Часть 8
8 сентября 2021 г., 22:31
Свой незапланированный отдых дезертирством с поля боя Дориан не считал. Конечно, сейчас их популярность велика как никогда, и в неделю заседаний Магистериума не вылезать из постели сутками не вышло бы. Но пропустить балы, взятки и интриги Дориан мог себе позволить. Ко всему Андерс ласковый и насмешливый, страстный и неутомимый и не оставлял времени для дурных мыслей и служил прекрасным бальзамом для некстати зудящей совести. До обеда еще как-то удалось пролистать заготовку закона про обязательный процент свободных граждан на государственных работах и набросать смету на восстановление части дороги в Каринус. В Каринусе Павусы еще имели значительное влияние, и Дориан собирался его поддерживать. Пользуясь связями, оказав пару услуг и дав несколько взяток, он продвинул решение через Сенат. Запрос, поданный через нижнюю палату, представлялся требованием населения провинции. Дориан собирался забрать право на ремонт дороги за деньги империи, когда закон Люцернов утвердят. Он рассчитывал выхватить заказ, пока другие попытаются рассчитать прибыль в новых условиях. Обычно на такие работы загоняли рабов и тратили минимум средств, новый закон осложнит жизнь богатым гражданам. Но проблему это составляло для заработка, если нужна популярность, то лучше не придумаешь, еще и собственные деньги тратить не придется.
— Ты действительно понимаешь, что там написано? — Андерс сонно поморгал и ткнул пальцем в бумаги.
— Конечно, — довольно кивнул Дориан, отложив текст обратно на столик.
— И что там? Я понимаю отдельные слова, но вместе это какая-то бессмыслица, — подвинулся так, чтобы лечь ближе, Андерс. Он не сводил с Дориана взгляда и казался себе не просто влюбленным дураком, но настоящим дураком рядом с этим молодым мужчиной.
— Вкратце... — для вдохновения Дориану понадобился поцелуй, и отказывать себе он не стал.
— Ты пытаешься меня отвлечь?
— Мне не нужны такие примитивные средства, — отмахнулся Дориан. — Смотри, это возможность империи показать ценность своих граждан, и гарантия для сопорати, что они смогут обеспечить едой своих детей.
— Похвально, — подозрительно прищурился Андерс, лозунги и он писал много и, надо признать, бесполезно. — А что в бумажках написано?
— Хотим заставить брать на работу определенное количество сопорати, иначе рабы вытесняют свободных граждан с работ, и бедняки становятся еще беднее. В эпоху завоеваний эту проблему решили раздачей земель ветеранам, сейчас пора придумывать что-то еще.
— Сильно, я бы на месте магистров не голосовал.
— Спасибо за поддержку, милый, — воззрился на любовника преувеличенно удивленно Дориан. — Ты, конечно, всего лишь лаэтан, но уже чувствуешь вкус жизни в Тевинтере.
— А серьезно, разве можно вынудить кого-то принимать законы, ущемляющие их собственные возможности? — Андерс заставил себя не вскакивать, помнил еще, как сам бился лбом в закрытую дверь и не мог ничего поменять.
— Конечно, — пожал плечами Дориан. — Голоса можно купить, можно шантажировать, можно обещать свой голос за вопросы, которые лоббирует кто-то другой. Медленно движемся, на самом деле, острые проблемы не получается решить наскоком.
— Но вы что-то делаете, это уже много. У магов в Вольной Марке было очень мало действительно влиятельных людей, которые не просто сочувствовали, но готовы были действовать, — Андерс сглотнул, сто раз говорил это про себя и вслух, и каждый раз звучало как оправдание. В который раз оправдываться он не хотел. — Нам сочувствовали, но что-то делать...
— Я слышал, Адаар, наша инквизитор, тоже маг отступник. Но с вашими магами я не сошелся, я же ужасный и кошмарный тевинтерский маг.
— Воплощение ужаса, — протянул насмешливо Андерс, смеялся он не с ферелденских магов, а с самого себя. Надо было столько лет твердить окружающим про личность, которая главнее всех внешних атрибутов, а потом относиться к Дориану, как к Тевинтерскому магистру и слишком красивому мужчине, игнорируя за всем этим его самого. Нежности в один миг стало так много, что Андерс не мог вдохнуть. Он поцеловал Дориана в живот, поднялся выше, отмечал поцелуями дорогу. Только когда его губы коснулись губ Павуса, Андерс смог нормально вдохнуть, словно нежность выплеснулась и освободилось место для воздуха.
— Вы мне нужны, нам нужны! — Лигий вопреки выучке вбежал в спальню хозяина без стука. Его взгляд метался с Дориана на белобрысого ферелденца, впервые он не мог полностью довериться господину.
— Лигий, милый, что случилось? — металлические нотки в голосе Дориана не вязались с его мягкими словами.
— Та хворь, он принес с собой болезнь из Угольного квартала.
— Куда идти? — Андерс подхватился, обмотав вокруг бедер покрывало с кровати.
— В крыло слуг, — с надеждой Лигий заглядывал в глаза целителя и успокаивался, заражаясь его спокойствием. — Сейчас подам вам халат. Все будет нормально?
— Конечно, — кивнул Андерс, в квартале бедняки умирали, потому что заболевших намного больше, чем целителей, если больной только один, то и опасности особой нет. — Он выздоровеет.
— Лиам или Терренс? — Только эти двое бывали в Угольном квартале из не-магов, Дориан эгоистично надеялся, что заболел Терренс, не хотелось рисковать Лиамом даже при минимальном риске.
— Лиам, господин, — ответил Лигий, он переживал за Тера, для которого потерять брата было бы слишком больно.
— Kaffas. Kevesh? [Проклятье. Тяжело, плохо?] — Дориан подошел к шкафу, возле которого переминался эльф, и вытащил два халата. — Андерс, бери. Я тебя проведу.
— Kevesh, [плохо] — наконец выдавил из себя Лигий и поплелся следом за господином.
В крыле слуг их не встретило ни одно существо. Дориан указал Андерсу на комнату Лиама и ушел искать Главка. Только сейчас он подумал, что самым близким другом после инквизиции для него стал язвительный антиванский эльф, и еще, что Андерсу он вполне мог его доверить. Сначала Дориан перебросился несколькими словами со старшим охраны, и только потом двинулся в комнату рядом с кухней, там обычно ели слуги, и сегодня там собрались все слуги и успокаивающий их домоправитель.
— У нас в доме один из лучших целителей самого крупного ферелденского круга. Ни Лиаму, ни кому-либо другому ничего не угрожает, — спокойно начал Дориан, когда все взгляды скрестились на нем. — В вашем крыле временный карантин, пока что жить перейдете в общежитие для магов. Кто общался с Лиамом, скажите Главку, организуем еще одно карантинное помещение в здании охраны. Никто не покинет виллу раньше, чем разрешит Андерс.
— Как много умерло в лечебнице? — спросил ночной привратник.
— В лечебнице на одного мага сотни больных, разной степени тяжести. Андерс духовный целитель, способный вытащить с того света умирающего, если вы не заболеете все одновременно.
— Мне нужно написать домой, — тоненькая эльфийка из кухни явно волновалась, Алана поглаживала ее по плечам и с надеждой смотрела на господина.
— Простите, но сплетни из виллы тоже не выйдут. Родным можете отправить сообщение, что приходится работать сверхурочно, ваши письма проверят. Нам не нужна паника. Главк расскажет все, что вам нужно будет знать.
— Позволите сейчас пойти с вами? — Главк стоял по правую руку хозяина и грозно осмотрел слуг. — Никто не расходится, пока я не распределю вас во временных жилищах.
— В любом случае, охранников я предупредил, — между делом добавил Дориан. Он исполнил свой долг старшего и теперь мог беспокоиться о друге. — Главк, идем, я хочу увидеть Лиама.
По дороге Дориан молчал, Главк следовал за ним как тень, привычно приглядывая за молодым господином. За десяток шагов от комнаты Лиама Дориан остановился:
— Жди меня здесь, Главк. Болезнь не касается магов, но тебе лучше не рисковать.
— Я подожду. Господин Дориан, нам предупредить соседей?
— Ни в коем случае. Никто не должен знать ни о чем.
Решительность не оставляла Дориана, распространение болезни из его дома сведет на нет все репутационные достижения Люцернов. Лиама потерять он не боялся, доверял Андерсу намного больше, чем тот мог себе представить. После того, как станет ясно, насколько тяжело состояние Лиама, надо будет написать Мэйварис.
— Как он? — Лиам выпросил для себя и Терренса отдельную комнату — небольшая, помещалось только две узкие кровати да тяжелый шкаф, от порога до постели всего несколько шагов, — но Дориан успел вообразить себе худшее.
— Жить буду, господин, — растянул губы в подобии усмешки Лиам. В уголках его губ запеклась кровь, общая бледность и выступивший на лбу пот не давали поводов для оптимизма, но он все равно пытался улыбнуться. — У антиванцев треть крови это яд, переварю.
— Я найду того, кто отравил, — пообещал Терренс и бросил насмешливый взгляд на целителя. — Андерс, я могу надеяться, что в мое отсутствие ты не сбежишь? Присмотрите за ним, господин, хочу иметь уверенность, что мое отсутствие не нанесет ущерб моим обязанностям.
— Матушка, будь она проклята, — Лиам не открывал глаз, но промолчать не мог, — всегда говорила, что член привязывает надежнее цепей.
— Братья продали его в рабство под благословение матери, — объяснил Терренс растерянному Андерсу, открывшему рот и смотревшему на хохочущего Павуса.
— Ни слова, — опередил остальные комментарии Дориан. — Член в таком контексте звучит лучше, чем дырка, так что, Андерс, будь добр, обойдись без уточнений.
— Я только хотел сказать, что приготовлю отвар собственноручно, — Андерса очаровывало непосредственное бесстыдство Павуса. Хотелось надеяться, что мать Лиама права, потому что холодный Варин, предупреждавший, что отношения с Дорианом, любовь к нему — это лабиринт, из которого уже не выйдешь, определенно прав. — Надо будет отпаивать его по часам и можно есть бульон. Позже я проведу еще одно очищение.
— Свари антидот, — сил на смех не хватало, Лиам хотел бы еще подразнить белобрысого дикаря, его интонации бесценны и рожа, наверное, уморительная. Жаль, что язык еще ворочался, а глаза открываться уже не хотели. — Вдруг нападение повторится. Скажи Главку, господин.
— Скажу, — машинально кивнул Дориан. О том, что он способен сам защитить себя повторять не собирался, они спорили об этом раньше. Дориан мог на пальцах перечислить свои подвиги, а наглый антиванец в ответ выкатывал список жертв Воронов и Убийц магов.
— Я тоже остаюсь, — защищаться от охотников и наемных убийц Андерс привык и не собирался оставлять любовника, во всяком случае, пока его антиванец не встанет на ноги. — Давно не разминался.
— На нас не нападут напрямую, — Терренс уже слышал о приключениях Андерса во времена после Мора. — Поверь, у вас тогда все было намного проще.
— Как скажешь, — не стал спорить Андерс. В Тевинтере он появился слабым, лишенным части души, воли, магии и желания жить, не стоило удивляться, что его недооценивали.
Дориан расслабился, когда тебя пытаются убить — это почти нормальное положение дел в империи. Наемные убийцы намного приятнее, чем заразная хворь в твоем собственном доме. Главк уже успокоил слуг, толкнул вдохновляющий спич и успел подать обед в атрий. В глубине фонтана искрились кристаллики нетающего льда, распространяя вокруг освежающую атмосферу и превращая атрий в самое приятное место в доме.
Привычки альтусов Тевинтера, ну, одного конкретного альтуса, Андерса удивляли и восхищали. Дориан относился к окружающей его роскоши с поразительным безразличием, дом Хоука в Верхнем городе и вполовину не был таким богатым. И к большому стыду Андерс получал удовольствие от всего этого, судьба обычно забрасывала его в довольно аскетические условия, сладкой жизни не хватало. Богато накрытый стол вызывал аппетит видом и запахами, но Дориан нехотя ковырял отличное мясо и потянулся за бокалом вина.
— У моего любовника нет аппетита, надо было не спать, — подмигнул Дориану Андерс, его голод сравнивался с желанием. Он вожделел ягнячьи ребрышки, страстно хотел залитые ароматным маслом овощи и какую-то икру, желал заесть все это странным оранжевым муссом, а сверху потребовать десерт, поданный на любовнике. — Трусики Андрасте, твоя повариха тоже маг?
— Я подозреваю скрытые таланты, — признал Дориан, мысленно он просчитывал возможного отравителя и раздражался тому, что отвлекается от приятного времяпрепровождения. Раздражение на себя злило его еще больше, но ничего поделать он не мог, настроение запуталось в темной круговерти, из которой не находилось выхода.
— Если ты боишься отравителя, то могу заверить, что яда на столе нет.
— Я догадываюсь, но с чего у тебя такая уверенность?
— Побудь травником с мое, вкусы станешь различать в малейших оттенках, — привычка тевинтерцев лежать за обедом или ужином Андерсу не казалась слишком удобной. Но они лежали с Дорианом под углом и можно было рассматривать эмоции, отражавшиеся на его лице. — С запахами тоже самое.
— Это Тевинтер, яды давно создаются на минералах и проклятиях, — ворчливо заметил Дориан. Отравителя следовало убить со всей жестокостью, просто за то, что он испортил такой день.
— Проклятия придают пище странный озонистый привкус, но отсталый Ферелден вообще-то использует сканирующие заклинания, — вот теперь в оживившемся взгляде Дориана мелькнула заинтересованность, Андерс потянулся и поцеловал его сжатые губы. — Правда, каждый вид яда просматривается отдельным заклинанием.
— Серьезно? — Дориан развеселился и представлял, как будет смеяться Лиам. — Я подожду, пока что-то придумают антиванцы. А то пока просмотришь все варианты, с голода можно умереть.
— Значит, придется довериться моему чутью, — наплевав на тевинтерские привычки и вежливость гостя, Андерс пересел к Дориану и поднес мясо к его губам. — Съешь кусочек, и получишь поцелуй.
— С детства не выношу, когда мне приходится что-то заслуживать, — фыркнул Дориан, но мясо взял ради довольной улыбки обеспокоенного его настроением Андерса. — Меня любят просто как природное чудо, сотворенное и выведенное поколениями тонко выверенных связей, начинающихся от первых сомниари.
— Я и люблю тебя как чудо, — заверил Андерс, ничуть не смущаясь под насмешливым взглядом Дориана.
Их поцелую помешало вторжение Главка. Домоправителя Андерс искренне уважал, мужик рулил большим домом, умудряясь находиться в десятке мест одновременно и зная обо всем, что происходит. Его можно было бы игнорировать, если бы за ним не летела как окровавленная фурия Мейварис. Андерс вскочил к госпоже магистру, осторожно прикасаясь к окровавленным пятнам.
— Вы с ума сошли, много видели раненых, способных бегать по лестнице? — вспыхнула Мэйварис. — Внизу Марк, и он умирает.
— Видел способных, — Андерс, перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз. Высокомерие у тевинтерцев в крови, но умирают они так же, как другие люди.
В теле на полу жизнь еле теплилась, в один момент Андерс прижал руки к груди парня. Первым делом он собирался удержать его в этом мире, потом разбираться с раной на груди. Разговор за спиной ему не мешал, но еще больше ему не помешала бы помощь:
— Может, вы поговорите в другой раз?
— Что мне делать? — Дориан присел рядом, стараясь не думать о Люцернах без Тулия.
— Останови кровь. Стрела пробила сердечную сумку, но не задела само сердце, — Андерс облизал пересохшие от напряжения губы и шлепнул по светящимся кончикам пальцев Дориана. — Нет, остановишь не в том месте, кровь наполнит полость вокруг сердца и не позволит ему биться.
— И что нам делать? — Мейварис вообще не имела представления о магии, связанной с телом, не считая боевых заклинаний. Она могла донести Марка на руках в дом Павуса, но так и не смогла сказать ему о своих чувствах. — Он не должен умереть, Марк нужен мне, в смысле нужен Люцернам.
— Марк мозговой центр, записная книжка на ножках и понимает все в законах, абсолютно все, — объяснил Дориан молчащему сосредоточенному Андерсу. Тому, может, и не до разговоров, но врать Мэй, что все обойдется, он не мог, а разговаривать с Марком казалось глупостью.
— Я думаю.
— Мэй, почему ты не повезла Марка к магистру Пеону? — Дориан старался не смотреть на хрипящего на полу Тулия. — Или к кому там вы находились ближе.
— Потому что он умирал. Марк не маг, ему не окажут такого внимания, несмотря на все мои деньги. А об Андерсе я знаю многое, если кто-то достанет человека с того света, это он, — Мэй наоборот не сводила взгляд с Марка и сидящего рядом с ним целителя. — В человеке не может быть столько крови, скажи, что это не его кровь.
— Я смогу отпустить его, душа уйдет, не ощущая тяжести нашего мира.
— Дориан, ты ей не помогаешь, — Андерс вкачивал и вкачивал энергию, но она не задерживалась. — Ты же взаимодействовал с моим телом как некромант, хотя я жив, так?
— Сделать из Марка зомби — плохая идея, — поднявшись к столу, Дориан влил в стакан крепкого бренди и сунул в руки Мэварис. Затем он присел рядом с Андерсом. — Давай, я попробую остановить кровь, с тканями я справляюсь.
— Нет, держи его душу в теле. Привязывай, заклинай, не дай ей разорвать связь, — Андерс возвращал больных с того света, но в каком-то смысле это метафора, душа крепко держалась в теле, когда он приступал к исцелению. — Если жизненная нить истончится, я опять ее подпитаю. А если повезет, успею закрыть рану внутри.
— Если Марк превратится в ходячего мертвеца, я вас обоих упокою, — хмуро пообещала Мэй, одним махом глотнула бренди и закашлялась.
Дориан приступил к заклинанию, а Андерс выдернул стрелу и один за другим сращивал сосуды, одновременно мониторя состояние жизненной силы в парне. На угрозы он не обращал внимания, больше беспокоился, не создадут ли они монстра. Несколько раз Андерс отвлекся от заживления и вливал жизнь, опустошая собственный резерв. Он успел мельком глянуть на магистрессу Телани, для единомышленницы и подруги она слишком убивалась. Любовь странная штука, куда более сложная, чем магия. Фиксироваться на глупостях времени не хватало, оно утекало катастрофически быстро, вместе с жизнью и кровью Марка. Андерсу нравилось собственное решение, изящное и сложное одновременно, если парень выживет, нужно будет написать статью. Поработали они хорошо, восстановится Марк не быстро, для того, кто должен был умереть, перспектива отличная.
— Серьезно? Вы опустили руки? — хмурая Мэй возвышалась над Дорианом и его хваленым целителем. Последний сидел в луже крови Марка, прикрыв глаза, и не шевелился. — Дориан!
— Он жив, Мэй. Сейчас я позову слуг, и уложим его в гостевой спальне, — Дориан широко и недоверчиво улыбнулся. Вообще-то, стрела в сердце — это смертельно, а он участвовал в излечении такой раны. — Пока не стоит его перевозить. Да и мой дом лучше защищен, чем его.
— Я собиралась везти его к себе, — Мейварис подняла Марка на руки, в другой раз ни за что не позволила бы себе такого неженственного поведения, но сегодня не хотела, чтобы кто-то прикасался к Марку. — Веди. И, Главк, приготовьте мне покои рядом. Я задержусь у вас.
— Если позволите, я пошлю за вашими вещами, — удивляться домоправителю не к лицу, и Главк не собирался позорить дом Павусов. — Покои госпожи Аквинеи всегда готовы к ее визиту и самые удобные в доме.
— Да, Мэй, займи пока покои моей матери. Они достаточно большие со смежными комнатами, там же устроим Тулия, — согласно кивнул Дориан. — Нам надо объединить силы, второе покушение на глав Люцернов за день явно попахивает целенаправленной атакой.
— У тебя все нормально? — Мэй оглянулась уже на лестнице.
— Да, отравили Лиама.
— Досадно, его умения сейчас как раз очень нужны.
— Ну, ему долго валяться и не придется, — опираясь на чьи-то сильные руки, Андерс поднимался. Один из невидимых обычно охранников поддерживал его, ожидая приказа Павуса. — Антиванцы действительно более устойчивы к ядам.
— Отведите Андерса в купальню, я присоединюсь позже, — наконец распорядился Дориан, они оба извозились в крови, и искупаться не помешает. — Главк, пришли Кору и Алану, пусть помогают госпоже Телани, пока она гостит у нас.
Купальни Андерс любил, ему нравились высокие потолки и искусные мозаики на стенах, нравился большой бассейн, в котором можно было плавать и нырять, и маленький с горячей водой и расслабляющими пузырьками. Только вот привыкнуть к рабам, вернее, слугам Андерс не мог. Сегодня Лаэрта-Фиалочка как птичка умостилась на бортик бассейна, и доказать ей, что он способен вымыться сам, не представлялось возможным. Все еще обиженная на Андерса из-за его пренебрежительного отношения к судьбе домашних слуг, высказаного Варрику, девушка не собиралась поддерживать разговор. Ее задача выполнить свою работу, а не потакать глупостям чужеземца.
— Не собираюсь получать нагоняй от Главка или господина, — отрезала Лаэрта. — Повернитесь и не мешайте.
Дориан нашел Андерса пунцовым от смущения. Следом за господином в купальню проскользнул Лигий, забрал испорченные мантии, потом кухонный мальчик внес восстанавливающий чай. Андерса смущали хороводы слуг, в то же время более чем приятно получить зелье прямо в горячую ванну, вместе с красивым и страстным любовником впридачу. Раньше Андерс только смеялся, когда слышал, что надо бояться своих желаний. Но теперь он понимал, насколько подробно сбывалось то, о чем он мечтал всю жизнь, его личные мелкие хотелки победили и воплотились, обрушив при этом настоящую жизнь.
— Ты выдохся, — Дориан обнял Андерса, тот прижался к груди и прикрыл глаза, концы золотистых волос намокли и вились. Момент покоя почувствовали они оба и замерли, наслаждаясь им.
— Мы вашего Марка с того света вытащили, меня бы на два десятка больных хватило, — Андерс не мог оторвать взгляда от темного соска на смуглой груди. Поддаваясь самому естественному порыву, Андерс прикоснулся к нему губами, прикусывал, пока не услышал стон. Дориан улыбался ему и поглаживал член, не обращая ни малейшего внимания на суетящихся вокруг слуг.
— Знал бы, что у тебя в штанах такое сокровище, не держался бы так долго, — ласкал большой член Дориан, воркуя на ухо любовнику. Ровный с обрезанной розовой головкой, толстый и достаточно длинный; Дориан радовался размеру, даже вспоминая скачки на Быке, такие члены он любил.
— Ты слышишь? Я хочу написать об этом, можно печатать статью через твой круг? — Андерс сжал зубы на соске Дориана, добиваясь внимания. — Не то, что это прорыв, но комбинация некромантии и целительства может иметь успех в безнадежных ситуациях.
— А я хочу тебя, — Дориан охнул и погрузился в воду. — Да, пиши. Я продвину твою работу.
— С твоими комментариями, как участника и некроманта, — если подобные аргументы доходят лучше, то пользоваться ими Андерс умел. Запустив пальцы внутрь Дориана, он нашел простату и нажимал на едва ощущающийся бугорок. Павус стонал так, что у слуги плохо получалось сохранять безразличие. — С твоими комментариями.
— Будут тебе комментарии Павуса Асариэльского. А теперь трахни меня, наконец.
Андерс поднял голову и встретился взглядом с Лаэртой. Служанка смотрела на него насмешливо и изучающее, словно до этого не успела осмотреть и даже пощупать. Просить Дориана убрать своих слуг казалось Андерсу унизительным, едва ли не унизительней, чем заниматься любовью на глазах у зрителей. Лигий принес им свежую одежду, второй мальчик убирал бокалы и заменял их на более благородные напитки. Дориан обхватил лицо Андерса обеими руками, не позволяя отвлекаться от себя:
— Не смей смотреть на других.
— Не смею, — Андерс прижался к мягким губам и прикрыл глаза, прячась от свидетелей. — Может, мы перейдем в спальню?
— Я бы занимался с тобой любовью на центральной площади, — расхохотался Дориан, не сразу сообразивший причин смущения Андерса. Он махнул слугам, приказывая им испариться. Сообразительный Лигий, прежде чем исчезнуть, поставил рядом с бокалами густую, подходящую случаю смазку. — Ты же сам хотел любить, не скрываясь.
— Я имел в виду проявление чувств, — засмеялся Андерс, поцелуем затыкая фонтан красноречия. — Тевинтерцы все так бесстыдны?
— Надумаешь проверять, узнаешь много про тевинтерскую ревность и мстительность.
Восхитительная собственническая мина шла Дориану, как и многие другие эмоции. Андерс не уставал им любоваться, тем более теперь, когда не приходилось прятать взгляд и смотреть украдкой. В воде особенно приятно то, что можно как угодно таскать любовника на руках, они оба не хрупкие мальчики, и так запросто Дориана не понесешь.
Смазку Андерс нюхал тщательно и даже попробовал на вкус, то, что наносится на нежные участки тела, может отравить не менее надежно, чем еда или напитки. Кажется, такая идея весьма понравилась Дориану, но Андерс отвлекаться уже не хотел. Его короткий отгул получался слишком насыщенным медициной, а не любовью — это немного досадовало.
— Да, как любовник он хорош.
Расслабиться и понежиться в объятиях друг друга не удалось. Тихий одобрительный голос Мэйварис раздался из-за занавески, как только Андерс и Дориан перестали шуметь.
— Я предполагала, что вы задержитесь в купальне. Уважаю выносливых любовников, но мне пора собираться, а я не хочу оставлять Марка, — Мэйварис пришла рассмотреть Андерса, мнение девушек разделилось, малыш Лигий фыркал, но при этом улыбался, а любопытство только разгоралось. И раз ее присутствие все равно не могло помочь Тулию, то почему бы не удовлетворить любопытство. Андерс выглядел гораздо лучше, чем Мэй его помнила. — Что еще для него можно сделать?
— Мэй, — Дориан лениво облокотился на бортик и потянулся к бокалу с вином. — Ты злоупотребляешь моим гостеприимством.
— А ты моим терпением. Я позвала Квинта, он помогал Марку и натаскает тебя перед заседанием, нам нельзя упускать это время.
— Я буду заниматься только вашим парнем ближайшие дни, — пытаясь прикинуть скорость выздоровления, Андерс не хотел давать ложную надежду. Он мог вкачать сколько угодно сил в люцерна, но кровопотерю так не компенсируешь. Его самого меньшая кровопотеря уложила в постель надолго, как для магического выздоровления. — Все равно не менее пары недель, прежде чем он вернется к полноценной работе.
— О, ты не знаешь Марка. Если я скажу ему, что Дориан провалил разработанный им закон, Марк поднимется с постели в тот же момент.
— Он не маг? — Андерс давно заметил, что у людей без магического потенциала, но с хорошим восприятием магии выздоровление идет быстрее.
— Нет. Но из семьи лаэтана, его отец первый маг в семье, но старший сын опять простец, — ответил Дориан. — Деньги отца позволили Тулию выучиться, но он сущее разочарование для семьи.
— Вы пара? — госпожа Телани позволила себе бесцеремонность, и Андерс не счел нужным сдерживать любопытство.
— Нет, — Мейварис так энергично помотала головой, что сережки в ушах легко звякнули. — Это невозможно.
— Думаете, он не примет вашу особенность?
— Вы слишком много себе позволяете, Андерс, — всерьез обижаться на того, кто только что спас Марку жизнь, Мэй не могла, тем более в янтарных глазах плясали веселые демонята. — Это не ваше дело.
— Вы же позволили себе наблюдать за нами, хоть это не ваше дело, — Андерс пожал плечами и поднялся, чтобы дотянуться до полотенца. — Мне кажется, ваши опасения напрасны. Вы хороши собой и умны — соблазнительное сочетание.
— Спасибо за комплимент. И, между прочим, благополучие главы Люцернов очень даже мое дело как идейного вдохновителя и главного спонсора, — Мэй посмотрела на Дориана, тот цедил вино и искренне наслаждался их пикировкой. — Андерс, предпочитай магистр Павус женскую одежду, что бы вы сказали?
— Видел его в образе одалиски, даже усы не помешали моему вожделению, — чужой роман действительно не его дело, хоть состоявшийся, хоть нет, но счастье делало Андерса беспечным и болтливым.
— Это была не одалиска, — Дориан отпил еще вина и вздохнул. Мэй надеется, что он займется законом, но отравление Лиама пока беспокоило его больше. — А ночное видение, во всяком случае, так задумывался костюм.
— Может, тебе так появиться в Сенате, ночное видение? Наконец разразится долгожданный скандал, Варин сбросится вниз головой со своего места, а ты получишь десятки непристойных предложений, — Меварис расхохоталась, образ, который нарисовало ее воображение, вполне подходил Павусу.
— Я против, — веско сообщил Андерс и покинул купальню со смеющимися магистрами.
Любовь расцвечивала жизнь в яркие цвета, но отношения творили настоящие чудеса, изменяя реальность. Дориан еще ни в чем не признавался и ничего не предлагал, Андерс тоже, но дом Павуса словно признал его своим. Ступени перестали скрипеть под ногами, а коридоры вели в нужные комнаты. На кухне Лиссипа, вторая кухарка, занималась приготовлением ужина и приветливо улыбнулась:
— Девчонки шепчутся, что вы признали неотразимость нашего господина Дориана.
— Враки, — хмыкнул Андерс и стянул со стола очищенную дольку апельсина. — Неотразимость господина магистра всегда меня ослепляла.
— Так вы прозрели, значит, — апельсины Лиссипа резво смела в глубокую сковороду и начала сыпать приправы. — Он счастлив? Сделайте его счастливым. Он был таким славным мальчиком, а затем оказалось, что не видать ему ни семьи, ни детишек, еще и господин Галвард взбеленился. Хорошо хоть перед его смертью помирились.
— Постараюсь, — Андерс даже не пытался язвить, подхватил с пола серую кухонную мурлыку и почесал ее за ушами. — Соскучился по вашим котам, возле лечебницы они совсем дикие, не даются в руки.
— Вы по делу заглянули? На Серо, кстати, ожоги прошли, так ни следа не видно. Останется красавчиком благодаря вам.
— Вообще-то собирался создать пару зелий, но теперь лабораторией пользоваться сподручней. — Не только в Тевинтере в яды добавляли проклятья, Андерс многие зелья создавал с магическим компонентом, видоизменяя базовые чары до неузнаваемости. — Так что считайте, что зашел поздороваться и почесать пушистых.
— А что, на господина Тулия покушались или на госпожу Телани? Что вообще за день такой, Лиама чуть не угробили. Кора пол-утра носом шмыгала. Оно и нужное дело сопорати защищать, только другие магистры житья не дадут, если у них хоть капелюшку прав отобрать. — Лиссипа кухонной девкой нанялась, выбравшись из района, похожего на Угольный, ее несомненный талант покорил даже обученного у мастера повара. Теперь Октаен уехал в поместье в Каринус с госпожой Аквинеей, а Лиссипа кормила молодого господина.
— Я не знаю, что произошло. Пока господин Дориан расспрашивал, я занимался делом.
-Значит, не расскажешь, — понятливо кивнула повариха. — Про хворь в Угольном тоже промолчишь? Сестра говорила, что в Угольный теперь не попасть, к рынку у порта приходится крюк делать.
— Там как раз все под контролем. Умерло много, но спасли больше. После вмешательства Люцернов маги появились в достаточном количестве и остановили эпидемию. Лечебница все еще переполнена, но новые больные не поступают, — со старшими слугами у Андерса общение как-то сразу заладилось, а молодые видели в нем конкурента, причем не самого достойного конкурента. Многие слуги надеялись соблазнить хозяина и достичь чего-то большего в жизни. Девицы обычно Андерсу благоволили, но тут Лиам и Лаэрта явно постарались создать ему неприглядную репутацию.
— А, может, ты встречал Нисусов и Фуук, еще с Лутрой старшей я дружна, а новостей от них никаких.
— Прости, я не интересовался фамилиями. Могу просмотреть записи, когда вернусь, а Терренс напишет, или я скажу, когда вернусь.
— Буду благодарна, — Лиссипа помешивала свой соус и не смотрела на целителя, было страшно. В ее родном районе был один целитель, не магистр, не из альтусов, без связей и денег. Случись подобная хворь там, шансов, считай, и не было бы. — Я их всех знаю, подруги замуж повыходили, а я все на кухне сидела. Но не жалею, семью сестры тяну, считай, на себе, никто в рабство не продался. А детей мне и тут хватает, нет-нет, а приблудится оборванец, да наступит на сердце. Напишите, Андерс, что там с ними.
— Хорошо.
Лаборатория в глубине парка пустовала, все маги оттуда помогали в лечебнице. Травы Андерс нашел не сразу, но систематизацию запасов оценил, без труда достал нужные ингредиенты и поджег горелку. Обоим больным не помешает восстанавливающее зелье, на последних этапах Андерс разделил смесь, чтобы довести части отдельно. Он не любил много зелий, часто больные не могли и не хотели пить в таких количествах, так что он старался внести максимальное число компонентов и свойств в одну порцию. Магия нужна для создания однородной на вид жидкости, магического разделения трав, нейтрализующих друг друга, а также для имитации выстаивания. Раньше для того, чтобы зелье Раффара, например, дошло до максимальной силы, ему требовалось не менее года, как молодому вину, теперь заклинанием можно добиться ускоренного вызревания. Андерс сам разрабатывал его под руководством Ирвинга, как ни ненавидел он Круг, но хорошее по-своему было время.
Приготовление зелий требовало почти медитативного спокойствия, Андерс любил это состояние разума. Когда он составлял и варил лекарства, думалось легко и ясно. Например, можно маяться и накручивать себя, но стоило успокоиться и заняться делом, как отношения с Дорианом становились понятными. Вернее, не отношения с Дорианом, а отношение к нему. Пока компоненты соединились в зелье, Андерс в полной мере принял тот факт, что влюблен как в первый раз и как последний идиот, и никакие страхи не изменят его чувств.
К Лиаму Андерс зашел первому. Ушастый уже сидел на подушках и сверлил дверь недовольным взглядом:
— Не думай, что я проникнусь к тебе благодарностью, — сообщил он Андерсу, принимая свое лекарство. — Ты мне не нравишься только как любовник господина Дориана. Он заслуживает лучшего.
— Ну, в этом я с тобой точно согласен. Знаешь, когда я сказал предыдущему любовнику, что сделаю его несчастным и что не стоит связываться с отступником, за которым гоняются, как за опасным животным, он меня бросил, но я не мог не оценить его честность и правоту.
— И кого он выбрал? — Лиам отпил почти половину и прислушивался к себе. — Не то, что бы мне очень интересно.
— Эльфа из Тевинтера он выбрал, беглого раба. Того магистр наделил сверхсилой, используя магию и лириум, и раб смог сбежать, — потянув ушастого за руку, Андерс послушал его пульс, затем посмотрел в глаза, оценивая чистоту белка, на котором, как на проявительной бумаге, отражался уровень интоксикации организма. — Я предложил вернуть его хозяину, когда нам предстояла стычка с его магистром и охотниками за рабами.
— Правильно, если он твой соперник, надо было избавиться от него и забыть. Небось, ныл еще больше чем ты, — одобрил Лиам, да рабство ужасно, но лучше чем убийство, оставляет больше шансов.
— Где-то так же. Я о судьбе магов, а он о ненависти к магам.
— Надоел тебе, да? — Лиам показал язык и совсем не ожидал, что Андерс схватит его за кончик и начнет рассматривать. — Со ты твоис.
— Отлично, у тебя действительно иммунитет к ядам. Я еще просвечу тебя магически, но никаких внешних признаков отравления нет, — Андерс довольно улыбнулся результату своей работы. — А тот тевинтерец, да, надоел. Я его не выносил.
— Потому ты так на нас смотришь, на меня, на Лигия, напоминаем того, другого?
— Напоминаете, что эльфы слишком привлекательны для людей с этими вашими большими глазищами и обманчивой хрупкостью. Да, вы красивая раса. — Скорее всего, дело в андрогинности, Андерс признавал, что неопределенность пола иногда заводила.
— Ой, ебучие демоны, — Лиам зашелся в хохоте, этот придурошный ферелденец даже не понял, что ему стоило помахать членом, и хозяин уже не замечал никаких эльфов вокруг себя. — Видел бы ты Быка. Его господин обожал до искр из глаз. Кунари, в два, нет, два с половиной тебя шириной, высокий, рогатый, с членом, как у Лигия рука до локтя. Вот он во вкусе господина, а эльфы только и того, что лучше девок. Господин любит мужчин крупных.
— А я его люблю, по-настоящему, — если рассказ ушастого это предложение мира, то Андерс его принимал.
— Мне будет легче, если ты перестанешь ныть и жалеть себя, — за последнее время на страдающего от одиночества или очередного расставания хозяина Лиам насмотрелся. Так что Андерс вроде бы меньшее из зол, когда перестанет раздражающе себя вести, то станет вполне терпимым партнером. — И еще не делай страдальческие глаза каждый раз, когда он что-то выкинет или скажет. Господин Дориан порывистый и эмоциональный, но не дурак. Вдруг на эмоциях вспылит, то извинится. Я за него не убью, а магистр Варин может.
— Сегодня все решили меня предупредить на счет Дориана?
— Потому что ты трусливо спрятался от него в своей дыре, а его люди ему преданы.
— Трусливо, да, — Андерс вспомнил с каким облегчением воспринял возможность не видеть Дориана, теперь придется разрываться и успевать везде. — Но больше я прятаться не собираюсь, привыкай к моему присутствию.
— О тебе правду рассказывают?
— Да, я взорвал церковь, — устало произнес Андерс. — Ночью, невинные не должны были пострадать.
— Да плевать на церковь, — Лиам решил начинать привыкать к белобрысому прямо сейчас. Если тот сможет защитить господина, а не только ныть, отсиживаясь за его мантией, примириться с его присутствием будет гораздо проще. — Ты был отступником и успешно скрывался от храмовников, убивал, чтобы выжить, и жил между бандитами, работорговцами и беженцами, отбиваясь от первых двух, пока они не отцепились? И в стычке с кунари в Киркволле ты участвовал в полной мере?
— И с кунари, и с высшей драконицей, и на глубинных тропах, и бегал, и отбивался, и убивал.
— Хорошо, — Лиам подал Андерсу раскрытую ладонь для рукопожатия. — Не знаю, как там с мирами, но тут у тебя репутация та еще. И какая-то ее часть мне нравится. Когда уйдет моя слабость?
— Завтра сможешь встать. Еще за день полностью восстановишься, — Андерс улыбнулся, он все время считал, что этот Лиам ненавидит его из ревности. А оказалось, что ушастый ему совсем не соперник, и смазливый Лигий тоже. Хотелось бы в это верить. — Я уйду с Терренсом не раньше, чем ты сможешь вернуться к обязанностям.
— Заметано, — Лиам предпочел бы дальше беситься от присутствия ферелденца, но того явно попустило, как только сперма перестала давить на мозги. Ну, тем лучше, раз они сошлись с господином, таким его проще выносить.
К люцерну Андерса проводил Лигий, госпожа магистр отсутствовала. Служанка сидела рядом с постелью больного и уставилась на вошедшего Андерса со смесью удивления и восхищения. После обретения сил он редко бывал в доме и его умения оставались для местных простецов нераскрытыми. На самом деле Андерс пока не был нужен, но раз уж он пришел, то вкачает в парня энергии столько, сколько тот примет. Исцелять магов с неимоверной скоростью таким способом проще, но с обычными людьми все затруднялось тем, что их тело не могло принять сразу много силы извне.
Пользуясь присутствием целителя, Кора решилась отойти, а Андерс остался у постели люцерна Марка. Ничего примечательного в нем рассмотреть не удалось, так что Андерс скучал. Комнаты принадлежали матери Дориана: ее спальня, кабинет и, должно быть, личная ванная комната с гардеробной. Женщиной дышали нежные воздушные портьеры, словно сотканные из лепестков настоящих цветов и светящихся на солнце паутинок, и резные изысканные мебли. Если туалетный столик Дориана казался Андерсу слишком большим, то секретер госпожи Павус поражал воображение. А портреты на стенах создавали впечатление, что хозяйка вот-вот вернется и отчитает за вторжение. Портрет старших Павусов висел только один, магистр Галвард излучал уверенность и силу, женщина рядом с ним явно ему не уступала. Краем уха Андерс слышал, что Дориан похож на отца, но замечал много общего между ним и матерью. Андерс вспоминал свою маму, не такую изысканную, задолбаную детьми и руганью с отцом. Он понял, что даже не знает, на кого больше похож. По характеру, наверное, на Ирвинга, как бы там ни было, Старший Чародей больше всего имел на него влияние в щенячьем возрасте.
Марк глухо застонал и выдернул Андерса из воспоминаний. Воспользовавшись его минутным состоянием просветления, Андерс напоил парня зельем, радуясь, что увеличил концентрацию, глотать нормально тот пока не мог. А затем Марка пришлось усыпить, шокированное, почувствовавшее дыхание смерти тело реагировало болью. Опасность уже прошла, раны затянулись, но боль вгрызалась в те места, что помнили разрушение. Андерс еще раз просмотрел, не пропустил ли он какого-нибудь мелкого сосуда, который кровоточит внутри, крепко ли держат связи, которые он создал между разрушенными клетками. Вроде бы Андерс нигде не налажал, но крови в теле осталось так мало, что ослабленный организм едва мог получить достаточно питания. Об этом он совсем не подумал, придется сидеть рядом и пытаться насытить кровь воздухом и другими веществами, как делал это с зельями. Сконцентрировавшись на больном, Андерс с сожалением отвлекся от портретов, оставив без внимания маленького Дориана, чьи портреты украшали спальню его матери.
— С ним не все так просто, да? — Мэйварис вошла в спальню неслышно, и ферелденец не успел придать лицу правильное выражение. — Мы рано обрадовались?
— Просто придется уделить больше внимания процессу выздоровления и больше времени, — Андерс поднял взгляд на магистрессу. — Я планирую написать работу, посвященную исцелениям подобных ран. Мой первый труд... вне Круга, и ничто его не испортит. Я не позволю.
— Ты хотел сказать, твой первый труд как свободного чародея, без клейма Кругов, без филактерий? Но не смог, да? — Убедительности ферелденца-целителя Мэй поверила без уговоров.
— Все же я чувствую себя свободнее. Наверное, проще быть рабом одного человека, чем системы, — Андерс улыбнулся, все же не место жительства делало из волшебника монстра.
— Пожалуй, ты прав, — Мэйварис никогда не думала о свободе с такого ракурса, но тезис неплохой: сопорати — рабы системы, свободой для них станет равенство граждан Тевинтера перед законом или что-то похожее. — Марк еще не приходил в себя?
— Пока его тело помнит, как умирало. Страх убивает, потому пока оно не примет продолжающуюся жизнь, я подержу вашего Марка спящим. Позже, когда уверимся, что условные магические швы держат крепко, заставим его сердце биться чаще, чтобы лучше питать тело, — разговаривать с родственниками Андерса тоже учили, третья дисциплина после травничества и целительства. Он старался подбирать слова, объяснять доступно, дать надежду и одновременно предупредить, что маги — не Создатель. — Он не зомби, его душа жива, в этом мире и этом теле. Тело живо, но самое яркое его воспоминание о том, как оно умирало. Марк или захочет жить, или поверит в свою смерть.
— Я ничего не могу сделать?
— Я хотел умереть по собственному выбору. Но в Дориане так много жизни, я не считал, что между нами может что-то быть, но не оставался равнодушным. Если ваша привязанность имеет хоть призрачный шанс на взаимность, воспользуйтесь.
Мэй замерла, сжимая пальцы до хруста. Андерс понимал ее смятение, люди, подобные магистрессе Телани встречаются редко, но им сложно найти свое место в обществе. Вернее, с обществом проще, но найти партнера, готового принять несоответствие души и телесной оболочки сложнее, чем другим. Марка Туллия Андерс не знал, или не помнил, но Дориан и госпожа Мэйварис так беспокоились о нем, что человек, должно быть, достойный.
— Мне придется задержаться, попробую разбудить вашего парня к пятому дню. Решитесь, госпожа Телани.
— Мэйварис, можете называть меня по имени, — Мэй не сводила глаз с Марка Тулия. Его судьба теперь так причудливо зависит от их обоюдной симпатии, которой, впрочем, не стоит ни обольщаться, ни придавать особого значения. — Я поспрашиваю, невесты у Марка нет, но, возможно, есть возлюбленная.
— Если он проснется, пришлите за мной сразу же. Если его состояние поменяется в лучшую или худшую сторону, сразу пришлите за мной. Если я не вернусь через три часа, пошлите за мной.
— Я найду тебя сама, — предупредила Мэйварис, забирать любимую игрушку у Дориана надежнее лично.
Отдыхать и набираться сил Андерс хотел в компании Павуса, замечание о библиотеке он всегда держал в уме, но Дориан не врос в диван. В любимой беседке с видом на пруд и водопад его тоже не было. Представляя себя лениво прогуливающимся тевинтерским магистром, надо признать, что сад в доме Павусов создан для созерцания и отдыха. Вокруг дома тропинка петляла и уводила в глубину сада, но свернув на неприметную дорожку, ты утыкался в стену дома и террасу. Среди мраморных статуй Дориан расположился вполне органично и украшал пространство. Андерс оперся о чью-то симпатичную мраморную задницу и смотрел на Павуса. Тот всего-навсего читал свои записи, развалившись на заваленном подушками каменном ложе, время от времени отправляя в рот ягодку чищеного винограда.
— Я, конечно, понимаю, что Людус гений и его мужчины прекрасны, но, может, ты отлипнешь от статуи?
— Нет, — покачал головой Андерс, — когда я держусь от тебя подальше, то только тогда могу просто смотреть. Мне голову сносит от того, что нам можно все.
— Да кто ж тебе раньше мешал? — пожал плечами Дориан, утыкаясь обратно в свое скучное чтиво. Довольную улыбку он скрыть даже не пытался.
— Я слишком долго принимал, что всерьез могу тебя привлечь чем-то кроме своей бурной биографии, — Андерс отлепился от холодной задницы статуи ради своего горячего магистра. — Мне надоело быть тем, кто сбегал и взрывал, может, я слишком стар для вечной борьбы?
— Твоя борьба уже принесла плоды и закончена. Обеспечить мне крепкий тыл сможешь? — на минуту Дориан бросил изучающий взгляд на Андерса. Они так долго тормозили, а теперь слишком важные вопросы вылетали невпопад. — Это глупость, не обращай внимания.
— Почему же, — Андерс присел на подушки и положил босые ноги любовника себе на колени. Лодыжку Дориана все еще украшал браслет-змейка, и Андерс задумчиво кружил вокруг него пальцами, прежде чем поцеловать выпуклую косточку. — В своем мире, у меня уже не было сил на борьбу, и на бесконечный бег тоже. Но тут каждый момент с тобой вдыхает в меня жизнь. Минуту назад я говорил об этом госпоже Мэйварис.
— Как там Марк?
— Физически жив, как пойдет дальше, зависит не от меня. Дориан, — для привлечения с удвоенным вниманием уткнувшегося в свиток Павуса Андерсу пришлось позвать его. — Я могу быть тылом, могу лечить, защищать, ничего не понимать в том, что ты делаешь и верить, что ты знаешь, как правильно.
— Правда? — Быстро, слишком быстро, Дориан почти боялся своей радости, так не могло происходить, не в Тевинтере. Он почти смирился, что тут равный ему партнер никогда не согласится на единственно возможный формат отношений. И Дориан не мог бы обвинить потенциального любимого мужчину в слабости, сам бы тоже не согласился бы на диктуемую обществом роль.
— Ты говорил о своем знаке. Если я должен носить его всегда, то лучше не на запястьях, а если кулон, то небольшой. Украшения не должны мешать работе.
— Я подарю тебе серьги, просто так, — засмеялся Дориан, скрывая за весельем свои чувства. Слова Андерса причиняли физическую боль, как теплая расслабляющая ванная обжигает после длительного пребывания на морозе.
— Я не настаиваю, — Андерс видел суету и метания внутри Дориана, испугался, что слишком поспешил. Объятия и поцелуй вроде бы должны отвлечь от глупых слов. — Терренса мне вполне хватает, чтобы помнить, кому я принадлежу.
— Ты неправильно понял мое замешательство, — какая может быть подготовка к работе, когда тут такие признания, Дориан отложил свои бумаги. Его символом давно уже стала змея, часто присутствующая в украшениях, на пряжках, она даже перебралась на личную печать. — Я хотел бы подарить что-то особенное.
— Не отвлекайся, иначе твоя магистресса сожрет меня.
— Подожди, — Дориан стянул с руки один из любимых парных браслетов. Их подарила мать на совершеннолетие, в дополнение к основному подарку. Пошептаться со змеей Дориан собирался позже, то, что у него оставалась пара, усиливало связь с украшением. — Возьми, я почти всегда ношу один, могу заверить, что не мешает даже в стычках.
— Ух, даже слишком твой, — Андерс надел змейку на плечо и прислушивался к некромантской энергии, распространяемой браслетом. В цитадели Кинлох некромантию не слишком одобряли, и Андерс разделял предрассудки своих учителей. Позже жизнь много чего поправила в его мировоззрении, но все же его ауре целителя некромант рядом отдавался диссонансом. — Но мне нравится.
— Надеюсь, — Дориан ответил на поцелуй и посмотрел в сторону дома. — Мэй точно не откусит тебе голову, пока Марк не очнется?
— Твои статуи не склонны болтать? — Все же заниматься сексом среди освещенной солнцем террасы, на которую дом таращится всеми своими окнами, Андерс пока не готов. — Нет, давай проявим ответственность. Где там твой текст?
— Я уже знаю его на память, вместе со всеми допустимыми правками и формулировками, и с недопустимыми тоже, — Дориан перебирал пальцами золотистую шевелюру любовника и думал, что секс не самое важное в отношениях. Он изголодался по простым в сущности вещам, по прикосновениям, разговорам, обычной жизни, которые любовь расцвечивала особенными красками. — Ты говорил, что хочешь описать случай Марка. Может, обсудим это? Расскажи, что мы сделали.
— Павус, не надо спрашивать меня о целительстве, если не готов потерять кучу времени. Я могу говорить бесконечно.
— Так говори, — кивнул Дориан и подтянул пару подушек себе под спину, устроился удобнее. Он махнул слуге, и над ними открыли большой бумажный зонт, создав уютную тень.
— Я предупреждал, — Андерс усмехнулся, во взгляде Дориана не хватало фанатичного интереса целителей, но и дежурной скукой не веяло. — Раны такого рода почти всегда смертельны, даже при не поврежденном сердце. Все потому, что целитель, даже застав раненого живым, не успевает или начинает не с того...
Убийства вокруг не могли испортить Дориану настроения, тем более неудачные убийства. Лиам уже успел получить порцию утешений минимум от двух девиц, а Терренс бегал к нему, соотнося новую информацию с уже известной. Тулий не посмеет умереть в его доме, а Мэй изрядно удивила. Дориан поражался сам себе, как он умудрился не заметить чувств единственной близкой подруги? Сам для себя Дориан объяснял невнимательность тем, что Тулий постоянно находился рядом, а более неподходящей пары, чем он и блистательная Мэй, не придумаешь.
— Ты не слушаешь, — Андерс задрал голову на Павуса, варившегося в каких-то своих мыслях.
— Слушаю. И некромант нужен для фиксации души в теле, как в материальном объекте, даже если целителей больше одного, когда кровотечение обильное или ранение массированное. Если целитель один, некромант отлично помогает. Хотя, казалось бы, энергия смерти абсолютно противоположна целительской энергии...
— Все-все, я понял, — отмахнулся Андерс, он и сам во временя ученичества мог повторить последнее предложение учителя, очень полезный навык. — Мэйварис одинока?
— Мэй всегда окружает куча соратников, помощников, поклонников и слуг, — Мэйварис не казалась уязвимой, но Дориан лучше других понимал, как сложно ей найти свою половину. — Да, таким, как мы, в Тевинтере сложно. Тевинтер слишком заточен на увеличение количества магов. Будь мы сопорати, пожалуй, к нам отнеслись бы проще.
— Ты вызывающе красивый и слишком талантливый, твоя подруга тоже. Будь вы слабенькими магами и посредственностями, на многое закрыли бы глаза. Со стороны кажется, что друзья единственное ваше уязвимое место.
— Теперь ты, — мягко улыбнулся Дориан, — ты мое уязвимое место.
— Не такое уж уязвимое, — это пренебрежение Андерса давно перестало раздражать, когда-то Защитник Киркволла приходил к нему еще молодым нахалом, даже пытался угрожать. А потом он вспомнил взгляд Мэйварис и устыдился. Дориан не пытался преуменьшить его умений, а говорил о своих чувствах. — Поверь, сейчас я меньше, чем когда либо, стремлюсь к создателю.
— Надеюсь, — Дориана жизнь научила получать удовольствие, не забывая вполглаза смотреть за врагами.
— Мне нужно возвращаться к Марку, — с сожалением Андерс поднялся с подушек.
Дориан поднялся следом за любовником, целоваться с ним в тени цветущей глицинии. Слуга стоял тут же под деревом, готовый подавать, бежать по поручениям и исполнять все приказы хозяина. Встретившись взглядом с Терренсом, наблюдавшим из укрытия, Дориан подождал, пока Андерс уйдет, и усыпил эльфа не самым гуманным способом. До лаборатории тащить его пришлось самому, Терренс с Лиамом появились следом. Слугу растянули на столе, крепко зафиксировав и подготовив для пыток.
— Это Теллан, он помогает садовнику, — отрапортовал Терренс, все следствие фактически провел Лиам, но благородно позволил другу показать себя. — В последнее время старался выслужиться ради перехода в домашнюю прислугу. Его сестра подает напитки в «Ледяном острове».
— Отличное заведение, люблю его летом, — заметил Дориан и шлепнул Теллана по щеке. — Эй, очнись. Кстати, напитки такие холодные, что прямо зубы сводит, под этим легко скрыть привкус яда. Нажалуюсь на них в коллегию. Травить должны дома или в гостях, но если добрый человек не может зайти в кабак и не бояться отравления — это стоит лишения лицензии.
— Действительно, — Лиам хмуро смотрел на Теллана. — Яд подсыпала девка, Терренс нашел флакончик в мусорной куче у «Острова». А он ко мне не приближался.
— У Ланы, его сестры, шашни со знатной дамой. Говорят, девка хвасталась, что любовница выкупит ее и увезет. Знатная дама невысокая, светловолосая, коридорный парень заметил острые ушки.
— Намекаешь на одну из сестер Сей?
— Я искал среди слуг того, кто шпионил бы на магистра Сей, когда меня отравили, — подтвердил подозрения Терренса Лиам. Они обсуждали то, что удалось узнать, и выводы вполне совпадали.
— Так, просыпайся, Теллан, просыпайся, — Дориан приложил эльфа слишком сильно, пришлось еще похлопать его по щекам и плеснуть водой в лицо, приводя в сознание. — Только один вопрос, кто платит тебе и твоей сестре?
Теллан смог только сдавленно охнуть. Репутация магистра тоже оружие, и Дориан собрался им пользоваться, не пытать же парня в самом деле, а вот напугать следовало. И потом, надо забрать его из рук злопамятного Лиама, злящегося и на себя за рассеянность, и на отравителей.
— Постойте, магистр Павус, не надо, — в один момент лицо Лиама сделалось просительным и испуганным. — Не надо, он не травил сам, мог даже не знать, что меня хотят отравить. Ты же не знал, Телли?
— Не знал, я не знал, — Теллан смотрел то на соплеменников, то на перебиравшего свой некромантский инструмент магистра. — Меня просили только смотреть, с кем встречается господин Павус. Многим слугам платят, чтобы поспособствовали случайной встрече и всему такому. Я не предавал магистра.
— Магистр Павус хочет тебе поверить.
— Да, — проворчал Дориан, вроде бы все его слуги считались преданными даже не дому Павусов, а лично ему. Хорошего отношения оказалось мало для верности.
— За Ланой ухаживает девушка, они разговаривали о семье, и оказалось, что ее отец влюблен в вас. И меня просили предупреждать о возможности случайного свидания и когда вы останетесь одни, — все еще не теряя надежды выбраться из переделки живым, Теллан весь трясся. А сестра просто хотела его защитить, все знали, что, может, магистр Павус и мягкий человек, но его антиванец, ну, он антиванец и этим все сказано. — Я надеялся насобирать, чтобы выкупить свободу сестры. Та девушка обещала ее выкупить, но так редко бывает, а вот платила она честно.
— Так кто он, мой тайный поклонник? Магистр, лаэтан, как его фамилия? — Приблизившись, Дориан пытался сплести заклинание, опознающее ложь. Как и все влияния, воздействующие на разум, оно относилось к магии крови, но не требовало самой крови, такими заклинаниями иногда получалось пользоваться, опираясь на некромантию.
— Я не знаю. Знатная девушка любит рабыню, она предпочитает встречаться, не впутывая свою фамилию.
— Ты же знаешь, что магистр Павус некромант? — Лиам стоял над связанным эльфом, в голове начинало шуметь. Пришлось приложиться к фляжке с тонизирующим зельем, иначе до конца допроса он бы не достоял. — Ему проще допросить твой труп. С его даром даже напрягаться не придется. А я убью тебя быстро. Твои сбережения я передам сестре, мы не звери и не мародеры.
— Если для выкупа свободы ей не хватит какой-то мелочи, я добавлю. Как компенсацию за убийство родственника, — вроде бы Теллан и так не лгал, но Дориан предпочел подыграть телохранителю.
— Я не лгу, господин Павус, клянусь Создателем и его невестой Андрасте, что говорю правду. Не позволяйте ему меня убивать, — слова еле пропихивались сквозь сдавленное страхом горло, Теллан предпочел бы пытки. Дед умер на семейном алтаре магистра Квилия уже в почтенном возрасте, семья получила приличную компенсацию от господина, сохранила свободу еще на несколько лет, но Теллан не хотел умирать. — Спросите сестру о той девушке. Она полукровка, потому скрывала любовь к рабыне, опасалась возможного позора. Чистокровная госпожа просто купила бы понравившуюся рабыню и все.
— Почему пытались отравить Лиама? — тихо и зловеще спросил Дориан, встав за головой слуги.
— Почему «пытались», меня отравили, — возмущенно поправил Лиам и осклабился. — Это достойно мести, а вы получите правдивый и сговорчивый труп.
— Возлюбленная сестры боялась, что вы следите, чтобы потом шантажировать ее. Сестра просила показать Лиама, но я не думал, что она решится... Пожалуйста, господин, магистр Павус.
— Я помогу тебе найти работу, напишу рекомендательное письмо и лично привезу новому работодателю. Считай это благодарностью за правду, — Дориан махнул рукой, и Тер бросился отвязывать эльфа, его тяготили допросы. — Пока посидишь в подвале. Терренс, проследи, чтобы Теллана заперли и выставили охрану. Лиам, за мной.
За дверью лаборатории пройдя по тропинке, Дориан подставил телохранителю плечо. Тому стоило бы еще поваляться в постели, но пропустить допрос своей добычи Лиам не собирался. По дороге Дориан успел рассказать о покушении на Марка. Минратос — столица интриг, убийства не удивляли, но это не достаточно утонченно для лаэтанов. Убирали из мести или когда поджимало время. Лиам предположил, что исполнители уже залегли на дно, но заказчик покажется на ближайшем заседании Магистериума:
— Надо посмотреть, кто больше всего получал контрактов на постройку дорог и акведуков за последние годы, — Лиам опирался на господина, не смущаясь своей слабости. И по реакции понимал, что можно не продолжать, та же мысль вертелась в голове господина Дориана.
— Должен прийти Квинт Иттрий, он отнесет мой запрос в секретариат. Думаю, это сузит круг подозреваемых. Как ты?
— Думаю, что с вашей деятельностью, домашний целитель нужен не меньше, чем телохранитель, — ворчливо признал Лиам, рассеянно наблюдая за домом.
— И? — Дориана эта неприязнь смешила, Лиам с ролью мамочки, считающей избранника недостойным ее детки, справлялся на отлично.
— И Терренсу он нравится.
— И... — Хотя бы в доме налаживался мир, Дориан искренне этому радовался.
— Не дождетесь, — повертел головой Лиам. Умения не делали мужчину молодым и сексуальным.
В доме Лиам предпочел идти сам, а Дориан отправился к Марку. Мэй со своей компаньонкой разбирала наряды, приехавшие из ее дома. Андерс в спальне держал Марка за руку, прикрыв глаза и прислушиваясь к понятным ему одному процессам.
— Мэй, а где напали на Тулия? — Дориан хотел исследовать, не оставили ли нападающие следов. Бык объяснял, на что обращать внимание, Лиам и Терренс умели выслеживать, да и некоторые магические фокусы вполне помогали. — Хочу прогуляться и осмотреться.
— Сэлэсия тебя проводит, — Мэй подала ему руку, порой Дориан раздражал ее своей легкомысленностью, но затем он собирался и становился лучшим соратником и настоящим лидером, каким она видела главу Люцернов. — Ты знаешь, что я хочу.
— Конечно, — даже сомневаться не приходилось, и Дориан не задумывался над ответом, — мы сделаем это, я обещаю.
Умение мстить входило в культурное наследие Тевинтера, и Дориан впитал его с молоком матери. Но прежде чем загонять обидчика в его нору и травить там или убивать, требовалось его найти. Покушение случилось недалеко от дома Мэйварис. Только случайность помогла Марку, служанка дома Тулиев сунула любопытный нос в толпу и узнала в лежащем на мостовой теле знакомого госпожи. Магические умения Дориану пригождались мало. Сэлэсия привела служанку, видевшую тело Марка, чтобы хотя бы прикинуть направление полета стрел. Лиам не улежал в постели, выспрашивать он умел куда лучше Дориана и молчаливого Терренса. Именно он и нашел дом, с крыши которого стрелял убийца. А дальше уже чисто технический вопрос — выследить, используя и мантику, и шпионские умения.
В угол работорговцев в порту Дориан обычно не совался, более того, избегали этой мерзости и Терренс с Лиамом. Работорговля в Тевинтере абсолютно законное занятие, криминал в порту процветал скорее из-за контрабанды, чем из-за торговли людьми. Потому преступник выбрал это место, чтобы затеряться в толпах прибывающих рабов и торговцев. Полная уверенность Лиама, что они почти настигли убийц, закончилась разочаровывающим провалом. В азарте Дориан первый ворвался в старый док и нашел только огромную лужу крови, трупов ему, конечно же, не оставили — слишком хороший подарок для некроманта. Домой возвращались в дурном настроении, безрезультатно обшарив все закутки дока. Уж если трупов не оставили, то никаких записок, особого оружия или чего-то опознавательного не нашлось тем более.
Андерс пришел в спальню, не дожидаясь возвращения Мэйварис с приема. Он уткнулся лбом в плечо Дориану и заглянул в книгу:
— Обзор археологических находок возле Соласа, серьезно?
— Я так расслабляюсь, — отмахнулся Дориан. — Обилие фактов меня успокаивает. Никогда не знаешь, когда пригодиться прочитанная мелочь. К тому же я люблю историю.
— У меня есть способы интереснее, — Андерс забрал свиток себе и отложил к стопке книг.
— Я догадываюсь о твоих способах, — какие силы подменили этого человека, Дориан не знал и знать не хотел, лишь бы он оставался таким. — Но когда мы приедем в Солас и ты спросишь, что это за ископаемая ерунда, угадай, кто сможет тебе ответить?
— О моих способах ты очень мало знаешь, — пообещал Андерс. Дориан вернулся в дурном настроении, и его надо сначала расслабить хорошенько. Не все способы упирались в секс, магию или алкоголь, Андерс знал еще несколько работающих вариантов. — А серьезно, зачем тебе археология?
— Среди находок могут быть магические артефакты, часть пойдет на аукцион для любителей редкостей. Я хочу иметь представление о том, появления чего можно ожидать в ближайшее время.
Пока Дориан объяснял, он разделся и растянулся на постели, наблюдая за Андерсом. Тот закатал рукава тонкой сорочки и влил в ладонь принесенное с собой масло. Нежный аромат, разлившийся в спальне, намекал, что шкафчиком с косметикой Андерс вполне поинтересовался. Он благоговейно коснулся теплой смуглой кожи, нежно массируя широкие плечи. Дориан даже сдержался, чтобы не поддразнить любовника, имелись у него рабы и более умелые в искусстве массажа. Но спустя десять минут Дориан уже расплылся на постели, не имея сил удивляться. Сильные пальцы Андерса вроде бы только гладили и мимоходом нажимали какие-то точки, пробивая легкими ударами тока.
— Что ты со мной делаешь? — Дориан широко зевнул, вывернулся, чтобы посмотреть на Андерса.
— Хочу, чтобы ты отдохнул, — за последнее время Андерс много обещал Дориану, не совсем понимал, верит ли ему любовник, но собирался исполнить все, что зависит от него. — Мы все на нервах. Я после тебя зайду к Лиаму, а потом вернусь к Марку.
— Тогда мы теряем время, — Дориан распахнул глаза, но шевелиться не хотелось категорически. Он опять зевнул, поймал руку Андерса, не желая его отпускать его так просто. — Можем быстро...
— Нет, мы отдыхаем, — понимание, что завтра ничего не закончится, наполняло Андерса спокойствием и уверенностью. — Я уже сказал, что задержусь, пока не уверюсь, что Марк выживет.
— А потом опять тебя не вытянешь из той клиники. Почему я не могу иметь того, что хочу?
— Хм... — Андерс не ответил, он принадлежал Дориану от кончиков пальцев до мозга костей. Они оба это знали, так что повторять одно и то же Андерс не собирался. Во всяком случае, он надеялся, что Дориан знает.
Из клиники пришло письмо от Секста, эпидемия сошла на нет, и некоторые из магов Дориана уже вернулись. Нотрикс и те, кто выказал целительский талант, остались помогать и заодно компенсировать отсутствие Андерса. Он без особого успеха бился над Тулием, тело того вроде бы вполне справлялось с повреждением, но разум остался в моменте умирания. А Мэй никак не могла найти кого-то, кроме отказавшихся от него родственников, кто действительно был бы важен Марку.
— Или вы решитесь, Мейварис, или я опускаю руки. Я не могу все свое время и силы тратить на одного человека, вернее, могу, но не бесконечно, — Андерс уже который день наблюдал за магистрессой Телани. Чем дольше он смотрел, тем больше Мэй напоминала его самого, боявшегося оказаться неподходящим партнером. — Я не могу слишком долго держать его без сознания. В конце концов, придется его разбудить и надеяться, что Марк окажется достаточно сильным.
— Ты не имеешь права рисковать им. Ты мне обещал, — Мэй надеялась, что Дориан поддержит ее, но тот подпирал стенку у двери и не собирался вмешиваться. — Андерс, если Марк умрет, я клянусь Создателем...
— Вы обвините меня, или все же себя в трусости? Я бужу Марка, его тело восстановилось. Он уже должен подниматься, — держа вялую ладонь люцерна, Андерс очень надеялся, что Мэйварис не сбежит.
— Не смей этого делать, возможно, его родители согласятся приехать в дом Павуса.
— Это будет честь для них, — кивнул Дориан, старательно соблюдающий нейтралитет. — Но старший сын сопорати это для них разочарование, граничащее с бесчестием.
— И, тем не менее, они родители и любят Марка.
— Сильнее, чем вы, Мэйварис? — Андерс покачал головой, эту часть жизни он знал плохо, большинство магов Тедаса могли считать себя сиротами, не смотря на то, были ли их родители живы или нет.
Андерс склонился над больным, и Дориан с Мэй приблизились к постели. Ресницы Марка дрогнули, он вздохнул, его тело скрутила боль, стоило Андерсу снять сонные чары. Тулий кричал, словно умирающий, и не принимал реальность.
— Сделай что-нибудь, Андерс, сделай, или мне придется тебя заставить, — молнии срывались с кончиков пальцев, боль Марка рвала Мэйварис сердце и мешала сконцентрироваться.
Андерс ухватил Мэй за запястье, не очень-то желая подставляться под электрический разряд и проверять магическую мощь магистрессы. А Дориан склонился над Тулием:
— Тулий, Марк, попробуй меня услышать. — Ты жив, возможно, тебе больно, но ты жив. И Заседания проходят без тебя. Марк! Демоны, Тулий!
— Ненавижу тебя, — Мэй вырвалась от Андерса и присела на постель, оттолкнув Дориана. — Марк, мне трудно без тебя, Марк. Вернись. Вернись к нам, тебя получилось удержать в мире живых. Пожалуйста, поверь мне.
Голос Мэй, кажется, успокаивал Тулия, он сжал зубы, но сквозь них вырывался сдавленный, похожий на вой стон. Худое тело умирающего трясло, Андерс боролся с порывом опять усыпить люцерна. А Мэйварис говорила и говорила, она склонилась над больным так низко, что запах ее духов обволакивал, а губы почти касались его щеки. Очередной приступ изогнул Марка так сильно, что Мэй ударилась губами о его стиснутые зубы. Неожиданно Тулий слизал капельку ее крови и вздохнул как-то более облегченно, что ли. Мэй оглянулась на Дориана, тот стоял над постелью и кивнул, поддерживая и предлагая попробовать. И Мэйварис прижалась к перекошенному рту Марка, пытаясь со своим дыханием передать ему жизнь. Она целовала и плакала, слезы текли по впалым бледным щекам, а Тулий не открывал глаз. Мэй не сдавалась и шептала ему на ухо то, что не следовало слышать посторонним, обнимала, прижимая к своей груди.
— Ты ошибся? — тихо спросил Дориан Андерса.
— Не должен бы, — уже серьезно сомневаясь в своих умениях и прозрениях, ответил Андерс. Сцена затягивалась и, похоже, лучше было усыпить Тулия, чтобы не мучить ни его, ни друзей.
— Золотой город, — вдруг прохрипел Марк.
— Что? Что ты видишь, Золотой город? Ты не должен, — Мэй даже не пыталась контролировать текущих ручьем слез. — Не оставляй меня одну, Марк.
— Только там... — сил Марка хватало на то, чтобы сжимать ладонь Мэйварис. — ... у подножия трона создателя мне чудился вкус губ магистрессы Телани.
— Ты не умер, Марк, ты не умер. Это дом Дориана, а я... — Мэй замялась. — Я действительно тебя целовала.
— Я умирал, — острая скручивающая боль ушла, теперь у Марка тянуло за грудиной, так навязчиво, словно магия, стянувшая его в кучу, рассыпалась. И лучше бы магистр Телани молчала, проще думать, что поцелуй это сон, чем осознавать, что он не повторится.
— Но остался жив, и я не отпущу тебя больше.
— Мы покинем вас. Мэй, позовешь, если будем нужны, — Дориан потянул Андерса к двери.
— Поите его моим отваром и можете заказать на кухне бульон, — широко улыбаясь, Андерс оттолкнул любовника и быстро просканировал Тулия. Не найдя ничего настораживающего в его теле и настроении, он позволил Дориану себя увести.
Как только последний больной в доме Павуса перестал нуждаться в непрестанном внимании Андерса, причин задерживаться не осталось, не считая Дориана, конечно. Но тому приходилось теперь отдуваться за двоих лидеров Люцернов, что затрагивало и заседания, и светскую часть жизни магистров. А появляться на званых вечерах в качестве раба магистра Павуса, пусть даже раба с привилегиями, Андерс не собирался, о чем и сказал Дориану. В этот момент на нем был только браслет в виде змейки, и Дориан не мог долго обижаться. Новые золотые колечки с огненными капельками танцевали в ушах Андерса, когда он уходил в лечебницу. Оба возвращались поздней ночью, Дориан из очередного приема, иногда пахнущий чужими духами, что безмерно раздражало Андерса. Он сам пах зельями и бедностью, никакие поклонники о него не терлись.
— Можешь пойти со мной, если хочешь, — Дориан вытянулся на постели, — на этой неделе прием у Марсия Эрастенаса. Там будет не менее четверти Верхнего Круга, все почти забыли о его оскандалившемся отце, или же наоборот ждут, что выкинет молодой Эрастес.
— Я немного выпал из времени, так что не знаю, чем там он знаменит, — как-то надо привыкнуть, что отношения не мираж и можно вести ладонью по обнаженной спине, пока не коснешься ложбинки между ягодиц. Андерс вздохнул. Дальше тоже можно касаться, можно губами, можно языком, можно... всесильный Создатель, столько же всего можно.
— О, его рабыня Кальпурния стала главой венатори, возможно, Эрастенас стоял за ней. Во всяком случае, ходят слухи, что теперь венатори подчиняются Марсию.
— Тебе безопасно там появляться? Варрик говорил, что венатори поддерживали Корифея, — Андерс уходил, беспокоясь о Дориане, хоть и знал, что Лиам охраняет его с ревностью цепного пса.
— Безопасно? Где в Минратосе вообще безопасно? Я говорил, что на заведение, где отравили Лиама, наложили взыскание и подвергают повышенному контролю. Девчонку должны были повесить, так что цена на ее симпатичную мордашку здорово упала. Я отвез ее и Теллана к Руфию, вместе с рекомендательными письмами от меня. Судя по реакции, он не ожидал увидеть эту парочку живыми.
— Магистр Сей не убьет их?
— Все возможно, но один из них сам убийца, а второй предатель. Не могу сказать, что сильно беспокоюсь об их жизнях. Руфий кажется мне хитрецом и интриганом, а не убийцей. Скорее всего, он сошлет эльфов в дальнее поместье, — Дориан перекатился на спину, раздвигая перед Андерсом ноги. — Ты уже все узнал, что хотел?
— Мне не нравится, как ты говоришь о магистре Сей. Ты испытываешь к нему чувства? — Андерс нахмурился, если у Дориана какие-то далеко идущие планы на счет того, чтобы укрепить свое положение близкими связями, хотелось бы знать о них.
— Он пытался женить меня на своей дочери и отравить Лиама, мы шантажировали друг друга. Руфий привлекательный мужчина и скорее союзник, чем враг, но особых чувств нет, — ревность Андерса Дориана забавляла, так что он добавил, коварно улыбаясь: — И Авл вернулся в столицу. Слышал, он будет у Эрастенаса.
— Ты не оставляешь мне выбора, да? — Андерс упал рядом с Дорианом, касаясь его плечом и кончиками пальцев. — Что имеют право делать с чужим рабом?
— Все, что угодно, если не боятся хозяина или самого раба.
— А нас боятся?
— Опасаются, — Дориан повернулся и потянул за светлую прядь, вовлекая Андерса в поцелуй. — К тому же, Мэйварис все равно не пойдет. Ее не оторвать от Марка. Оказалось, что их чувства друг к другу такие давние, что теперь они не могут наговориться. А кто-то из Люцернов должен показаться и торговать голосами, и еще выглядеть обворожительно. Последнее проще.
— Я их понимаю, Мэйварис и Марка, — сказать любимому все, о чем приходилось молчать — это желание более чем знакомо Андерсу. Он и сейчас не успел сказать Дориану всего. — Они хорошая пара.
— Странная, и вопрос не в происхождении. Мэйварис настоящая звезда, светская львица, а Тулий мелкий во всех отношениях, кроме ума, клерк. Нет, Тулий большой молодец, он не просто так входит в актив Люцернов. Но Мэй такая необычная, сильная и...
— Трусики Андрасте, ты вылитый Лиам. Остынь, мамочка, Мэйварис любит Марка, а он ради нее поверил в жизнь, — Андерс всегда беспокоился о пациентах, но не об этом, теперь госпожа магистр не позволит ему уйти за завесу. А Дориан нарывался на поцелуй. — Я вернусь завтра пораньше, когда праздник?
— Званые вечера не начинаются раньше восьми, но нужно будет подготовиться. Какие цвета ты предпочитаешь? Не говори, я думаю о черной коже и шелке — это писк Тевинтерской моды, — Дориан предвкушал совместный выход в свет. — Я найду тебе кулон со знаком Павусов, большой, яркий и вызывающе дорогой. Прости, но это та ситуация, когда надо максимально выпятить, что ты мой.
— Ну, хоть не ошейник, — Андерс предпочел бы, чтобы Дориан посмеялся вместе с ним, а не оценивающе посматривал. — И краситься я не буду. Может, это ваши традиции, но не мои.
— Что, гордые уроженцы Андерфелса не используют для красоты ничего, кроме песка и воды?
— Гордые уроженцы Андерфелса, которые слишком долго жили в Ферелдене...
— Только не говори, что пристрастился к собачьему дерьму? — в ужасе Дориан отодвинулся от любовника на самый край кровати, а в глазах продолжал плескаться смех. — Хотя я слышал, что им хорошо отбеливать лицо. Но как мне теперь смотреть на твою светлую кожу?
— Максимально близко, — ничего не стоило одним броском настигнуть Дориана и подмять его под себя, Андерс покрывал его поцелуями, пока тот, хохоча, уворачивался. — Учти, я не собираюсь стелиться перед вашими магистрами.
— И не стелись, — попытался пожать плечами Дориан, лежа под любовником. Светлые пряди падали ему на лицо и щекотали, в спальне Андерс оставался с распущенными волосами, зная, как это нравится Дориану. — Ты магически одаренней многих и определенно красивее. К тому же принадлежать дому Павусов престижнее, чем быть лаэтаном.
— О, эта раздражающая тевинтерская гордость, — дальше обсуждать праздник Андерс не хотел, мужчина под ним интереснее любых разговоров.
К визиту Дориан приготовился основательно, Андерс стоял у зеркала и не мог найти ни одной причины забраковать свой костюм. Темное ему действительно шло, как и тевинтерский стиль. Броские украшения и золотая цепь, перечеркивающая его от плеча до пояса, компенсировались лаконичной элегантностью мантии. Дориан как обычно предпочел светлое, хотя и остался недовольным, что цвет бледной лаванды приглушил зелень его глаз. Зато нашелся повод выгулять аметистовый гарнитур.
— Ох, трусики Андрасте, ты не хочешь остаться дома? — Андерс смотрел на Дориана, пока Лигий затягивал на том многочисленные ремешки.
— Нет, ты же сбегаешь по утрам в свою лечебницу, а у меня тоже есть работа. И представлять люцернов в свете ее часть. Если нас будут считать маргиналами — это никак не поможет делу.
— Я помню.
Короткая поездка через верхний квартал получилась романтичной. У дома Эрастенаса они вышли, Дориан самодовольно улыбался припухшими от поцелуев губами. Андерс двигался за ним, отставая на полшага. Особняк не менее богатый, чем городской дом Павусов, но без прекрасного, обрамляющего сада. Андерс расправил плечи и задрал подбородок, если прикинуть цены на недвижимость в столице, то магистр Павус явно выше по статусу и богаче этого Эрастенса. Дориан раскланивался со знакомыми и подхватил бокал кроваво-красного вина с подноса. Пришлось последовать его примеру, хотя Андерсу откровенно хотелось чего-нибудь покрепче. Спросить у официанта он не решился, тому, между прочим, немного одежды сверху не помешало бы, как и девушкам с закусками. Если ниже пояса у рабов все было прикрыто, то верх перечеркивали две узких полоски: ошейник и лента, прикрывающая соски.
— Они все доживут до завершения вечера? — невинно поинтересовался Андерс, склонившись к уху Павуса. — А чтобы найти мужской алкоголь, тоже нужны кровавые жертвоприношения?
— Это очень простые чары, ты их быстро освоишь, несколько капель крови эльфа на бокал вина превратит его в бренди. Базовая магия крови, даже убивать никого не нужно, — серьезно ответил Дориан. Закончив короткий инструктаж, он раскланялся с хозяином вечера. — Магистр Эрастенас, если это только врата, боюсь представить, что нас ждет за ними. Еще больше удовольствий?
— Я не сравнюсь в утонченности с вами, магистр Павус, но согласитесь, что некоторая недоговоренность в нарядах определенно украшает обнаженное тело. Рад приветствовать вас в моем доме.
— Не менее рад проветрить голову в столь утонченном обществе. И конечно, чем больше места остается для фантазий, тем интереснее интрига.
Дориан пересекался с Марсием, некоторое время учился в его Круге после того, как вылетел из Вирантиума. Отец того здорово подпортил репутацию семьи связью с венатори, так что молодой магистр Эрастенас из кожи вон лез, чтобы упрочить положение семьи в свете:
— А ваш спутник?
— Он принадлежит мне, — Дориан предпочел дипломатично избежать слова раб. — И полностью поддерживая ваше мнение о фантазиях и интриге, я постарался скрыть как можно больше.
— Вам удалось, магистр. Мы будем гадать, что привлекло вас в этом человеке.
— Петра, дорогая, — игнорируя то, как выразительно скрипнул зубами Андерс, Дориан обернулся и поцеловал воздух у яркой сережки магистрессы Стеларии. — Так хотел тебя увидеть.
— Взаимно, милый. Но у меня проходной вариант, так что два к одному.
— Люблю решительных женщин.
В этом разговоре Андерс не понял ничего, кроме того, что к обсуждению его задницы магистры почему-то не перешли. Магички Тевинтера восхитительно вызывающе самоуверенны, и тевинтерские мантии выглядели куда соблазнительнее угрюмых ферелденских хламид. Еще в старые времена Андерс предпочитал тевинтерский крой, это было одновременно и вызовом, и декларацией своей позиции по отношению к свободе магов, и, главное, мантии отлично сидели. Дориан поцеловал его и потянул за собой, в глубь особняка.
— О чем вы говорили?
— Фракция Петры представляет лаэтанов и скорее наши союзники, чем оппозиция, так что она предложила честную сделку: два наших голоса за один их, — Дориан искал в толпе гостей нужных людей, успевая приветствовать старых товарищей, попутно знакомя их с Андерсом.
— Все так просто?
— Все сложно, верхний ярус Магистериума — сложная система с многочисленными связями и противовесами. Эверен, магистр, счастлив вас лицезреть, Мэй передает вам привет.
— О, мы с женой ужасно скандализированы покушением на дорогую магистрессу Телани, — Эверен улыбнулся и бесцеремонно погладил раба, сопровождающего Павуса. — Очень мил. Я готов предложить за него шесть обученных девственников. О нем говорят в Круге, выпускники по специализации целительства в восторге.
— Действительно? И поэтому вы оскорбляете меня, магистр Эверен? — Дориан нахмурился и, словно читая его мысли, Андерс сделал шаг от Эверена за спину своего хозяина.
— Простите, магистр Павус, я не хотел. Подниму до дюжины писаных красавцев, но половина уже попадали в разные постели. И еще двухлетку лонгму и пять голосов на каждую сессию до конца года.
— Вы же это не серьезно... — Андерс возмущенно поднял брови, но осекся, Дориан насмешливо дернул уголком губы и ущипнул его за задницу. — Прошу прощения.
— Северяне так же дики, как и горячи, — широко усмехнулся Павус. — Я, увы, не люблю девственников. А вот голоса меня заинтересовали.
— Нужен бриллиант такой же редкостный, как раб-южанин подобной силы, — Эверен давно положил глаз на фамильный лиловый алмаз семейства Телани. Крепость Мейварис вроде бы дрогнула, но из-за покушения она не появилась на празднике.
— Нужна и достойная цена, без девственников и скакунов.
— Я подумаю, сколько смогу предложить.
Задумчиво кивающий пожилой магистр, до отвращения напоминающий кого-то из прошлого, выбил Андерса из равновесия. Он потянул Дориана в ближайший коридор, игнорируя полуобнаженных рабов и старательно отводя взгляд от натурально трахающейся под струями фонтана из розового вина парочки. Дориан томно опирался на Андерса и повесился ему на шею, стоило им спрятаться в густой тени:
— Отличное место для поцелуев.
— Мне не нравятся разговоры о моей продаже, даже если это такая тонкая тевинтерская шутка, — угрюмо прошептал Андерс в мягкие губы, не в силах отказаться от удовольствия прикасаться к любовнику или целовать его.
— Это тонкий тевинтерский комплимент. За тебя еще будут предлагать деньги, украшения и рабов, чтобы показать, что оценили мой прекрасный вкус, — Дориан тихо смеялся, возмущенный и мечущий молнии из глаз Андерс чертовски желанный. Невозможно понять Хоука, оставшегося равнодушным к революционному Андерсу-бунтарю. — Но с магистром Эвереном мы говорили не о тебе. Твоя задница послужила поводом, а девственники — комплиментом.
— Мне нужно выпить, я даже готов смириться с магией крови, — опершись затылком о стену и не выпуская любимого из объятий, Андерс вздохнул. — На вино действительно наложены чары?
— Нет, я тебя разыграл, — Дориан уже хохотал в голос. Андерс встряхнул его, но тот никак не мог успокоиться. — А ты уже выбрал жертву, ну, донора?
— Иди ты к демонам.
— Знаешь, даже на балу в сердце Тевинтера достаточно просто попросить слугу, — сначала Дориан хотел набросить защитный щит, таким разъяренным казался доведенный до магии крови Андерс. Повеситься к нему на шею и напроситься на поцелуй тоже неплохая идея, кажется, в борьбе это называлось клинчем.
— Отличное прикрытие, магистр Павус, — они не встретились раньше и это не странно, Красс Сэрбис не стремился попадаться кому-либо на глаза. — В следующий раз, когда мне нужно будет осмотреть достопримечательности, я возьму с собой напарника.
— Красс, мое почтение, судя по довольной физиономии, ты что-то нашел?
— Деньги вперед, магистр, — осклабился Красс, пряча в пояс сложенный листок бумаги. — Инквизиция платит исправно, но эта информация для вас, а не для ушек Соловья.
— Я тебя убью или сдам стражникам архонта, — угрожающе пообещал Дориан. Нет, тогда он радовался, что Адаар пощадила соплеменника, но наглость Сэрбиса поистине сравнима с его бесстрашием. — Говори, что нашел. И помни, что твою паршивую жизнь спасло мое присутствие возле инквизитора.
— Магистр Павус, сейчас поздно торговать моей жизнью, но я сделаю вам скидку и еще совершенно бесплатно сообщу, что молодой Эрастенас отказался прятать у себя заговорщиков. И некоторые упоминания о необходимости обезглавить Люцернов мне попадались в ранее перехваченных письмах.
— Так почему мы узнаем об этом сейчас? — Какие отношения связывали Дориана с этим скользким типом, Андерс не знал. Он прижал господина Красса к стене и выудил из его пояса клочок бумаги, абсолютно чистый клочок.
— Полезный фокус, правда? — хохотнул Себрис. — К тому же писем с упоминанием Люцернов я с собой не ношу. Ну, магистр Павус, уберите своего дикаря. Кстати, мне никогда не нравились ферелденцы, я говорил?
— Некстати, нет. Андерс, отпусти его, — Дориан потянулся к кошельку и взвесил на ладони горсть золотых. — Это задаток, об остальном договоримся, когда принесешь мне письма с упоминанием Люцернов.
— Слишком мало, но считайте это жестом доброй воли, — Красс оттолкнул белобрысого и виляющей походкой подошел к Павусу. — Исключительно ради нашего долгого знакомства, держите.
— Тут только просьба отправить посильную помощь в лагерь венатори на границе Свистящих Пустошей, — разочарованно фыркнул Дориан и пристально посмотрел на Красса, старательно не замечая, как загорелся радостью взгляд Андерса.
— Запомните имя отправившего, магистр Павус, и его магический отпечаток. И готовьте пару сотен к моему приходу, я вас порадую.
— Красс — завербованный инквизицией шпион, на вольных хлебах, как видишь, — объяснил Дориан Андерсу. — Но все, хватит, вернемся к гостям. Я должен переговорить еще с несколькими магистрами.
— А ты не должен выглядеть более растрепанным? Ну, на случай того, что твое отсутствие заметили? — Поездка на родину маячила в обозримом будущем, Андерс даже не помнил, входил ли Андерфелс в расстрельный перечень командора Резерфорда. Но он не сомневался, что Дориан не поедет туда один.
— Не должен, я магистр и обязан выглядеть безупречно в любой ситуации, — Дориан понимал, что устраивать обыск в малом кабинете хозяина после того, как там рылся Красс, почти бесполезно, но надеялся на свое везение. Он нырнул в приоткрытую дверь, оставив Андерса в коридоре. Магический отпечаток нужен, чтобы адресат убедился, что письмо действительно отправлено подписавшимся. Он же отлично помогал найти остальные письма, если их не уничтожили. Дориан филигранно вытащил несколько светящихся листиков, не потревожив остальную кипу корреспонденции.
— Что-то интересное? — заглянул ему через плечо Андерс.
— Ты должен был ждать снаружи! — Дориан вздрогнул и чуть не опрокинул стопку писем. — Не знаю, прочту дома.
Праздник шел своим чередом, Андерс ревниво наблюдал, как Дориан танцует, вертя самыми красивыми и опасными женщинами, или склоняется к несомненно кровавым и безупречно мужественным магистрам. Он утверждал, что просто передает приветы от Мэй. Но слабо верилось, что голоса так просто можно было купить, вручив нужным людям конвертики с чеками. Сам Андерс не то чтобы скучал, ему подмигивали полуголые малышки-служанки, а от пристального внимания магов неприятно кололо между лопаток.
— Мальчишка Павус позорит свою семью, в прежние времена никто не позволил бы ему стать магистром раньше, чем он докажет свою плодовитость со здоровой молодой женщиной, — высокий седовласый маг изучающее смотрел на ферелденца. — Ты был свободным до встречи с молодым Павусом?
— Нет. Меня захватили пираты, когда я тонул.
— Понятно, — кивнул маг и усмехнулся. — Трудно одновременно колдовать и пытаться выплыть.
— Трудно, а уж крепко связанный маг мало чем отличается от обычного человека, — Андерс надеялся, что выглядит достаточно сдержанно. Этот старик не похож на друга Дориана.
— Маг всегда отличается, — отмахнулся магистр. — Это понимает даже Павус, он наиграется в равноправие и вернется во фракцию, которую Павусы всегда поддерживали. Он уже начал соблюдать видимость приличий, его привлекают только маги, остальное дело времени.
— Магистр Даван, если вы намерены предлагать мне девственников за моего раба...
— Любовника. Нет, у меня нет намерений делать комплимент твоему вкусу, — Гней Даван никогда не опустился бы до голосования за дурацкие уравнивающие магов и простецов законы, так что ни в малейшей мере не симпатизировал Люцернам и возглавлял самое консервативное крыло Магистериума. Фамилия Гнея дала империи хорошего архонта, и он просто не мог считать даже выскочек лаэтанов равными себе, не то что сопорати. — Вы с Тэлани опять что-то задумали, судя по твоей малоприятной и непристойной активности?
— Я могу вам что-то предложить, магистр Даван? — Дориан с вызовом смотрел в выцветшие голубые глаза пожилого мага. — Голоса консерваторов стоят много, они обычно склоняют сомневающихся, если соединяются с голосом прогресса.
— Твоего раба, этого. За один голос из моей фракции, — уверенный в отказе Гней насмешливо наблюдал за мальчишкой, к его чести, на породистом лице не дрогнул ни один мускул.
— Если буду в отчаянии, обязательно обращусь к вам, — Дориан склонился перед Даваном и оперся на руку Андерса. — Но пока предпочту тешить свою плоть.
— Иногда вы выражаетесь как плебей, мальчик, иногда поражаете своей утонченностью, ваш праздник удался выше всяких похвал. И мое мнение не меняется, вы все же истинный альтус, молодежь переболевает демократией, как ветрянкой — кто-то раньше, кто-то позже. Вы еще примкнете к нам, Дориан, и мой голос будет принадлежать вам без дополнительных условий.
Когда удалось раздобыть приличный бренди, праздник перестал казаться Андерсу таким скучным, но раздражение никуда не девалось. К магам почти на всем Тедасе относились как к преступникам, готовым в любой момент вершить злодейство. Но тут, в Тевинтере, все по-другому, вот полный зал магов, волю которых ни одну минуту жизни не ущемляли. Только Андерс смотрел на рабов и настроение портилось, раб не просто бедняк, хуже, чем преступник, он вещь. Правда, ритуальных жертвоприношений дождаться пока не пришлось, но лучше от этого не стало. Дориан вел свои непонятные беседы, пока собеседник не говорил: «Заметано», — и они расходились вполне довольные.
— Он обворожителен, — Авл оперся на стену рядом с Андерсом и так же жадно смотрел на Дориана.
— Я... мы с ним, в общем, вы...
— Конечно же, я был прав, — магистр Варин смерил взглядом соперника. В имперской мантии, одетый по последней моде, ферелденец теперь выглядел намного лучше, чем та бледная тень в доме Павуса. — Дориан хотел тебя еще тогда, когда ты не вызывал никаких чувств, кроме жалости и отвращения.
— Мне повезло, — Андерс выиграл любовь Дориана и мог пялиться на холодного магистра с вызовом. — А вы струсили, в этом мне тоже повезло.
— Трусость немного не то чувство, что я испытываю, Андерс. Я заботился о нем, о нас обоих, — Авл сжал кулак, погасив зарождающееся ледяное пламя. Хотя кулаком тоже можно отлично донести свою мысль, он только холодно улыбнулся. — Но ты прав, тебе повезло, если бы мы могли открыто соперничать... Мой божественный Павус, Уртемиэль моего сердца, выбрал бы достойного.
— И все же... — почти впервые в жизни Андерс прикусил язык, не стоило заводить врагов среди тевинтерцев, кажется, у Дориана их и так достаточно. — Что тут доказывать, я самый везучий сукин сын в этом мире, вы правы.
— Если я увижу, что он несчастлив, я убью тебя, — пообещал Авл, сопровождая слова фирменной холодной ухмылкой. — А пока прости, хочу пообщаться с другом.
Кто бы толком объяснил, на что имеет право любимый раб, допущенный к постели хозяина. Андерсу пришлось смотреть, как Варин хлопает Дориана по плечу и как они обнимаются прямо среди танцевальной залы. Все правильно, избегай магистр Варин и магистр Павус друг друга — это только добавило бы дров в костер сплетен. Но Дориан искренне радовался появлению старого товарища. Андерс следил, в какой темный угол Варин потянет Дориана, но не увидел ничего интересного. Господа магистры остановились на краю атриума, прямо перед ними трахались с помощью полированного стеклянного рога две красивые рабыни, страстные объятия которых нисколько не интересовали ни Авла, ни Дориана. Андерс — тот замер с бокалом и чуть не подавился благородным напитком. Уж сколько он бывал в публичных домах, все выступления выглядели приличнее. А тут стеклянный рог словно выпячивал розовое влажное нутро нижней девицы, она лежала, раздвинув ноги, вскидывалась навстречу и тяжело дышала, как выброшенная на берег рыбина. Дориан заразительно смеялся какой-то шутке Варина, и не похоже, чтобы их разговор касался дел.
— Господин Дориан, — довольно громко и капризно позвал Андерс, подходя ближе. — Так скучно, я предпочел бы предаваться любви, а не смотреть на нее.
— О, общество кажется тебе недостаточно интеллектуальным? Дориан, невежественные манеры твоего раба могут обидеть нашего хозяина, — заметил Авл, сам он пришел только ради божественного Павуса и теперь можно уходить, выдержав приличествующее время.
— Я не в обиде, — невесть как оказавшийся рядом Эрастенас небрежно заметил: — Не ожидал утонченности от дикаря. Магистр Павус, простите за нескромный вопрос, но так ли он хорош, чтобы компенсировать дурные манеры?
— Достаточно, — усмехнулся Дориан, предвидя следующую фразу. — Нет, я не собираюсь его демонстрировать.
— Если господин Эрастенас настаивает, — расстегнув пару крючков на мантии, Андерс потянулся к поясу. — И если вы желаете развлечь гостей, прикажите, мой господин.
— Тут и без тебя есть кому развлечь, — заинтересованные взгляды, обращенные к любовнику, Дориана рассмешили, и улыбка стала куда искренней. Высокий, приметный из-за копны непослушных золотистых волос, Андерс привлекал внимание вполне определенного рода. Его возраст, над которым одинаково скорбели и он сам, и Лиам, очевидно, не смущал заинтересованных альтусов. — Мы не позволим себе усомниться в гостеприимстве нашего хозяина.
— Тогда отдам должное выпивке и красоте, — надулся Андерс и пригубил бренди, зачарованный лед не таял, придавая напитку свежесть. — Я могу танцевать?
— Если хочешь увеличить количество моих врагов, пожалуйста, — ответил Дориан и отвернулся к Эрастенасу. — Марсий, я слышал, венатори опять пытаются собрать силы, чтобы нанести удар по престижу империи. Не пытались ли втянуть вас, пользуясь знакомством с вашим отцом?
— О, они уверены, что делают все для возрождения величия Тевинтера, — не отпирался Эрастенас. Магистру Павусу известно больше, чем он говорил, это ясно было по реакции его любовника раба, куда менее сдержанного, чем Павус.
— Скорее, для величия отдельных магистров, — брезгливо заметил Авл, считая, что разбой на границе и союз с убийцами магов никак не помогают Тевинтеру. Для мрачной репутации хватит древних магистров, богов-драконов и Корифея, мелкие бандиты совсем ни к чему. — Магистр Эрастенас, как официальное лицо не советую восстанавливать старые знакомства.
— Меня шантажируют, — опустив голос почти до шепота, Марсий склонился к Павусу. Пользуясь случаем, можно обелить репутацию и отделаться от малоприятных и опасных отцовских знакомств. — Я предпочитаю откупаться провизией. Но если вы избавите меня от расходов, слышал, что в инквизиции вы успешно уничтожали их разрозненные группы, буду весьма благодарен.
— Обсудим это на неделе у меня на вилле, — благосклонно кивнул Дориан.
— У тебя даже глаза заблестели, — Авл укоризненно покачал головой, будь его воля, он запретил бы вмешиваться в авантюры. Просиявший хозяин дома ушел к другим, и Варин коснулся локтя Дориана. — Ты же не поедешь охотиться сам лично?
— Еще не знаю, смотря что принесет мне на хвосте одна пташка.
— Ну, сам он точно не поедет, — Андерс опрокинул стакан и обнял Дориана за талию, игнорируя его косой взгляд. А это весьма приятно — вот так запросто обнимать любовника посреди праздника в сердце демонической империи Тевинтер. Какой же идиот Фэнрис, бегал вокруг Хоука, когда мог вот так наслаждаться близостью. Именно сейчас Андерс его действительно простил за все: за ненависть к магам, за перебранки, за то, что увел Хоука, но не дал тому настоящей близости.
— Это, несомненно, успокаивает, — в молодости Авл не раз видел Павуса в объятиях других мужчин, гораздо более пьяного и, бывало, гораздо более обнаженного, так что ферелденец напрасно пытался вызвать ревность. — Надеюсь, ты умеешь не только исцелять понос и детскую простуду.
— Не только, — кивнул Андерс и широко ухмыльнулся. — Есть еще некоторые таланты.
— Ладно, мне нужно еще поговорить с парой-тройкой магистров прежде чем начать пить и нарушать приличия, — Дориан небрежно погладил пальцы любовника. — Я могу вас оставить?
— Да, я позволю твоему рабу развлечь меня, пока ты не вернешься, — вот это, похоже, ферелденца задело, Авл даже испытал некоторое удовлетворение от его возмущенной мины. — Заодно присмотрю за ним.
— Мне не нужен присмотр, — Андерс поставил пустой стакан на поднос подошедшего парня-раба и взял себе наполненный.
— Мне так будет спокойнее, — отмахнулся Дориан. — Авл, ты что-то посоветуешь?
— Не сегодня, я еще не вошел в курс дел и... — объясняться Авл не любил, да и пока не вернул себе место спикера, мог оперировать только сплетнями. — Иди, божественный Павус не нуждается в направляющей руке.
— Но если нуждается во вдохновляющем поцелуе, то я к его услугам, — такое проявление чувств явный перебор, и Андерс прекрасно это понимал, тем более не ожидал, что Дориан, уходя, мазнет губами по щеке. Не совсем поцелуй на публике, но достаточно, чтобы успокоиться так, что даже напиваться перехотелось.
Наверное, правильно, эта торговля голосами такой неприкрытый цинизм, Андерс предпочел бы думать, что Дориан убеждает, потому что правда на его стороне, потому что так справедливо. Вот пусть неприглядная часть его деятельности будет как можно незаметнее. Авл смог даже не следить за удаляющейся фигурой в светлой мантии, и Андерс уважал его силу воли. Он прекрасно помнил тот разговор в саду и чувства, обуревающие магистра Варина, понимал:
— Можете надрать мне задницу, магистр, вернее, попытаться. Если не получится, будете спокойны за Дориана.
— Не скажу, что у меня не возникает подобного желания, — Авл пригубил вино, как обычно, лишь смочив губы. — Но сейчас не лучшее время устраивать драку. Независимо от исхода ее истолкуют так, что это не укрепит нашу репутацию.
— Репутация — единственное, что вас волнует?
— Мой Уртемиэль достался тебе, сила вернулась, — как в юности, Авл едва мог удержать контроль, вино превратилось в осколок льда, раздробив хрупкий бокал. — Просто прими подарок судьбы, раз уж у нее такой каприз.
— Трусики Андрасте, создатель слишком благосклонен ко мне, — склонившись к сопернику, Андерс забрал бокал и походя заживил порезы на ладони. — Вы даже не представляете, как попали в точку, магистр Варин.
Авл молчал, но его мысли Андерс слышал так явно, словно тот говорил вслух. Ничего этого он не заслужил, ничего, кроме петли за все, что натворил, даже если впоследствии его поступки обернулись благом. Тем более не заслужил Дориана и поцелуя на глазах сливок магического мира. Конечно же, Авл думал что-то другое, Андерс привычно пытался вести внутренний диалог, но Справедливость в голове отсутствовал — пустота и никого, кроме дурного себя.
— Я люблю его так сильно, что заберу за него сотни чужих жизней и отдам свою.
— Festis bei umo canavarum — ты станешь моей погибелью, так у нас говорят любви всей жизни, — улыбка появилась глубоко внутри, и Варин не смог контролировать ее, как и силу минутой ранее. Ферелденец нашел единственно правильные слова, Авл хотел знать, что не ошибся.
— Он станет моей погибелью, магистр, — твердо пообещал Андерс. Холодный Варин мог удивлять, вот уж кому никакого духа внутри не нужно, чтобы иметь стержень.
— Поэтому я не люблю праздники такого уровня. — Тем временем Авл заметил исходящего пеной юнца в углу за занавесками. Отвлеченные девицами магистры не замечали его агонии, а поднесшая напиток рабыня замерла в ужасе, уже понимая, кого обвинят в смерти юного мага. Истинная утонченность, когда смерть кажется естественной или шокирует посильнее, чем почти вывернутые наизнанку вагины здешних рабынь, мало кому доступна. — Сейчас начнется еще бардак.
— Мы же не будем просто смотреть?
Восхищение бывшим Дориана как ветром сдуло, Андерс вообще не очень умел восхищаться людьми, способными наблюдать за чужой бедой и не вмешиваться. Он бросился к юнцу, нащупывая спрятанные в поясе фиолки с зельями. Часть гостей предпочли переместиться подальше, только одна дама кинулась на помощь Андерсу. Варин стоял за спиной и переговаривался с другим магистром, кто бы мог пытаться отравить наследника Вультуров, рода не слишком влиятельного, хоть и старого. Кем бы ни был мальчик, Андерс собирался его спасти: сначала детокс, потом укрепляющее зелье, а за ним универсальный антидот, слишком слабый по сравнению с прямыми, но достаточный в такой ситуации. Стоило выйти из района бедняков, как отравления стали привычной частью жизни, и минимальный набор зелий Андерс подобрал исходя из местных традиций.
— Ливилла, — женщина заправила за ухо непослушный локон и подала целителю руку. — Я бы вас купила, но Павусы не продают своих рабов. Купила бы, чтобы освободить, естественно.
— Андерс, — все же магички всегда чудо как хороши, Андерс широко улыбнулся энергичной даме. — Спасибо за добрые намерения.
— Добрые? Нет, самые эгоистичные. Все знают, зачем мужчины подобные магистру Павусу покупают рабов. Я бы предпочла, чтобы у вас был выбор.
— Хм... — Андерс поддерживал парня своей силой, пока тот не открыл глаза и не откашлялся. Одежда испачкалась, но спасенный мальчик и восхищение в глазах прекрасной дамы того стоило. — Ваша прямолинейность заводит. Но должен признаться, я не очень страдаю.
— Так проще, и что ж, я рада за вас, — Ливилла поднялась, позволяя рабам и прибежавшему дядюшке юного Вультура увести парня. Засуетились эти лицемеры, только когда убедились, что тот уже не умрет. — Передайте хозяину, что у него появились должники. Он придет в восторг, что можно что-то требовать, не тратя деньги.
— Ливилла, вы несправедливы к Дориану, — к своей досаде, развернуться и уйти Варин не мог.
— Ну, и что? Мне нравится мужчина, который принадлежит ему. Могу точить о магистра Павуса язычок, сколько мне заблагорассудится.
Из глубины дома появился домоправитель и предложил господам магам привести себя в порядок. Отказываться Андерс не собирался, да и прелестная Ливилла вцепилась в его рукав, не собираясь отпускать. А зануда Варин сопровождал их, как придирчивая дуэнья. В туалетной комнате возле домашней купальни Андерс сполоснул руки и плеснул водой на лицо. Пена из блевоты испачкала рукав, а так одежда не пострадала. Впрочем, мантия попалась практичная, скорее всего, Дориан носил ее как полевую, грязь сошла легко. Варин брезгливо кривил тонкие губы, и Андерс понять не мог, относится настроение магистра к грязи или к его поведению.
— Госпожа Ливилла помогла, я не хотел показаться невежливым. Вот и все.
— Она родственница магистра Давана. Их семья недолюбливает Люцернов, но Дориан альтус из старой уважаемой семьи, но предпочитает мужчин, — пояснил Варин, надеясь, что до ферелденца дойдет, что не он предмет интереса Ливиллы. — Дориан дразнит консервативную часть света одним своим видом.
— Ну, я тоже обаятельный, — пожал плечами Андерс, он и не думал изменять Дориану, но приятно почувствовать себя, как в старые времена, до Справедливости, Серых стражей и восстаний магов. — Ладно, я понял, собственность Павусов вызывает интерес больше, чем моя неповторимая личность. Печальный итог к моему возрасту. Я шучу.
— Смешно, — хмыкнул Авл, не собираясь утешать соперника. — Надо будет сказать Дориану и о Ливилле, и о юном Вультуре.
Ни дама, ни парень Дориана не особенно интересовали. Он успел закончить свои дела и предпочел пить вино и целоваться в укромных уголках, к удовольствию Андерса. Варин покинул их почти сразу, фыркнув, что не намерен ждать следующего убийства, раз уж такова программа вечера.
Места в экипаже было достаточно, по дороге домой Андерс добрался до ширинки Дориана, удобно усевшись между ног. Он высвободил крепкий член, взял так глубоко, чтобы головка ткнулась в горло. Задохнувшись на один момент, Андерс сжал губами ствол, ему всегда нравились реакции Дориана. Тот никогда не скрывал, что ему хорошо, не требовалось ни выспрашивать, ни прислушиваться. Эмоции Андерс высоко ценил, иной раз хотел их больше секса и, слава Создателю, от Дориана получал в достатке. Его стоны, скорее всего, слышала вся округа.
— Подожди, — Дориан сжал кулак на золотистых прядях, останавливая любовника. Он постучал по крыше кареты и крикнул: — Еще круг, проедься по набережной.
— Что?
— Не отвлекайся, аматус, — склонившись поцеловать влажные губы, Дориан улыбнулся. — Ты восхитительный, я тебе говорил. Конечно, говорил. Но я еще не кончил, так что мы едем дальше.
К дому Павусов они подъехали, когда удовлетворенный Дориан лежал на Андерсе, опираясь босыми ногами об окно. На его сапогах подсыхала сперма, но такой способ порчи обуви самый приятный. Андерс дрочил, пока Дориан кончал ему в рот, а потом они целовались. И Дориан не успокоился, пока не выбрал весь свой вкус, чтобы поцелуй отдавал только Андерсом.
— Я уйду в клинику, мне надо подежурить. Твои начинают возвращаться, — Андерс водил губами по макушке, дышал запахом Дориана, и его волосы щекотали губы. — Опять навалится работы.
— Мои, как ты выразился, не принадлежат мне. Если кто-то сочтет, что нашел свое призвание, то останется, — клинику Дориан почти ненавидел, она отнимала у него любимого человека. И все же возражать ему было нечего, слишком эгоистично звучало бы все, что он мог сказать. — А как же Тулий?
— Угрозы уже нет, и ты прекрасно это знаешь, — Минратос за окном подмигивал огнями, богатые районы не экономили на освещении, Андерс смотрел на город магов поверх головы любимого, и душа не рвалась в Ферелден. Это так странно и эгоистично, но сейчас ему ровным счетом плевать на всех магов Тедаса, кроме одного. — Пообещай, что не умчишься без меня охотиться на этих ваших венатори.
— Угу, — Дориан уютно лежал в объятиях прекрасного мужчины, который гордился их связью, был потрясающей силы магом и выдающейся личностью. Минратос в этот вечер казался особенно чудесным.
— Дориан, обещай.
— Я обещаю, поедем вместе. Правда, я успел написать... — легкомысленно хохотнув, Дориан отмахнулся, предпочитая положиться на волю случая, все же Боги обычно к нему достаточно благосклонны. — Ладно, хорошая компания не помешает. Я не уеду без тебя.
