Там, где нас нет

Сидя на полу с запрокинутой на кровать головой, Кэйа невидящим взглядом смотрел в потолок, наблюдая за тускнеющими разноцветными пятнами, плясавшими перед глазами — остатками незабываемой эйфории, наполненной счастьем заново прожитых воспоминаний. Теперь же от красочного забытья остались только серость тесных, холодных капитанских аппартаментов и шум собственного сердцебиения, ускоренного в несколько раз. Сапоги с накидкой валялись где-то у входа, а меч так вообще был откинут в угол в приступе гнева. К горлу подкатывала тошнота, и было неясно, вызвал ли ее наркотик или Альбериху было тошно от самого себя, от того, на какое дно он опустился. Стыдно ли ему? За зависимость — нет, за свое существование — еще как. И как же, собственно, капитан кавалерии пришел к такому? В какой момент понял, что заливать в себя литры алкоголя абсолютно бессмысленно? Наверное, когда осознал: чтобы забыть, нужно забыться. Воспоминания не стереть, не смыть алкоголем и не сжечь в пламени гнева, как какой-нибудь мусор — сколько бы Альберих ни пытался выбраться из этого бесконечного лабиринта собственного разума, он снова и снова заходил в тупик. Однако благодаря череде совпадений, а может, и четкому плану судьбы рыцарь понял: от прошлого нельзя сбежать, но можно спрятаться — взять передышку в заранее проигранной схватке. Так можно было жить дальше: глотнуть свежего воздуха и снова набраться сил, чтобы держать свою маску, которой, как и психике, свойственно изнашиваться. Тем не менее, Кэйа никогда бы не подумал, что будет "справляться" с проблемами таким способом. Но вот он, капитан кавалерии Ордо Фавониус, на полу собственной квартиры, ловящий галлюцинации после наркотика, смешанного с вином. Смешно, правда? Тот, кто должен был бесстрашно защищать законы Мондштадта и его жителей, позорно бежал от собственных мыслей в мир больных фантазий и ложной эйфории. А началось-то все вполне безобидно: Альбериху было поручено разобраться с одной бандой похитителей сокровищ, слухи о невероятном товаре которой разошлись по всему Тейвату. Согласно этим слухам, сок кактуса Эхино* из далекого Натлана, ввозимый разбойниками нелегально, обладал чудодейственными свойствами: помогал забыть все проблемы и расслабиться, наслаждаясь чудесными сновидениями. На деле же, то был сильнодействующий наркотик, вызывавший мощные галюцинации, помутнение рассудка и даже сумасшествие. Благодаря своим информаторам "извне" капитан быстро вышел на храбрых поставщиков столь драгоценного продукта. Однако лавочку похитителей сокровищ Кэйа не прикрыл, как думала наивная Джинн, а лишь ограничил поставки в Мондштадт, прихватив себе пару экземпляров, чтобы, как изначально планировал рыцарь, передать Альбедо и Сахарозе для исследований, на случай, если сок Эхино или "Мескалиниус"*, как окрестили его торговцы Натлана, все-таки просочится в город свободы. Почему Альберих просто не перебил всю банду, и дело с концом? Потому что тогда он бы потерял доверие похитителей, а вместе с ним и ценный источник информации, чего Кэйе совсем не хотелось. Увы, но к Альбедо наркотик так и не попал. Вернувшись с изнурительных полу-переговоров полу-разборок с похитителями сокровищ, капитан кавалерии, довольный выполненной работой, был вынужден встретиться с несколькими листами отчета и личным докладом перед Действующим Магистром. Конечно, обманывать Джинн Альбериху не нравилось, возможно, он даже чувствовал каплю вины где-то на дне своей тысячу раз перегнившей совести, однако то была ложь на благо — Гуннхильдр лучше не знать, какими лазейками пользуется ее подчиненный. Наконец, разобравшись со всей официальной волокитой, Кэйа решил провести остаток вечера в компании "Полуденной смерти". Разговор с начальницей высосал из рыцаря все соки, а потому он устало опустился на высокий стул за барной стойкой "Доли ангелов", с усилием добавляя энергичности своему внешнему виду, однако не успел капитан кавалерии и рта открыть, как ему в лицо выплюнули: — Я ничего тебе не налью, проваливай, — не поднимая глаз на пришедшего, бросил Дилюк. Слова застряли в горле Альбериха, кажется, вместе с тем перекрыв поступление кислорода — в этот раз Рагнвиндр звучал по-настоящему зло, совсем как в тот день. Конечно, он мог бы пошутить о том, что кто-то насолил Мастеру и самостоятельно достать себе бутылку из-под стойки, как рыцарь всегда и делал, но не в этот раз. В этот раз у Кэйи холодок пошел по спине, а напыщенная ухмылка криво дрогнула. Воспоминания трехлетней давности так ярко всплыли перед глазами, что по кончикам пальцев невольно прошел холодок. Вслед за мурашками так же внезапно накатил гнев, капитан резко поднялся и, не глядя в рубиновые глаза бармена, воскликнул: — Ну и пошел ты к черту! — его голос сорвался на рык, — Сам справлюсь! — шагая к двери и со скрипом открывая ее, бросил Альберих. Стоило тяжелой дубовой двери захлопнуться за рыцарем Ордо Фавониус, как по таверне прокатилась волна перешептываний, а винодел так и остался стоять, непонимающе глядя вслед капитану кавалерии. В тот день Кэйа сорвался. Ненависть и отвращение к себе, смешанные с необъяснимым гневом бурлили в крови — Альберих закипал. Вымещение эмоций на безобидной мебели и стенах квартиры не возымело эффекта, поэтому капитан, опьяненный собственной ничтожностью, схватился за первое, что попалось под руку — бутылек с соком Эхино, искренне надеясь, что наркотик прикончит его как можно скорее. Возможно, рыцарь действительно умер бы, если бы Мескалиниус не обладал вкусом отвратительнее, чем собачья моча, смешанная с грязью и перегнившими листьями травы светяшки. Умереть не вышло, да и забыться тоже, поэтому Кэйа просто сел на пол, прижав колени к груди, и стал раскачиваться из стороны в сторону. Вскоре по пустому, холодному и темному помещению разлетелся слабый скулеж — на рыдания сил не осталось. — Бесполезный. — Мразь. — Крыса. — Ничтожество. Ублюдок. Чужак. Предатель! — срываясь на крик, продолжал шептать капитан. Внезапно, истерика отступила, оттесняемая чем-то незнакомым, невиданным, ярким. Альберих откинул голову назад, широко раскрыв глаз, и шумно втянул воздух. Комната закружилась вокруг своей оси, а тело накрыла волна жара. Вместо серого потолка перед рыцарем заплясали разноцветные пятна, постепенно складываясь в ясную картинку: вот красное пятно стало копной кудрявых волос, зеленое — широким полем, а голубое растворилось в бескрайнем небе. — Ну же, Кэйа, не отставай, — окликнул Альбериха маленький мальчик с непослушными красными волосами, — Мы уже почти на месте! Он потянул рыцаря за руку, увлекая за собой, куда-то в центр высокой травы. — Смотри! — Дилюк указал пальцем на дыру, уходящую куда-то далеко вниз, — Это кроличья нора. Меня сюда привел чудо-кролик, он сказал, что так мы сможем попасть в Страну Чудес! Кэйа неверяще смотрел то на парнишку, то на черную пропасть под ногами. — Не веришь? — надулся Рагнвиндр, — Вот увидишь, там никто не будет лишать нас сладкого и заставлять учиться! Я первый, а ты за мной, — с этими словами мальчик нырнул в черноту кроличьей норы, утягивая за собой капитана кавалерии. Ветер с ароматом земли ударил в лицо, и в следующую секунду Альберих подпрыгнул на полу, больно стукнувшись локтем о ножку кровати. Голова продолжала кружиться, а виски будто проткнули насквозь стрелой хиличурла. Рыцарь попытался встать, но тело ощущалось словно кусок старой, слипшейся сладкой ваты, брошенной мимо мусорки, поэтому он смог только упасть набок с глухим стуком. Уставившись в пол, рыцарь Ордо Фавониус прикрыл глаз, прислушиваясь к своему бешенному пульсу и звону в ушах, но стоило ему это сделать, как доски, упиравшиеся в ребра, смягчились и потеплели, а когда голубой глаз вновь распахнулся, его взору предстал теплый песок одного из островов Архипелага Золотого яблока. Волны размеренно бились о берег, шурша своими белыми барашками с тихим шипением. Недалеко от Кэйи, буквально в нескольких метрах, по берегу беззаботно расхаживал Дилюк с закатанными по колено штанами, без привычного плаща, лицо которого было усыпано веснушками. Рагнвиндр собирал ракушки и складывал их в карманы брюк, а на его губах играла счастливая улыбка, которую не доводилось видеть, пожалуй, никому последние года этак четыре. — Ты, наконец, проснулся, соня? — спросил винодел, нависнув над Альберихом. — Нет, кажется, все еще сплю. — Правда? Тогда у меня есть отличный способ, который наверняка поможет тебе пробудиться, — демонстрируя ровный ряд белых зубов, произнес Дилюк. Он взял капитана под руки и дернул вверх, заставляя встать на ноги. Стоило ступням рыцаря коснуться песка, как того потащили к воде. — Готов? — взвалив себе на плечо названного брата, спросил Дилюк. — Что? — испуганно пискнул Кэйа. — Раз, два... — Эй, Д-дилюк, подо... — Три! — крикнул Рагнвиндр, швыряя свою ношу в холодную воду. Волны моментально поглотили капитана кавалерии, оказавшись гораздо глубже, чем должны были быть на таком расстоянии от берега. Звуки стали растворяться в синей толще воды, и смех винодела все отдалялся, пока Альберих стремительно погружался все глубже и глубже. Коснувшись дна, Кэйа понял, что в легких не осталось воздуха, поэтому изо всех сил постарался совладать со своим телом. Кое-как оторвавшись от влажных досок, он, шатаясь и спотыкаясь, помчался в ванную, по пути хватаясь за выступающие из песка скалы и обломки затонувших кораблей. Вода отступила, стоило капитану согнуться над унитазом, оставив после себя лишь холодный пот и влажную челку. Голова раскалывалась, а комната шаталась из стороны в сторону, словно каюта на корабле. Рыцарь мертвой хваткой вцепился в бачок, стараясь устоять на ногах, пока его желудок старательно избавлялся от своего содержимого. Когда приступ кончился, Кэйа без сил рухнул на пол, прижавшись лбом к холодному кафелю плитки. Тело ощущалось сломанной марионеткой со спутанными нитками, а во рту раскинулась жаркая пустыня Натлана. Неожиданно, Альберих ощутил теплые прикосновения чьих-то рук, поглаживавших спину капитана. Он приподнялся на локтях, стараясь рассмотреть своего гостя. — Ты как? — спросил Рагнвиндр, удерживая собеседника от падения обратно на пол. — Бывало и лучше, — прохрипел Кэйа, потирая висок. — Я вижу, — Дилюк помог названному брату подняться и аккуратно повел обратно к кровати, — А сейчас тебе нужно поспать, — винодел мягко улыбнулся, укладывая рыцаря на мягкую постель. — Нет, — враз посерьезнел Альберих. — Почему? — Потому что, когда я проснусь, тебя не будет рядом. В ответ на это Рагнвиндр заливисто рассмеялся, будто озаряя своим смехом бледность одинокой квартиры. — Этот я никогда тебя не бросит, — пообещал он, накрывая капитана кавалерии Ордо Фавониус тонким одеялом, — Со мной тебе нечего бояться, — винодел оставил невесомый поцелуй на лбу Кэйи, — А теперь спи. Не способный противиться приказу Полуночного героя, рыцарь закрыл глаз, мигом проваливаясь в сон. За окном осторожно занимался рассвет, окрашивая небо в розовый, а солнечные зайчики, просочившись сквозь неплотно задернутые шторы, прыгали по полу разгромленной квартиры, отблескивая от мутного стекла полупустого бутылька, небрежно отброшенного в сторону. — Со мной тебе больше не понадобится Дилюк, которому ты не нужен.