전설: Слушай мой голос

За окном мягко светит рассветное солнце, лучи которого едва ощутимо касаются щеки юноши, согревая теплом припухшее после пролитых слёз лицо. Птички весело щебечут, ловя в воздухе насекомых и время от времени присаживаясь на оконную раму передохнуть. Не смотря на эту умиротворённую картину, Чимин просыпается не от пения птиц, а от пульсирующей в голове боли. После того, как он беспокойно провалился в сон, ему всю ночь снились кошмары. Он как будто падал в огромную чёрную пропасть. В какой-то момент она стала заполняться змеями. Огромными, шипящими, скользкими гадами. Они обвивали всё его тело, душили, заставляли задыхаться собственными криками и всхлипами, кусали, не оставляя ни одного живого места.        Юноша широко открыл глаза и испуганно оглядел комнату, убеждаясь, что это был всего лишь сон.        — Кажется, я схожу с ума… — вслух произнёс парень, морща лицо в болезненной гримасе и пряча его в своих ладонях. Потерев лицо и слегка хлопнув себя ладошками по щекам, он встал с кровати. Во рту ужасно пересохло, отчего горло стало першить практически болезненно. Он подошёл к столику и взял кувшин, сразу же припадая губами к его горлышку и делая такие желанные глотки. Утолив жажду, Чимин привычно присел на подоконник, любуясь цветущим садом и пролетающими по небу облаками. «Какая чудесная сегодня погода…» — юноша приоткрыл окно, впуская в комнату свежий воздух, разгоняющий скопившуюся духоту от всё поднимающегося выше солнца, набирающего свой жар. «… Мы бы сейчас непременно пошли с Тэхёном на речку… он бы плескался водой и пугал меня разными чудищами, которые обитают в глубоководье, а я бы, заслышав это, наверняка удирал со всех ног… Мы бы плели венки из цветов, а после пошли бы в них гулять по какой-нибудь ближайшей деревне, распевая песни и ловя осуждающие взгляды прохожих, принимающих нас за дурачков…» — Чимин улыбнулся то ли весёлой, то ли горестной улыбкой. После в груди что-то болезненно кольнуло, а внутри живота затянуло неприятное чувство, вызывающее мурашки на коже. Его мысли резко сменились мыслями о настоящем. О реальности. Парень нервно вздохнул. «Ох… что же ждать сегодня… хоть бы Король куда-нибудь уехал… хоть бы…» — он притянул колени к своей груди, утыкаясь в них лицом. «А те ребята?.. Как далеко они могут зайти? Интересно, что на самом деле произошло с их другом… может, ему удалось как-то выбраться?..». Чимин всё глубже погружался в свои мысли, думая то об одном, то о другом. Иногда он отвлекался на радостные воспоминания, по которым скучал, но чаще его мысли были заняты настоящим и пугающим будущим. Перистые облака лениво проплывали по голубой глади неба, никуда не спеша, как бы тоже наслаждаясь тёплым погожим деньком. Вдалеке отчётливо вырисовывался силуэт горы Намсан, контрастирующий с ясной синевой. Деревья в саду, лишь изредка колышимые лёгкими дуновениями свежего ветерка, отбрасывали мягкую, чарующую тень, которая так и манила укрыться в ней от пекущего солнца. Так прошло несколько часов. В обед, по обыкновению, ему приносили еду, и день вновь повторялся по уже привычному однообразному сценарию. К вечеру воздух прогрелся настолько сильно, что было трудно дышать. Чимин, только что освежившийся в купальне, снова сидел в своей комнате, ожидая приглашения. Но, не смотря на то, что тени уже стали удлиняться в преддверии заката, а пейзаж постепенно окрашивался во все оттенки красного, к нему так никто и не пришёл. «Неужели… он всё-таки уехал…» — пронеслось вымученно в голове у парня.        Он прилёг на кровать в надежде уснуть, пользуясь такой возможностью. Голова всё ещё была довольно тяжёлой, и царившая в комнате духота, даже несмотря на открытое окно, не облегчала этого. На теле образовалась лёгкая испарина. Недовольно проворочавшись в попытках принять хоть одну удобную позу, в которой будет не так жарко, но так и не найдя её, Чимин понял, что уснуть будет трудно несмотря на всё желание. Вдруг раздался стук в дверь. Чимин от неожиданности подскочил, принимая сидячее положение, и округлившимися глазами уставился на дверь. Впрочем, она почти сразу отворилась и в комнату робким шагом вошла служанка.        — Простите, я вас не разбудила? — в привычной вежливой манере произнесла девушка. — Нет, нет, я не спал… Что-то случилось? — с опаской уточнил Чимин. Клубок беспокойства начал зарождаться где-то внутри. Видеть девушку в такое время у себя в покоях было непривычно. Время ужина уже прошло, комнату освещал свет луны, и дворец начал погружаться в сон. — Его Величество, Король, желает видеть вас у себя. — Прошу прощения? Ч-что? — не понял, или, скорее, не хотел понимать произнесённой фразы парень. — Его Величеству не спится, и он велел проводить к нему в покои певца, — учтиво пояснила служанка, стоя немного наклонившись, как будто в поклоне, и смотря себе под ноги. — По… покои? Подождите! Разве… разве туда можно посторонним? Вы уверены, что не ошиблись? — Чимин вскочил с кровати и начал, запинаясь, тараторить все вопросы, которые приходили ему в голову. А вдруг и правда ошибка? Ему ну никак не хотелось идти в это драконье логово. Одна мысль об этом выбивала у него почву из-под ног, а по телу проходил леденящий ужас. — Господин… вы же знаете, я всего лишь выполняю поручения. Пройдёмте, — девушка попятилась назад, к выходу, и терпеливо ждала Чимина в тёмном коридоре. А он, казалось, и не собирался никуда выходить, то и дело тяжело вздыхая, стоя на месте, и ища любые поводы и предлоги, чтобы остаться в своей комнате и никуда не ходить. — Его Величество не любит ждать, вам лучше поторопиться, — чуть громче, чем обычно, но всё также учтиво донеслось из коридора спустя несколько минут. Чимину ничего не оставалось, кроме как в очередной раз повиноваться и выйти вслед за девушкой, погружаясь во мрак коридора, освещаемый лишь тусклым светом зажжённого фонаря, который служанка подхватила с пола. — А… а кого ещё пригласили? — немного робко произнёс парень, особо не надеясь, что ему ответят, как и на большинство вопросов заданных прежде. — Мне было велено позвать только вас. — О… вот как… — отрешённо как-то даже для самого себя протянул Чимин. А внутри у него всё ярко полыхало пламенем тревоги, перед глазами замельтешили искры, от которых так и хотелось отмахнуться, как будто они реальные. Чимин и не заметил, как они преодолели всё то расстояние от комнаты к его покоям.        Огромная дверь из массивного дерева была украшена искусной резьбой и казалась невероятно тяжёлой. Когда она отворилась, Чимин не сразу решился сделать шаг внутрь. Тело предательски не слушало его. Кое-как собравшись, он всё же переступил порог, но был тут же прикован взглядом к месту.        Король, облачённый в чёрные одежды, вальяжно лежал на кровати. Его длинные, белого цвета волосы были не убраны, как того обычно требовали правила. Всё это было больше похоже на видение, на какой-то невозможный сон. «… Ох… почему… так не должно быть… он же… не собирается меня убить… нет, не у себя же в покоях, да?..» — мысли пролетали в голове у Чимина одна за другой. «Так, надо собраться… всё будет в порядке… и вовсе ничего страшного не произойдёт… просто спою ему…». Он делает глубокий поклон и стоит в нём достаточно долго, ожидая, что ему что-либо прикажут. Но в ответ была лишь тишина, поэтому он неловко распрямился и медленными шагами прошёл в центр комнаты. Тишина ужасно давила. Как давило и то, что они остались один на один. Не сразу, но Чимин замечает, что в покоях нет никого кроме них. Ни других музыкантов, ни прислуги, ни стражи. — Ваше Величество… — выдавил с силой из себя юноша, — мне передали, что у вас бессонница… желаете, чтобы я что-то исполнил? — он решился поднять взгляд чуть выше, придав своим словам уверенности, но сразу пожалел об этом, как только столкнулся с практически хищными глазами, смотрящими исподлобья прямо на него. — Я… — тут же залепетал Чимин, выдавая своё явное смущение, — я знаю одну колыбельную, хотите спою её? Король лишь кротко кивнул на эти слова, выражая своё согласие. Его губы тронула едва уловимая полуулыбка. Чимин же постарался как можно более непринуждённо улыбнуться и начал петь.        Голос заполнил всё пространство покоев Короля. Колыбельная была невероятно мелодичной. Она, как мягкое одеяло, укутывала всё вокруг. Обволакивала. Голос плавно струился потоком успокаивающих слов. Чимин стоял, прикрыв глаза, как всегда полностью обернувшись в своё пение. Он не сразу уловил движение. Распахнув глаза, Чимин увидел, как Король встал с кровати и медленной походкой подошёл к небольшому столу, на котором стояли кувшины. Он поднял бокал и наполнил его тёмно-бордовой жидкостью. Чимин продолжал петь, однако заметил, что Король оказался к нему довольно близко, и это заставило голос дрогнуть. Сделав пару глотков и отставив бокал в сторону, Король подошёл ещё ближе. Так близко, что Чимин почувствовал обжигающее дыхание на своей щеке, и это мгновенно послало по телу волну ответного жара. Он видел прямо перед собой этот хищный, потемневший взгляд. Дыхание перехватило, и Чимин замолк, никак не в силах продолжать петь. Эта опасная близость пугала до белых пятен перед глазами. Он стоял, испуганно выпучив глаза и не зная, куда себя деть. Взгляд напротив загипнотизировал, не давая возможности смотреть куда-либо ещё, кроме как на него. То, чего Чимин так старательно избегал. Вдруг он почувствовал, как чужие руки легли на его талию, оглаживая её. Чимин застыл. Руки гладили всё более настойчиво, очерчивая плавные изгибы тела, водили от талии к спине, поднимаясь выше по позвоночнику и заставляя кожу гореть от этих прикосновений. Зрительный контакт разорвался, когда Король, подавшись вперёд, припал губами к шее парня, опаляя её дыханием, и прошёлся влажным языком от ключицы выше, к скуле. Руками он уже не оглаживал, он хватал с силой, сжимал обмякшее тело. Чимин невероятно шокирован и напуган происходящим, однако он пробует отстраниться. Он выставляет свои ладони вперёд, пробуя сдержать напор, но он бессилен. — П… постойте… что… что вы делаете… — прерывисто выдыхает он, — умоляю, п-перестаньте! — Чимин со всей силы упирается руками в грудь мужчины, пытаясь отстранить его от себя. И у него получается. На мгновение он отталкивает Короля от себя. Он тяжело дышит. Взгляд становится ещё более тёмным, диким. Поведение Чимина явно разозлило его. — Как ты смеешь противиться мне? Своему Королю? — хрипло рычит он, и этот рык пробирает до дрожи, до самых костей. Он грубо хватает Чимина за запястье и с силой швыряет на кровать так, что юноша вскрикивает от неожиданности и испуга. В следующее мгновение он уже нависает над Чимином сверху, вжимая его своим телом в кровать. В одно движение он переворачивает его на живот, одной рукой держа хрупкие запястья над головой юноши. Второй рукой он со всей силы сжимает бедро парня, и ведет выше, задирая ханбок и пробираясь под него. Мужчина наклоняется ниже, проводит кончиком носа по уху парня и хрипло выдыхает раскалённый воздух. — Подчинись, — шепчет он Чимину и смазано целует куда-то за ухо, переходя на шею. Его губы сухие, требовательные. Поцелуи выходят настойчивыми и грубыми. Чимин всхлипывает. — И не смей плакать. Ненавижу слёзы, — Агуст с силой мнёт парня за ягодицу, — не вынуждай наказывать тебя. Чимин напрягается ещё сильнее. Он до крови закусывает губу, ощущая металлический привкус во рту, пытаясь сдерживать себя, но у него это плохо получается. Лицом вжимается в простынь, пытаясь спрятаться, но такое ощущение, что Агуст везде, его прикосновения везде. Всё тело горит под ними, после них остаются ноющие ожоги, которые никогда не заживут. Мужчина немного отстраняется, ставит свою ногу между ног парня, раздвигая их. Свободной рукой он приподнимает таз юноши выше, заставляя встать на колени. Чимин чувствует, как обжигающе заливается краской его лицо от стыда. Он даже не представляет и не хочет представлять, как выглядит сейчас. Он ощущает себя безумно грязно и унизительно. Все его мысли и чувства смешались в огромную кровоточащую кучу. Ему казалось, что сердце сейчас остановится, и он хотел этого. Хотел, чтобы это немедленно закончилось. Чтобы он быстрее догорел и перестал чувствовать. Но Король и не думал останавливаться. — Не делай глупостей. Не хочу тебя убивать, — Агуст разжал руку на уже онемевших запястьях парня, освобождая их от стальной хватки. Чимин продолжал стоять на коленях, пряча лицо в простыни, не в силах пошевелиться. Он почувствовал, как большие ладони ложатся на его ягодицы и сжимают их. Медленно, сильно, болезненно. Агуст подался вперед и уперся своим явным возбуждением меж них. Он начал медленно подаваться вперёд, продолжая сжимать парня, мять его, издавая хриплые рычащие вздохи. Простынь под Чимином промокла от слёз. Он сбито дышал, всхлипывал, кусал губы. Агуст продолжал тереться всё быстрее, но резко отстранился, рывком потянув штаны юноши вниз, оголяя его покрасневшие, саднящие от грубых касаний ягодицы и бёдра. — Чёрт… — сбито прошептал Король, тяжело дыша. Одна ладонь легла на ягодицу, поглаживая её на этот раз аккуратно и оттягивая чуть в сторону, открывая вид на колечко мышц. Второй рукой он приспустил свои штаны и облегчённо выдохнул, избавившись от мешающей ткани. Затем он провёл кончиками пальцев по напряжённому отверстию парня, грубо проникая одним внутрь. Чимин громко вскрикнул, почувствовав боль. Но Агуст не обратил на это внимание. Практически сразу он попытался добавить второй палец, но у него не получилось. Он выругался и встал с кровати, но уже через мгновение вернулся обратно, нетерпеливо возвращая свою руку на Чимина. Юноша вздрогнул, когда что-то холодное полилось меж его ног. По телу пробежала волна дрожи. Агуст, снова раздвинув ягодицы, поднёс горлышко от бутылки недопитого вина и начал лить его на покрасневшее отверстие. Он смочил свои пальцы и ворвался внутрь Чимина, уже легче, чем в первый раз, довольно ухмыляясь. Добавив второй палец, он с силой растягивал узкое нутро парня, не желая долго терпеть. Он сгибал их, разводил, вызывая у Чимина нестерпимую боль, крики от которой он глушил в смятой простыни, которую сжимал зубами. «Больно, больно, больно, больно, больно» — заело у него в голове. «Как же больно». Но даже эту мысль с громким криком вырвала из головы разрывающая боль, обжигающая всё внутри. Агуст окончательно сорвался, не думая ни о чём, кроме своего ноющего возбуждения. Он ворвался в Чимина сразу почти на всю длину, разрывая его, вызывая боль не только у парня, но и у себя, но мужчине было всё равно. Он чувствовал бушующее желание. Вожделение. Комнату заполонили хлюпающие шлепки, смешанные с рычащими стонами и приглушёнными вскриками. Чимин не чувствовал ничего, даже боль уже не чувствовал. Чернота от крепко зажмуренных слезящихся глаз вспыхивала резкими вспышками, в ушах звенело, заглушая собственные крики пошлыми шлепками кожи о кожу. Движения Короля становились всё быстрее и быстрее, вдавливая Чимина в постель. В очередной раз войдя на полную длину, Агуст задержался, и Чимин почувствовал, как всё нутро заполняет раскалённой лавой. Агуст тяжело выдохнул, выйдя из парня с хлюпающим звуком. По липким от вина ногам потекли тонкие струйки белёсой жидкости смешанной с каплями крови. Чимин так и продолжал стоять, не в силах даже упасть на кровать. Не чувствуя своё тело. Оно было уже не его.        Агуст всё ещё придерживал парня за бёдра, и сбито дышал. — Чёрт… — вдруг он выругался и, резко убрав руки с бёдер, грубо схватил Чимина за шкирку, стаскивая с кровати. Чимин уже ничего не соображал. Не понимал, что происходит. Ему казалось, что он молчит, когда на самом деле он рыдал навзрыд. Агуст протащил его по полу, как тряпичную куклу, и, распахнув дверь, вышвырнул его, с грохотом захлопнув её обратно, оставляя юношу в темноте пустого коридора.