전설: Слушай мой голос

— Ч… что? Зачем? — у Чимина путаются мысли и пропадает дар речи. Он непонимающими глазами продолжает смотреть на служанку, но девушка лишь молча глядит в ответ, приглашающим жестом указывая на дверь. Однако Чимин не решается сделать и шага. — Господин, прошу, идите за мной, — девушка понижает голос, отчего он становится едва слышным, — я правда ничего не знаю. Мне лишь приказано проводить вас в купальню перед встречей с придворным Короля. Девушка вновь жестом указала на дверь и бросила на Чимина умоляющий взгляд. Он ещё несколько секунд стоял в замешательстве. Его ответный взгляд на девушку был полон отчаяния и страха. Поняв, что деваться ему некуда, Чимин неуверенным шагом пошёл вперед за служанкой. Они шли по длинным коридорам, стены которых были расписаны невероятными узорами и орнаментами. Яркие балки под потолком полыхали красным, зелёным и синим цветом, выражая власть, роскошь и величие. Чимин терялся от такой красоты. Он удивлённо смотрел по сторонам, но где-то в глубине души чувствовал ещё большую тревогу, которая только нарастала. Он никогда не был в таких роскошных местах, и понимал, что и не должен был оказаться. Выйдя на улицу, парень глубоко вдохнул свежий воздух, пропитанный ароматами гибискуса и вишни, отчего голова слегка закружилась после долгого пребывания взаперти. Они шли по вымощенной камнем дороге, вдоль высоких колонн, тянущихся по периметру дворца. Рядом находилось еще несколько зданий, менее пышных и гораздо меньших размеров. Девушка остановилась у одного из них, открывая перед Чимином массивную узорную дверь. Зайдя внутрь, его окутала темнота, а в нос сразу ударил яркий аромат трав, масел и мыла. Глаза не сразу привыкли к полумраку, царившему в купальне, освещаемой лишь горящими свечами, но спустя несколько секунд парень увидел, что большую часть помещения занимала деревянная ванна в центре, стоявшая на промасленной бумаге. Вдоль стен располагались лавки, а на стенах висели различные сушеные травы, источающие дурманящий запах. — Здесь вы найдете всё необходимое. Новая одежда также уже приготовлена, вам следует переодеться. Я буду ждать вас снаружи, когда будете готовы. Девушка поклонилась и вышла, закрывая за собой дверь и оставляя Чимина наедине.        Прошло несколько минут, прежде чем он оторвал взгляд от дверей. Всё это казалось ему очень странным и необъяснимым. Чимин вообще не понимал, что происходит и как ему себя вести. Если раньше он ждал смерти, допросов, пыток и всего прочего ужаса, которые могли произойти с преступником, с коим его, не сомневался парень, и спутали, то теперь мыслей не было вообще. После всего этого нервного ожидания, полного кошмаров, его вежливо проводили в купальню? В голове была полнейшая неразбериха, как будто ему хорошенько вдарили по ней чем-то тяжёлым. А может так и было, и всё это очень продолжительный сон? Чимин нервно засмеялся от своих же мыслей.        Он медленно подошёл к ванне и плавно провёл кончиками пальцев по поверхности воды, от которой в воздух поднимался, едва уловимый взгляду из-за темноты, пар. Чимин почувствовал жжение, но не спешил одёргивать руку. В воде плавали лепестки цветов, источающие сладковатый аромат. Чимин аккуратно выловил немного покрасневшими от высокой температуры пальцами белый цветок гибискуса. Он с печалью посмотрел на него. «Этот цветок выглядит таким хрупким… но когда один цветок опадает, вместо него распускается другой…» — пронеслось в голове юноши. Он опустил цветок обратно в воду, а затем потянулся к поясу своего ханбока. Развязав тугой узел, он плавно скинул с себя пропитанную потом ткань, обнажая хрупкие плечи. Ему очень хотелось смыть с себя всю накопившуюся усталость. Освободившись от всей одежды, он почувствовал лёгкую прохладу на своём теле. Он приобнял себя руками, старясь прикрыть обнажённое тело, ощущая себя некомфортно, хоть его никто и не видел. Спустя немного времени, Чимин осторожно перекинул ногу через борт ванны, погружая её в ещё не остывшую воду. От контраста температур по телу пробежала дрожь. Полностью забравшись, он начал медленно присаживаться, постепенно привыкая и согреваясь. Тело приятно расслабилось. Чимин поглубже вдохнул цветочно-травяной аромат, и постарался расслабить не только тело, но и свои мысли, сковывающие его голову. Он прикрыл глаза, откидываясь головой на край ванны. Горячая вода распарила всё тело, даря лёгкость и дурманя голову, отчего захотелось спать. Постепенно мысли рассеялись, словно пар, оставляя после себя лишь пустоту. Вода на время смыла налипшую на Чимина тревогу и страх, даря такой желанный покой. Он ни о чём не думал, растворившись в этом моменте.        В реальность Чимина вернул стук в дверь. Парень вздрогнул всем телом, вспоминая, что снаружи его ждёт служанка. Он глубоко вздохнул и нырнул с головой под воду, которая обволокла его и вновь изолировала от внешнего мира, пусть и всего на несколько мгновений. С громким всплеском воды он вынырнул обратно, рукой зачесывая мокрые пряди назад, убирая их с лица. Торопливо закончив мыться, он вылез из ванны, закутывая распаренное тело холщовым полотенцем. За ширмой его ждал удивительной красоты наряд. Скинув с себя полотенце, Чимин провёл кончиками пальцев по своей руке, от ладони выше, к плечу, переходя к ключицам, ощущая от этих действий лёгкие мурашки, пробегающие по телу вслед за его пальцами. Кожа от горячей воды с травами и маслами была удивительно мягкой. Затем он нерешительно провёл ладонью по ткани ханбока. У него никогда прежде не было таких роскошных нарядов. Неужели это и впрямь для него?..        Немного помявшись, он всё-таки начал одеваться. Приятная шёлковая ткань мягко скользила по телу, обволакивая его и струясь по изящным изгибам. Завернувшись в верхнюю накидку и по обыкновению затянув пояс на талии потуже, Чимин направился к выходу. Но, не успел он и коснуться двери, как та распахнулась, а в него самого чуть не врезались. Девушка испуганно отскочила в сторону и начала быстро кланяться, извиняясь за свою неосторожность. — Прошу прощения. Вас так долго не было, что я подумала, что что-то случилось. — Ничего страшного, это моя вина. Извините, что заставил ждать… — Чимин смущённо отвёл взгляд в сторону. — Идите за мной, вас уже ждут, — без лишних слов, девушка направилась куда-то в сторону дворца. Чимин же последовал за ней следом.

***

Зайдя в просторный, светлый зал, Чимин огляделся по сторонам. Помещение было не таким пёстрым, но изящным и величественным. Словив на себе взгляд охраны, стоящей у входа, Чимин потупил взгляд под ноги, нервно затеребив рукава ханбока. Он не сразу заметил, как к нему подошёл пожилой мужчина. — Как я могу к вам обращаться, юноша? Чимин вздрогнул от неожиданности и поднял на мужчину испуганный взгляд. Мужчина в ожидании смотрел прямо на него, не отводя строгих глаз. — П…Пак… Пак Чимин… — кое-как смог выговорить Чимин под этим испытующим взглядом. — Пак, значит. Уверен, у тебя много вопросов касательно того, почему ты оказался здесь. Чимин быстро закивал головой, открыв было рот, что бы что-то ответить, но ему не дали этого сделать. — Ты ведь поёшь? — Д-да… Да, откуда вы знаете? — Чимин пытался перестать заикаться на каждом слове и начать соображать, но нервы были натянуты до предела. — Именно из-за этого ты здесь. Нашему Королю очень понравилось то, как ты поёшь. Мы проезжали мимо во время твоего выступления. Кхм, должен признаться, мне за многие годы жизни не доводилось слышать такого голоса. Однако, я был против, чтобы бродягу приводили во дворец, — сказав это, мужчина презрительно сощурил глаза, продолжая смотреть на Чимина. — Я… — Но, — резко перебил мужчина, — Король не терпел возражений. Он желает, что бы ты выступал сегодня на собрании по поводу последних военных событий. Чимин молчал, продолжая открывать и закрывать рот, не находя слов. — Я не понимаю… — в конце концов произнес он, — разве у Короля нет для этого специально обученных музыкантов? Вы… вы и сами верно сказали, назвав меня бродягой. Я всего лишь бродячий музыкант. Я… я вовсе не уверен, что смогу выступить на подобном мероприятии… что… что я вообще имею на это право… даже просто находиться здесь… — Чимин сжал кулаки и закусил дрожащую губу. — Верно. Я сказал то же самое. Тебе здесь не место. Но решения принимаю не я. Если Король сказал, что хочет, чтобы выступал именно ты, то ты должен выступить, иначе тебя просто казнят. У Чимина перехватило дыхание от этих слов. Он снова перевёл взгляд себе под ноги, не желая поднимать полных слёз глаз. — Если Король хочет, Король это получает, и, если ты хочешь жить, будет лучше не делать никаких глупостей и подчиниться его приказу. Чимин шмыгнул носом и потёр глаза руками. — После этого… меня отпустят? — робко произнёс он. — Твоя жизнь в руках Короля, — придворный начал поворачиваться, намереваясь уйти, однако остановился и чуть тише добавил, — постарайся оправдать возложенные на тебя ожидания. Мужчина направился к выходу, оставляя Чимина растерянно стоять посреди зала. Ожидания? Что за бред. Он не хотел оправдывать их ожиданий. Конечно, сначала хоть немного ободрила новость о том, что его не обвиняют ни в каких преступлениях, и он здесь в качестве певца, а не заключённого, но последние слова, произнесённые придворным... чего ему ждать дальше? Может ли он надеяться выбраться отсюда на свободу? Хоть он и не был заключённым, он всё же был здесь заключён, не имея права выбраться. Он лишился своей свободы, и вовсе не уверен, что когда-нибудь обретёт её вновь. Однако, ему очень хотелось надеяться на это. Хрупкая, но надежда всё ещё теплилась где-то у него в сердце. Может быть, Король отпустит его после этого выступления? Может, всё обернётся не так плохо? В это хотелось верить. Ведь до нынешнего момента он вообще не знал о причине своего нахождения здесь.        Вдруг плеча юноши легонько коснулись, отчего он резко обернулся. Это была служанка, что всё это время ждала за дверью. Она указала Чимину на подушки рядом со стеллажами книг, расположившихся в одном из углов зала. — Простите, что напугала вас. Но вы не откликнулись, когда я вас позвала, — девушка вновь поклонилась. — Вы можете подождать здесь. За вами придут, когда надо будет идти на церемонию. — Позвали?.. Я не слышал, — задумчиво протянул Чимин, опускаясь на одну из подушек. Девушка грустно отвела от него взгляд, а затем ушла, оставляя одного под присмотром стражи. Он не заметил, сколько времени так просидел. Может, прошло всего несколько минут, а может быть и несколько часов. Вдруг двери в зал распахнулись, заставляя обратить на себя внимание. Внутрь вошёл уже знакомый Чимину придворный, отдавая страже какое-то распоряжение, а затем направляясь к парню. — Вставай, пора. Надеюсь, ты всё ещё помнишь великую Оду, с которой выступал на площади? Чимин кивнул. — Что ж, к твоему счастью. Иди за мной. Внутри будут музыканты, встанешь к ним и начнёшь. Гости ждут. Двери распахнулись, и перед Чимином предстал невероятной красоты тронный зал. Стены и потолки с искусной резьбой были расписаны пёстрыми рисунками и орнаментами, убранство зала сверкало золотом под огнями узорных светильников. Юноша робко вошёл внутрь под устремившиеся на него взгляды знатных особ, которые, впрочем, не задержались на нём надолго, возвращаясь к возвышенным беседам. Кроме одного. Один взгляд на себе Чимин ощущал настолько остро, что по всему телу прошли мурашки. Он посмотрел на сидящих в центре зала людей, а затем поднял голову чуть выше, сталкиваясь своими полными страха глазами с чёрными омутами лисьих глаз, устремлённых прямо на него. Он встретился с этими глазами лишь на одно мгновение, но этого было достаточно, чтобы ноги подкосились и всё тело стало предательски дрожать. Мысли о давно почивших «драконах» из песни, которую Чимин повторял в своей голове перед выступлением, живо вышиб он. Настоящий Золотой Дракон этого времени.        Каким-то чудом ему удалось выцепить затуманенным взглядом музыкантов, стоящих поодаль, и подойти к ним, не рухнув в обморок. Музыканты приветственно склонили головы, продолжая играть ненавязчивую мелодию. Чимин низко поклонился в ответ, вставая рядом с ними и нервно смотря себе под ноги, не решаясь более поднимать взгляда. Лишь бы ненароком снова не попасть в ловушку бездонной пучины чужих глаз. На этот раз он точно утонет. Однако, как бы Чимину не хотелось обратного, пучина не хотела отпускать его. Она сама тянулась к нему через весь зал своей цепкой, леденящей дланью. Этот взгляд, казалось, смотрел прямиком внутрь, пробирая до самых костей, перемешивая внутренности в сплошное месиво и заглядывая даже в самые тёмные уголки подсознания. Невозможно сопротивляться, невозможно сбежать. Ты, словно маленькая мышка, укушенная коброй, парализуешься смертельной дозой яда, который проникает в каждую клеточку твоего тела.        «… Ваша жизнь… только на тот свет… иначе тебя просто казнят…» — вдруг пронеслись в голове у Чимина слова придворного, — «…если ты хочешь жить, лучше подчиниться…». С огромным усилием он приподнял дрожащую руку, давая музыкантам позади себя знак, что он готов. Музыка плавно начала менять свой настрой, преображаясь в знакомое юноше звучание. Подхватив мелодию, он слился с ней своим голосом. Начав немного неуверенно, приглушённо, как будто он поёт только для себя, со временем ожившая песня полилась рекой, бурным потоком, заполняющим собой всё пространство вокруг. Знать, до этого что-то бурно обсуждавшая, так и замерла на месте, устремляя всё внимание к источнику столь прекрасных звуков. На Чимина пение подействовало как противоядие. Полностью растворившись в нём, не обращая внимания ни на что вокруг, юноша выглядел поистине волшебно. Изящная фигура приковывала взгляды, её хрупкость была видна даже под ханбоком, который лишь подчёркивал красоту парня, оттеняя его смуглую, кремовую кожу светло-розовым цветом. Очаровательно. В какой-то степени, такой же яд для окружающих, но не смертельный, а дурманящий. Зелье, к которому очень легко пристраститься. Без него можно будет жить, но жизнь вмиг станет тусклой и унылой.        Чимин пел, пел, пел и мысли его улетели куда-то далеко-далеко за пределы этих стен, куда-то высоко в небо. Ему вдруг стало так легко. Как-будто через песню из него вышли все переживания. Он пел, и никто не смел его прервать даже неосторожным шорохом. Лишь начинающееся першение в горле подсказало ему, что пора заканчивать. Музыка начала постепенно стихать вслед за понижающимся голосом. Когда же он окончательно замолк, на мгновение воцарилась полнейшая тишина, сменившаяся не громкими, но почтительными аплодисментами, которых обычно музыканты в стенах дворца не удостаивались. Однако, Чимин и не выглядел как рядовой придворный музыкант, и никто из присутствующих ранее его не видел, сейчас принимая как кого-то особенного, кого пригласил сам Король. Чимин низко поклонился. Он более не ощущал на себе того взгляда.        Практически сразу после того, как выступление закончилось, Король завершил приём, удаляясь из тронного зала в сопровождении стражи. Все находившиеся в зале провожали его, преклонив колени в низком поклоне. Чимин лишь краем глаза смог уловить ускользающую фигуру в чёрном, расписанном золотом одеянии. Длинный, высоко завязанный хвост белоснежных волос прикрывал дракона, вышитого на спине, как нельзя лучше характеризующего его носителя.

***

После того выступления на приёме, Чимина вернули обратно, в уже знакомые ему покои. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь его периодически выводили в купальню, а в шкафу прибавилось разной пышности нарядов. Никто ему ничего не объяснял, никто с ним толком не общался. Каждый день его провожали то петь во время трапезы Короля, то на очередном собрании. И каждый раз Чимин испытывал схожие чувства, не в силах к этому привыкнуть. Можно ли вообще привыкнуть к этому взгляду, всё также продирающемуся ему под кожу? И почему он так на него действует? Неужели все испытывают от него тоже самое? Чимин думал, что да.        Каждый день всё повторялось по кругу. Не смотря на то, что прошла всего пара недель, Чимин ощущал это как годы. Не помогала в этом и бессонница, мучавшая парня. Дни тянулись очень долго в ожидании того, куда же его вызовут на этот раз. Заседание? Собрание? Приём? Трапеза? Больше всего Чимина пугали именно личные трапезы Короля, которые в последнее время и происходили чаще всего, за исключением редких дней, когда Король был в отъезде. Невыносимо сложно было оставаться с ним практически наедине, не считая музыкантов, скрывающихся в глубине зала. Не помогало и то, что Король абсолютно всегда молчал. Ему было достаточно лишь взгляда или жеста, что бы его приказы исполнялись. Чимин абсолютно не понимал, что у него в голове. Ему казалось, что он и не сможет понять, ведь весь его облик был как будто недосягаем, не из этого мира. Король был поистине величественным.        Юноша сидел на подоконнике у открытого окна, уже не боясь, что его кто-то увидит снаружи. Освежающий, слегка прохладный ветерок развивал его волосы. Вечерело. Ещё немного, и небо окрасится в яркие краски заката, сменяя собой жёлтые лучи заходящего солнца. Вдруг раздался стук в дверь, затем она отворилась и внутрь зашла служанка. — Господин, прошу пройти в трапезную. Король скоро прибудет. С этими словами девушка чуть отошла в сторону, давая парню пройти. Чимин уже знал, куда ему нужно следовать. Как только он переступил порог комнаты, он вдруг почувствовал, что очень устал. Он снова не спал практически всю ночь, и сейчас ему совершенно никуда не хотелось. Но выбора не было. Зайдя в просторное помещение, в центре которого стоял большой низкий стол, вокруг которого было разложено много подушек для сидения, Чимин занял своё место чуть поодаль, но при этом всё равно на самом виду. «Интересно, зачем тут столько подушек, если он всегда ест в одиночестве…» — подумал он, в который раз обращая на это внимание. Чуть позже подошли музыканты, кланяясь в знак приветствия. Чимин поприветствовал их в ответ. Он видел их только во время выступлений, толком не имея возможности поговорить. В зависимости от события, присутствовало разное количество музыкантов. На личной трапезе Короля обычно было не больше двух, а порой только один музыкант. Сейчас их было двое. Молодые парни, на вид не на много старше самого Чимина. — Могу я узнать ваши имена? — робко начал разговор Чимин, пользуясь моментом. Он до сих пор не знал ничьих имен. — Пожалуйста… Парни переглянулись между собой, и на их лицах появилась отнюдь не приветственная ухмылка. — Хах, ты слышал, он хочет узнать наши имена! — с явной издёвкой в голосе протянул один из них, высокий и довольно крупный юноша с широкими плечами. — Совсем стыд потерял! Как ему вообще хватило наглости заговорить с нами?! — возмущённо воскликнул второй, не такой высокий, но коренастый парень с длинными чёрными волосами, собранными в хвост. — Я… я не понимаю… — не находил слов Чимин, опешив от такой реакции. Чем он уже успел им навредить? — Не прикидывайся невинным цыплёнком! Всё ты прекрасно понимаешь! — накинулся на него широкоплечий и схватил за запястье, больно сжимая и явно оставляя на коже синяки. — Что вы делаете! — Чимин изо всех сил попытался вырвать руку из захвата, но сила была явно не на его стороне, — Отпустите! Я вас даже не знаю, что я вам сделал?! — Ты правда не понимаешь? Тупой? Думаешь мы не знаем, как ты сюда попал? Из-за тебя выгнали Чоына! Он исчез, а вместо него появился ты, весь такой распрекрасный! — парень отчаянно тряс его за руку, рассыпаясь в оскорблениях. — Ёнджи! — вдруг вмешался второй парень, положив руку на плечо друга. — Успокойся! Король может прийти в любую минуту. А ты, — он перевёл взгляд на Чимина, — лучше не суйся к нам. Понял? Упоминание Короля отрезвило юношу, и тот ослабил хватку, выпуская уже порядком покрасневшее запястье из своих рук. — Я… я правда ничего плохого не… — Чимина очень задели необоснованные обвинения в свой адрес. Он хотел объяснить, что вообще ничего не знает ни про какого Чоына, что с радостью бы поменялся с ним местами, а сам исчез отсюда куда подальше, но он не успел ничего сказать. Дверь в трапезную распахнулась, и, в сопровождении стражи, внутрь вошёл он. Тот, кого Чимин боялся до дрожи в коленках, чей взгляд он не мог выносить, кого он ненавидел за то, что заключил его здесь и лишил всего, что у него было, лишил свободы и друзей, но, при всём при этом, кем невольно не мог не восхищаться.        Король, окинув своим острым, словно лезвие клинка, взглядом трапезную, прошёл по залу, подходя к столу и опускаясь на подушку. Тут же со всех сторон его окружили служанки, приносящие различные яства и накрывая стол. Вкуснейшие ароматы мяса, специй и различных закусок заполнили пространство. Как только всё было готово, все покинули зал, оставляя Короля наедине, лишь в компании музыкантов и стражи, охраняющей покой правителя. Всё это время музыканты уже разбавляли атмосферу ненавязчивой мелодией. Чимин же стоял в ожидании, то и дело подавляя желание рассмотреть Короля чуть подробнее. Он очень боялся задерживать на нём свой взгляд и вообще смотреть в его сторону, но Король был действительно невероятно красив и так и притягивал к себе взгляды. Еще одна смертельная ловушка. Очень мягкие, изящные черты лица без единого изъяна. Кроме, разве что, шрама на правом глазу, придававшего лицу суровости. Но и это ни капельки не умаляло его красоты, а заставляло лишь сильнее трепетать. В высоко заплетённых волосах сверкало золото, перекликавшееся с многочисленными украшениями на теле правителя. Чёрное одеяние ярко контрастировало с его бледной, практически белой кожей. Когда дверь за прислугой закрылась, музыканты сменили ритм игры, давая Чимину понять, что пришла его очередь. Чимин прикрыл глаза, полностью отдаваясь пению. Но даже ничего не видя вокруг, он всем телом ощущал на себе пристальный взгляд. Он как будто имел вес, физически прижимая Чимина к земле. «Снова этот взгляд… он только на меня смотрит или на всех? Зачем ему вообще сюда смотреть, когда надо слушать?!» — возмущался в своих мыслях Чимин.        Он уже практически заканчивал с песней, когда Король резко встал из-за стола и направился к выходу, так ничего и не съев. Чимина очень удивило такое поведение и даже напугало. Но за этим так ничего и не последовало. Его лишь попросили вернуться в свои покои, что он и поспешил сделать.        Когда Чимин зашёл к себе в комнату, солнце уже давно село за горизонт, уступая место луне и холодному свету звёзд. Он обессиленно рухнул на кровать, зарываясь лицом в подушку. Слёзы сами потекли по щекам, оставляя мокрые, неприятные следы. Вскоре слёзы переросли в неконтролируемое рыдание. Чимина захлестнула невероятная обида из-за недавней ссоры и пустых обвинений. Он был ни в чем не виноват. Он сам страдает. Он совсем не хотел тут находиться. Так почему его ненавидели за это? — Тэхён… — сквозь плач проскулил парень, — как же я по тебе скучаю… как бы я хотел вернуться к тебе… снова тебя увидеть… — с каждым разом всё более надрывно продолжал он, — почему всё это произошло со мной? Я устал… я так устал… эти стены давят на меня, не дают мне спать… я больше так не могу… Что им всем от меня надо? Что мне делать? — Чимин отчаянно кричал в подушку, насквозь промокшую от слёз. — Меня всё равно здесь все ненавидят. Я никому не нужен, так зачем они продолжают меня держать здесь? Зачем он продолжает держать меня здесь? Ему так нравится наблюдать за моими страданиями? Лучше пусть меня казнит! Всё, что накопилось внутри, выходило бурными рыданиями, до тех пор, пока не закончились все слёзы. Нет, Чимину не хотелось умирать. Не хотелось, но он считал, что это лучше, чем провести жизнь взаперти. Без своих друзей. Совершенно одному, в окружении тех, кому он был совсем не нужен. — Что же мне теперь делать?.. Что?.. — уже с затихающими всхипами, как в бреду шептал юноша, — Тэхён… Тэ… забери меня отсюда… хоть кто-нибудь… пожалуйста… — он начал проваливаться в сон, без сил, не имея ни возможности ни желания ему сопротивляться.