전설: Слушай мой голос

사랑은 통계의 결과가 아니다.

그녀는 단지 온다.

아무도 방법을 모른다.

그리고 아무도 그것을 스스로 설명 할 수 없습니다.

당신이 그것을 중지하면 사랑은 광기입니다.

당신이 사랑을 위해 낚시를한다면,

당신은 당신의 두뇌가 아니라

당신의 마음으로 잡을 것입니다.

— Ну Хосоки-хён… — Нет! — Ну давай я помогу! — Я прекрасно справляюсь сам! — Но ты бы видел, как здорово я помог на ферме! Чонгук был в восторге! Ну давай что-нибудь сделаю… — не унимался Тэхён. — А я наслышан! Не хватало ещё, что бы ты тут мне всё спалил… Чон вытащил из печи румяные булочки, дымящиеся и источающие потрясающий аромат. Тэхён взял одну, обжигая пальцы, начал перекидывать из руки в руку и дуть на неё, желая быстрее остудить. Затем, не дождавшись, кусил, аппетитно причмокивая, и плюхнулся на лавку. — Кстати, как там Чонгук-и?.. Чего это он давно не приходил? — Да всего пара дней прошла… — не отрываясь от дел протянул Хосок, — не знаю, сейчас сезон, работы много, — он берёт новую, настоявшуюся и поднявшуюся большой шапкой над миской, порцию теста, формируя из неё пирожки. — Эх… мне скучно! Ты помогать не даёшь, Юнги-хён куда-то пропадает постоянно и даже не говорит ничего… А Чонгук-и… — Чонгуки, Чонгуки! Заладил… айщ, прогуляйся сам и узнай. Может, там помощь нужна, — он вздохнул, смахивая тыльной стороной ладони, держащей скалку, проступивший от жара печи пот со лба, а затем как-то угрожающе направил орудие в сторону Тэхёна, — хорош под ногами путаться и изнывать от скуки! Тэхён и правда соскучился. Очень. Даже сам не думал, что ему будет так ощутимо не хватать компании Чона. Но с ним он отвлекался от тревожных мыслей и мог хоть немного расслабиться. Чонгук ощущался как безопасное место, где можно спрататься и получить защиту. Тэхён чувствовал, что он может на него опереться и доверять. И сейчас, не видясь уже несколько дней, ему снова не хватало этой поддержки. — О, отличная мысль! Раз я здесь не нужен, пойду прогуляюсь! — он резво собрался, прихватив с собой ещё ароматной выпечки, и побежал на улицу. — Только возвращайся к ужину! — закричал вслед Хосок, — не опаздывай! Но Тэхён уже скрылся из виду. Он вприпрыжку скакал по просёлку, что-то напевая и насвистывая себе под нос и наслаждаясь хорошей погодой и солнышком, которое где-то на другом конце деревни очевидно проклинал Юнги. Преодолев несколько дворов, Тэ миновал окраину деревни, выходя на ту же дорогу, окружённую раскинувшимися до самого горизонта полями, по которой они ранее ходили с Чоном. «Интересно, а Чонгук-и соскучился?..» — в голову вдруг начали лезть сомнения. «А если я ему помешаю, как Хосок-хёну…» — шаг Тэхёна замедлился. Внутри как-то неприятно кольнуло от этих мыслей. Всё-таки не хотелось докучать и навязывать свою компанию… Но ведь он и не собирается, да? Если Чонгуку будет не нужна помощь, он уйдёт… но хотя бы на мгновение увидит милую кроличью улыбку и убедится, что у Гук-и всё хорошо. Он спешно отмахнулся от дурных мыслей, коих и без этого хватало. По краям дороги раскидывались густые заросли разнотравья, пестрящие полевыми цветами. Тэхён шёл, вдыхая полной грудью потрясающий аромат и любуясь просторами. Ему всегда нравилась сельская жизнь. В уютном деревянном доме, пропахшем выпечкой и парным молоком, среди раскидистых полей и лугов; где просыпаешься с первыми петухами, встречая рассвет, а засыпаешь, разморенный дневным трудом и свежим воздухом, под стрёкот цикад и кузнечиков в ночной тишине. Даже не смотря на то, что от ручного труда он был далёк — он готов был научиться, и ему было-бы это интересно, не в тягость. Возможно, сказывается многолетний странствующий образ жизни. Нет, Тэхён любил своё дело, труппа была для него всем — он чувствовал себя свободным и счастливым рядом с этими людьми, путешествуя и веселясь. Но порой хотелось тишины и покоя. Не видеть перед собой надменного вида толпы, считающего тебя дураком и принимающем лишь за шута. Найти такое местечко, а самое главное, таких людей, помимо Чимина, перед которыми не нужно было бы притворяться. С которыми можно было бы полностью быть собой. Он и не замечал раньше, как сильно его род деятельности влиял на него. Он вроде как всегда должен был быть весёлым. Лёгким на подъём. Он всегда старался всех веселить и поддерживать, хотя его самого никто веселить и не пытался, до появления Чимина, считая, что он в этом попросту не нуждался. Хотелось хоть с кем-то побыть не в этом образе. И вот сейчас наиболее остро он ощущал это рядом с Чонгуком. Он мог быть при нем слабым, грустным, задумчивым, тревожащимся, разбитым, каким угодно, и Чонгук не принимал это как какие-то непривычные для него эмоции, не переводил всё в шутку, не обесценивал. Он просто был рядом и поддерживал своим присутствием, своими словами, но главное действиями. Они были ненавязчивыми, но, как ощущалось Тэхёну, очень трепетными и исцеляющими. Он как будто отдавал Тэхёну частичку себя, не требуя ничего взамен, тогда как, наоборот, Тэхён привык сам отдавать. Всё это было где-то на уровне подсознательных чувств, шло откуда-то изнутри, но было таким сильным, что Тэхён ощущал это довольно отчетливо, даже спустя такое ещё непродолжительное время, проведённое вместе. Не доходя до дома Чонгука, вдалеке на поле, Тэ увидел знакомую фигуру, покачивающуюся из стороны в сторону в ритмичных движениях. Он перехватил поудобнее котомку в руках и двинулся вперёд, прямо по заросшей траве, напрямую к Чону. Трава неприятно путалась в ногах, а на штаны цеплялся репейник, но Тэхён стремительно пробирался вглубь поля, по пути срывая соцветия полевых цветов беспокойными руками, отчего-то снова нервничая. Уже с более близкого расстояния можно было разглядеть крепкую спину, обтянутую прилипшей от пота хлопковой рубахой, взмокшие смоляные волосы, крепкие руки с выступающим плетением вен, с силой сжимающие косу. — Чонгууук-иииии! — радостно закричал Тэ, ускоряя шаг и подходя всё ближе. Чонгук от неожиданности выронил из рук орудие, коим так яростно размахивал, срезая траву. Обернувшись, он тут же расплылся в улыбке, когда его взгляд столкнулся со взглядом Тэхёна, уже вылезшего из зарослей на скошенный участок поля. Его волосы растрепались, он запыхался, из ботинок торчала трава, а на штанах красовался репейник, но он ослепительно улыбался, падая в объятия Чонгука. Чон прижал его крепче, вдыхая пропитавший парня аромат полевых цветов и закрывая глаза от удовольствия. Он тоже скучал. — Не помешал? — тихо протянул Тэхён, отстраняясь и боясь услышать ответ. Он протянул Чонгуку сорванный по дороге букетик из соцветий, не зная, зачем он ему, но хотелось просто сделать что-то приятное. Чонгук накрыл его руку своей ладонью, аккуратно принимая цветы, а затем, покрутив их немного, заправил выбившуюся прядь вместе с цветами за ухо юноши. — Я очень рад тебя видеть, Тэ, — всё ещё держа руку за головой парня, ласково проговорил Чон, слегка погладив его по затылку. — Я скучал… — Я тоже соскучился, — Чонгук расстроенно вздохнул, — прости, работы было очень много. В его голосе звучала грусть и усталость. Тэхён, покалывающими от смущения кончиками пальцев, провёл по руке юноши, пытаясь его приободрить. — Х-хочешь чаю? — оживлённо выпалил Чонгук. — А… это тебя не отвлечёт от дел? Всё в порядке? — Нет-нет, — Чон замотал головой, — правда, всё хорошо. Давно пора было сделать перерыв. Лицо Тэхёна озарила радостная улыбка. — Тогда конечно! С радостью! Ох, — он суетливо вытянул вперёд свою котомку, — я вот и пирожки принёс! Хосок-хён испёк… — Вах! — Чонгук воодушевлённо принял у Тэ его ношу, — Тэ, ты знаешь, я тебя обожаю! Тэхён, явно не ожидая таких откровений за обычные пирожки, засмущался. — Д-да ничего такого… — Я мечтал о выпечке! Пошли скорее в дом! — еле проговорил Чонгук, уже жующий пирожок. — Эй! — Тэ потянулся за сумкой с оставшимися пирожками, но силы были явно не равны, — не ешь всухомяку! Потерпи хоть чуть-чуть! — Ладно-ладно, — рассмеялся Чон, — я только один! Тэхён рассмеялся следом с невинного детского взгляда, каким его одарил Чонгук. Чон поймал себя на мысли, что цветы совершенно чудесным образом украшают волосы Тэхёна. Они придавали его образу романтичности и нежности. Невинности. Хотелось часами рассматривать каждый миллиметр его лица с этой потрясающей улыбкой, которая была краше всяких цветов, что он видел прежде. Тэхён определённо отличался от всех людей, которых он встречал. И Чонгук, на самом деле, мог бы перечислить сотню причин, чем и почему. До дома они добрались быстро, за шутками и смехом дорога прошла незаметно. Чонгук заварил ароматный чай с травами, и какое-то время они просидели в тишине, наслаждаясь вкусной едой. Было очень комфортно сидеть вот так, вдвоём. — Кхм… Тэхён? — Чонгук привлёк к себе внимание, — хочешь сходить со мной на речку? За водой… — как-то неловко предложил он. — Конечно! Пойдём! — Тэ неловкости не заметил и вскочил на ноги, явно обрадовавшись предложению провести ещё время вместе. До речки было идти минут десять, совсем недалеко. Когда они дошли, перед Тэхёном предстало живописное место: переливающаяся под солнечными лучами река уходила вдаль, скрываемая кронами раскидистых плакучих ив. Через речку была переброшена деревянная перекладина, служившая мостом. Левее, чуть поотдаль по течению, стоял деревянный колодец, куда и бил речной источник. Река была широкой и становилась довольно глубокой ближе к колодцу. — Ах! Как красиво! — воскликнул Тэ. Под палящим солнцем водная рябь сверкала, словно россыпь бриллиантовой крошки. Юноша сел на корточки на берегу и прошёлся рукой по поверхности, ощущая такую манящую прохладу ключевой воды. — Вид умиротворяющий. Люблю приходить сюда даже просто так… — Чонгук подошёл ближе и встал позади Тэхёна. В этот самый момент, не успев договорить, он охнул от неожиданности, когда, подсвечиваемые лучами солца, в него полетели брызги воды под звонкий смех. — Эй! — притворно-возмущённо вскрикнул Чон, закрываясь руками от продолжающих лететь в него капель, а затем не сдержался и рассмеялся. Он широким шагом приблизился к воде, и, склонившись, начал пулять в Тэхёна ответными водяными потоками. Вода приятно освежала. Напор шуточных атак усиливался, смех становился громче. Вся одежда уже была мокрой, но никто не был намерен сдаваться и отступать в этой схватке. В какой-то момент, не удержавшись на мокрой траве под ногами, Тэ подскользнулся и начал лететь в воду, но не забыл про своего «противника», и, схватив его за руку, потянул за собой. Плюхнувшись в воду они даже не заметили смены места, продолжая брызгаться и бороться, разыгравшись, словно дети. Одежда облепляла их тела, мокрые волосы разбросались в беспорядке. В какое-то мгновение их лица оказались в считанных миллиметрах друг от друга. Запыхавшиеся, они тяжело дышали, пытаясь перевести дыхание. Тэхён ощущал горячее, как пламя, дыхание на своих губах и видел прямо напротив своих глаз потемневший взгляд Чонгука. Вокруг всё как будто остановилось. Чонгук, дрожащей от холодной воды рукой, потянулся к лицу Тэхёна. Аккуратно, почти невесомо, зацепил кончиками пальцев прядку растрепавшихся волос и убрал их со лба, заправляя за ухо. Время тянулось тягуче медленно. Сердце, разгорячённое, билось как бешенное. Не выдержав и смутившись, он одёрнул руку, отвернув вгляд в сторону от чарующих глаз Тэхёна, с завораживающей родинкой на нижнем правом веке. — Кхм… не замёрз? Пойдем скорее в дом, тут очень холодная вода… — Да, да, — встрепенулся Тэ, — з-замёрз, пойдём! Выбравшись из воды, продрогшие, они уже более охотно встречали солнечные лучи, греясь под ними и обсыхая. Набрав, наконец-то, воды по назначению, они поспешили вернуться. — Вот, переоденься в сухое, — Чонгук протянул парню свою одежду, за которой первым делом сходил, вернувшись в дом, и сам ушёл обратно в комнату, по пути стягивая с себя сырую рубаху. Тэ благодарно кивнул вслед. Одежда оказалась ожидаемо большего размера, чем Тэхён. Ему пришлось подвернуть рукава рубахи и края штанов, что бы они не болтались по полу. Вышедший из комнаты Чонгук, уже тоже в сухом, хихикнул, глядя на Тэ в своей одежде. Это выглядело чересчур мило и по-домашнему. Уютно расположившись в тени веранды, они сидели, попивая прохладное соджу, оставляющее после себя цветочное послевкусие. Тэхён, нарвавший по дороге домой полевых цветов, сидел, плетя венок. Чонгук молча наблюдал за ним, редко перекидываясь парой фраз: Тэ успел пожаловаться, что Хосок не доверяет помощь ему, хотя с клубникой, между прочим, он справился хорошо. Чонгук выслушал эту отчаянную тираду с улыбкой, любуясь отражением заката в чужих глазах. Когда Тэ доплёл венок, он, довольно улыбнувшись, надел его себе на голову, радостно встал, крутясь перед Чоном. — Ну как? Мне идёт? Пёстрое сочетание розового клевера, голубых васильков, желтых одуванчиков и пижмы бурно контрастировали на фоне невинных ромашек. На чёрных, вьющихся волосах, путаясь в них, переплетаясь в цветочном танце под золотыми лучами закатного солца, создавалась поистине живописная картина. — Да… тебе очень идёт, Тэ, — завороженно отвечает Чонгук. Про себя же думает, что видит самого красивого человека в своей жизни. Серьёзно, как можно быть таким… сочетать в себе столько… вызывать у него, Чонгука, столько необъяснимых чувств, эмоций, желаний… но ему и не хотелось их объяснять. Существуют в жизни вещи, которые этому не поддаются. Они просто есть. Говорят, если вы хотите поймать любовь, вы должны ловить её своим сердцем, а не мозгом. Чонгук ещё не знал, что именно он поймал, но это определённо находилось в его сердце. Оно ощутимо поселилось там; билось о стенки, усиливая сердцебиение. Тоже необъяснимое чувство билось в сердце Тэхёна. — Тэ, — уже чуть позже, сидя рядом друг с другом на крыльце, тихонько окликнул Чонгук, — ты можешь приходить ко мне в любое время, когда захочешь… кхм, — он увидел наполнившиеся радостным блеском глаза, — я не откажусь от твоей помощи. Тэ просиял, закивав головой и улыбнувшись, что так нравилось видеть Чонгуку. — Спасибо, — тоже тихонько отозвался он. Так они и сидели, в компании друг друга, любуясь звёздным небом, и думая каждый о своём. Или об одном и том же?.. А тем временем, в другой части деревни, распивая соджу и заедая это дело курочкой, возмущался один Чон Хосок, чьи слова про «возвращайся к ужину» были успешно проигнорированы и забыты.