Второй шанс

утром дом Павусов подняли на ноги неожиданные известия, посыльный из дворца архонта требовал обоих глав Люцернов на немедленную аудиенцию. Сонный Дориан спустился в расшитом шелковом халате, небрежно накинутом на плечи, всем видом демонстрируя, что даже желания правителя не оправдывают раннего подъема. В отличие от него Мэйварис, даже проснувшись с рассветом, выглядела изысканной леди. — Зачем мы понадобились Архонту? — Дориан выразительно зевнул и завистливо покосился на подругу. — Мэй, так выглядеть в это время суток неприлично. — Мы готовы оказать услугу милорду Радонису, — проигнорировала замечание Дориана Мейварис. — Но номинально глава Люцернов — магистр Павус, а он настроен более скептически. Слуги уже сунули в руки Дориану чашку с дымящимся тонизирующем чаем, но это никак его не спасало. Даже личный вызов Радониса не бодрил, мозги шевелились слишком медленно, чтобы просчитать пользу от услуги Архонту. — Говорите уже, — Дориан поставил напиток на стол, если отделаться от посыльного быстро, до посещения можно успеть порадовать Андерса тем, что в кои-то веки поднялся с солнцем. — Что хочет от нас Архонт и подождет ли это хотя бы до завтрака? — Вы знаете, что оцепление с угольного района сняли? — Видя нетерпение господ, ответа посыльный не ждал. — Люди там собираются, недовольство зацепило портовый район и бывший район кожевенников. — Архонт не справится с недовольными простолюдинами? — Не сказать, чтобы кровавая резня в Минратосе порадовала бы Дориана, но он все еще не понимал, зачем Радонису понадобились Люцерны. — Если допустить, что к ним присоединятся рабы с галер и доков, они не выстоят против стражи и магов. А я не собираюсь убивать соотечественников, пусть даже и сопорати. — Два легиона, перебрасываемые от границы с кунари на южную границу, имеют множество добровольцев родом из Минратоса и окрестностей, частично из этих районов вышли лаэтаны, занявшие офицерские должности. Восьмой легион уже в городе и готов объединиться с бунтующим отребьем. Второй стал лагерем на холмах над городом, но они тоже недовольны, многие потеряли родственников. Архонт готов повесить офицеров, но положить сотни солдат не в честном бою, а внутри империи, он не готов. — Чего хотят эти люди, уже известно? — Мэйварис хмурилась, настроение Радониса как погода у берегов Сегерона — весьма неустойчиво. Но опасно воевать с собственными гражданами, особенно, если военные встанут на их стороне. Обученные воины убивают так же эффективно, как и маги, особенно, если их много. — Работу, запрещенную рабам, чтобы содержать семьи. Бесплатных лечебниц, вроде той, что держит магистр Элиот Секст. Люди говорят, что если бы болезнь началась в другом районе, то потери были бы несравнимо большие. Солдаты требуют земель ветеранам, чтобы вывезти семьи и работать на своей земле. — Мы готовили подобный проект, что касается работы, но чем еще мы можем помочь? — Мэй укоризненно посмотрела на зевающего Дориана и вернула свое внимание посыльному. — Архонт Радонис созывает совет, чтобы принять ваш закон с минимальными прениями. Но он собирается доверить вам переговоры, магистр Павус, — посыльный чуть склонился перед хозяином дома, магистресса Телани, несомненно, одна из влиятельнейших дам, но нужен тот, кого народ действительно уважал. Тем более, скандальные выходки магистра Павуса остались в прошлом. — Вы принимали активное участие, люди видели вас в зараженном районе лично и ваши ученики повторяли ваше имя чаще, чем выпускники Круга упоминали преподавателей. — Ясно, — Дориан тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки сна. — Я соберусь и мы едем. Эй, кто там... Деций, вели седлать Небула. — Архонт прислал за вами экипаж, — Посланник склонился еще ниже и выдохнул, не всегда поездки к магистрам заканчивались без вспышек гнева последних. — Значит, я сейчас спущусь, Небула привяжите к экипажу в полной упряжи. Магистр Телани, вы составите мне компанию? — в ответе Дориан не сомневался, Мэй не выпустит его из поля зрения. — Вызовешь Квинта, нам нужен кто-то из своих юристов. Я не верю в экстренное собрание, магистр Даван ясно выразил свое мнение. А его слово — это слово консервативной части Магистериума. — Конечно, магистр Павус, я надеюсь на влияние императора и сокращенный состав совета. Квинта привезут мои слуги. Марк пока не готов к активным действиям, но несколько замечаний у него есть. — Хорошо. Дориан кивнул и двинулся в спальню, костюм нужен не слишком воинственный, его не должны воспринимать способным на убийство боевым магом, но и оставлять себя без защиты — безрассудство. Он должен отличаться от других магистров, и светлый наряд уже стал его визитной карточкой. Магистра Павуса должны узнавать сразу, тем более в этой ситуации. Светло-коричневая, спокойного цвета вишневой древесины боевая мантия казалась достаточно нейтральной, фамильный медальон выделялся, как цель на мишени, но Дориан отбросил эту мысль. Он смотрелся в зеркало, даже такой быстрый выезд не должен вынуждать его выглядеть недостойным или усталым. Нанеся крем, Дориан одним движением подчеркнул выразительные глаза. Собираться быстро он умел, но вылазка с инквизитором в Бурую Трясину совсем иное, чем выезд в сердце Минратоса. — Что-то случилось? — Андерс поднялся с постели и уже натягивал брюки. Если Дориан поднялся в такую рань, то конец света может оказаться вполне реальной перспективой. — Ничего, — отмахнулся Дориан и постарался улыбнуться. — Возвращайся в постель, я еду во дворец Архонта, там ты мне не поможешь. — Ничего, пойду пораньше в клинику. Постель без тебя не так уж привлекательна. — Самое лучшее с утра — обнять любимого, вдохнуть его запах, уткнувшись носом и губами в шею и напроситься на поцелуй, — именно в этом порядке Андерс прижался к Дориану, — потом чай и завтрак. И еще он надеялся, что смертей будет не слишком много и день не испортит впечатление от утра. — Ты уже поел? — Возвращайся в постель, аматус, ты не пойдешь в клинику. В городе беспорядки. — В последнее время их отношения не омрачались недопониманием, но сегодня Дориан на это даже не надеялся. — Я еду во дворец Архонта как представитель одной из фракций, никаких геройств, скука и бюрократия под защитой дворцовой стражи. Уточняю, чтобы ты не беспокоился. — Я пока еще не беспокоюсь, но Элиот меня ждет, так что прости, твою просьбу я удовлетворить не могу. Но тоже предлагаю не беспокоиться, я взрослый мальчик, — усмехнулся Андерс и пожал плечами. Он погладил Дориана по щеке и собрался отправиться в купальню, когда тот сжал его запястье, удерживая возле себя. — Я не прошу, аматус, — Дориан старался избегать слова «приказываю», но интонации говорили за него. — Я сообщаю тебе, что ты сегодня и, возможно, еще пару дней, пока сопорати не успокоятся, останешься тут. Я предупрежу охрану и Терренса, чтобы ты не покидал дом. — Позволь уточнить, ты сейчас приказываешь мне как рабу или ребенку? — Дипломатические увертки Дориана Андерса только подстегнули. Вроде бы можно честно сказать, если простецы начали охотиться на магов, он-то так жил всю жизнь. — Ты сам говорил, что мой статус исключительно для прикрытия и внешнего пользования. А теперь ты мне приказываешь? — Если тебе так угодно, — на споры у Дориана не было ни времени, ни настроения. Он пошел в гардеробную, покрытые узорами и драгоценными камнями наручи и наплечники на ведущую руку могли сойти за украшение. В коже боевой мантии искусно спрятаны металлические пластины, при определенном везении пару стрел Дориан мог пропустить без потерь до того, как набросит на себя щит. — Нет, подожди, вчера ты соглашался, чтобы я сопровождал тебя на границу, охотиться на венатори, а сегодня я под домашним арестом? — Так просто отпускать любовника Андерс не собирался. Пусть господин магистр объяснится, а то получается, что Андерс для него вроде Лигия, ну, может, чуть повыше статусом: Главк или Лиам, с которым можно еще и трахаться. — У меня есть свои дела и свои обещания. — Значит, напиши магистру Элиоту. Ты останешься дома. — Магистр Павус, может, вы окажите мне честь и сообщите причину ареста? — Сопрати выступают против магической знати. Я могу быть уверен, что ты будешь безоговорочно на моей стороне? — еще одну вещь придется сделать, и Дориана эта необходимость не радовала. Но реакции Андерса говорили, что он из упрямства поступит, как считает нужным и усложнит жизнь всей верхушке Люцернов. — Я могу сначала выслушать аргументы тех других? — Вот видишь, — шкатулка с браслетами проклятого стояла между легкой броней и украшениями, Дориан достал ее и испытующе посмотрел на Андерса. — Это только на пару дней. Если ты мне доверяешь, сделай хотя бы это: надень браслеты. — Да ты издеваешься, за кого ты меня принимаешь, хотелось бы знать? И чего стоят все разговоры о любви? — Андерс порывисто натянул на запястья браслеты, настроение Дориана отражалось в его взгляде, несмотря на спокойствие лица и нежную улыбку. Павус был и оставался магистром и приказать, чтобы браслеты надели силой, он вполне мог. И проверять Андерс не собирался, если стражи скрутят его, пока Дориан блокирует силу своим заклинанием, это уничтожит даже возможность их примирения. — Я принимаю тебя за человека, способного ради благой цели поддержать мятеж и более того, уничтожить возможность компромисса. Ты не тевинтерец, и аргументы сторон не твое дело. Я не хочу тебя видеть в компании главарей мятежников, на совет тебя просто не пустят. Это моя страна, в своей взрывай, что хочешь. В Тевинтере сиди дома и жди моего возвращения. — Дориан любил этого человека, со всей его биографией любил, с его сдерживаемой сегодня злостью, но не собирался рисковать. Люцерны, их постепенный план и благо Тевинтера сейчас важнее. Андерс надел браслеты, и Дориан выдохнул. — Спасибо, аматус. — Провались ты к демонам, — Андерс вспыхнул и быстрым шагом рванулся к холлу, чтобы лоб в лоб столкнуться с Мэйварис. — Надеюсь, вы довольны? Подавляйте слабейших, лижите задницу вашему Архонту, в общем, магистры Тевинтера — в любой ситуации магистры Тевинтера. Передайте Дориану, что я бы предпочел не видеть его, пока на мне эти штуки, а потом пусть просто... — О, он прекрасно вас слышит, — упреки от любовника самое вдохновляющее и как раз то, что нужно в это утро, но Мэй предпочла промолчать, встретившись взглядом с Дорианом. — Отлично, — угрожать, что надерет Дориану зад, Андерс не собирался, хотел бы, но не собирался. — Пойдем Мэй, нас ждут. Андерс, я все расскажу, когда вернусь. И сниму браслеты, — Дориан вздохнул и подал подруге руку. Лиам уже маячил за спиной, увешанный оружием, его свойство знать обо всем всегда поражало. — Нас ждут, пойдем. Эта поездка в карете казалась кривым отражением вечерней поездки, Дориан смотрел на Верхний квартал. Виллы альтусов еще мирно спали, только редкие рабы мотались по своим делам. Солнце золотило своим светом стены, придавая богатому кварталу сходство с Золотым Городом, как его лирически описывали поэты. Стоило ли удивляться, что сопрати смотрят с завистью на квартал магистров, как те — на Град у престола Создателя. Мэйварис тоже ехала молча, не пыталась воодушевить или напомнить о долге перед Люцернами и их идеологии. Даже обычно имеющий собственное мнение обо всем Лиам помалкивал. Они не представляли, что происходит. Ближе к площади перед Сенатом слышался шум, а ближе к дворцу экипаж уже едва двигался, только за оцеплением из стражников ускорились. Мэйварис выглядывала сквозь занавески, пытаясь понять настроение сопорати, количество людей с полным вооружением не казалось угрожающим. — Магистр, — дверь распахнулась, и раб в дворцовой униформе склонился перед господами. — Пойдем, Мэй, — Дориан подал подруге руку и не оглядываясь повел под защиту дворцовых стен. — Квинт приедет сюда? Надо предупредить, чтобы его пропустили. — Мальчик, — Мэйварис щелкнула пальцами, — ты слышал, передай начальнику охраны. — Напиши записку, — остановился Дориан, в отличие от своих столичных друзей, как жить в укрепленном лагере знал не понаслышке. Он сам послал бы мальчика с неподтвержденной личной печатью приказом или просьбой очень далеко. — А лучше найдем во дворце отвечающего за пропуска человека. В большом зале заседаний во дворце собрались самые влиятельные магистры. Места меньше, чем в Магистериуме, потому в зал впускали исключительно тех, кого пригласил лично Архонт. Люцернов он ждал, его личный писчий встречал Дориана и Меэйварис у входа в зал, чтобы сразу провести к правителю. — Вы довольны, господа? — Радонис вместо трона сегодня выбрал стул с высокой спинкой, разве что сидел немногим выше там, где обычно сидели его главные советники, принимавшие многочисленных посыльных со всех концов империи. — Не понимаю, о чем вы, — Мейварис присела в глубоком поклоне, а Дориан склонился и обольстительно улыбнулся архонту, ожидая ответа. — О нашем последнем разговоре. Плебс чувствует себя ущемленным. Их главы опасаются приходить во дворец, а магистры согласны выходить к ним только в сопровождении большого количества охраны, что раздражает людей, — Радонис обвел холодным взглядом зал. Прикажи им убивать, и количество крови позволит открыть врата в тень, но он не собирался войти в историю кровавым тираном. — Вы взяли с собой разработки ваших законов? Мои юристы их просмотрят, уберут недопустимые пункты и согласуют голосование. — Когда подобные волнения случились при Архонте Веспасиане, стены в Минратосе можно было красить кровью, — ворчливо заметил Гней Даван, подозрительно уставившись на Павуса, он поинтересовался: — Ваш раб-варвар, помогавший магистру Элиоту в плебейских кварталах, не находится ли сейчас с мятежниками? — Если вы о целителе, то он в моем городском доме. Этим утром я видел его в постели, — небрежно отмахнулся как от чего-то несущественного Дориан. В Магистериуме достаточно доброжелателей, языки которых сделали бы Андерса соучастником, просто за попытку помочь больным в это время, особенно, если начнутся столкновения. — Несколько покушений на Люцернов вынудили его заниматься моими делами, а магистру Элиоту справляться с менее умелыми помощниками. — А ваши ученики? — Магистр Даван не собирался так просто слезать с мальчишки, ему придется ответить за своих людей и любовь к сопорати. — Надеюсь, с ними все в порядке, я не успел справиться, — старик раздражал и надеялся нанести удар по репутации, но единственный, кто мог бы навредить, сидел под замком, и Дориан мог высокомерно улыбаться Давану. — Я полагаю, никто в здравом уме не считает, что простецы делились своими планами с магами. — Некоторые ваши ученики способны, самое большее, зажечь спичку, и то, если она пропитана чем-то горючим. Не уверен, что они могут считаться магами. — Достаточно! — Радониса и самого раздражали высокомерные магистры-консерваторы, некоторые считали себя почти равными Архонту и смели говорить, не дослушав. — Если можешь пойти в толпу и выйти, не настроив против себя немагических граждан и не оставив за собой трупы и кровь, говори, Гней. Если нет, замолчи. Мне необходимо обсудить с магистром Павусом его миссию. — И отправить кота в мясную лавку. — Я спросил, готов ли ты отправиться к народу и узнать их пожелания? — Прикажи собрать стражников, и верный Архонту Магистрериум сомкнется и сотрет недовольных с лица империи, — Гней вздернул упрямый подбородок. — Сопорати тоже граждане Тевинтера, хуже того, большинство солдат в армии — сопорати, — спокойно заметила Мэйварис. — Если мы уничтожим легион, который еще не проявил себя как мятежный, а только смешался с толпой, то как будем надеяться на верность армии на наших границах? — Архонт, я пойду один со своим телохранителем. После эпидемии Люцерны популярны в бедных районах, не думаю, что мне угрожает опасность, — Дориан надеялся, что Мэй пропихнет как можно больше законов в пакет, который должен успокоить сопорати. Они не вырабатывали никакого плана, так как знали слишком мало о том, что происходит, зато хорошо знали друг друга. — Пока я просто спрошу, чего они хотят и постараюсь удержать от любых действий. Что-то еще? — Ты снимаешь слова с моего языка, Дориан, и становишься все больше похожим на Геларда. Тот был выдающимся дипломатом, вижу в тебе его талант, — Радонис перестал сжимать посох, которым хотелось стукнуть высокомерного старого идиота Давана. — Вернись, и мы будем знать, что обсуждать. Пока плебеи шумят лишь о том, что их бросили и они голодают. Это жалобы, но не требования. Найди тех, кто готов представлять сопорати и узнай, что заставит их разойтись. — Ваше слово, Архонт, — кивнул Дориан. — Мне отправиться прямо сейчас, или сначала мы просмотрим проекты законов? Я бы хотел опираться на что-то в своих обещаниях. — Пока можешь обещать раздачу бесплатного хлеба, праздник и мою милость. Иди, магистр Павус, и будь достойным сыном империи и своего отца. — Люцерны хотели слишком много, и Радонис не собирался уступать больше, чем продиктует необходимость и здравый смысл. Гуманизм — не лучшая политика для Архонта, иначе любой магистр сочтет возможным тявкать на власть. — Убийства уже были? — Мэй видела взгляды знакомых, альтусы не слыли трусами, но предпочитали осторожность. Возможно, Радонис одновременно преследовал несколько целей: сохранить верных союзников, узнать требования сопорати, а в случае неудачи обезглавить самую оппозиционную фракцию. — Погибло четверо магов, один знатной фамилии, — ответила из-за плеча дяди Ливилла. — Иной ночью погибает и больше людей, если бы не Андерс, к жертвам добавился бы и молодой Вультур, — смерти Дориана мало смутили. — Воспользоваться волнениями, чтобы убрать врага — чистый и красивый способ. Постараюсь не задерживаться, если можно, приготовьте мне завтрак к возвращению, утром у меня обычно нет аппетита, но после прогулки появится. — Мы позавтракаем вместе, магистр, — улыбнулся Радонис, демонстрируя благосклонность. Он искренне был благодарен мальчишке Павусу, тот оправдывал ожидания и свою репутацию. Радонис вручил ему свою верительную грамоту, печати на ее футляре говорили больше, чем содержание. — Тогда ты все мне расскажешь. Помни, мне не нужна кровь. — А мятежный легион? — не унимался магистр Далан. — Я бы возродил децимацию ради такого случая, отдавая каждого десятого демонам. Чтобы даже обученные убивать сопорати не думали, что сильнее магов. — Я постараюсь найти их командиров, — проигнорировал и слова Гнея, и одобрительные выкрики магистров Дориан. — Пока мы имеем только громкое возмущение людей, которым страшно. Архонт отпустил его благословляющим жестом, и Дориан ушел, оставив за спиной разговоры. Мэй отстоит их мнение, не так много магистров удостоилось приглашения на совет Архонта. Самым знатным и сильным предстояло решить судьбу империи: качнется маятник в сторону ужесточения магической тирании, или империя поддержит всех своих граждан. Лиам появился за спиной Дориана из тени, он приколол знак Павусов на пояс, хотя обычно предпочитал не демонстрировать его и растворяться в толпе. Преторианцы, личная стража правителя, привыкли замечать знаки Архонта, но городская стража заточена на порядок. Дориан раздвинул их, пользуясь грамотой, как посохом. Посох небрежно висел за спиной, играя на солнце кристаллами навершия. Его приветствовали вполне дружелюбно, Павуса любили в народе. — Как нам найти между этих людей тех, с кем говорить? — тихо спросил Лиам. — Чтоб я знал, — Дориан милостиво улыбнулся, толпа выкрикивала его имя и благодарила, нападать не пытались. Без малейшего противодействия он двигался среди расступающихся людей под приветственные крики, чтобы подняться на ступеньки Имперской библиотеки. — Сегодня я приветствую граждан Тевинтера от имени Архонта. Архонт Радонис готов выслушать народ. — Маги бросили нас умирать! Воды, чистой воды во все районы Минратоса! Пусть платят достойно! Нет достаточного количества лечебниц! — Рабы отнимают работу! Дети голодают! Никаких привилегий против иноземцев! Пока солдаты воюют, их родственники умирают! — Нам самим не достает рабов! Слишком высоки цены на простые вещи! Налоги убивают мастеров, работающих без рабов! Ростовщики задирают проценты, загоняя в рабство свободных граждан! — Мы голодаем! И умираем! — Мы умираем от голода и болезней! — Мы умираем или выбираем рабство! Дориан поднял вверх руку с верительной грамотой Архонта: — Я слышу вас, но не могу говорить со всеми одновременно. Архонт обещает раздачу хлеба и празднества. Он не гневается на граждан, мы все дети Тевинтера. — Что архонт говорит о Восьмом легионе? — Мужчина с явной военной выправкой хмуро смотрел на лощеного магистра. — Я берег покой империи и рисковал жизнью в схватках с кунари, а тем временем моя жена и оба сына умерли от хвори, потому что архонт ложил свой величественный член на проблемы сопорати. — Я думаю, таких, как вы, достаточно во всех легионах. И военное братство не должно вечно оглядываться, опасаясь за свою семью больше, чем за свою жизнь и честь Тевинтера, — о солдатах Павус всегда думал меньше всего, они были где-то там, на границе, за сферой его интересов. — Как я понимаю, вы поддерживаете то, чего ходят все граждане? — И хочу избежать наказания. Легионеры рассредоточены между людьми. Передайте Архонту, что мы не допустим насилия ни с одной из сторон. — Как вас зовут? — Дориан спустился на пару ступеней и подал руку солдату. — Ульпиан, — мужчина сжал руку, надеясь показать изнеженному альтусу, что думает о нем. Но ответное рукопожатие было хваткой человека, умеющего не только играться с палочкой, но и проломить посохом голову. — Я отвечаю за своих людей, а можете ли вы хоть что-то обещать, кроме праздников и милостыни, магистр Павус? Вы хороший человек, но вы пришли как посредник или как слово и воля Архонта? — Архонт использует своих подданных — это право, данное им Магистериумом, голосами магистров и волей Создателя. — Вы выступите за нас или за них, магистр Павус? — с нажимом повторил Ульпиан. Толпа за его спиной замерла, ожидая ответа своего любимого магистра. — Люцерны давно выбрали путь посредничества. Я не стану вас обнадеживать, но пришел я как посредник. Архонт не желает проливать кровь или воевать со своим народом, все граждане Тевинтера имеют право на защиту правителя. — Вот и первый предводитель, Ульпиана Дориан запомнил. — А остальные магистры хотят нашей крови? — Глазастая эльфийка могла выглядеть испуганно, но ее голос прозвучал над толпой, как удар хлыста, вынудив народ вспомнить о недовольстве. — Магистры знают, что они не есть государство. Тем, кто забывает об этом, придется принимать существующую реальность, — на эту девочку Дориан тоже решил обратить внимание, она стояла, уперев в бока маленькие кулачки, и Ульпиан рядом с ней казался не столь опасным. После Сэры и Бриалы он не недооценивал милых эльфиек. — Значит, сейчас дворец решает поступить, как Архонт Веспасиан. Или послушать Люцернов, которые замарали подол дорогой мантии в грязи и теперь думают, что понимают народ, — не унималась эльфийка. Шум в толпе усиливался, Лиам настороженно осматривал ближайших к ступенькам плебеев. К Ульпиану подошли двое, тянувшие за собой остроухого с бешеными глазами. Люди опять всколыхнулись, кто-то возмущался самоуправством солдат, а другие готовы были вломить эльфу за попытку покушения на любимого магистра. Дориан переглянулся с Лиамом, пора переходить к конкретике и закругляться. Если девчонка продолжит говорить, то только накрутит волнующуюся толпу. — Мое предложение! — возвысил голос Дориан. — Я вернусь за три часа до захода солнца. Выберите тех, кто будет говорить от имени немагических граждан, чтобы мы могли сформулировать требования. Если нужен человек, который поможет свести желания в конкретные... — Не надо, юристы не маги, и они с нами. На этого мужчину Дориан и внимания не обратил, он стоял и молча наблюдал за ним и толпой, но его тихий голос и интонации говорили об изрядном опыте в ораторском искусстве и умении управлять. Кажется, Дориан видел его в Сенате в Публиканиуме, среди представителей ремесленных коллегий. — Мы будем готовы к завтрашнему дню, — мужчина переглянулся с Ульпианом. — Удержите Архонта Радониса от резких действий. Мы тоже за величие Тевинтера, магистр Павус, и мы будем говорить с вами. — Тогда мы встретимся утром или в обед? — Пришлете ко мне вашего парня, — Ульпиан ткнул пальцем в Лиама. — Вам не придется ждать, а людям принимать скоропалительных решений, спеша к назначенному времени. Расступитесь, дайте дорогу магистру Павусу. — Подождите, Ульпиан, а маги из вашего легиона? — прежде чем уйти, Павус хотел прикинуть, чего ожидать, и кто из магов уже выступил на стороне народа. — Вы имеете в виду высшее командование и целителей, которые ушли вперед, или лаэтанов, чьи родственники умирают так же, как и наши? — Понятно, — Павус мягко улыбнулся, старшие офицеры не стали бы оставлять своих солдат без присмотра, если бы не одобряли их действий. Но пока они предпочли держаться в стороне от конфликта. Неспешно двигаясь и рассматривая собравшиеся лица, пока еще озаренные надеждой, Дориан возвращался к оцеплению стражи. У входа в дворец он достал из рукава шелковый платок, промокнул выступившие от напряжения капли пота. В холл Дориан уже вошел, улыбаясь и обмахиваясь платочком. В большом зале его ждали и засыпали вопросами раньше, чем Архонт успел сказать хоть слово: — Дайте мне разведенного охлажденного вина. Так рано и уже жара, — Дориан скривил свой аристократический нос и поджал губы. — К тому же этот плебс ужасно воняет. — Я обещал завтрак магистру, — с недостойной поспешностью Радонис поднялся на встречу молодому Павусу. Главы фракций Магистериума успели своими спорами довести Архонта до высочайшей царственной мигрени. — Приглашаю составить мне компанию и заодно выслушаю отчет. — Благодарю, — с Мэйварис Дориан успел только переглянуться. Квинт за ее спиной старался держать лицо, Тулий сейчас как раз вошел бы в азарт. Завтрак накрыли в малой столовой дворца, Дориан так и не нагулял аппетита, но сказать, что не может выбрать ничего на свой вкус, не смог бы. За стол Архонта можно спокойно усадить собравшихся магистров. Драконы, украшающие стены, висели, раскрыв крылья, словно сторожили и могли в любой момент ожить и спикировать на врага империи. — Рассказывай, мальчик. Вы, Люцерны, в этой ситуации можете играть на своей популярности, я бы предположил, что волнения ваших рук дело, — Радонис тер виски, не обращая внимания на слуг, суетящихся, накладывая его любимые устрицы. — Твои маги сидят в лечебнице. Элиот написал, что они все пока предпочитают не покидать ее стен. Никто не знает, как простецы отреагируют на магов. — Спасибо, я беспокоился о своих людях, — указав на сваренное в вине яйцо, Дориан добавил на тарелку маринованного розового угря. — Да, определенно, для фракции удачное время. — В то же время вам пришлось раскрыть карты, и я скажу тебе, что при моей жизни некоторые вещи вы не протащите, даже если взбунтуются все рабы Тевинтера. — Архонт, я не претендую на лавры Маферата и, уж избавь Создатель, на роль Андрасте, — отмахнулся Дориан, он понимал, что некоторые идеи Люцернов слишком революционны. Ему самому понадобилось время, чтобы принять и оценить полет мысли Мэйварис и Марка. Но в любом случае для воплощения всего желаемого не хватит одной человеческой жизни, даже жизни мага. — Мы договорились, что сопорати выставят несколько человек для оглашения требований, чтобы не говорить с толпой. Завтра вечером я пошлю к ним Лиама. Как я понимаю, солдат возглавляет Ульпиан, он пока говорил за всех. Также в толпе мелькнуло знакомое лицо, я видел его в Публикануме, так что ожидать наивности не приходится. — Но народу понравилось обещание раздачи хлеба и празднества? — В один раз волнения закончились вознесением на пьедестал рабыни, во второй кроме тысяч и тысяч граждан погибло слишком много магов. Радонис понимал, что маги смертны и в своей самоуверенности могут понести большие потери, особенно против регулярной и закаленной в боях армии. Легионы очень сильно изменили позиции сил, а империя изменилась со времен упоминаемого Веспасиана. — Да, простой народ рад щедрости Архонта, но они хотят достойной жизни, а не временной милости. — Ульпиан один из опционов восьмого легиона, скорее всего, я помню его, — аппетита Радониса не могло испортить ничего, даже перспектива гражданской войны. И все же хотелось сохранять стабильность, свысока поглядывая на истощенных войнами, борьбой с Корифеем и восставшими магами соседей. — Что будут делать солдаты? — Пока Ульпиан обещал, что они не допустят беспорядков, чтобы толпа не провоцировала преторианцев и застрявших в бедных районах магов. Но также они готовы выступить на защиты народа, если вы прикажете наступать. Радонис задумался, но не надолго. Вопросов у него хватало, Дориан выложил все свои наблюдения, щедро сдобренные его собственными мыслями. Благодарность Архонта выражалась исключительно в том, что он был мягче, чем в первую встречу. Впрочем, просителем сегодня Дориан не выступал, это его популярность нужна правителю. Советники Радониса прервали их завтрак, так как накал страстей грозил перерасти в магическое противостояние. Магистры могли уничтожить лучших своих представителей, не дожидаясь реакции разъяренной толпы. Так что Архонт призвал лидеров фракций к спокойствию, угрожая, льстя и требуя вменяемых результатов по подготовке возможных уступок. Глава личной стражи Архонта и начальник шпионов увели Радониса, оставив магистров спорить над предложениями Люцернов. Дориан крайне неохотно участвовал в прениях. И сочувствующие фракции Магистериума, и оппоненты исходили из уверенности в том, что Люцерны путем интриг смогли создать ситуацию, чтобы продвинуть свои законы. Архонт Радонис взял на обсуждение предложения Люцернов как законы, написанные альтусами, а значит, учитывающими состояние и пожелания магической аристократии, даже с большими смягчениями для народа. Но настоящие требования появятся позже и опять вызовут те же споры. Домой Дориан попал не так уж поздно, — Варин предложил разойтись и обдумать все предложения и предположения, — но выжатым как лимон. Мэй и Квинт ушли к Тулию, а в спальне Дориана ждал только Лигий, мгновенно подскочивший, чтобы помочь хозяину раздеться и проводить в купальни. — Вам накрыть ужин в атрии? — Да, госпожа Телани, полагаю, присоединится, и господин Тулий тоже сможет. — Об Андерсе Дориан не спрашивал, если бы тот сбежал, охрана бы уже доложила, а от споров он устал. — Пригласи в купальню господина Иттрия, ему не помешает расслабиться. Я хочу массаж и вина. — Будет сделано, господин. Лигий бесшумно выскользнул, и Дориан, не оборачиваясь, устало поинтересовался: — Что еще? — Андерс большую часть дня провел с господином Тулием. Они прогулялись в саду и вернулись в дом. Никаких попыток к побегу, ничего такого, что можно было бы принять за попытку к побегу, — Лиам присел на бортик бассейна, у хозяина отличные реакции, правда, обычно он не начинал разговор, а сначала пытался запустить молнией. — Хочешь, присоединяйся, — вздохнул и вытянулся в горячей воде Дориан. — Как думаешь, нас попытаются убить или наоборот начнут оберегать? — Ну, соглядатаев вокруг виллы увеличилось, так что убийцам будет сложнее, — на своем уровне Лиам успевал следить за господином, за коллегами и с некоторыми пообщаться. По общему впечатлению, собравшиеся предпочитали бы сохранять магистра Павуса, чтобы не переводить народные волнения в непредвиденное русло полноценного восстания. — Тайная служба архонта точно будет присматривать и охранять вашу нынче довольно ценную жизнь. — Какая-то польза от популярности. — Это пока в заведенной толпе не нашлось фанатика, который захочет вас убить только потому, что магистр Павус проклятый маг, — расслабляющий бассейн соблазнял, и Лиам поддался. А вот пить он не собирался. — Я бы предложил по-тихому убрать ту ушастую девицу, она слишком подпитывает недовольство толпы. — А вот для этого со мной ходишь ты, — Дориан усмехнулся, девица беспокоила и его, но мужчина из Публиканиума и Ульпиан должны бы нейтрализовать ее влияние. — Смерть девушки, если она успела примелькаться, может вызвать недовольство толпы. Ты контактируешь с коллегами из дворца? Я хочу знать, если какой-то подобный ход появится в их головах. — Я не только предупрежу, но и донесу до их сведения ваше мнение. — Фертон Цексус собирался разделить со мной завтрак, так что мнениями мы с ним обменяемся. — С кем ты собираешься обмениваться мнением, магистр Павус, — Квинт вошел, обмахиваясь пачкой бумаг. — Мэйварис просила сначала советоваться с нами. — Архонт приказал сообщать ему, Фертон завтра будет угрожать, чтобы я советовался с ним. Вы составьте список, с кем мне стоит общаться в эти дни, — раздражение, накопившееся за день, Дориан выплеснул на Квинта и почти не стыдился этого. Парень из богатой семьи возвысившихся лаэтанов, попавший в центр политических дрязг только из-за болезни Марка, будет учить его жить и плести политические интриги. — А то как же я смогу выдавить из себя хоть одно слово, если меня специально не обучат? — Прошу прощения, Дориан, если формулировка тебя обидела, — Квинт тоже опустился в бассейн, одежду он оставил в терпидарии. Очень вовремя симпатичная девица принесла вино и разлила по бокалам. — Мэйварис беспокоится, что на тебя много свалилось. — Ее не слишком это беспокоило, когда она призвала меня возглавлять Люцернов, — глоток доброго вина всегда приходится кстати, Дориан прикрыл глаза и откинулся на бортик. — Тогда события не развивались с такой скоростью, — спокойно заметил Квинт. — Тем более, — с нажимом ответил Дориан, — если уж меня втолкнули в центр событий, то придется полагаться на мое мнение, мое видение и мои слова. — Еще раз прости, я не хотел оскорбить тебя. — Во мне говорит усталость, прости, — раздражал Дориана не Квинт, Андерс в непонятном настроении не показывался на глаза. И можно было сделать вывод, что он все еще злится. Купальни и массаж снимали усталость, уж непривычный к долгим заседаниям Квинт точно посвежел. Дориан переглядывался с Лиамом, но долг гостеприимства вынуждал терпеть компанию, вместо того, чтобы выспросить, чем Терренс успел с тем поделиться. На ужин тоже поднимались вместе, у накрытого стола ждали довольная Мэй и обеспокоенный Марк. Тулий уже вполне мог подниматься, лежал он достаточно долго, чтобы восстановиться, да и зелья Андерса значительно сильнее привычных. Теперь ему показано расхаживаться, больше гулять, и в иное время для них с Мэй наступил бы романтичный период. Главк как обычно обменивался любезностями с магистрессой Телани и Тулием. Дориан сел напротив них. Квинт выбрал сторону поближе к Марку, чтобы при необходимости слушать его советы, а тому не приходилось слишком возвышать голос. Лиам привычно растворился в темноте. — Мэй мне рассказала, что мы на коне, — улыбнулся Марк. — Я должен присутствовать. — Меня интересует, на каких юристов могут опираться недовольные сопорати? — вдруг пришло в голову Дориану. — Лаэрта, сообщи Андерсу, что мы ужинаем, и можешь быть свободна. Главк, пусть нас не тревожат, проследи. — Я не всех знаю, — Квинт задумался. — Вернее, знаю тех, кто работает с магами. — Если нас все равно подозревают в заговоре, хотелось бы предвидеть требования. А лучше подкорректировать ближе к тому, на что условно согласны магистры и архонт. — Ты хочешь плести заговор против власти? — удивленно вскинула брови Мэйварис, обычно они соблюдали максимальную осторожность. Люцерны, несмотря на оппозиционность, оставалась Магистерской фракцией в первую очередь. — Ни в коем случае, я вообще не собираюсь ничего об этом знать. И тебе, Мэй, не советую, — Дориан положил себе на тарелку большой сочащийся кровью кусок мяса и добавил тушеных в вине овощей. — Но у нас достаточно представителей в Публиканиуме, думаю, они могут знать тех, кто возглавит волнения. — Простите, я задержался, — Андерс осмотрелся, можно было сесть напротив нового помощника Павуса, всем видом показывая свое недовольство. — Ничего, при гостеприимстве Дориана сложно остаться голодным, — Мейварис приветливо кивнула. — Конечно, — склонившись возле любовника, Андерс выбрал одну из бутылок на столе. — Вы вроде предпочитаете темное из Каринуса по вечерам, господин магистр? Я налью? — Будь так любезен, — удивленно поднял брови Дориан, испытав некоторое облегчение. — Как прошел день? — У меня есть пациент в этом доме, а также рекомендованная вами, мой господин, библиотека, — Андерс едва сдерживал улыбку, ради удивленного вида Дориана стоило выйти к столу. Тот, конечно, держал лицо, но выражение глаз бесценное. — Я нижайше попрошу позволения снять браслеты, чтобы я мог подпитать жизненные силы господина Тулия. Ему не помешает. — Конечно, после ужина, — согласился Дориан. — Марк, нам правда не хватает тебя. Не обижайся, Квинт. — Неужели вам перестали удаваться пламенные речи? — Марк смутно помнил, как магистр Павус говорил с ним во время «воскрешения». Он давно уважал магистра за множество талантов, к уважению теперь добавилась не менее искренняя благодарность. Но, несмотря на все, не подшутить над Павусом, чтобы разрядить повисшую напряженную атмосферу, Марк не мог. — Кроме умения украшать любое пространство, которым вы всегда так гордились, красноречие, вроде бы, ваша сильная сторона. — Ну, Архонт Радонис не поддается моему убийственному обаянию. Проще говорить с толпой, чем с ним, — недоверчиво покосившись на сидевшего достаточно близко Андерса, Дориан облегченно улыбнулся. — Но нельзя не признать, что на совещании я прекрасен. — Как глава фракции, как оратор, как маг, что вы имеете ввиду, магистр? — лукаво поинтересовался Андерс. Он почти весь день провел с Марком Тулием, узнал о Люцернах много такого, о чем не догадывался. И вот Тулий рассказывал о Дориане совсем иначе, чем Терренс, Павус-магистр открывался личностью более великой, чем мог представить Андерс. Он привык видеть в Дориане мужчину несомненно умного, слишком красивого, сильного мага, но не политика. Впрочем, с политиками в жизни Андерса как-то не сложилось, худо-бедно к ним можно было отнести Героя Ферелдена, а вот Хоук всегда больше интересовался личным, чем общественным. Но и Защитника Киркволла, и Героя Ферелдена обстоятельства заставляли заниматься общественными делами, а магистр Павус пришел к Люцернам отстаивать свои идеи. — Просто прекрасен, — веско обронил Дориан и потянул в рот кусок мяса, аппетит просыпался, оказалось, он демонски проголодался за этот день. — Вот это верно, — Мэй не успела выслушать доклад своих шпионов о выступлении Дориана перед толпой. — Все же жалею, что не слышала твою жаркую речь на площади. — Жалкую, ты хотела сказать. Я смог только выиграть время, — мясо удалось отлично, Дориан отдал ему должное, апельсиновая подливка и вымоченный в роме изюм придавали божественный вкус. — И скорее для сопорати, чем для нас. Они настроены решительно. — Позвольте поухаживать за вами, господин магистр, паштет изумителен, — Андерс положил кусочек ароматного паштета на мягкий хлеб. Лиссипа сегодня особенно старалась, слуг не выпускали из дома, но все они пребывали в уверенности, что магистр Павус шел защищать их близких, а не благополучие магов. Марк страдал, что не может сопровождать Павуса и Мэй, но уверял, что Дориан только кажется несдержанным и легкомысленным, а для врагов у него приготовлено совсем другое лицо. — О, вкусно, — Дориан откусил большой кусок, почти касаясь губами пальцев любовника. Его игру он понять не мог, но предпочел подыграть и не выяснять отношений на людях. — Будь добр, долей мне вина. — Конечно, мой господин. — Это не чересчур? — не выдержала Мэйварис, ворковали они и раньше, но это подобострастие Андерса заставляло подозревать, что он что-то замышляет. — Квинт гость, но не чужак. — Господин указал мне мое место, я лишь принял к сведению его слова, — опустив взгляд в пол, заметил Андерс, посмеиваясь внутри. Свою ошибку он успел понять и принять к сведению, но Дориана тоже не помешает проучить. Правда, в отличие от магистра Телани, Дориан, похоже, получал исключительное удовольствие от процесса. — Я же правильно вас понял, магистр Павус? — Разве я могу упрекать тебя в излишней внимательности, — Дориан потянул себе браслеты, освобождая магию Андерса. — Может, займешься Марком. И, Марк, говори мне ты, будь так любезен. — Мы отойдем, — в этот раз сила не была скована так надолго, чтобы Андерс испытал эйфорию, зато намеки он понимал отлично. Что-то Дориан хочет сказать без лишних ушей, и считает лишними именно его уши. — Позволь помочь подняться, Марк. Обещаю, сил хватит интриговать хоть до полуночи, но только языками, без активных действий. Стоило Андерсу с Марком в охапке скрыться, Дориан склонился над столом: — Сейчас меня беспокоят Люцерны из сопорати. За последний год многие немаги присоединились к нам. Мы должны как-то корректировать их действия. Они не смогут игнорировать события. Но если войдут в актив тех, кто будет вести переговоры, то подозрения в том, что волнения результат нашего заговора, начнут обретать реальные доказательства. — Высосанные из пальца! — Ну, я не выпускаю из дома Андерса, так как имел неосторожность открыто представить его своим любовником, а он слишком связан с лечебницей Угольного квартала. Сегодня я не одному магистру ответил, что место раба-любовника в постели, там он и находится. Но я не отвечу за всех наших людей, — Дориан настойчиво постучал по столу. — А считается, что должен. — Но они могут быть полезны, если будут направлять переговорщиков, чтобы их требования хоть немного совпадали с вектором наших инициатив. Ты говорил это минуту назад, — допущен до обсуждений Квинт не впервые, но за них обычно говорил Тулий. — Разве так не проще будет договориться? — Квинт, ничего более глупого не слышала, нам нельзя настолько прямо связываться с протестующими. Пока магистр Павус ведет переговоры, всего лишь как самый популярный магистр Тевинтера, пока у него есть доверие Архонта. — Если наше положение дрогнет, то верх возьмут консерваторы, которые требуют действовать, как действовал архонт Веспасиан. — И когда он расправился с возмущенным народом, дома в Минратосе можно было красить кровью, — закончил мысль Павуса Иттрий. — Попробуйте собрать известных Люцернов не-магов дома у тебя Квинт или у Дельфины, — Дориан хотел бы влиять на волнения и убрать языкастую остроухую девчонку, но предпочел более осторожную интригу. — Тех, кто не засвечен как Люцерн, координируйте, но пусть они не лезут в актив. — Дориан, ты же не думаешь... — Мэйварис уважала этих людей, решившихся бороться с системой, добиваясь хоть каких-то благ. Сопорати в сущности делали то, что и она, только собравшись вместе и более решительно. — Уверен. Тех, кто будет вести переговоры от имени сопорати, Радонис в живых не оставит. Вписать себя на страницы истории кровавым тираном как Веспасиан, он не хочет, тем более вмешалась армия. Но те, кто решатся на разговор, умрут сразу или в течении года, — в настроении Архонта Дориан не сомневался, более того, его пугала эта мысль, но он поступил бы так же. Вернувшиеся Андерс с Марком застали компанию в скверном и задумчивом настроении. Завидев их, Дориан резко поднялся, оставляя гостей одних. Иттрий и Тулий имеют больше связей с сопорати, а Мэй достаточно умела в интригах. Теперь Дориан собирался заняться своими людьми, застрявшими в лечебнице. Им не стоило покидать ее стен, или же наоборот их следовало вывести. Оказав ответное доверие, Дориан собирался спросить совета господина Цексуса. О его озабоченности донесут Архонту, но для двора следовало выглядеть посредником, а не соучастником. — Ты нас бросаешь? — Мэй хотела говорить и спорить, но Дориан слишком уверен в своей правоте, и его слова звучали пугающе. — Хочу выспаться, для разговора с Фертоном Цексусом нужна свежая голова. Не сомневаюсь, что он явится пораньше, надеясь застать меня сонным и уязвимым, — Дориан ухмыльнулся, его сибаритские привычки и дурная слава сейчас играли ему на руку. И слава Создателю, дела северных дикарей и Инквизиции Тевинтер мало интересовали. — Доброй ночи. — Подожди, — без Дориана играть в лебезящего постельного раба Андерсу не представлялось интересным, да и он явно лишний в этой компании. Вообще-то утром, еще до разговора с Марком, Андерс собирался вернуться в свою старую комнату, но сейчас устремился за Дорианом. — Я не хочу спорить. Устал от споров, прений, возражений и подозрений. Хочешь считать, что я тебя не уважаю и не люблю, считай на здоровье, — Дориан сбросил домашнюю мантию, оставаясь в безрукавке. Слуги все остались внизу, кроме Лиама и Терренса, раздеваться приходилось самому. — Я попытаюсь доказать обратное, когда все закончится. — Я пришел не спорить, — словно сдаваясь, Андерс поднял руки, демонстрируя браслеты проклятого, успел натянуть их, пока бежал за любовником. — Ты мог бы просто все мне объяснить. — В двух словах? Когда внизу ждала карета архонта? — старался сдерживать раздражение Дориан. — Человеку, обещавшему быть тылом, защищать, ничего не понимать в том, что я делаю и верить, что я знаю как правильно? — Ты прав, аматус, я обещал, но оказался слишком слаб, — Андерс помог Дориану раздеться и присел на постель рядом. — Я хочу попросить прощения, но и ты был неправ. — Я уже сказал, что не хочу спорить. — Я и не спорю, но ты тоже был неправ. Вернее, в общем, может, и прав, но твои слова... — любоваться Дорианом Андерсу не надоедало, но сегодня хотелось запустить ему в голову чем-то тяжелым. — Ты говорил со мной, как с рабом и с глупцом. — Потому что ты пытался с наскока влезть в политику Тевинтера, а мне надо было обезопасить все одновременно — и свою страну, и свою репутацию, Люцернов и тебя, — Дориан готов заплатить, чтобы этот день закончился, но вынудить Андерса замолчать не представлялось возможным. Нет, его всегда можно заткнуть поцелуем или членом, но настроения совсем не было. — Тевинтер не должны охватить восстания, как остальной Тедас. Меня не должны заподозрить в заговоре, иначе убийства перестанут быть настолько ленивыми и бездарными. Если за дело возьмется тайная служба, жизнь перестанет быть такой уж приятной. Ты не имеешь ни малейшего представления о моей стране, ее обычаях, ее политике, о том, как принимаются законы и какие есть традиции, но решил что-то там послушать и разобраться. Я сейчас пытаюсь вырулить из создавшейся ситуации, и мне нужен отдых. — Ты не справедлив, — Андерс тоже мог вспылить, только понимание, сколько на себя взвалил Дориан, вынуждало его помалкивать. Не иначе сама Андрасте помогла ему спасти Марка Туллия, хоть кто-то знающий мог спокойно говорить сегодня. — Я же попросил прощения. Если тебе нужен Терренс, я даю слово чести, что не выйду из дома. — Это было бы кстати, — проворчал Дориан, Андерс сбросил одежду и лег рядом, притягивая его к себе. — Если обещаешь не вмешиваться и оставаться тут... — Я уже сказал, что даю слово чести. — Верни мне браслеты и защищай наш дом, — Дориан позвал проклятое украшение и поцеловал любовника. — Выставь Тулию хорошую бутылку, любовь моя, — швырнув надоевшие браслеты на стол, Андерс начал мягко плести заклинание, расслабляющее, но не дурманящее сознание. — Он много мне рассказал. И рассказчик из него лучше, чем из тебя. — Марк Туллий славится умением формулировать кратко и точно, а речи толкает не хуже меня, ему не хватает только харизмы. Но язык у него подвешен ловко, если бы не Люцерны, он бы греб деньги лопатой одной адвокатской практико-ой, — зевок Дориан подавить не смог, хотя для него еще слишком рано, чтобы спать. — Ты наложил на меня чары? — И разбужу с рассветом, и позабочусь, чтобы ты был бодр и успел накраситься. — Кстати, Фертон любит и мужчин, и женщин, так что накраситься надо бы. Если поднимешься раньше, скажи Лигию, чтобы нашел мне мантию пособлазнительней, — Дориан вжался в любовника. — Цексус крепкий орешек, ничем не стоит пренебрегать. — Ничем, — Андерс гладил Дориана по плечам, прислушиваясь к его спокойному дыханию. Разговор в столовой напоминал скорее воркование старых любовников. Фертона Дориан знал плохо, тот закончил обучение куда раньше, чем Павус отметился в Круге Минратоса. Угрожал Ферт весьма деликатно, в ответ Дориан мягко замечал, что его влияние можно использовать по-разному, что гасит пламя, то может и зажечь. Вывести магов дома Павуса из района бедняков Фертон взялся в обмен на своего человека, сопровождающего Дориана вместе с Лиамом. Второй охранник магистра, даже не маг, не должен вызвать возмущение толпы, а начальник Тайной службы получит свои глаза. — Хотите присматривать за мной? Позвольте не поверить, что на стороне сопорати мало ваших людей. — Ну, Люцернов-то там не меньше, — парировал Цексус, полночи малый совет решал судьбу магистра Павуса. Сейчас тот полезен, и с помощью его любимых сопорати можно нагнуть особо зарвавшихся магистров, мешавших Архонту. — Значит, волнения могут быть плодом наших совместных усилий. Если разговоры о сопорати в рядах Люцернов будут возноситься слишком высоко, — Дориан отхлебнул ароматный чай и откинулся на спинку стула, — я тихо-тихо начну шептать, что ослабление магистров больше всего на руку нашему правителю. — Это расшатает устои Тевинтера. — А мы стремимся совсем к другому, надеюсь, оба. — Главное, к этому стремится Архонт Радонис. Ваших людей мы не увидим, — настоятельно посоветовал Фертон. — Не заметите или не хотите видеть? — потянувшись за пирогом, Дориан не сводил взгляда с оппонента. — Рекомендую попробовать кассату, моя кухарка волшебно делает десерты. — Магистр Павус, вы же умный человек, — Фертон советовался с Варином на счет Павуса, беднягу разрывало между верностью Архонту и чувствами к бывшему. Полезного тот сказал мало, но заверял, что несмотря на разногласия, Павусу важно процветание Тевинтера. — Благодарю, кассата пропитана ликером? — Конечно, это делает и вкус, и утро неповторимым. А Люцерны в большинстве своем на вилле магистрессы Писциум. Мы собирали фракцию, а когда начались волнения, люди предпочли воспользоваться гостеприимством Дельфины, — Дориан надеялся, что когда Цексус возьмется проверять его слова, они уже станут правдой. — Отдельные Люцерны наверняка есть среди протестующих, но они скорее исключение. — Согласен, сладости моя слабость, — от работы тоже можно получать удовольствие, Фертон пил чай, острый привкус фруктового ликера таял на языке. А пикироваться с Павусом по-своему интересно. — Это хорошая новость для Люцернов. — Какая новость хороша? Доброе утро, магистры, — Андерс спустился в столовую в небрежно наброшенной мантии, сережки поблескивали в утреннем солнце, когда он встряхивал головой. И надо признать, внимание обоих тевинтерцев приятно грело самолюбие. — Надеюсь, новость о том, что Дориан останется сегодня дома. Из-за этих волнений я не могу работать, а дни ваших магистерских заседаний не выношу. Что у нас сегодня на завтрак? — Ваш любовник раб? — поинтересовался Фертон. О ферелденце говорили разное, точно известно, что во время эпидемии, подтолкнувшей к волнениям, он находился в эпицентре событий. — Да, знакомьтесь, Это Андерс, а наш гость... — Фертон Цексус, цепной пес Архонта, — подвинув стул ближе к Дориану, Андерс присел и хмыкнул, прежде чем потянуть в рот кусок ароматной свежей булки. Прожевав, он добавил: — Ты говорил о нем вчера. — Но не называл цепным псом, — Дориан не узнавал этого Андерса, кажется, он пялился на любовника с таким же удивлением, как и Фертон. Медальон Павусов Андерс надел на голое тело, он лежал на широкой груди, вызывающе крича о статусе раба. — Ну, простите, — пожал плечами Андерс, позволяя мантии немного сползти. Он поправил волосы, в которых играло солнце и золотая пудра. Да, жизнь с Павусом и Лигий в помощниках могли обучить новым фокусам кого угодно. — Я рос в круге, и представители власти всегда воспринимались врагами. — Потому маги и восстали, но ваш хозяин и сам представитель власти, — легкомысленный и красивый, Цексусу такие мужчины по вкусу. Павус слишком изысканный, а вульгарная внешность его дикаря привлекает взгляд мимо воли. — Вы об этом не думали? — Хм... — Андерсу подали приборы, он макнул оладий в сироп и поймал языком стекающую каплю. При этом на магистра тайных дел посмотрел задумчиво и недоуменно. — Вообще-то нет. Я знал, что в Тевинтере правят маги, внезапно оказалось, что быть магом не дает статуса по умолчанию. — Ну, извини, до сих пор мне казалось, что ты не в обиде, — рассмеялся Дориан, у Фертона только что слюни не текли на золотисто-медового, лениво-развратного Андерса. — Маг имеет право стать гражданином спустя несколько лет. — Не секрет, что Павус сделал почти всех рабов своего дома либертати, но ферелденского дикаря и Цексус оставил бы личным рабом. — Если конечно, прибудет в Тевинтер свободным. — Я прибыл в цепях, — Андерс картинно вскинул руки. — Представляете, кандалы, ошейник, хорошо еще, не выставили голым на рынке. Ваши пираты не гостеприимны. — Ну, магистр Павус достаточно гостеприимен, — Фертон слишком ярко представил золотоволосого сильного мужчину обнаженным и в кандалах. И он понимал, что сболтнул лишнего о гражданстве для магов. — Я целитель, магистр Цексус, — Андерс нагнулся к гостю и громко зашептал: — для этого нужен талант, не умения, не упорство, только склонность и дар. Если бы я лечил за деньги, за сколько лет смог бы заработать на такой дом и такой стол? К тому же, магистр Павус красив. А вы знали, что в Кругах Ферелдена, например, запрещались отношения, чтобы магов рождалось как можно меньше. Думаете, здоровые молодые мужчины все рисковали ради встреч с женщинами? — Милый, ты слишком много говоришь, — Дориан дернул любовника за волнистые светлые пряди, вынуждая сесть ровно. — Простите, господин Цексус. — Ничего, обычно говорят, что красивым женщинам можно простить все, но таким мужчинам тоже, — ох, этот жест Павуса задевал самые чувствительные струны, Фертон понимающе ухмыльнулся. Целители — своеобразный народ, даже в Тевинтере они всегда держали нейтралитет или были преданы правителю. Сложно судить человека, сбежавшего из тюрем-кругов, прошедшего через войну и плен, и теперь наслаждающегося роскошью одного из самых богатых домов Тевинтера и компанией изысканного магистра. — И спасибо за высокую оценку, но я не магистр. — О, простите, я с позволения господина занимаюсь тем, чем привык, и не слишком вникаю в ваши обычаи. Наверное, зря, — между разговором Андерс надламывал оладьи, макал их поочередно в сироп и апельсиновый джем и с аппетитом ел, облизывая пальцы. — Я, кстати, не помешал вам? — Нет, мы с господином Фертоном успели обо всем поговорить. — И мне уже пора, — Фертон поднялся и подал руку Павусу, обменявшись с ним крепким рукопожатием. Ферелденец отлично знал свое место, он даже не дернулся, только улыбнулся уголками губ. — Хорошего дня, магистр Павус, Андерс. — До встречи, — Дориан поднялся проводить гостя. — Думаю, после переговоров будет, что обсудить. — Обязательно. Не прощаюсь. — Хорошего дня, господин Цексус, — помахал Андерс. — Не слишком задерживайте моего господина. — Постараюсь, — результатами разговора Фертон остался доволен: Павус мог интриговать и, конечно, интриговал, но соглашался сотрудничать. А его любовник слишком болтлив и красив, чтобы участвовать в серьезной игре. Возможно, его и использовали втемную, но сейчас он не бегал и не исцелял в толпе именем своего господина, а сидел на вилле. И слова Андерса подтверждали донесения шпионов. Проводив гостя в холл, Дориан вернулся к Андерсу и удивленно на него воззрился. Тот уже нормально взял столовые приборы и уплетал омлет с дикими лисичками. — Что это было, аматус? — Дориан остановился позади Андерса, поглаживая его по шее. Спектакль понравился не только Цексусу, отыгранную любовником сучку хотелось трахнуть немедленно. — Ты решил привлечь больше внимания Тайной службы? — Тебе не понравилось? — засмеялся Андерс, божественный Павус явно не злился, и беспокоиться не о чем. — Очень понравилось. Дориан убрал тарелку перед Андерсом, потянул его вверх и просто нагнул над столом. Мешающийся стул он оттолкнул ногой и задрал тонкую мантию. Надеть штаны Андерс не удосужился, пожертвовав скромностью ради эффектности. Но дальше этого он заходить не собирался: — Эй, стоп. Мы можем перейти в спальню? Подожди! — Нет, я хочу тебя прямо здесь, — Дориан настойчиво раздвинул ягодицы Андерса, если тот и бывал нижним, то настолько давно, что принимать во внимание это не стоило. Желание отдаться Дориана посещало чаще, но сегодня он просто не мог себе отказать. — Лигий, подай мне смазку! — Остановись, я не хочу, — Андерс рванулся так, что золотая пыльца посыпалась с его волос, словно он гигантская бабочка. Но Дориан на самом деле куда сильнее, чем казался, и в такой позе удерживал его довольно легко. — Дориан, демоны тебя захвати, ты же слышишь меня. — Да, — стоя между раздвинутых ног любовника, Дориан гладил его доступный, открытый ласкам анус. Тело Андерса не отпиралось настолько, насколько он возмущался. Даже слюны хватило, чтобы палец вошел в узкую дырку и двигался там без особенного сопротивления. — Ты не хочешь меня? — Ох, трусики Андрасте, я не хочу трахаться разложенным на столе перед всеми твоими слугами, — все же жизнь в Тевинтере развращала, Андерс возбуждался. После Карла его никто не трахал, но во властной настойчивости Дориана было что-то такое завораживающее, чему не хотелось сопротивляться. — Главное, что ты хочешь меня. Молча появился Лигий и подал смазку, также тихо он исчез с глаз. Продолжая прижимать Андерса к столу, Дориан щедро смазал его задницу. Он прижался членом и двигался медленно, позволяя Андерсу привыкнуть к вторжению. — Дориан, мне хорошо, — Андерс вздохнул и расслабился, нравилась тянущая боль в заднице, крепко связанная с удовольствием, нравилась сжимающая шею рука, даже как край стола врезался в живот нравилось — все вместе не позволяло унестись в блаженство, а удерживало тут, с аматусом. Дориан жестко держал его, но трахал осторожно, словно невинного мальчика. Настолько желанным Андерс себя не ощущал ни с кем, возможно, остальные отношения были слишком давно, и воспоминания о них меркли по сравнению с живым и страстным Дорианом. Желание схватить и отыметь посещало Дориана крайне редко, но Андерс сегодня так вертел задницей, что сам холодный главшпион чуть не соблазнился. И сучку, которую он умудрился показать, Дориан хотел больше, чем отдаться. Все показное сопротивление только разжигало желание. Подмахивать Андерс начал не сразу, но чем дольше член растягивал его задницу, тем громче он стонал и толкался навстречу Дориану. Слуги замерли в задних комнатах, и тишину на первом этаже нарушали только стоны любовников, эхом отдававшиеся под высокими потолками столовой. — Аматус, ты так развратен, хоть за деньги предлагай. — Да уж, — Андерс и так старался выглядеть вульгарно, а стоя, выпятив задницу, с мантией, задранной на талию, точно мог составить достойную конкуренцию в любом публичном доме. — Так тебе заплатить? — целуя и покусывая шею аматуса, Дориан ворковал ему на ухо. — Давай я отсосу тебе, или... — Знаешь, не хочу, — кончить Андерс не смог, и не из-за неловкости Дориана как любовника. Просто расслабиться ему проще в спальне, но и разочарования он не испытывал. Андерс поднялся, не обращая внимания на саднящие ощущения в заднице, обнял Дориана и не выпускал. — Мне хорошо с тобой, оргазм не оргазм, иногда это так непринципиально. — Я не согласен, — Дориан уютно прижался и оперся на Андерса. — Ты не любишь быть нижним? — Я люблю тебя, а это все надо еще повторить в более комфортном месте, — поцеловав Дориана, Андерс улыбнулся. — Я за тщательную проверку. — Хорошо, — вернул поцелуй Дориан. — Мне пора бежать. — Начинаю понимать твое отношение к клинике Элиота, — заметил Андерс, нехотя отпуская любовника. Сидеть дома под охраной, без сил и со строгим запретом хозяина гораздо проще, чем не вмешиваться, потому что обещал. Слава Андрасте, оставался Марк, у которого можно выспросить, до чего договорились люцерны между собой и чего стоит ожидать. Дориан опять вернулся на виллу почти ночью. Он спорил, льстил и уговаривал сначала магистров, жаждущих крови, потом совет сопорати. Злобная мелкая эльфийка Гелария с площади оказалась главой коллегии вышивальщиц, и она не собиралась уступать ни по одному вопросу, голос разума не проникал в ее ушастую голову. Коллегию портных и ткачей представлял Мумий, сопорати из старой минратосской семьи. Но главенствовал над всеми Липид, тот мужчина, что разговаривал с Дорианом на площади. Он представлял коллегию каменщиков, всего собралось десять человек активного совета бедных районов, но эта троица обещала принести самые большие неприятности. Дориан не мог уступать, места для маневра ему почти не оставили. Ульпиан присутствовал на совете, как его легион в городе, но не вмешивался. Одного из присутствующих юристов Дориан знал как сопорати, симпатизирующего Люцернам, успел он присоединиться или нет, но он точно не помогал. Оба телохранителя маячили недалеко, они не прятались, Лиам был собранней чем обычно, готовый защищать Дориана от своего непрошенного «коллеги» в первую очередь. — Архонт Радонис желает разрешить дело мирно. — Вы говорили это миллион раз, магистр Павус, — вспыхнула Гелария, вскакивая и не обращая внимания на останавливающих ее соратников. — Потом вы перемежаете угрозы с лестью. Но наши дети мрут от голода, потому что другой добренький магистр решил шить дешевую одежду и использовал для этого рабов. И знаете, да, это намного дешевле, но люди Мумия не могут шить бесплатно. А мои девочки, которые становятся полуслепыми уже к пятидесяти, может, они должны работать бесплатно? — Именно об этом мы и пытаемся договориться, чтобы хотя бы государственные заказы шли исключительно свободным гражданам. Но Архонт не может вынудить магистров освободить всех рабов, иначе сметут и его, и вас. — У Архонта есть преторианцы, — заметил Мумий, ткачи еще держались, но у портных дела шли все хуже. Люди неплохо отзывались о господине Павусе, но он оставался слишком магистром, далеким от их простых потребностей. — Хотите сказать, он боится разозлить Магистериум? — А у магистров есть магия крови и огромные запасы жертв. Если не удастся договориться, правление архонта Веспасиана будет вспоминаться как время мирное и исключительно стабильное, — Дориан уже в открытую, игнорируя приставленного шпиона, пытался объяснить упрямым идиотам, что как бы они ни давили, есть черта, за которую Радонис не перейдет. — Просто соберите ваши требования, или давайте я помогу вам сформулировать. Архонт готов идти навстречу гражданам Тевинтера, но не до той степени, чтобы потерять поддержку альтусов и богатых лаэтанов. Коллегия вышивальщиц занимала небольшой домик недалеко от центра, брать заказы лучше там, где ходят богатые дамы, а не в нищих кварталах. На уют милой светлой гостиной Дориану было ровным счетом наплевать, он мог бы разговаривать где угодно, хоть на площади. Но другие главы коллегий предпочли сделать тут условный штаб, и Гелария чувствовала себя хозяйкой: — Значит, маги важнее, а мы тут пыль под их сапогами. Почему бы просто не обратить всех в рабство? — Успокойтесь, Гелария, магистр Павус сейчас говорит о реальности, а не о моральной стороне вопроса, — Липид уже вошел в конфликт с альтусами, когда отказался обучать мастерству рабов. Это не спасло их от конкуренции, зато накалило отношения. С другой стороны, их коллегия все еще достаточно богата, если нужен был мост, который не рухнет, то за него лучше хорошо платить. — Мы не желаем, чтобы маги диктовали нам лучшие, на их взгляд, условия. Но Магистр Павус говорит дело, надо собраться. Мы не можем слишком долго испытывать терпение Архонта. Сопорати так же не могли договориться, как и магистры. Уставший биться головой о стену Дориан вышел на улицу и оперся о стену, его телохранители выскользнули следом. Ульпиан встал рядом: — Вы не курите, магистр? — Только травку, вроде бы сегодня не лучшее время, — вздохнул Дориан, вообще присутствие легиона здорово меняло расклад сил. Странность состояла в том, что в основу тевинтерского войска заложена дисциплина, это вбивалось в каждого солдата и уж лучше всех это понимало их начальство. — Ульпиан, как ваш легат посмотрит на ваше участие в волнениях? — Легион не участвует. Мы всего лишь находимся в городе во время волнений, — широко улыбнулся Ульпиан. Павус подтверждал слухи о себе, разве что умудрялся лучше держать себя в руках, выплескивая горячий нрав только в пламенных успокаивающих людей речах. — Даже вы этому свидетель, магистр. — Я не нахожусь тут постоянно, но то, что знаю — подтвержу, — кивнул Павус. — Как думаете, нам ожидать хоть каких-то формулировок по требованиям? — Я не намерен менять свою позицию и подталкивать их, — к курению Ульпиан пристрастился на границе, он затянулся сигаретой. — Вам не помешает дым? — Нет, не помешает. Даже если они выдадут сегодня список требований. Еще несколько дней мы будем торговаться, прежде чем дойдем до какой-то финальной точки, — Павус рассказывал Ульпиану, отлично понимая, что его слова будут донесены до актива. — Я пока вернусь во дворец. И, если это подтолкнет глав коллегий, принесу предложения от Архонта и магистериума. — Вас проводить? — Ульпиан вытянулся во весь свой рост перед магистром. — Нет, я не боюсь своих сограждан, — прощаться с активом восставших Дориан не собирался, все равно придется возвращаться. — Вернусь, когда пообедаю. — Можем зайти в любую таверну. — Простите, Ульпиан, — извиняющееся улыбнулся Дориан, — но я предпочитаю более утонченную кухню. Я вообще предпочел бы сейчас валяться с любовником и ждать ужина от моей кухарки. Выведя из-под удара своих Люцернов, Дориан потерял возможность манипулировать главами коллегий. А те не могли договориться, то вписывая преференции исключительно под свою коллегию, то требуя от магистров нереальных уступок. Во дворце Дориан пошел прямо к Цексусу, в кабинет начальника тайной службы он заказал сырную тарелку и фруктов. — Магистр Павус, может, вы захватили еще и вина? — Фертон удивленно воззрился на магистра. — Сделайте мне или найдите первую версию законодательных проектов, чтобы от них мы могли делать уступки в сторону утвержденной версии, — подцепив очищенную грушу и кусок сыра с плесенью, Дориан уселся в удобное кресло у шкафа с книгами. Он пришел не как проситель, так что усаживаться с другой стороны стола, давая Фертону иллюзию превосходства, не собирался. — Плебс не способен даже сформулировать своих требований. У них все останавливается на уровне дай, дай, дай. Так что вручите им предложение от двора, пусть хоть от чего-то отталкиваются. — Но не разозлит ли сопорати этот документ? Помнится, вы обозвали его никчемной иллюзией реформ. — Пусть злятся, но хотя бы будут представлять, в каком направлении двигаться. А мы оставим Архонту место для уступок, и он милостиво снизойдет к требованиям немагических граждан Тевинтера, — сыр вполне недурен, но Дориан проголодался, к тому же не видел нужды задерживаться тут дольше. — И пусть ваш парень отнесет документы совету коллегий. Я не мальчик бегать с бумагами, а он уже засветился как мой телохранитель. — Как скажете, магистр, не смею вас задерживать, — Фертон поднялся, спросить хотелось о рабе Павуса, успел ли тот отодрать его утром для вдохновения. Но профессионал взял верх, и он уточнил о бумагах. — Желаете ли вы просмотреть документ перед тем, как мы передадим его сопорати? Вы знаете потенциальный окончательный вариант и слышали их пожелания. — Да, принесите мне на виллу. У Архонта получилось склонить магистров к голосованию? — Как ваш страстный блондин? — усмехнулся по-акульи Фертон, почти на всех в империи он мог найти компромат, если бы постарался. Так что некоторые магистры стали намного сговорчивее. — Прекрасно, в постели он безотказен, если только удается вытащить его из трущоб. Он вас впечатлил? — Если бы я хоть в малейшей мере питал надежду, то просил бы предупредить, когда вы решите его продать или освободить. Но, увы, я понимаю его ценность, — о пожелании Павуса Фертон доложил Архонту, и прежде чем магистр уйдет, хотелось бы получить указания на его счет. Вот и приходилось тянуть время и беседовать о постельном рабе. — Я успокою вас, если скажу, что сегодня он не покидал виллу? — Успокоите. Многие ферелденцы принимали участие в восстании магов, и он не из тех, кто спокойно стоит в стороне, — что Цексус чего-то ждет, Дориан понял сразу и не собирался его нервировать. Если главный шпион желает обсудить Андерса — это достаточно нейтральная тема. — Не то чтобы я не доверял, но предпочел усилить охрану. — Разумно. Он меня впечатлил, хорош. — Вообще-то вас планировал впечатлить я, но ввалился Андерс и... — Я понял, — Фертон рассмеялся, обаянию Павуса он тоже поддавался, но блондин это чудо какое-то. — Если вам нужна будет от меня услуга, пришлите его на пару ночей. — Подумаю, — от вопроса о магистериуме Цексус ушел, Дориан сжал зубы, но постарался улыбнуться, надеясь, что его эмоции шпион спишет на ревность. Если не удастся протянуть изменения через магистериум, то утвержденное через дворец архонта вышибут одним щелчком из обязательного к исполнению. Наконец Фертон получил свой знак, и Дориан беспрепятственно покинул его кабинет. Прежде чем вернуться, он оправился к магистрессе Писциум, от основного соглядатая удалось отделаться, от двух, которых он не должен был видеть, тоже. Иллюзии не самая сильная сторона Дориана, но для того, чтобы уйти от хвоста, хватило. С Люцернами из сопорати следовало поговорить. И вращающийся между дворцом и бедными кварталами Дориан легко мог успокоить и ввести в курс происходящего. А заодно предупредить Дельфину, чтобы усилила охрану, никто не должен ни попасть на ее виллу, ни тем более покинуть ее незаметно. Терренс присматривал за дворцовой площадью, чтобы третий «телохранитель» Павуса непременно застал его дома. Дом Дельфины Дориан покинул относительно довольным. А при подъезде к своей вилле он отправил Лиама вперед, отвлечь внимание наблюдающих за домом соглядатаев. Тайный магический вход открывался только для Павусов, такая мягкая версия магии крови. Надо признать, что не все предки были столь щепетильны, как последние поколения. В беседке в парке Марк и Андерс играли в шахматы. Андерс проигрывал, легкий магический флер указывал на то, что он пытался жульничать. А слишком довольное лицо Марка отвечало, что ни разу это не поможет, даже если маг умагичит половину фигур с доски. — Рад видеть тебя в добром здравии, Марк, — Дориан поприветствовал Туллия издалека, а Андерс оглянулся на его голос. — Аматус, я надеюсь, ты играл не на мои деньги? — Скажи спасибо, что я раб и не имею права на имущество, — отмахнулся Андерс, в азартных играх он слишком увлекался, потому проигрывал. Так, во всяком случае, считал Варрик, а он сам думал, что сейчас слишком счастлив в любви, чтобы ему везло в играх. — Мне как всегда не везет. — Дориан, объясни ему, что в шахматах главное тонкий расчет, а не везение, — присмотревшись к Павусу, Маркус добавил:— И не только в шахматах. Что-то случилось? — Случилось то, что ничего не происходит, — вздохнул Дориан. — Завтра Радонис прикажет меня казнить как провокатора, или мы начнем о чем-то договариваться. — Что ты натворил? — Именно сейчас слабость выводила Туллия из себя как никогда ранее. Вокруг творится такое, а ему приходится выслушивать только версии, причем личные версии, и из разрозненных показаний составлять общую картину. — Кайтесь, магистр Павус, придумаем, как распутать этот узел. — Мне уйти? — помня о вчерашнем маневре, Андерс не собирался требовать немедленного доверия. Да и в заговорах иногда лучше оставаться неведающим. Он и сам умолчал о взрыве, хотя Хоук считался его другом. — Нет, это не столь важно. Вместе с господином Цексусом мы отправили простецам, которые номинально возглавили волнения, предложение от Архонта и Магистериума. Надеюсь, что хотя бы теперь нам будет, о чем говорить. — Не окончательную версию, надеюсь? — Марк не сомневался, что Мэй ничего не знала об этом плане. — За дурака меня держишь? — рассмеялся Дориан и прижался к Андерсу. Положив голову ему на плечо, Дориан переставил ферзя и довольно ухмыльнулся. — Ты в плохом положении, аматус, попробуем поправить. Мэй вернулась? — Приезжала днем, сказала, что будет сегодня позже, — вообще-то Мэй занималась его переездом, но говорить об этом Туллий не хотел. В столице волнения, их лидер в центре событий, Архонт прислушивается к Люцернам, а они отвлекаются на личную жизнь. — Тогда я успею воспользоваться купальней и подремать. — Я помогу Марку вернуться в свою комнату и присоединюсь к тебе, — забыв об игре, Андерс сжал руку любовника и поцеловал его пальцы. — Идите, — отмахнулся Марк Туллий, счастье и его сделало чувствительным к чужим эмоциям. — Пришлите ко мне слугу. Сегодня Дориан просто опустился в большую ванну рядом со спальней. Андерс крутился рядом и мешал Лигию, а в конце концов просто отобрал у того мыло и мочалку, чтобы самому вымыть любовника, а эльфа отправил приводить в порядок одежду. — Значит, ты не сердишься? — утром Дориан перегнул палку и опасался, что был слишком настойчив. — Нет, но в тот момент ты застал меня врасплох. — Как твоя задница? — Повторить Дориан определенно собирался, Андерс, оказывается, мог быть до чрезвычайности возбуждающим и покорным, если хотел. — Не беспокойся, любовь моя, в юности я давал чаще. И уж с чем нет проблем, так это с регенерацией, — Андерс смутился, глупо после представления, которое он устроил, вести себя как жеманная девственница. Да и об их отношениях с магистром Павусом в этом доме мог не знать только слепой или глухой. — Думай о ваших делах, а не обо мне. Даже если бы Дориан и предпочел думать о заднице Андерса, то посыльный от Цексуса быстро перевел его мысли в рабочее русло. А следом за ним, как и следовало ожидать, появилась злющая Мэйварис. Она влетела в спальню и схватила развалившегося на постели Дориана за ухо: — Будьте любезны объясниться сейчас же, магистр Павус! — Мэй решительно не понимала, что происходит. Ее люди доложили, что условия, переданные из дворца, мягко говоря, абсолютно неприемлемые. И совет сопорати, и остальные простецы приходят в ярость. — Ты об этом? — Дориан быстро сунул подруге бумаги, чтобы она отцепилась от уха. — Это послужило отправной точкой в случае с магистрами, послужит еще раз. — Ты понимаешь, что натворил? Должно было пройти мирно, но люди считают предложение низкой подачкой. А Радонис приказал запереть во дворце весь цвет магического Тевинтера, не считая тех, кто успел уйти в одно время с тобой. — То есть всех, кто хотел с ним спорить и не уступал. Что происходит на площади? — Люди собираются туда с факелами, легионеры стоят между ними и преторианцами, — Дориан играл в свою игру, и Мэйварис нравилось это куда меньше, чем когда он просто следовал ее советам, импровизируя на ходу. — Эффектно, должно быть, — задумчиво протянул Дориан, — можем подняться на башню у ворот, может, что-то рассмотрим? — И что ты хочешь увидеть? — если бы не Андерс и не застывший у дверей Маркус, Мэй треснула бы Павуса связкой законов, чтобы донести до его красивой головы, что она думает о его легкомыслии. — Хочу увидеть, достаточно ли много огней, чтобы впечатлить магистров, — весело вскочил с кровати Дориан. — Одно дело — возносить архонта Весспасиана, другое — видеть глазами, насколько это непросто. Особенно, если легионы на стороне сопорати. — Мы идем смотреть на огни? — перед внутренним взором Андерса промелькнуло другое зарево. Отчего-то в районе сердца словно вонзилась раскаленная спица, напоминающая о невинных жертвах, это Дориан пока не полностью осознавал всех последствий. — Не против, если я воздержусь? — Я тоже не пойду, — хмуро отрезала Мэйварис. — Мы будем сидеть с Марком и думать, как вывернуться и успокоить людей. — Не занимайся глупостями, дорогая. Теперь у сопорати та же база для требований, с которой работали мы и другие магистры, — Дориан не понимал, почему до Мэй никак не доходит гениальность его идеи. — Шли теперь своих людей, пусть советуют нашим милым друзьям, что делать с предложениями. Нас не будут подозревать, потому что это архонт послал сопорати базу, с которой можно работать. — Ты паршивец! — Мэй все же стукнула Дориана бумагами и порывисто поцеловала в щеку. Ученик как-то незаметно вырос и смог превзойти учителя. — Я провожу тебя, а Терренс организует прикрытие. Некоторые двери на вилле может открыть только кровный Павус. И они весьма кстати неприметные. В следующие дни началась та работа, которую Дориан ждал. Он спорил до хрипоты, и взбешенную Гелларию телохранители оттаскивали от него по очереди. В толпе ругали магистров и Архонта, приходилось говорить о силе, государстве и милости правителя, обещая, что уступки будут, как только они смогут договориться. После споров в домике коллегии вышивальщиц, голос Дориана звучал с приятной слуху хрипотцой, сорваться и дать петуха он не мог физически. Во дворце тишины добивались только благодаря чарам, но стоило им ослабевать, и ропот толпы достигал слуха магистров. Люди Ульпиана отлавливали в толпе провокаторов и запирали их в коллегии каменщиков, там нашелся самый крепкий из доступных подвалов. И третьего дня Радонис вынудил магистров голосовать малым Великим Магистериумом. Это использовалось в крайне редком случае, но главы фракций имели право голосовать за всю фракцию, какой бы большой она ни была. Кроме изменений в законы Тевинтера, внесенных люцернами, Липид-каменщик требовал, чтобы эдил от магистров дублировался эдилом от сопорати. А Публиканиум, нижний круг Магистрериума, перестал быть данью традиций, а принимал прямое участие в законотворении. Конечно, голоса не станут считаться так, как голоса магистров, но последний пункт внезапно не вызвал особых протестов. Кажется, членов Публиканиума все рассчитывали покупать намного дешевле, чем голоса верхней палаты. Когда на площади появился сам Архонт, сопорати склонились перед ним в едином порыве. Холодный, как покрытая льдом скала Радонис умел говорить, и его любовь к своему народу могла сравниться только с длительностью истории и величием Тевинтера. Он ронял слова, словно булыжники на мостовую, веские и тяжелые, они еще долго отдавались эхом в сердцах. А с завтрашнего дня объявляли празднования в честь избрания новых эдилов из членов Публиканума. — Спасибо, магистр Павус. Вы здорово помогли, — Липид стоял позади Павуса, и тому пришлось оглянуться, чтобы упереться взглядом в протянутую руку. — Бегите, Липид, даже если вас выберут эдилом, бегите, — пожимать руку каменщику на глазах половины шпионов Дориану не очень хотелось, но обижать хорошего мужика тоже. — Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, до конца года все, кто возглавлял волнения, уйдут из этого мира за завесу. — Но оно того стоило, магистр, — широко ухмыльнулся, оскалив плохие зубы Липид. — Оно того стоило. — Прошу прощения, магистр Павус, — эльф в цветах правителя решился обратить на себя внимание магистра. — Архонт Радонис вызывает вас к себе, господин. — Сейчас подойду. — Мне приказано проводить вас, — пискнул эльф, делая большие глаза. — Интересно, как вас наградят за услугу? — Липид не понимал этого магистра, хотел бы больше таких, но все равно не понимал. — Вам что-то грозит? — Надеюсь, только со стороны магистров, если подключится Архонт, это уже станет хлопотно, — небрежно махнул расшитым надушенным платком Дориан. Он сегодня выбрал светло-серое с серебром, и мантия походила на волшебный доспех. Найти его в толпе не составляло труда. — Магистр Павус, мы выходим сегодня, — Ульпиан подошел к сверкающему господину. — Мое почтение, рад, что имел честь познакомиться с вами. — Надеюсь, ваше начальство не устроит вам разнос, — этот человек сделал для общего спокойствия чуть ли не больше, чем сам Павус. — В случае проблем пишите, думаю, удастся вам помочь. Племянник моей матери легат, он не откажет мне в услуге. — Спасибо, магистр, но два легиона просто встали передохнуть. Конечно, в Минратосе солдаты загуляли, пришлось потратить время, чтобы собрать всех. Понимаете, легионеры не бросают своих, даже если те застряли в публичном доме. — Конечно, понимаю. — Магистр Павус, прошу прощения, — эльф возвысил голос. — Архонт ожидает. — Прошу прощения, нельзя заставлять правителя ждать. Народ почтительно расступался, преторианцы все еще стояли вокруг дворца, но уже не мешали проходить. Толпу разгоняло не столько их собственное желание расходиться, сколько подготовка к празднику. Выстраивались чучела в виде драконов для эффектного сжигания ночью, готовились подставки под огромные бочки, а рядом купцы и трактирщики уже спорили за право поставить свои лавки ближе к центральной площади. Никому не хотелось, чтобы на них наступили или сверху упало что-то тяжелое и уложило в постель до конца празнеств. При дворе тоже стало меньше народа. Магистры разъехались по виллам, увозя своих шпионов, телохранителей и приближенных советников. В дальней части дворца Дориан был давно, еще в детстве, когда отец служил советником Архонта. Но тогда его мало интересовало величие империи, больше статуи драконов, до сих пор украшающие помещение. В кабинет правителя шкодливого мальчишку не пускали, так что он не сразу сообразил, куда попал. Что-то среднее между библиотечным и малым тронным залом, разве что стол стоял вместо тронного постамента. Радонис же вообще сидел у открытого окна и смотрел на суету внизу. — Архонт, — Дориан склонился у стула правителя. — Вы желали меня видеть. — Желал, — Радонис уставился своими холодными глазами на молодого Павуса. — Присаживайся, мальчик. Отец мог бы тобой гордиться, но коль его нет в живых, гордиться буду я. — Спасибо, — ожидать от правителя можно что угодно, и Дориан ждал. Слуги приволокли большой удобный табурет, чтобы он мог присесть. — Счастлив, если удалось пригодиться Вам и Тевинтеру. — Да, а теперь я хочу, чтобы ты исчез из Минратоса. Прогуляйся в Каринус, а еще лучше навести друзей за границей. Люцернам ближайшее время не нужен сильный глава, хватит и прекрасной Мэй. — Мальчик сыграл так, как от него ожидали, Радонис получил искреннее удовольствие, читая донесения. При очаровательной внешности и обаянии молодого Павуса трудно надеяться на быстрый ум и умение интриговать. Радонис уверен был, что Мэй управляет за его спиной, но мальчик оказался не промах. — У тебя отпуск, магистр Павус. — Мне кажется, что у Люцернов только началась настоящая популярность, — широко усмехнулся Дориан, слуги налили и подали вино, но он только крутил бокал в пальцах. — Вы хотите, чтобы я оставил своих людей, будучи на пике влияния? Что я за это буду иметь? — Эпидемия, затем волнение плебса — и везде молодой Павус, демонстрирует благородство, ум, смелость и другие лучшие качества. За это время вы протащили такую кучу законов, на которые ушли бы годы. И я это позволил, тебе недостаточно? — Радонис укоризненно покачал головой, не надеясь, что его недовольство окажет хоть какое-то влияние на Дориана. — Угомонитесь, пока магическая общественность не вызверилась и не консолидировалась против вашей маленькой группки Люцернов. — Я услышал и согласен с вами, но, все же, оседлав волну, можно попробовать играть, повышая ставки. С другой стороны, цена моего голоса возросла, я могу заработать только на флере популярности, который мой голос придаст чужим законам. А вы отсылаете меня из столицы, — ожидаемо, более того вполне соотносилось с планами Дориана, который уже приближался бы к границе с Андерфелсом, не случись волнений, но не соглашаться же сразу. — Разве моя помощь ничего не стоила, Архонт? — Ты интересовался обновлением дороги Гессариона, особенно части рядом с Каринусом. Мы сделаем государственный заказ, по новым законам наберешь сопорати. Если Мэй решит подсуетиться, пока другие подсчитывают прибыль, возьмете еще несколько государственных заказов, — второе предложение сам Радонис не считал таким уж привлекательным, но принял совет Фертона. — Элиот Секст просит повлиять, чтобы ты позволил своему ферелденскому рабу получить гражданство. Я не могу влиять на собственность и действия магистров. Но отдам тебе под управление государственную благотворительную клинику в Портовом районе, которую начнут строить в ближайшее время. Можешь поставить управляющим кого захочешь, не обязательно, чтобы это был свободный гражданин. — Ваша щедрость невероятна. — Генерал Ульпиан и Цексус чрезвычайно благосклонно отзывались о твоей деятельности, — объяснил свое предложение Радонис. Ко всему уменьшение поголовья венатори улучшает образ Тевинтера, и ускользать от наемных убийц проще в походе, чем в столице. — Ульпиан? — Дориан не мог сдержать удивление, он чуял интригу, но надеялся, что так его интуиция реагирует на дела Мэй, о которых не знает. Подозревал он и одного из магистров, связанных родством через брак побочной линии с управляющими коллегией каменщиков. Уж слишком резко появился Липид рядом с ним, да и Геллария могла вести себя столь нагло, если она любовница влиятельной персоны. — Признаться, два легиона так круто меняли расклад сил, что надо было сразу заподозрить ваше вмешательство. Но они выступали на стороне сопорати. — А ты говорил правильные вещи, однако я не мог просто согласиться и потерять лицо, — уже не скрывая своего удовлетворения, Радонис откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся. — Ко всему эти изменения ослабили магистров, тянувших деньги из государства. Они брали государственные заказы и сгоняли рабов, теперь придется нанимать свободных граждан и деньги пойдут в оборот, а не в бездонный карман. К тому же мастера, которым платят, работают лучше. А чем слабее богатые магистры, тем сильнее Архонт. — Вы разыграли меня, как свою фигуру. — Не разыграл, нам просто было по пути, мальчик. К тому же ты не в обиде, Люцерны тоже. — А землю ветеранам? Это в благодарность за помощь? — Только сейчас, вспоминая всю пачку законов, Дориан сообразил, что за некоторые пункты не пришлось спорить. — Только тем, кто от солдата дослужился до офицера. Мы могли раздавать земли всем ветеранам, пока воевали и расширяли границы государства, — это вообще не особенно играло роль, но стимулировало солдат, Радонис почти сожалел, что не может позволить себе войну. — Надеюсь, к следующему собранию Магистериума ты будешь в дороге. — Да, архонт. Спасибо, архонт. Я принимаю дорогу и клинику, и ваше одобрение моей связи, — Дориан поднялся, бокал поставил на мгновенно поднесенный рабом поднос и склонился уже искренне, как перед мастером игры. — Позвольте идти. — Развлекись на охоте, мальчик. Венатори — достойная добыча. Реакцию окружающих на свою персону Дориан в первый момент не отследил. Теперь он имел право сбегать по лестнице дворца и не чувствовать его подавляющее величие. Павусы опять заняли место одного из столпов империи. Варин поймал его на пролете и утянул на узкий, выходящий во внутренний двор, балкон: — Архонт выпустил тебя живым? Одни говорят, что волнения — дело рук Люцернов и ты главный заговорщик со всеми вытекающими. Другие — что ты оказал неоценимую услугу империи и Радонису, — Авл всматривался в лицо Дориана, опасаясь увидеть ответ раньше, чем тот скажет непоправимое. Но тот расслабленно оперся о перила, а глаза искрились предвкушением нового развлечения. В юности в Круге так Дориан смотрел, когда собирался устроить очередную шалость. — Я волновался за тебя. — Не стоит, иначе поседеешь раньше времени, — Дориан пробежался пальцами по волосам Авла, даже от горячей страсти Андерса чувства не испарились полностью. — Хотя тебе, наверное, пойдет. — Божественный Павус, ты не собираешься отпускать мое сердце, да? — исчезни Дориан из Минратоса, может, чувства Варина и успокоились бы. Хотя до сих пор не помогло, Авл был постоянен в своих привязанностях. — Ты не расскажешь о вашем разговоре? — Он сослал меня, — быстро, чтобы настроение Авла не успело испортиться, Дориан добавил: — на время. Архонт считает, что я слишком примелькался, а Люцерны приобрели излишнюю для оппозиционной фракции популярность. — Трудно с ним спорить, имя магистра Павуса преследует меня даже в собственном доме. Валерия выпорола слугу, слишком много болтавшего о Люцернах. Кажется, она никак не успокоится. — Страстная женщина, хорошо, что она не участвует в политике, — не смеяться Дориан не мог, во всем Тевинтере не нашлось бы более холодной и добродетельной матроны, чем госпожа Варин. Неприязнь к нему, кажется, самое сильное чувство, которое Валерия испытывала. — Когда ты вернешься? — Через пару месяцев, хотя, возможно, задержусь в Каринусе у матери, — всех карт Дориан не раскрывал, как бы ни хотелось успокоить Авла. — Пока все внимание сосредоточилось на сопорати, венатори потеряли бдительность. И один из моих людей сумел отследить как адресатов, так и часть писем. А старый друг подобрал еще несколько посланий на границе с Андерфелсом. Так что пожелай мне удачно расправиться с нашими врагами. — Венатори стали личными врагами? — Авл досадовал только о том, что вынужденное отсутствие в Минратосе рассеяло его внимание. — После того, как пытались убить Марка Туллия? Конечно, это стало личным, — Дориан еще собирался пересмотреть собравшиеся письма и составить список подозрительных хвостов в Минратосе, оставив его Мэйварис и Фертону. Архонт считает, что Венатори ослабляют империю, так почему бы его псу не погонять крыс в собственном доме. — Не горячись и не лезь на рожон, — Авл коснулся обнаженного предплечья Дориана, наслаждаясь сиюминутным прикосновением. — Береги себя. — Постараюсь, — Дориан засмеялся и порывисто обнял замершего Варина. — Не скучай. И буду рад, если навестишь меня до отъезда. В последние дни, хотя Дориан предпочитал ездить верхом, приходилось выбирать карету. Его жизнь и трудоспособность в последнюю неделю считалась слишком ценной, чтобы рисковать из-за шальной стрелы. Так что со ступеней дворца Дориан шагнул прямо в подогнанный экипаж. Фертон хищно ухмылялся с сидения напротив: — Смущали умы придворных, магистр Павус? Авл Варин даже иногда становился похожим на нормального человека в эти дни. — А что, Архонт приказал лично проследить, чтобы я не слишком отсвечивал в остающиеся до отъезда дни? — Павус подал главному шпиону раскрытую для рукопожатия ладонь. — У меня все равно к вам дело. — Венатори? — Они. — Архонт велел поделиться с вами данными о венатори, — не дело главе тайной службы приятельствовать с главой оппозиционной фракции, но Павус завоевал расположение Фертона. Он выразительно похлопал по сумке с бумагами. — Ваш Блондинчик будет? — Путаться под ногами? — улыбнулся Дориан. — После того, как мы совместим вашу и мою информацию, он присоединится к нам. Вы же согласитесь выпить с нами, не хочу нарушать законов гостеприимства. Разбираться в деталях и бумагах начали еще в карете, обмениваясь мнениями. Дориан давно предпочитал использовать кабинет внизу только для официальных встреч. Библиотеку уже занял Андерс, умостившись на диване и вытянув длинные ноги. Он накручивал на палец светлую прядь, выпавшую из хвоста. Безрукавка и мягкие брюки делали его домашне-уютным и очень ферелденским, мантия висела забытая на спинке. — Простите, я сейчас уйду, — переложив закладкой выборку магических способов остановить черную лихорадку, Андерс поднялся, приветствуя любимого и его гостя. — Оставайтесь, будете нас вдохновлять, — махнул рукой Фертон, останавливая раба. — Ничего лишнего не услышите, об этом я позабочусь, а взгляд порадуете. — Если мой господин позволит, — Андерс дождался кивка Дориана и вернулся на диван. Получилось даже не скрипеть зубами, ведь интересоваться подобными вещами не к лицу альфонсу, которому достаточно согревать постель богатому магистру и заниматься своими делами. — Буду изнывать от любопытства. — Не обращай на нас внимания, — прежде чем заняться работой, Дориан начертил знак на полке, открывая тайник с письмами. Лиам остался у окна, за спиной Андерса. — Ваш антиванец, пусть он присоединяется, — Фертон не гадал, кто этот ушастый при Павусе, его должность предполагала знание подобных мелочей. — И щит тайны создам я. Опыт больше. — Ничего не имею против, — о настроении любовника Дориан сейчас думал меньше всего, тот не ребенок и доказал, что способен отлично справляться и с раздражением, и с приступами паранойи. — Лиам, присоединяйся. Щит тайны создавал непроницаемую для звуков сферу. Обычный щит не пропускал внутрь магию или физические предметы, а щит тайны всего на всего не выпускал за свои пределы звуки, тем не менее, служил лучшей защитой от чужих ушей, нейтрализуя в том числе всякие подслушивающие заклинания. Не сказать, что Фертон сообщил много нового или что информация Дориана его шокировала. Но кусочки мозаики складывались в более полную картину, а связи становились структурированными, как паутина маротиусского крестоносца. Дориан брался за нити, что уводили к северным границам. Фертон намеревался заняться оставшимися в Минратосе. А южные нити решили слить госпоже Соловью. — Вы сказали своему любовнику о клинике? — Фертон снимал волшебные копии себе и Дориану, но посматривал на ферелденца, томно лежащего на диване и распустившего волосы специально для благодарных зрителей. — Или решили не принимать и не морочить эту милую головку? — Конечно, я принял, как иначе. Если Андерс к чему-то и относится со всей ответственностью, так это к своему призванию. — О, понятно, — быстро рассортировав бумаги, Фертон кивнул. — А то знаете, магистр Павус, я подумал, что мой взгляд на него как-то расходится со взглядом магистра Элиота. Но если ваш блондинчик фанатичен в профессии, то понятно, за что его так ценит Секст. — Фанатичен — подходящее слово, — кивнул Дориан. — Фанатичен в своем призвании и весьма охоч до удовольствий. Он пытался сбежать однажды, угадаете, где его нашли? — Боюсь представить. — В публичном доме, — понизив голос до шепота, будто Андерс мог услышать, сообщил Дориан. — Это восхитительно, — Фертон едва сдержал смех, такие тайны он любил. Они не вредили репутации и развлекали Архонта, да, и выводы о ферелденском рабе вполне подтверждали. — Он восхитителен, жалею, что бросил просматривать невольничьи рынки. Мой домоправитель покупает только смазливые юные мордашки. — Все домоправители одинаковы, — теперь уже не мог не смеяться Дориан. — Если увидите моего личного слугу, поймете, о чем я. Предложить вам вина? — Нет, увы, я слишком занят, — досадовал Фертон почти искренне, незаурядных людей вроде Павуса, при этом не выказывавших опасения при личном общении, не так уж много. — Но после вашего возвращения буду рад приглашению на прием. Если, конечно, мое присутствие не испортит праздник. — Я буду рад вас видеть. Дориан пожал протянутую руку, и Цексус снял щит. Он попросил не провожать его, Лиам, конечно же, не мог не проследить, чтобы подобный гость покинул дом без фокусов. А Дориан упал на диван, вернее, на Андерса, подставляясь для поцелуев. — Твой шпион сверлил меня взглядом. Чуть дыру не прожег. — Ты в его присутствии превращаешься в такую сучку, что даже при моих предпочтениях и лени мне хочется тебя отодрать, — признался Дориан, запуская руку под пояс брюк любовника. — Если тебе действительно не нравится, просто скажи. Для меня это минутный порыв, я с удовольствием предпочту, чтобы ты страстно меня отлюбил. — Не имею ничего против того, чтобы удовлетворять твои капризы, — Андерс сказал чистую правду, как он ее чувствовал. Когда он обещал стать надежным тылом и принимать все решения Дориана — это было правильно, но совсем не так искренне. Вот в постели Андерс мог наслаждаться одним только удовольствием любовника, его эмоциями, его оргазмом. К тому же Дориан щедр в любви, с ним сложно остаться неудовлетворенным. — Тогда помоги снять мантию. Вкус к любовным играм вне спальни и в любое время суток Андерс вполне начал приобретать. Даже мог пытаться проигнорировать слуг, но не Марка. Тот заявился в библиотеку, к счастью, до того, как они успели раздеться. — Простите, но когда из кабинета главы фракции выходит главный шпион Архонта, а нашего главу не выводят под стражей. Я должен узнать, что случилось и чем это нам грозит? — Трусики Андрасте, в следующий раз я не буду вас спасать, господин Тулий, — с разочарованным вздохом Андерс упал на подушки. — Ты не хочешь обсудить дела позже? — Не хочет, — следом за Марком в кабинет просочилась Мэй. — Дориан, Авл сказал мне, что ты уехал. Мог бы найти меня во дворце. — Я не следил за тобой, Лиам тоже. Решил, что ты подождешь меня дома, — не особенно смутился Дориан, слишком много событий, так что он даже не подумал искать подругу. — Или ты предпочла бы разговаривать под пристальными взглядами шпионов Архонта и глав других фракций? — Не надо отговорок, что сказал тебе Архонт и что тут делал господин Цексус? — Мей присела на подлокотник кресла, на которое тяжело опустился Марк. — Не томи, я правда беспокоюсь. И нам надо выработать стратегию. — Если коротко, то Архонт отправил меня в изгнание, не забыв щедро наградить. Мэй, тебе с Маркусом предстоит вести мои дела в столице. Помнишь мои планы на счет ремонта дороги? — Помню, — коротко кивнула Мэйварис, проект должен был послужить репутации Люцернов. — Теперь закон обязывает нанимать сопорати. Ты хочешь набрать в Минратосе? — Нет, в Каринусе, — широко улыбнулся Дориан, предвкушая реакцию на сюрприз. Андерс все это время не вмешивался в разговор, но крепко держал Дориана в объятиях. — А ты в Минратосе. Я поддержу и репутацию Люцернов в провинции, и напомню местным семьям альтусов, что семья Павусов все еще действительно влиятельна. Да, тебе тоже отдадут государственные заказы в благодарность за наше участие. — Ну, допустим, это несколько компенсирует твое отсутствие. Нам же не позволят принимать свои законы? — Мейварис забросила ногу за ногу. — Твой бывший, полагаю, лично это проконтролирует. — Бери выше. — Указание Архонта, — понятливо хмыкнул Туллий. — Я займусь оформлением дел, в Каринус пошлю Квинта. Тебя же и в Каринусе не будет? — Нет, — от такого почти семейного обсуждения Дориан получал удовольствие. Мейварис так деликатно, словно случайно касалась Марка, а он ее, что смотреть приятно. Сам он такой деликатностью не обладал, прижался к Андерсу и поцеловал его в ухо, не сдерживая порыва нежности. — Это касается того, что мы обсуждали с господином Цексусом. Радонис уже посылал за венатори убийц магов, но они не извели всех. Мы с Фертоном обменялись данными и распределили наших общих врагов между собой. На Марка покушались Венатори, и в Минратосе ими займется тайная служба. А я поеду на границу, как и планировал. — Уже прямо Фертон? — недоверчиво подняла бровь Мейварис, Цексус из старой семьи лаэтанов, но слишком скрытный, чтобы о нем было что обсуждать. — Не такой страшный тип, как я о нем думал. — Пока ему не сказали «фас», — скептически заметил Андерс. Лиам предпочел промолчать, хотя на него оглянулись почти все, кроме Дориана. Но уж чья верность не подвергалась сомнению, так это его. Если Дориан сказал, нормальный мужик, то Лиам тоже не имел принципиальных возражений. Помощь людей из тайной оказалась весьма кстати в это сложное время. — А теперь можно мы продолжим? — Дориан склонился к Андерсу за очередным поцелуем. — Это мой дом, в конце концов? — Так займитесь этим в спальне, — небрежно заметила Мэй, пожимая плечами. — Мы съедем через пару дней. Но все же можно просто выбрать место более подходящее. — А ты не ворвешься в спальню, если я буду тебе нужен? — Дориан еще возмущался, но под насмешливыми взглядами друзей Андерс уже поднялся и тянул его за собой. — Не могу обещать, — наконец, расхохоталась Мэйварис. Она испытывала настоящее облегчение, ситуация завершилась лучше, чем можно было ожидать. Более того, Дориан со своим длинным языком умудрился не попасть в немилость к архонту и даже получил некоторые преференции. — А я могу, — подмигнул Андерсу Тулий. — Я конечно не полон сил, но постараюсь задержать эту прекрасную даму на некоторое время. Дориан бы еще попикировался, возмущаясь неблагодарностью некоторых магистресс. Но Андерс просто уволок его за собой. Он даже не поддался на искушение целоваться в коридоре, пока не втянул Дориана в спальню и не запер за ними дверь. — Знаешь, у Хоука не было таких навязчивых друзей, да и обязанностей поменьше, — Андерс стаскивал с себя одежду и попутно раздевал Дориана. — Не представлял, что буду завидовать Фенрису только из-за этого. Правда, я им жизнь усложнил, чтобы не так нагло получали удовольствие. — Вот, значит, зачем был тот взрыв, — Дориан смеялся так, что вместо поцелуя они стукнулись зубами. — А все то спорят, герой ты, фанатик или террорист. А оказывается, просто зловредный ревнивый тип. — Боже, да, — Андерс не собирался спорить, Дориану лишь бы злословить и найти повод его дразнить. Но любовник уже был обнажен и как всегда прекрасен, так что пусть говорит, что хочет. В постель они упали, целуясь, Дориан спустился и терзал бледные розовые соски. Ему так нравилось покусывать их, слушать стоны, ощущать, как Андерс вскидывается под ним, если укус оказывался слишком сильный. Но ни разу он не сказал ничего, мог разве что прижимать Дориана к себе и охать громче. Жадный до ласк Андерс кружил голову и сам отдавался страсти с той же пылкостью. Дориан поерзал, дотягиваясь до смазки, а Андерс выхватил пузырек у него из рук: — Я сам себя смажу. — Не нужно, — Дориан слез с Андерса и лег на постель рядом с ним. — Я передумал. Можешь меня трахнуть. — Давай ты, тебе понравилось. Я уже говорил, что не против разнообразия, — от любви к этому мужчине Андерс таял, иногда сердце просто сжималось и пропускало удары. С ним нравилось все — и тренироваться в ближнем бою с посохами, и заниматься любовью как угодно. — Мне не вперлось разнообразие, — подал плечами Дориан. — Меня просто заражают эмоции Фертона, он так хотел тебя трахнуть, а ты принадлежишь мне. — Вот и представь своего Фертона. В молодости мне нравилось отдаваться. До побегов, конечно, — чтобы Дориан не успел сделать каких-то выводов, Андерс крепко его поцеловал и закончил мысль. — Но с тобой я могу позволить себе все. И получаю удовольствие от одного твоего присутствия. — До побегов... — Дориан потерся носом о выдающийся тонкий нос любовника и шепнул: — Прости, я тоже был не слишком нежным. — Ты же не собираешься себя сравнивать? — Не собираюсь. Наблюдая, как Андерс подготавливает себя, Дориан пытался анализировать свои чувства. Тот изогнулся и растягивал смазанный анус, очевидно, в прошлый раз Дориан слишком спешил. Сегодня он предпочитал смотреть. Так получалось, что Бык вечно налетал, полный страсти, успевай только из штанов выпрыгнуть. Любовник в Каринусе из домашних слуг, как и Лигий, послушно раздвигал ноги и не вызывал такой бури эмоций. Быка Дориан любил, кто знает, как сложилось бы, если бы дела не увели его в Тевинтер. Вроде бы вкусы Дориана сложились задолго до Инквизиции, он позволял любить себя во всех смыслах этого слова. Но выпятивший зад Андерс вызывал совсем иные чувства, чем хрупкие эльфы. Он не потерял мужественности, а золотистые волоски, обрамляющие анус, внезапно возбуждали еще сильнее. Дориан коснулся их пальцем, обводя вокруг, прежде чем дотронуться до сморщенного кружочка ануса, сжавшегося и почти сразу расслабившегося, готового впустить. Дориан прижался к Андерсу, толкнулся в него, с восхищением понимая, что страсть накрывает его ни чуть не меньше обычного. И дело в Андерсе, в его запахе и широких плечах. Дернув его за волосы и вынуждая выгнуться назад, Дориан с упоением засаживал в его узкую задницу: — Ты такой невероятный, аматус. Сводишь меня с ума. — Надеюсь, нет, я сходил с ума — это крайне не романтично, — Андерсу нравилось поддаваться Дориану, и сейчас абсолютно не было никакого желания говорить. Он прислушиваться к ощущениям внутри себя, к тому, как движущийся член зажигал огонь, в котором хотелось сгореть к демонам. Только Андерс не мог, слишком мало, слишком привык к другому, плавился под Дорианом, но не мог кончить. — Я люблю тебя, знаешь? — Знаю, — остановившись, Дориан целовал россыпь бледных веснушек на плечах Андерса, похожих на небесную дорогу, проходящую через весь небосвод Тедаса. Андерс выгибался под ним, пытаясь хоть немного двигаться. Но Дориан удобно перехватил его за отросшие светлые волосы как за вожжи, чтобы тот вывернулся еще сильнее. — Почему ты меня любишь? — Андерс запрокинул голову. — Просто люблю, — обоим эльфам нравились медленные дразнящие движения, и теперь Дориан трахал любовника неспешно, хотя самому уже трудно было сдерживаться. Но Андерс стонал в его объятиях, извивался и никак за ним не успевал. — Ты разве знаешь, почему? — Конечно, — так стало еще хуже, Андерс стонал и чуть ли не скрежетал зубами разочарованно. Дориан так прицельно ерзал прямо по простате, что удовольствие становилось невыносимым, почти болезненным. — Я могу... Могу кучу листов исписать перечнем твоих достоинств. — Подрочи уже, аматус, или предпочтешь потом трахнуть меня? — Дориан сам не ожидал, что получит такое удовольствие. С Андерсом так безразлично, кто кого. Нет, Дориан не полюбил активную роль, но это перестало быть таким принципиальным. — Ты не обидишься? — облегчение Андерс даже не пытался скрыть, он накрыл ладонью напряженный член, поверх его руки легли смуглые пальцы Дориана. — Покажи, как тебе нравится. Они почти смогли кончить вместе, Дориан спустил в сжимающуюся в оргазме задницу аматуса. А потом лежал, прижав ухо к груди Андерса и слушая стук его сердца. Может, для того секс показался разочаровывающим, но для Дориана он стал откровением, познанием себя и глубины своей любви. — Ты не обиделся? — Андерс не сожалел, оргазм с членом в заднице потрясающе острый и яркий. С Дорианом-то все такие, но повторить точно захочется под настроение. — Нет, я за то, чтобы нам было хорошо. Нам же хорошо? — В ответе Дориан совсем не сомневался.