전설: Слушай мой голос

Солнце и впрямь никого не щадило. День жаркий, и Юнги с особым усердием прятался под тенью своей шляпы, выйдя из постоялого двора Хосока.        В голове было пусто. Не удавалось зацепиться ни за какую пролетающую мысль, и Юнги не особо-то и пытался. Не хотелось забивать голову ничем дурным перед предстоящей задачей. В груди лишь теплилась надежда, что он никого не подведёт, и сможет сделать всё, как следует. Возможно, он возлагает на эту вылазку слишком большие ожидания, но если повезёт, удастся хотя бы добыть весточку для неугомонного нового друга. Юнги даже сам себе удивился, так быстро приняв чужака. Но, чёрт, да, Тэхён был из того типа людей, которые нравились Юнги. Честный и открытый, верный. «Только слишком шумный…».        Знакомая протоптанная дорога от двора Хосока выходила прямиком к центру городка. Центральная улица славилась своим базаром, и… — Чёрт… — Юнги выругался, увидев перед собой то, чего меньше всего сейчас хотел. Проблема состояла в том, что рынок, хоть и большой, был забит людьми. Оживлённое гуденье привлекало прохожих подобно тому, как запах мёда привлекает пчёл.        И разверзся, по мнению Юнги, истинный ад. Направившись к северному выходу и возвышающимся за ним воротам королевского дворца, Юнги распихивал попадающихся на пути людей, лошадей, волов, телеги и ларьки, оставляя за собой побоище. Во всяком случае, он ощущал это именно так. Люди вопили и ругались, но стихали под острым взглядом чёрных лисьих глаз со шрамом, дающим понять, что в ссору с ним лучше не ввязываться. «И чего они все припёрлись сюда в такую жару…» — он не понимал ажиотажа. Погода была действительно адская, и тут, среди лавок и толп людей, не гуляло ни малейшего ветерка. Раздалось громкое ржание. Напуганный пролетевшим у самого носа гусем конь дернулся и наскочил на лоток с рыбой, выворачивая бочки. Разъярённый рыбак закричал, размахивая кулаками. Конь рванулся в сторону, перевернув переносной ларёк с нитками и ленточками, несколько секунд плясал на месте, утопая в вонючей серебристой массе щук, лещей и окуней, перемешанных с феерией разноцветных катушек с нитками. Уголком глаза Юнги заметил, как торговка нитками бежит к владельцу коня с огромным топором в руках, одному богу известно, для чего понадобившемуся в нитяной торговле. «Точно ад…» — пронеслось в мыслях. Он поморщился, смахивая с плеча гусиное перо, и, юрко выныривая наконец-то из плена людской толпы, свернул на соседнюю улочку, некогда тоже бывшую частью рынка, но сейчас разорённую, а оттуда — он это знал — до стен королевского дворца оставалось всего ничего. Он облегчённо вздохнул. Сейчас очень некстати было бы привлекать к себе лишнее внимание, чего Юнги в принципе не любил. Он знал каждый закоулок в этом городке и, минув рынок, смог добраться коротким путём до назначенного места без каких-либо больше проблем. — Твоюж… Юнги! Какого хрена так пугаешь?! — высокий мужчина, облачённый в доспехи стражника, подпрыгнул на месте. — Теряешь хватку, — усмехнулся парень. — Чёрт, — он вздохнул, — ну, никто не вечен. Ты знаешь, будь моя воля, давно бы ушёл. — Знаю, Намджун, знаю. Как обстановка? — Всё тихо. Ждём гостей, но в целом спокойно. План в силе. — Хорошо, — Юнги одобрительно кивнул, — и ещё… Знаешь что-нибудь про заложников? Есть новые? — Хм… с чего вдруг интересуешься?.. Хотя, неважно. Если так подумать… Да. Есть новенький. Но он не в темнице, его никто не допрашивал… так что у меня нет по нему информации. — Если получится, узнай, что сможешь. Буду должен. — Да брось… Будет сделано, — мужчина улыбнулся, и появившиеся на лице ямочки преобразили прежде суровый вид. — Спасибо, Джун. Передать что-то Сокджину? Лицо собеседника залилось румянцем, а глаза как-то растерянно потупились в пол. Он достал из кармана слегка потрёпанный конверт и протянул вперёд. — Кхм, — он прокашлялся, — вот, передашь? — от пугающего громилы-стражника не осталось и следа. Юнги всегда забавляла и удивляла эта перемена. Он принял послание и спрятал запазуху, утвердительно кивнув в ответ. — Ну, времени мало. Перейдём к делу. — Да, да… кхм… вот доспехи, — он развернулся и указал на мешок, лежащий за его спиной. — Я приказал сегодня всем быть в парадном боевом обличии. Так что вопросов быть не должно по поводу шлема… — он окинул Юнги оценивающим взглядом, — но я бы ещё посоветовал нанести грим. Слишком узнаваемая морда. — Эй, у кого это тут морда?! — Прости, прости, — Намджун засмеялся, показательно отступая назад. Юнги всё же нанёс грим, маскируя свой шрам, и облачился в доспехи, полностью скрывающие его тело и лицо. Когда с приготовлениями было закончено, они свернули к воротам, ведущим во внутренний двор дворца. Рядом небыло никакой стражи, предусмотрительно отосланной Джуном в другое место. — У меня всё расписано по часам. Стража сюда заступит с минуты на минуту. И сменит караул вечером в назначенное время. У тебя будет оговоренное окно, что бы уйти. Всё по плану, как договаривались, — Намджун остановился, оборачиваясь к Юнги, — я верю в тебя… Но будь осторожен. Юнги кивнул. С момента, как они зашли на эту территорию, Юнги должен был быть максимально аккуратным и осмотрительным. Это была территория его брата. Его врага. Любой неосторожный шаг мог его убить.        Каждое движение отдавалось неприятным лязгом. Дышать было трудно, жар скапливался под облачением, а металл накалялся под лучами солнца. Тяжесть доспехов давила, и Юнги хотелось побыстрее избавиться от них. В крови начинал играть адреналин, мешая привычному спокойствию. Он не часто выбирался на такие миссии самостоятельно, но и не любил, когда другие рискуют вместо него. И в этот раз все также были против, что бы шёл именно он, но других вариантов Юнги допустить не мог. Он знал каждый закуток этого дворца, каждую щёлочку, и обладал знаниями дворцовых уставов для маскировки. К тому же, в этот раз должны собраться действительно важные персоны, и Юнги хотелось узнать, что именно они будут обсуждать с Агустом, это могло здорово им помочь. Стоило рискнуть. Пусть и собственной жизнью. Для Юнги эта ставка казалась невысокой.        С каждым шагом по знакомым коридорам в голове оживали воспоминания минувших дней. Как они с братом, будучи детьми, играли в догонялки или солдатиков. Запускали воздушных змеев и драконов в саду, там же, сидя в тени деревьев, кидали гонги. В последнем Юнги никогда не везло, и он всегда уступал Агусту, отчего до сих пор недолюбливал эту игру. Зато всегда побеждал в джеги. «Давно я не играл в подобное… когда в последний раз?.. Чёрт, о чём это я…» — Юнги мотнул головой, как будто пытаясь вытряхнуть ненужные мысли из своей головы.        — Приступить к караулу! — дойдя до нужного места, Намджун резко остановился, повернулся в сторону Юнги и громко отдал приказ. Юнги кротко поклонился и встал по правую сторону от дверей, ведущих в тронный зал. По другую сторону стоял другой стражник, при виде Намджуна вытянувшийся, как по струнке. Джун окинул его суровым взглядом, а затем отправился на осмотр других постов, оставляя Юнги с надеждой, что всё пройдёт гладко. С минуты на минуту должен был прийти Король. Гости уже сидели на местах в трепетном ожидании, то и дело перешёптываясь друг с другом. Сейчас, стоя снаружи помещения, слышимость была не очень хорошей, о чём про себя Юнги успел пожалеть.        Издалека послышался шум приближающейся свиты, сопровождающей Его Величество. Юнги почувствовал, как ещё сильнее напряглось его тело, становясь почти стальным. Ещё мгновение, и он уже видел до боли знакомое лицо, несущееся, словно воздушный змей по глади неба, прямо на него. Он потупил взгляд, стоя смирно и глядя вперёд, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хоть и хотелось заглянуть брату прямо в глаза, подойти ближе, но это было невозможно.        Агуст прошёл быстро, ударом молнии, не обращая внимания ни на кого вокруг, чинно задрав голову и оставляя после шлейф аромата сандаловых благовоний и вина. Юнги выдохнул и ступил следом в тронный зал, закрывая за свитой двери вместе с другим стражником, и становясь уже внутри, глядя прямо на собравшуюся знать. Король взошёл на трон, и все тут же поклонились, стоя на коленях, до тех пор, пока он не заговорил. — Приветствую, господа, — его голос звучал низко, жестко, но с лёгкой насмешкой. Юнги бы даже назвал это издёвкой. Но все лишь кланялись в ответ, принимая каждое слово Короля за дар свыше. Не мудрено, ведь за годы его правления на руководящих должностях остались лишь самые покорные и верные прислужники, слепо верящие правителю, несмотря ни на какие обстоятельства. Либо же боящиеся жестокой смерти.        Шлем ограничивал обзор, поэтому Юнги мог видеть лишь прямо перед собой. Агуст был скрыт из поля зрения. Но зато он отчётливо слышал каждое слово, и этого было вполне достаточно. После обсуждения череды побед на линии боевых действий с соседними государствами, о которых Юнги уже знал, стали обсуждаться дальнейщие планы. «А вот это уже интересно…» — Юнги старался анализировать каждое движение, каждое содрогание голоса участвующих в собрании, чтобы собрать как можно больше информации. Кто знает, когда ещё выдастся такая возможность. «Так-так… генерал Чан… какие люди…» — Юнги узнал одного из обсуждаемых. «Всё-таки правильно, что пошёл я…» — он усмехнулся, зацепившись за полезную информацию. «Если удастся теперь выбраться отсюда, то риск можно считать оправданным».        Собрание проходило вполне спокойно, не предвещая каких-либо неожиданных поворотов, как вдруг среди прислуги началась суета. Придворный вышел в центр зала и объявил гостям о специальном представлении в честь успешных дел. «Что ещё за представление…» — Юнги удивился, надеясь, что тут не будет никакого подвоха. По телу прошла волна нервного напряжения. Дверь зала открылась, кто-то вошёл внутрь, но он не мог повернуть голову и посмотреть. Юнги лишь почувствовал нежный шлейф цветочного аромата, разливающегося вслед за вошедшим светловолосым юношей, который робко проследовал под внимательными взглядами к другим музыкантам. Фигура под красиво струящейся материей дорогого шёлка, мягко очерчивающей каждый изгиб, была стройной и изящной. Внутри взыграло любопытство. На радость Юнги, музыканты стояли прямиком в поле его обзора, и, хоть и было далеко, он вполне видел каждого.        Парень о чем-то перешептался с остальными, затем повернулся, и Юнги смог наконец-то разглядеть его лицо. Болезненно бледное, с такими же изящными, как и сам юноша, чертами, оно было словно выточено из фарфора. Пухлые губы, притягивающие к себе взгляд, слегка подрагивали, от страха или чего-то ещё, Юнги не знал, но ему казалось, что блондин может в любой момент рухнуть в обморок.        А потом он запел. И, Боги, Юнги никогда в своей мрачной, тёмной и безрадостной жизни не слышал такого голоса. Чистого, словно родниковая вода, словно первый снег, словно воздух после дождя на свежескошенном лугу, изобилующий сотнями оттенков ароматов полевых цветов и трав. И он и впрямь задышал полной грудью, как будто после длительного удушья, настолько его заворожило это пение и поселило в душе какие-то неведанные ранее чувства. Впервые с тех пор, как он оказался в холодных стенах дворца, Юнги вновь чувствовал себя здесь… как дома. Это было едва уловимое чувство. В голову начали просачиваться давно забытые воспоминания, как мать пела ему с братом на ночь колыбельные, убаюкивая до тех пор, пока они не уснут. Юнги особенно любил её пение. Во время их прогулок по саду, во время купания или незатейливых игр. Эти звуки дарили ему чувство спокойствия. Так и сейчас, стоя в тронном зале, будучи чужаком в своём некогда доме, он смог всё же ощутить эти давно ушедшие эмоции.        И сам юноша преобразился. Запев, он будто ожил. Юнги не мог отвести от него взгляда, оставшись абсолютно зачарованным этим зрелищем. Он потерял счёт времени, всё сознание растворилось в светловолосом юноше и его голосе. На какое-то время он совершенно забыл, где и зачем находится. Лишь когда голос замолк, развеяв наваждение, он вернулся в серую реальность. В груди болезненно кольнуло. Юнги и сам не до конца успел осознать, что с ним такое творится. Тщательно выстроенная им с годами кровью, потом и слезами стена, за которой хранились все его самые сокровенные давние воспоминания и эмоции, на мгновение дала трещину всего лишь от одной песни, от лёгкой мелодии, сливающейся с ни с чем не сравнимым голосом.        Собрание закончилось, и Агуст тут же поспешил к выходу, покидая склонивших голову гостей в сопровождении своей стражи. И Юнги тоже нельзя было задерживаться. Нужно было следовать плану, и он, дождавшись момента, пошёл на смену караула во двор, к тем самым воротам, из которых зашёл. Издалека он приметил переминающегося с ноги на ногу Намджуна. Когда тот волновался, всегда вёл себя забавно. Юнги всё ещё ощущал лёгкий дурман. В голове роилось много мыслей и чувств, что для него было непривычным делом, и он никак не мог их усмирить. Внезапно он ощутил неимоверное чувство тоски. Тоски по матери, по семье, по детсву и дому. По брату. По давно минувшим дням. — Ну, как всё прошло? — голос Намджуна выдернул его из пучины собственных мыслей. — Юнги, всё в порядке? — Да. Да, я в норме. — А так и не скажешь. Ладно, времени мало, тебе пора сваливать отсюда, — Намджун, осмотревшись по сторонам и убедившись, что никого нет, отворил ворота и вышел вместе с Юнги наружу. Юнги быстро снял с себя амуницию, наконец-то избавляясь от ненавистной тяжести металла. — Удалось что-нибудь узнать? — Джун сложил доспехи обратно в мешок, внимательно глядя на всё ещё отстранённого и задумавшегося Юнги. — Мгм… кое-что есть. Слушай, а что за парень со светлыми волосами? Новый музыкант? — Да, мне тоже уже доложили о каком-то новом певце, которого сопроводили на собрание, — Джун выругался, — не понимаю! Обычно весь новый персонал через меня или моих людей проходит, — тяжкий вздох, — но тут… извини, у меня ничего на него нет… постараюсь разузнать, что смогу. — Спасибо, — Юнги хлопнул Намджуна по плечу и развернулся, молча удаляясь обратно на постоялый двор, оставляя главу стражи с замешательством смотреть ему в след.

***

Наконец-то катится к закату яркий и нестерпимо жаркий диск раскалённого солнца, заканчивая этот бесконечно долгий день. Постепенно перестаёт дрожать марево, густо растекающееся в воздухе с самого утра. Отойдя от ворот дворца, Юнги свернул на тропку, ведущую от главной дороги к окраине городка. Решил пойти другой дорогой, обходя злосчастный рынок за версту. Эта дорога была длиннее, но ему нужно было время поразмышлять. В отдалённых дворах друг за другом залаяли изнурённые от жары собаки, выползая из своих будок. Они лениво потягивались, выпрямляя лапы, вяло подходили к своим мискам, лакали воду из них. Потом с блаженством растягивались в тени на прохладной траве, успевшей немного остыть от полуденного зноя. Вдали зазвенели колокольчики, возвещая о приближении деревенского стада, неторопливо и важно подходящего к деревне, над которой сразу же поплыл запах парного молока. Юнги ярко ощутил его вкус на своём языке и ему захотелось сделать пару глотков.        Он шёл неторопясь, не думая о том, что друзья, вообще-то, будут переживать. В его мыслях звучала та самая песня, которую он недавно услышал, вытесняя собой всё другое. Юнги, после слов Джуна, окончательно убедился в своих мыслях, что тот загадочный новенький заключённый и есть новый музыкант, и всё очевидно сходилось на том, что это и есть Чимин… Что ж, не он первый, кто соблазнялся на статус придворного музыканта и щедрую денежную плату. Вот только обстоятельства, при которых он там оказался… да и вид у него был не самый здоровый. Такой, что Юнги аж страшно за это хрупкое тело стало. Он удивился, поймав себя на такой мысли. Хотя это состояние парня объяснялось для Юнги тем, что служба во дворце Агуста не такое уж соблазнительное дело по итогу, каким кажется. Так ли это было на самом деле… Все эти мысли роились в голове, не давая покоя. У Юнги было слишком много вопросов, но так мало ответов… Хотя и появлялась ниточка, за которую можно было зацепиться во всём этом деле…        Солнце опускалось всё ниже, тени становились длиннее. Вечерняя прохлада вступала в свои права, остужая придорожную пыль, траву, кустарники, деревья. Прохладный вечерний ветерок промчался по берегу реки, нарисовав на воде небольшую рябь, как бы приглашая окунуться в прозрачную бодрящую воду. Мин и не заметил, как ноги привели его к этому месту. Он присел, касаясь воды кончиками пальцев, и тут же ощутил на них освежающий холодок. Вода в реке была ключевая. Источник, бьющий прямо из-под недр земли, находился неподалёку. Юнги набрал немного в свои ладони и сделал пару глотков. Струйки воды стекли по его подбородку и скрылись в области острых ключиц, намочив рубаху. Это и впрямь ободрило.        На какое-то время Юнги завис над гладью воды, всматриваясь в её отражение. Тёмная гладь так и манила, гипнотизируя и вызывая желание окунуться в неё. Погрузиться с головой, что бы вода мягко обволокла всё тело, даря чувство невесомости. Но это было обманчиво. Цепкие объятия пучины могли утянуть на самое дно, откуда не видно света. Юнги черпнул рукой по поверхности, смахивая наваждение, и распрямился, вставая на ноги. В содрагающейся речной глади плясало отражение звёзд. Он явно засиделся. Не оглядываясь более назад, он, ускорившимся, наконец-то, шагом, пошёл к наверняка уже ждущей компании друзей. Улицы были приятно пустынными, ночную тишину нарушал лишь то тут, то там возникающий стрекот кузнечиков, да лай сторожевых собак. Юнги любил это время суток, когда все скрывались в своих тёплых домах, и он оставался наедине с собой и ночной природой. В это время также на охоту выходили дикие кошки, за что он часто получал подобное сравнение от Джина или Хосока.        В окошках постоялого двора мягко горел свет. Юнги тихо проник внутрь, не издавая ни одного громкого шороха. Даже дверь, казалось, боялась лишний раз скрипуть при его присутствии. Однако, всё же не желая вызвать у своих друзей остановку сердца от неожиданности, он постучался на кухню, где они и договаривались встретиться вечером. Ну да, немного задержался. С кем не бывает. Он рассчитывал на понимание.        Не успел он в полной мере стукнуть и одного раза, как дверь тут же отворилась, а его самого затащили внутрь, небрежно усаживая на скамью и нависая сверху. — Какого хрена, Юнги… хён?! — неожиданно, это был взъерошенный Тэхён. Остальные с осуждающим видом сидели за столом, скрестив руки. — Не смотри на нас так, — глядя на него произнёс Джин, — мы доверили расправу над тобой мелкому, — он кивнул на Тэ, — он то точно из тебя всю душу вытрясет, раз мы для тебя ничего не значим! Юнги закатил глаза на эту излишнюю драму. Подумаешь, опоздал! Ну да, с опасной миссии, на которой его могли убить… ну и что?! Он же пришёл… Ладно-ладно, в глубине души, в наличии которой многие сомневались, он признавал, что поступил неправильно, заставив так переживать за себя… но правда ведь не стоило. Он мягко снял руку Тэхёна с себя. — Виноват, признаю… — все тут же в удивлении ахнули, — так, ну хватит драму разводить! Вы даже меня не выслушали! — он перекинул ноги через лавку, полностью садясь за стол к остальным. Тэхён сел рядом, всё ещё сурово косясь на него, но в волнении ожидая новостей. — Мы тебя внимательно слушаем, — повисло напряжённое молчание. Юнги прокашлялся. — Так вот. Всё прошло хорошо. Как видите, жив-здоров. Хотя сейчас угроза была посильнее, чем во дворце. Кхм… Я кое-что узнал. Думаю, мы сможем вытрясти информацию из одного генерала… Все внимательно слушали подробности проникновения Юнги во дворец, затаив дыхание. Он рассказал про всех присутствующий, детали разговора с Королём, свои мысли по этому поводу, но, дойдя до момента с выступлением в конце собрания резко затих, прервав размеренное повествование. — Юнги-хён? — обеспокоенно спросил Тэхён, заглядывая ему в потемневшие глаза. Юнги проморгался, фокусируя на нём свой взгляд. — Кстати, про твоего друга. Тэхён тут же напрягся всем телом, округляя глаза. Его напугала такая смена настроения Юнги. Он не понимал, что это должно значить. Чонгук тут же встал со своего места, присаживаясь на корточки рядом с ним и успокаивающе поглаживая по спине. — Хён! Ну, не тяни, рассказывай! — чуть повышенным тоном он обратился к Юнги, который с вниманием следил за его перемещением. — Что вы… так, ладно. Чимин же очень красивый, светловолосый парень с пухлыми губами и выглядящий, словно грёбаная фарфоровая кукла с идеальной фигурой и таким же идеальным голосом? Я прав? — А… — Тэхён в удивлении окрыл рот, — да! Это Чимин-и! А… подожди, ты назвал его очень красивым? — Какие-то возражения? Со стороны остальной части стола послышалось приглушенное ржание, которое всеми силами пытались сдержать Хосок и Сокджин. Юнги не обращал на это никакого внимания, показывая максимум своей невозмутимости. — Что? А… нет, нет конечно, никаких возражений, — Тэхён отрицательно замотал головой, — так ты его видел? Ну же, Юнги-хён, не томи! — Видел… и слышал… — он сглотнул, — он теперь придворный певец во дворце Короля. — Ч… что?! — Да, да, что слышал, — Юнги потянулся за одиноко стоящей на столе бутылкой соджу, открывая её и делая несколько больших глотков, а затем шумно ставя её обратно. — Как такое возможно? Его же похитили! Я сам видел! — Тэхён был полон удивления и возмущения. — Не мог он согласиться на это! — Ты так уверен? — Юнги кинул на него острый лисий взгляд. — Многие люди бросали всё ради пристижного статуса и денег. Ради роскошной жизни во дворце, по их мнению. Ты уверен, что Чимин не из их числа? Тэхён на какое-то время затих. Юнги вздохнул и сделал ещё несколько глотков крепкого напитка, обжигающего горло. — Да, — резко произнёс юноша, заставив всех посмотреть на себя в удивлении, — да! Я абсолютно точно уверен, что Чимин бы ни за что, ни за какие деньги не стал бы бросать всё ради этого! — его глаза наполнились слезами, — Чимин слишком сильно ценит свою свободу. Дороже денег и статуса. Именно это меня в нём и поразило. Когда мы первый раз встретились… знаете, что думают о бродячих музыкантах? Что думают о нашем образе жизни? Чимин первый человек, который сказал, что хотел бы жить также, как и мы. Что это невероятно и увлекательно. Что это не зазорно. И он оставил свою работу, что бы отправиться вместе с нами. Его никогда по-настоящему не волновали деньги. Разве что, когда они нужны были на наряды для выступлений. И никто меня не переубедит, что он бросил всё, и даже свою свободу, ради жизни во дворце! Чёрт, да его же похитили! Он не сам там оказался! Повисло молчание. Все думали о чём-то своём под тихие всхлипы Тэхёна, который уткнулся куда-то в плечо Чонгука и дрожал в его объятиях. — Я тебя услышал, Тэхён, — низким голосом проговорил Юнги, разрезая тишину, — я сделаю всё возможное, как и обещал, что бы спасти Чимина. И я снова собираюсь вернуться во дворец. Все резко устремили свои взгляды на него. — Что? Юнги! — Хосок вскочил, ударяя руками по столешнице. — Это же очень опасно! Даже не думай! Ты— — Я уже принял решение, Хосок. И я его не изменю. — Мы тебя и в этот раз не хотели отпускать, — голос Джина звучал неуверенно и обеспокоенно, — это чудо, что всё прошло хорошо, но второй раз может не повезти. — Кстати, — Юнги достал из-за пазухи помятый конверт, — Намджун просил передать. Сокджин просиял, забирая сокровенное послание из его рук, но тут же сник обратно. — Ты! И как мне теперь радоваться письму после твоего заявления, м?! Всю радость мне портишь! — Пожалуйста. Юнги пропустил мимо его обвинения. Он не отступит от своего решения и сдержит слово. — Послушайте. Я понимаю ваши опасения. Но сегодня всё прошло гладко. Скоро Агуст должен уехать, и дворец будет пустовать. Это наш шанс, и весьма безопасный, — Юнги оглядел друзей, убеждаясь, что его наконец-то готовы выслушать до конца.        Они ещё долго сидели на кухне, под тусклым светом уже догорающей свечи, и обсуждали свои планы, прежде чем разойтись по своим домам и комнатам, каждый со своими тревогами и мыслями. Лишь Юнги был в полной решимости. Он также, как и все, не знал, что его ждёт, не знал будущего, но он знал, что он должен был сделать. Что сделать мог только он. Ему не важна цена, если его люди будут в безопасности. И он сделает для этого всё возможное. Он уже взял ответственность за Чимина. И он готов её понести. Да, дело было не только в Чимине, но и в нём в том числе. Как минимум, Юнги спасёт хотя бы одну невинную жизнь, как максимум — их будет целая страна. Ни много ни мало, но такая была у него цель.