюся после ранения слабость и отправили отдыхать и отсыпаться перед прощальным ужином Варрика. Беспокоить Дориана они не стали бы, уж это читалось на их озабоченных лицах совершенно ясно. Потому он выскользнул через потайной ход, намереваясь покончить с делами и не омрачать ими будущий вечер.
Лиам организовал доставку двух трупов, одетых получше, хотя бы один из которых мог бы оказаться главарем. Церемониться с ними Дориан не собирался, на посмертие этих типов ему было решительно наплевать. Лиам уселся на стол у окна и рассматривал дорожку в саду:
— Я не буду больше охранять вашего раба, господин Дориан. Вы наняли меня телохранителем, но когда на вас напали, я сидел в вонючей больнице и глазел на полоумного ферелденца.
— Лиам, ты не моя нянька, и какие-то идиоты все равно меня не убили. Я высунулся, чтобы стрелки противника себя выдали. Так и получилось, — Дориана подмывало заметить, что раз он платит, то он и приказывает. Но Лиам мог переупрямить кого угодно, а уж договориться с Главком, чтобы за охрану хозяина платил тот, ему вообще не составило бы труда. Преданные слуги прекрасно интриговали за спиной, если считали это благом. — В двух шагах от лечебницы умереть мне не грозило, хотя стоит признать, от полевых вылазок я отвык.
— Хотите, покатаемся на Сегерон между заседаниями? Или предпочитаете пограничье с пустыми землями? Поохотимся на магов крови? — если взять с собой достаточно обученных людей, то Лиам считал такую прогулку безопасней, чем бродить по злачным местам Минратоса с врагом из Магистериума за спиной. И перемена настроения господина ему нравилась. — Вы сами не свои в последнее время.
— Окуда Авл узнал о том, что было что-то серьезнее обычного ограбления?
— Точно не с моей помощью, — нахмурился Лиам, этого ему еще не хватало. — Моя верность принадлежит вам, несмотря на то, что вы ее испытываете в последнее время. А на месте магистра Варина я бы подкупил любого слугу в лечебнице и поставил бы соглядатая в соседском поместье. На улице шпион слишком заметный.
— Авл проявил активный интерес после нашего разговора, — Дориан верил Авлу, но доверять телохранителю в их мире было не менее важно. Любовник никогда не войдет в его жизнь и дом так близко, как Лиам.
— Он не слепой. А у вас уже был взгляд голодного дворового кота. Любому заинтересованному стоило поторопиться, пока вас не покормил кто-то другой.
— Перестань, Лиам, это уже оскорбительно. Я не до такой степени страдал от отсутствия партнера.
— Господин Дориан, — спорить о страстной натуре господина Лиам не собирался, — ваши трупы, давайте уже узнаем о виновнике торжества.
— Да уж, это полезнее, чем обсуждать мою постель.
Поднять и допросить трупы — рутина, которую Дориан умел делать еще на первом году обучения в круге магов. Даже то, что заказчик попытался поставить защиту на произнесение своего имени, ему мало помогло. Пытать душу — неприятная работа для некроманта, но не сложнее шквала энергии. Дориан вернулся в спальню раньше, чем его пришли будить на дружеские посиделки.
Глубоко за полночь Авл появился и увел хмельного Дориана, не обращая внимание на его гостей. Целоваться они начали еще на лестнице, Дориан дал волю чувствам, его вообще-то давно уже не убивали, да и лед в глазах Авла так и не растаял. Но Варин отстранил его, не позволяя отдаться страстям:
— Ты обещал мне информацию, мой божественный.
— Неужели любовь не важнее дел, — капризно заметил Дориан, заранее зная ответ любовника. Сегодня только Андерс носился с его потрепанными нервами. Варрик и Коул слишком хорошо помнили, что он не фарфоровая принцесса. — Ты обещал сказать, откуда узнал о моем приключении.
— Один магистр слишком бурно ругался с юристом Люцернов, обещая призвать все кары на голову их предводителя. Я послал человека, чтобы предупредить тебя, но оказалось, что уже поздно. — Варин обнял Дориана, скорее повинуясь его желанию, чем по велению страсти. Сегодня весь день пошел наперекосяк, дела не ладились, жена донимала, а возможности прийти к любовнику и увериться, что с ним действительно все в порядке не было из-за малого приема в императорском дворце. И сейчас в душе Авла царил зловещий холод, плохо управляемый и не обещающий виновнику его тревог ничего доброго. — Мой Уртемиэль чуть не ушел за своими братьями во тьму. Я бы уничтожил того, кто покушался на тебя так, как в древности расправлялись с богохульниками.
— Авл, не вмешивайся. Это ссора между магистрами, твое положение обязывает быть выше этого.
— Когда тебя пытаются убить, мой божественный, — в объятиях Авл, оказывается, нуждался больше, чем Дориан, чье горячее дыхание на ключицах согревало и помогало овладеть ледяной яростью, чтобы не наделать глупостей. В юности Варину требовалось больше времени и больше усилий, со временем дисциплина помогла обуздать характер. А присутствие Дориана смягчало и умиротворяло, принося с собой легкое и приятное спокойствие, не требующее внутренних усилий, — я не могу оставаться в стороне. Твои покойники заговорили? Какое имя ты узнал?
— А кто спорил с Тулием? — Дориан знал настойчивость Авла, любовник все равно вызнает то, что хочет, так лучше облегчить жизнь им обоим.
— Магистр Апрум.
— Магистр Апрум. — Такой прыти от обычного садиста Дориан не ожидал, подумаешь, увел мальчика, из-за рабов магистры обычно не враждуют. — Придется разобраться с мерзавцем, а так не хотелось.
— Мой Уртемиэль слишком добр или слишком ленив, — Авл постарался улыбнуться, его любви не стоит пачкать руки об эту мразь. У магистра Апрума дурная репутация, не хватает утонченности и в магии, и в привычках. — Плебей не испортит нашу ночь, правда?
— Правда, — Дориан позволил отвлечь себя и призывно раздвинул ноги.
Письмо из дома Варинов фактически застало Дориана врасплох. Он ходил на праздники и слушал сплетни, но трепать имя спикера Магистериума решались очень немногие. Больше шептались об убийстве Апрума. Рабы — неотъемлемая часть тевинтерского быта, их ценили как скотину или хорошие вещи, пусть их личность не слишком интересовала господ, но умышленно портить вещь и истязать с садистским удовольствием считалось явным дурновкусием. Принести в жертву раба или быка в ритуале магии крови — приемлемо, мучить ради мучений — плебейство и низость. Маги должны обладать холодным рассудком и умением просчитать результаты приложения сил, а не увлекаться мучениями жертвы, забывая об истинной цели. Так что о магистре Апруме сожалели мало, полагали, что убийство совершили простецы. На празднике в доме магистрессы Найтерии Дориан столкнулся с Валерией. Госпожа Варин с трудом скрывала свое раздражение при виде Дориана, так что пришлось ограничиться светскими расшаркиваниями. Спрашивать почтенную матрону о муже он не решился.
И вот письмо, оно лежало в букете мелких желтых роз. Сверток с подарком Дориан развернул первым. Предчувствие его не обмануло: тонкой работы сапоги, лучшей кожи, легкие и мягкие, — такой подарок символизировал уход. Его подносили, когда юные альтусы встречались, но семьи не сговорились и выбирали им других супругов. Читать письмо Дориан не хотел, уже примерно представляя себе его содержание. Твердый почерк Авла расчерчивал бумагу ровными каллиграфическими буквами, как стрелки, указывающие направление атаки на картах:
«Мы оба знали, что этот момент настанет, аматус. Моя невольная вина в том, что он наступил быстрее, чем мы хотели. Но когда смертный покушается на божество, то карающая длань должна разить быстро и неотвратимо. Те, кому нужно, знают, что покушение на моего Уртемиэля не прощается. Но время старых богов прошло, и мне велено молиться Создателю и его невесте. Я возвращаюсь в храм под сень Андрасте и песни света, но знай, что сердце мое вырвано из груди и лежит на посвященном тебе алтаре.»
— Главк, кто-нибудь, подайте мне вина в библиотеку. Нет, лучше в спальню, — швырнув на стол мантию, Дориан поднимался по лестнице. Письмо он сжимал в кулаке, намереваясь перечитывать, отыскивать скрытые смыслы или додумывать их.
