전설: Слушай мой голос

내 세상이 완벽하고 올바른 곳은 어디입니까?

그는 먼지 구름으로 무너

나의 천사들이 하늘을 떠났습니다.

그리고 그들은 지구로 돌아 오는 것을 잊었습니다

Темнота. Тревожная. Давящая. Она заполоняла собой всё вокруг и пробиралась внутрь, до самых костей, сжимая в своих тисках сердце. Пугающая темнота, заставляющая бояться того, что может быть в ней скрыто. Боль. Ломающая боль во всём теле. Только она давала понять, что всё это не кошмарный сон. Но хуже неё боль душевная. Хотя… существовала ли вообще ещё эта «душа‎»‎? Нет. Она сгорела в агонии. Сгорела до пепла. Осталась только оболочка. Холод. Лежать в разорванной одежде на голом полу, продуваемом сквозняком, холодно. Стекающая по бёдрам жидкость заставляла тело дрожать ещё сильнее. Страх. Дикий страх и непонимание. Почти животный ужас, парализующий всё естество и сводящий с ума. Чувство неправильности. Грязи. Использованности. Собственной никчёмности. Слабости. Чимин чувствовал всё это, и одновременно ничего. В голове была звенящая пустота. Слёзы больше не лились, оставив после себя липкие, стягивающие кожу дорожки. Хотелось убежать отсюда. Исчезнуть. Провалиться под землю. Но не было сил пошевелить даже пальцем. Он лежал на холодном полу дворцового коридора и смотрел сквозь темноту в темноту ещё большую. — Эй! Кто здесь?! — вдруг послышался жёсткий, стальной голос. — Сейчас же отвечайте! — голос приблизился. Чимин никак не реагировал. Шаги становились ближе. Тьма расступалась перед тусклым светом свечи, освещающей дрожащее тело. Наверное, увиденное забеспокоило нашедшего его человека. Так и не дождавшись ответа, он присел на корточки перед Чимином, наплевав на все уставы. Свеча проследила путь от опухшего, зарёванного лица до обнажённых бёдер. Раздался удивлённый вздох. — Что здесь произошло?! — человек потянулся рукой к плечу измученного юноши, касаясь его, желая привести в чувства, — эй… — но, как только Чимин почувствовал чужое прикосновение, его окатило новой волной страха и паники. Он попытался отшатнуться от прикосновений чужака, отползая тяжёлым, словно мешок с камнями, телом как можно дальше. Но боль и ломота давали о себе знать и лишь усилились. Непроизвольно потекли слёзы. Воздух из лёгких будто выбили. Чимин начал задыхаться, не в состоянии сделать полноценного вздоха. — П-пожалуйста, н-не… — юноша заикался в истеричном плаче, не контролируя себя, — н-не трогайте меня! Пожалуйста, нет! Нет, нет, нет… Раздался звонкий шлепок пощёчины. Рыдания резко замолкли, превратившись в тяжёлые, сбитые вздохи. — Успокойся! Тише! — сталь из голоса ушла, сменившись нотками волнения. — Веди себя тише, тут покои Короля. При упоминании правителя болезненным спазмом скрутило всё внутри. Пощёчина привела в чувства, но разом накатило осознание. Тихо, закрывая лицо ладошками, он всхлипывал и содрогался всем телом в беззвучном крике. — Ты ведь Чимин? Юноша кивнул головой. — Хорошо, Чимин. Слушай, я тебя не обижу, — на этих словах мужчина подхватил парня на руки. Обессиленное тело Чимина было не в состоянии сопротивляться. Он больше не пытался вырваться. — Я отнесу тебя в твои покои. Перед глазами всё мелькало. Хотелось провалиться в сон, что бы проснуться и понять — это всё было лишь кошмарным сновидением. Коридоры, поглощённые темнотой, сменялись один за другим. Чимин даже не заметил, что в какой-то момент они остановились — всё продолжало плыть. Мужчина аккуратно поставил его на пол, придерживая одной рукой, а второй открывая дверь. — Пришли. Идти можешь? — он вошёл внутрь покоев, поддерживая парня. Чимин хромал и ступал с трудом, в любую секунду грозя рухнуть без сил. Дойдя до кровати, его тело аккуратно уложили на неё. — Ты как? Чимин не отвечал, смотря куда-то сквозь задающего вопрос человека. — Меня зовут Ким Намджун. Можешь звать меня хёном, — тут мужчина напрягся, обдумывая слова, — только пока никто другой не слышит. Никто не должен знать, что мы знакомы. В комнате царило напряжённое молчание. Чимин не мог собраться с мыслями. Он, как рыба, выброшенная на берег, открывал и закрывал рот. Дрожь постепенно стихала. Он постарался дышать менее сбито. Получалось с трудом. Всё тело болело, и это неприятное, липкое чувство… оно буквально было повсюду. От него хотелось избавиться. — Кхм… — прокашлялся мужчина, — тебе что-нибудь нужно? — Е… если м-можно… я… я хотел бы принять… принять ванну… п-пожалуйста… — рвано выдыхая, еле выговорил Чимин. Он сам не понимал, что творит и можно ли вообще доверять этому человеку, но всё это уже не имело никакого смысла. Ничего не имело. Просто хотелось смыть с себя всё это. — Да, конечно-конечно. Пойдём, — Намджун встал, окидывая юношу взволнованным взглядом, — хотя нет, быстрее будет тебя отнести, — не дожидаясь ответа, он снова подхватил парня на руки. Чимин ничего не говорил. Он периодически выпадал из сознания, даже не заметив, в какой момент они оказались уже в купальне. Его также молча поставили на землю, заводя внутрь и оставляя одного. Дверь за ним закрылась, кажется, ему что-то сказали перед этим, но он не расслышал. Вскоре дверь распахнулась вновь, и Намджун, тяжело пыхтя, занес чан воды, наполняя ванну. — Подготовленной для купания горячей воды в такое время нет, но эта ещё вроде как тёпленькая, — мужчина раздосадовано почесал затылок, — я подожду тебя снаружи. Вода, хоть и не горячая, расслабляла тело и облегчала боль. Но не помогала отмыться от ощущения нежеланных, чужеродных прикосновений. Чимин обхватил свои дрожащие колени и уткнулся в них лицом, скуля и плача обессиленно. «Почему, почему, почему… что мне делать… почему он это сделал со мной… почему… за что…» — мысли в раскалывающейся голове вонзались словно иголки, каждая делала ещё больнее, — «я не хочу… не хочу всё это чувствовать… почему…» — Чимин не понимал. Ничего не понимал. Ему было очень больно, и это единственное, что он различал отчётливо. Всё тело и даже разум как будто были больше не его и не подчинялись ему. Он не знал, что ему делать. И может ли он вообще что-либо сделать? «Нет, конечно нет… я ничего не могу сделать. Я никто. Я ничего не могу сделать и никогда не мог… какой же я жалкий и слабый… я ничего не могу…». По купальне раздался тихий всплеск воды. «Хочется исчезнуть. Не хочу быть здесь, не хочу… не хочу ничего чувствовать. Исчезнуть… да… я бы хотел исчезнуть отсюда…». Вода погрузила его тело в свои коварные объятия. Она укрыла собой, как бы говоря: всё в порядке, ты можешь тут спрятаться. И Чимину хотелось, что бы так и было. Тело обмякло. Сквозь пелену воды, через полуоткрытые глаза, мир казался таким далёким и нереальным. Как будто его и не было, и всё это было в другой реальности. Глаза закрылись. «Тэхён… прости…» — Эй! — громогласный голос разрезал тишину. Раздались всплески. Его тело кто-то с силой схватил, выдергивая из темноты. — Ты что творишь, идиот?! — голос больно бил по вискам. «Нет, нет… пожалуйста, уходи… пожалуйста, оставь меня…» — Чимин не хотел открывать глаза. Не мог. Его мокрое тело крупно задрожало, обдаваемое прохладным воздухом. Мужчина тяжело вздохнул. Его взгляд нехотя пробежался по начинающим проявляться синякам на теле юноши, которого он удерживал за плечи. Чимин сидел безвольно, отстранённо. Если бы он не устал так долго стоять за дверью и не почуял неладное, Бог знает, что бы парень тут с собой сделал. Что же с ним произошло? — Слушай. Я не знаю… что случилось. Но это не выход. И никогда им не будет. Чёрт… просто давай без глупостей, ладно? — он бы очень хотел, но не мог подобрать подходящий слов. Он даже не знает, о чём говорит. — Я отвернусь, а ты выходи и одевайся. Намджун отпустил плечи парня и развернулся к выходу. Судя по звукам, парень всё-таки послушал его и начал вылезать. Послышались звуки возни с вешалками: хорошо, что тут висела пара сменных чистых ханбоков, а то одежда парня была скорее похожа на груду порванных тряпок. Оказавшись в своей комнате, Чимин зарылся с головой в одеяло, изолируя себя хотя бы так от остального мира. Всё ещё было только одно желание — исчезнуть. Он не слышал, когда ушёл Намджун. Он находился между сном и реальностью. Между темнотой и болью. По всему телу, словно разрывающие плоть когтистые лапы, ощущались прикосновения Агуста. В районе поясницы его будто разрывали пополам. Чимин изо всех сил пытался отключиться. Заснуть, потерять сознание — не важно. Лишь бы провалиться в темноту и больше ничего не чувстовать. И его молитвы были услышаны. Сон принял Чимина в свои объятия. Но и это было ловушкой. Ведь сны бывают разными. Болезненными. Пугающими. Загоняющими в самый тёмный уголок подсознания. Раненные мысли то и дело возвращались к событиям в покоях Короля. Прокручивали их по кругу, словно уроборос. Тело покрывалось холодной испариной. Даже под одеялом по коже проходил холод и дрожь. От всего этого было не спрятаться, не скрыться. Лишь под утро, когда в комнату стали пробиваться первые лучи рассветного солнца, обессиленный организм юноши смог уснуть сном без сновидений.

***

— Намджун-хён, — Чимин неспешно приподнялся в своей постели, шурша кипой одеял, — ты пришёл. — Привет, Чимин, — мужчина аккуратно затворил за собой дверь, убедившись, что его проникновение в покои юноши осталось незамеченным. Благо, он, как глава стражи, знал всё о сменах караула и мог беспрекословно распоряжаться стражей по своему усмотрению. Да и никто бы не посмел даже косого взгляда бросить в его сторону — его боялись и уважали. — Пришёл, как и обещал. Принёс новых книг, — он демонстративно потряс парой довольно увесистых томиков в руках, — как ты себя чувствуешь? — Нормально, хён, — Чимин встал, подходя к мужчине и перенимая из его рук новую литературу, — спасибо. С той самой ночи прошло несколько дней, в которые парня никто не тревожил. Чимину казалось, что всё произошедшее было страшным сном. Ужасным кошмаром. Он хотел в это верить. Он должен был, что бы окончательно не сойти с ума. Однако кошмары, снившиеся ему каждую ночь, вновь и вновь возвращали его к тем событиям. Вновь и вновь погружали в пучину страха и боли. Лишь в дневное время ему удавалось отвлечься хотя бы на чтение книг, которые так кстати стал приносить ему Намджун. С мужчиной они, на удивление, сдружились. Если можно было так сказать. Намджун старался держаться поодаль, не рассказывая о себе практически ничего. Чимин тоже не спешил откровенничать. Он ничего не рассказал о событиях того дня и как он оказался в коридоре, стараясь вообще это забыть. Он ответил на расспросы лишь то, что его похитили и теперь держат здесь. Намджун же старался больше не лезть к нему, считая эту информацию пока достаточной. Ему не хотелось травмировать парня ещё больше своими допросами. Да, он обещал Юнги разузнать, что к чему, но не всё так быстро, как хотелось бы. Он работал над этим. Главное, что паренёк безобиден. И даже наоборот, ему бы самому помощь не помешала. Но как конкретно он может ему помочь, Намджун пока не понимал. — Да брось, пустяки, — мужчина осмотрел парня, севшего обратно на кровать и принявшегося листать книги, обеспокоенным взглядом. Выглядел тот лучше, чем пару дней назад, но на обеденном столике всё также лежала нетронутая еда. Чимин почти ничего не ел и выглядел очень бледным и осунувшимся. Но хотя бы выбирался из-под одеяла и разговаривал, уже хорошо… наверное… — Если ещё что-то нужно, говори, я постараюсь достать. Чимин отрицательно покачал головой, не отрывая глаз от новой истории, что он начал читать. — Тогда я пойду, время поджимает. Зайду, как только смогу… не скучай, — он грустно улыбнулся, прощаясь с юношей. — Хорошо, хён. Ещё раз спасибо… спасибо за всё… — Чимин всё же поднял голову, проводив уходящую фигуру взглядом. Мужчина лишь обернулся через плечо на его слова, отмахиваясь, мол, «ничего такого». Чимину хотелось доверять этому человеку, хоть и было страшно. Но Намджун пока абсолютно никак не обижал его. Наоборот, старался помочь. И, к большому облегчению, не лез в душу с расспросами, за что Чимин был благодарен больше всего. Дверь захлопнулась. Чимин снова остался наедине с собой. Зарывшись в одеяла, он принялся за чтение новых книг. Сейчас это было единственное состояние, в котором ему было хоть немного не так страшно. Книги прекрасны, не так ли? Прочтя всего одно предложение, можно сразу погрязнуть в мечтах. И Чимин отчаянно цеплялся за эту придуманную реальность, что бы не думать о настоящем. Но, к сожалению, в книгах нельзя раствориться полностью, и, как бы ты ни пытался убежать от проблем, твоя собственная жизнь всё равно настигнет тебя. Как бы Чимину не хотелось верить, что про него забудут в кипе сваленных одеял в отдалённой комнатке дворца, про него никто никогда не забывал. Как бы он сам ни пытался забыть весь тот страх и беспомощность, у него не получалось забыть. Спустя долгую неделю, которой, казалось, не было конца из-за постоянного напряжения, за ним снова пришли. И Чимин не был к этому готов. У него не было ни смирения с ситуацией, ни какого-то хотя бы крошечного решения внутри себя, как он отреагирует в подобном случае. Всё это время он гнал прочь эти мысли. Он оградился от них, полностью игнорируя. Так было проще всего. «Надуть» вокруг себя мыльный пузырь, иллюзорно ограждающий тебя от внешнего мира. Но, как и любой подобный пузырь, он легко лопался и рассыпался миллионами осколков в мгновение ока. И теперь громогласное сочетание «Король» и «ждёт вас» втоптало его в землю. Вмиг разрушило ту тонкую стенку, которой и вовсе не существовало, но за которой Чимин пытался спрятаться. — Следуйте за нами, — в этот раз, вместо уже привычной служанки, пришла стража. Видимо, ожидая сопротивление, которое Чимин не имел право оказывать. Чимин застыл, смутно разбирая слова, доносящиеся словно из-под толщи воды. Он отшатнулся, в отрицании тряся головой и закрываясь руками. На лбу выступили бисерины пота. Губы задрожали. Всё плыло перед глазами под накрывающей волной паники. Он ощутил, как его грубо подхватили за руки. Чимин попытался упираться, цеплялся за руки стражи, пытаясь найти поддержку в них, не смотря на очевидную абсурдность этого действия. Он бормотал, как в бреду, мольбы не трогать его, отпустить, не контролируя свою речь. Но ничего не возымело эффекта. Его буквально силой затащили в покои Короля, отчего он чуть не упал плашмя на пол, но его всё же удержали в стоячем положении. Ему хотелось умереть на месте. К горлу подступал тошнотворный комок. Тело дрожало. Чимин не мог контролировать себя и свои мысли, как и вообще всю ситуацию. Ему ничто было не подвластно, и от этого ощущения все внутренности скручивало ужасом и осознанием собственной никчёмности. Смутно послышалось лязганье доспехов, шум шагов и стук закрывающейся двери. Всё это было на фоне, как будто где-то за пеленой сознания. Чимин отчётливо ощущал на себе взгляд. Он был уверен, что за ним наблюдают, хоть он и не поднимал опущенной головы. И это было невозможно выдерживать. На нервах, он всё же поднял голову, в панике оглядываясь по сторонам. Вся спальня, украшенная золотом и пестрящая дорогими узорными тканями, утопала в роскоши. Он и сам не знал, чего ищет. Пути побега или же поддержку. Ни то, ни другое, очевидно, было невозможно найти. Он знал, что выглядит просто жалко. Неизбежно, но взгляд застыл на центре комнаты. Король, сидящий за столом, накрытом различными яствами, прожигал его своим взором. Чёрный, шелковый халат струился по телу. Белоснежные волосы были собраны в пучок, изящно украшенный шпилькой. Длинными пальцами он крутил в руках золотой кубок. На столе, помимо прочего, стояло много бутылок с алкоголем. Его запах довольно сильно ощущался в воздухе, отдавая виноградом и чем-то терпким. Король кивнул, указывая на место рядом с собой. На подкашивающихся ногах, Чимин кое-как дошёл до столика, сев напротив Агуста. Тело не слушалось, выполняя приказы скорее автоматически. Не известно, что лучше, не подчиниться и оказать хоть какое-то сопротивление, пытаясь сбежать, или же подчиняться и надеяться на помилование. — Рядом, — грубо указал ему Король, явно недовольный тем, что парень ослушался и сел не туда. Чимин снова подчинился и передвинулся на место прямо под боком у Агуста. Он дрожал, а сердце билось так, что грозило выпрыгнуть из груди от страха. Всю свою жизнь он желал жить свободно. Ни от кого не зависеть, заниматься любимым делом, странствовать… это было доступно не многим в это время. Но то, где он оказался сейчас… всё было настолько чуждо, что просто вводило в шок. Агуст поставил перед ним бокал, изящным жестом беря в руки кувшин и наливая алую жидкость во внутрь. — Пей. В голосе слышалась сталь. Холод железа. Это был беспрекословный, повелительный тон, которого было невозможно ослушаться, как бы Чимину не хотелось. Дрожащими пальцами он взял бокал, едва не разлив содержимое, и сделал глоток. — До дна. Чимин нервно сглотнул, припадая вновь искусанными от нервов губами к бокалу и осушая его полностью. Во рту ощущался неприятный, кислый вкус алкоголя, заставляющий поморщиться, но внутри по телу растеклось тепло, помогающее дрожи утихнуть. Вместо этого конечности стали как-будто ватными. Король молча наблюдал за его действиями. Глазами прослеживал движение его губ, дрожание ресниц, перекатывание от глотков адамова яблока на шее. Агуст взял стеклянную бутылку в руки, как-то задумчиво покрутив её. Он ухмыльнулся. — Это стекло гораздо красивее смотрелось на контрасте с твоей кожей, — Чимин сжался, болезненно заскулив от нахлынувших воспоминаний. Из-за пережитого ужаса он плохо помнил детали, но при напоминании картинки стали всплывать в голове слишком отчётливо. Оскал Короля лишь усиливался. — Наверняка и на вкус твоя кожа гораздо слаще содержимого… я не успел распробовать как следует. Чимин подавился выпитым вином. Он не мог даже вздохнуть, весь воздух словно вышибли из лёгких. — Ты, вероятно, околдовал меня… — Агуст приблизился ближе, выдыхая слова ему в ухо, — я ни к кому не испытывал ещё подобного влечения. Чимин лишь сбито дышал, не отвечая. Король отпрянул от него. — Спой мне. Властная рука легла на бедро юноши, обжигая своим касанием. Он оглаживал ей вверх-вниз. Медленно, но слишком настойчиво и жадно. Стоило Чимину открыть рот, что бы издать звуки песни, Агуст тут же порывисто впился в его губы, жадно проникая сразу языком во внутрь. Чимин упёрся ладошками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но их силы не были равны. Он был всё также бессилен, а выпитое вино вкупе со страхом затуманивало разум и мешало соображать; ещё больше лишало возможности сопротивляться. Ему хотелось во всё горло закричать «нет», «не трогайте меня», но его снова словно парализовало. Он ненавидел себя за это. За всю эту слабость. За беспомощность. Руки Короля переместились на чужую талию, размашисто оглаживая, сжимая, переходя на агрессивный, болезненный темп. Он беспорядочно покрывал лицо и шею Чимина грубыми засосами, искусав его губы в кровь. Чимин из последних сил пытался хоть как-то остановить это, но всё было тщетно. Его припёрли к стенке без шанса вырваться и отстраниться. Чимин не знал, что ему делать, чувствуя лишь боль и бескрайнее унижение. — Ну же, расслабься… не сопротивляйся, — нашёптывал Агуст ему на ухо, вызывая мурашки ужаса, — я твой Король… — Н-нет! — Чимин не выдержал и закричал, словно в бреду, — не надо, не надо пожалуйста, прекратите, пожалуйста, нет! Нет! — Как ты смеешь врать своему Королю?! — прорычал мужчина, прокусывая тонкую кожу у основания шеи и отстраняясь. Чимин зажмурился от боли. Агуст схватил лицо Пака рукой, длинными пальцами сжимая его щеки и заглядывая в застеленные пеленой слёз глаза, — я же знаю, что ты хочешь меня, так почему сопротивляешься?! — Чимин болезненно скулил, задыхаясь от стоящего кома в горле. — Тебя следует наказать за твою ложь. Он рывком перевернул Чимина, меняясь с ним местами. Опёрся спиной о стену, усадив юношу себе на колени. Тело Чимина уже порядком ослабло. Он прекратил попытки вырваться. Он не чувствовал ничего. Никакого желания, никакого возбуждения. Только бессилие и страх. Внутри что-то с треском сломалось. Почему это происходит с ним? Почему… Грубый шлепок ударил по бедру, заставляя кожу гореть под прикосновением ладони. — Вот так, молодец, — Король самодовольно ухмыльнулся, видя, что Чимин затих. Он занёс руки юноши себе за голову. — Только не делай глупостей. Сиди так и не смей убирать руки. Ладони Короля снова прошлись по бёдрам Чимина, поднимаясь вверх и останавливаясь на талии. Он притянул за неё к себе ближе, толкаясь в промежность сидящего сверху парня своим каменным возбуждением и издал хриплый гортанный стон. Чимин всхлипнул, с силой сжимая своими кулачками ткань чужого ханбока на плечах. Агуст потянул за ленту на халате Чимина, развязывая его. Ткань спала с плеч, оголяя вид на изящную линию ключиц. Король припал к ним, проводя горячим языком вдоль выступающей косточки и оставляя жгучий засос на плече. Резко отстранившись, он рывком стянул халат полностью, отшвыривая его куда-то в сторону. Избавившись от ткани, он вновь принялся покрывать тело дрожащего под ним парня кровавыми засосами и укусами, толкая его за талию всё резче и резче на свой пах. Он вдавливал в себя Чимина, рыча и ускоряя темп. Чимин полностью обмяк в чужих руках. Он сдался. Ощущая боль во всём теле, он устал сопротивляться и усиливать тем самым страдания. Он ничего не может сделать. Он ужасен. Грязен. Наверное, он и впрямь больше ни на что не годится. Только для плотских утех. На что он рассчитывал? О чём мечтал? О свободе? О беспечной жизни с друзьями? В стране, где процветает рабство, насилие, ведутся войны, и большинство людей просто хотят выжить и забыть о голоде? Какой же он дурак. Он не достоин возвращаться к прошлой жизни. Не достоин своих друзей. Агуст сорвался. Опрокинув Чимина на спину и наваливаясь сверху, он впился в чужие губы, кусая их и зализывая кровоточащие ранки, а затем ворвался внутрь, вылизывая рот изнутри. Руками он залез под резинку штанов и с силой стянул их. Разорвав поцелуй, он до конца снял мешающий элемент одежды, оставляя Чимина полностью голым перед собой. Агуст тяжело дышал, а глаза его налились кровью от возбуждения. Чимин свёл коленки, хоть как-то стараясь прикрыться от его пожирающего взгляда, но их грубо развели в стороны. — Не надо меня стесняться. Не скрывай своих желаний, маленькая похотливая пташка. Король наклонился, устроившись между разведённых ног, и принялся кусать соски, оттягивая их и терзая нежную кожу. Чимин старался сдерживать крики, закрывая свой рот рукой. Вдруг он содрогнулся всем телом, почувствовав холодную жидкость, разливающуюся по животу и стекающую дорожками к паху. В нос ударил яркий запах вина. Агуст принялся языком слизывать жидкость, водя им по всему телу. По впалому животу, рёбрам, груди. — Да, так и впрямь слаще… — он поднял тяжелый взгляд на Чимина, облизывая свои губы и довольно ухмыляясь. Приподнявшись и осмотрев под собой хрупкое юношеское тело, на котором расцветали алыми пятнами засосы и оставленные многочисленные метки, сверху вниз, Агуст рывком перевернул его на живот, сжимая покрасневшие от трения с полом ягодицы. Чимин впечатался в пол лицом, жалобно заскулив от отчаяния. Он просто хотел, что бы это быстрее закончилось. — Потерпи. Скоро ты получишь мой член в своей развратной заднице, о котором так мечтаешь, — он поднял таз Чимина, ставя того на колени. Грудь по прежнему больно елозила по полу, а заплаканное лицо пряталось в согнутых локтях. — Как же жалобно ты об этом просишь, пташка. Стянув с себя штаны, Агуст со вздохом облегчения освободил свой стояк. Он провёл по нему пару раз рукой, размазывая выступившую смазку. Раздвинув ладонями ягодицы Чимина, он положил свой член в ложбинку между ними и самозабвенно начал толкаться, каждый раз проезжаясь по сжатому колечку мышц. Пальцами он до боли сжимал, мял, щипал, не оставляя ни одного нетронутого места на ягодицах и бёдрах. Снова дойдя до грани, он резко отстранился, хватая с пола бутылку вина. Жидкость полилась на поясницу, ложбинку между ягодицами; своим членом Агуст растирал напиток по заднице парня. — Вот так, хорошая пташка. Расслабься. Порадуй своего Короля. Он приставил головку к колечку мышц, надавливая. Как только она вошла внутрь, он сорвался и резким движением вогнал член на половину длины. Чимин закричал. Больно. Это чертовски больно. Он начал извиваться под Агустом, пытаясь соскочить с распирающего изнутри члена, но лишь усугублял ситуацию. Агуст наклонился ниже, нависая над Чимином сверху и выдыхая ему в ухо горячий воздух. — Ты такой нетерпеливый, — он с силой толкнулся вперёд, вбиваясь на полную длину под крики Чимина. — Кричи громче. Мне нравится твой голос. Ненадолго задержавшись и привыкнув к узости, Агуст начал рвано двигаться, с силой входя в Чимина. Комнату заполнили шлепки двух тел, стоны Короля и вопли Чимина, в конец сорвавшего свой голос. Агуст яростно втрахивал его тело в пол, поддерживая за бёдра и насаживая до самого основания на член. Место разбившегося на миллионы осколков сердца Чимина заполнили чувства стыда, позора и унижения. Физическая боль отошла на второй план, сливаясь единым целым по всему телу. Входя в горячее и узкое нутро всё быстрее и быстрее, будучи уже на пределе, Агуст с протяжным стоном излился внутрь, загнанно дыша. Чимин обессиленно рухнул на пол, когда он вышел из него. Переведя дыхание, Агуст натянул на себя штаны и, допив из бокала вино, покинул покои, не произнося больше ни слова, оставляя валяющегося ничком Чимина одного.

***

우리 옷깃을 스치면 인연이 될까

아니 우리 전생에 스쳤을지 몰라

어쩜 수없이 부딪혔을지도 몰라

Глубокая ночь окутывала город. Уставший за день народ уже давно спал в своих домах. Не был исключением и королевский дворец. Многочисленная прислуга отдыхала в своих покоях, за исключением, разве что, стражи на постах. Это могло бы быть проблемой для того глупца, который посмел бы рискнуть пробраться в само логово дракона — в покои Короля. Но Юнги далеко не глупец, нет. Безрассудный — да. Но не дурак. Он бы никогда не полез туда не подготовившись. Сегодня тот самый день, когда Агуст должен был покинуть дворец и уехать по важным делам, о котором Юнги узнал в прошлую свою вылазку. К тому же, у него был Намджун. А у Намджуна — власть над стражей. Поэтому, в оговоренное заранее время, Юнги почти без зазрения совести и страха ввалился в спальню брата через окно. В комнате царила темнота. Лишь свет луны отражался от золотых убранств и зеркал. Юнги оглядел знакомое помещение. Кровать пустовала и была застелена. Вздохнув с облегчением, он двинулся вглубь комнаты, что бы добраться до интересующих его мест: рабочего стола и шкафов. — Еб твою ж… — Юнги чуть не упал, споткнувшись о нечто, валяющееся на полу. В голове сразу всплыли мысли, что это Агуст, засада, или ещё кто. Мало ли… Он чуть дух не испустил! Выругавшись про себя, он наклонился ниже, что бы рассмотреть причину своего сердечного приступа. Брови тут же нахмурились. Он сдвинулся в сторону, пропустив свет луны из окна, и присел на корточки, что бы убедиться в своих догадках. Чимин? Это без сомнений тот парень, который пел на ужине. Хоть и узнать его в таком состоянии было трудно. Лицо Юнги с каждой секундой мрачнело всё сильнее. Чимин в ужасном состоянии. Что он тут делал? На полностью обнажённом теле не было живого места. Повсюду была куча синяков и… — Блять… Кто посмел это с ним сделать? Юнги охватило странное, мерзкое чувство. Юноша показался ему беззащитным, когда он видел его в прошлый раз. И по рассказам Тэхёна… Он осторожно взял бессознательное тело Чимина на руки и перенёс на кровать, накрывая покрывалом. Вся миссия пошла… не так, как задумывалось. Хреново… Что ему теперь делать? Всё-таки, это всё очень рискованно. А вдруг сюда кто-то вернётся? Но и просто бросить его он тут не может. Чёрт. Пока Юнги рефлексировал, он вглядывался в лежащего перед собой юношу. Даже в темноте было видно, насколько тот изящен. И насколько измучен. Красивое некогда лицо истощало, щёки впали. Пухлые губы были сухими и искусанными. Блестели застывшие дорожки слёз. Вся шея, ключицы, грудь… всё было в тёмных отметинах. Юнги уверен, что при свете дня они бы были багровыми. Он коснулся его руки, беря крохотную ладонь в свою, и осторожно повернул, разглядывая повреждения на ней. Даже здесь были синяки, следы от зубов… дикость. Ресницы парня начали дрожать. Дыхание участилось. Он медленно открыл глаза, приходя в себя, и, проморгавшись, почти вскрикнул, но Юнги вовремя заткнул его рот рукой. Чимин задрожал и задёргался, пытаясь отбиться от него, но попытки всё ещё вялого тела были слабыми. — Тише, тише. Успокойся, — Юнги шептал тихо, стараясь не напугать парня ещё сильнее, — я ничего тебе не сделаю. Я не Агуст. Глаза Чимина округлились, забегали по лицу перед собой. Было видно, что у него паника, и он вряд ли доверится ему так быстро. Юноша замер, часто хватая воздух и мыча в ладонь Юнги. Из глаз потекли слёзы. — Тц… вот, видишь, — Юнги показательно помотал головой из стороны в сторону и свободной рукой взъерошил свои чёрные волосы, — я не он, — отлично, Мин Юнги, очень логично. Юнги тяжко выдохнул. Он просто хотел, что бы Чимин успокоился и поверил ему. Не убирая руки от рта парня, на всякий случай, он продолжил. — Слушай. Знаю, прозвучит бредово, но Агуст мой брат-близнец. Меня зовут Мин Юнги. Я не причиню тебе вреда. И я знаю тебя, Чимин. Чимин бросил на него настороженный взгляд. — Я знаком с Тэхёном. Твоим другом. По щеке парня продолжали течь слёзы. Он всхлипнул. — Ну тише, не плачь, — Юнги большим пальцем вытер влажный след. С этим парнем хотелось вести себя максимально заботливо. Не хотелось причинить ему ещё больше боли. У Юнги до сих пор не укладывалось в голове то, что он увидел. И это при всех тех кошмарах, что он пережил сам. Всего ужаса, которому был свидетелем. Он не был склонен к подобной сентиментальности. Но он также не мог терпеть, когда несправедливо обижают слабых. Тех, кто не может постоять за себя. Тэхён все уши ему прожужжал рассказами про Чимина, так что он в, какой-то степени, знал его. И этот парень меньше всего заслуживал такой жестокости. — Чимин, если я сейчас уберу руку, ты не будешь кричать? Не сразу, но Чимин кивнул. Юнги всматривался в его заплаканное лицо, так и не сумев уловить, верят ему или нет. Он не мог предугадать действий запуганного и истерящего парня, и это его выводило из себя. Он действовал на свой страх и риск. Очевидно, он всё же дурак. — Хорошо, — Юнги убрал ладонь от пухлых губ и парень задышал ртом, шмыгая забитым от плача носом, — прости, что пришлось так сделать. Нельзя, что бы меня обнаружили. — В-вы… з-знаете… Тэ? Голос Чимина был хриплым, сорванным. Он заикался и испуганно смотрел во все глаза, вцепившись руками в покрывало. Юнги едва разбирал слова. Он оглянулся вокруг в поисках какого-нибудь кувшина с водой. На полу он разглядел накрытый стол. Не отвечая на вопрос, он встал и подошёл к нему, вглядываясь в различные бутылки и склянки. Понюхав содержимое, он сделал пару глотков. Вино. Сгодится. — Вот, выпей, — он поднёс к пересохшему рту бокал. — Воды нет, но хоть что-то. Тебе станет полегче. Чимин отпил немного вина, поморщившись то ли от боли в теле, то ли от вкуса. — Да, я правда знаю этого засранца, Ким Тэхёна, — продолжил разговор Юнги. — Он искал тебя. Было заметно, как Чимина затрясло. Парень задыхался, хватая ртом воздух. У него началась паническая атака. Юнги сразу понял это, ему было знакомо. Он потянулся к нему, даже не успев обдумать это действие. Хотелось успокоить Чимина, утешить. Чужие слёзы и страдания на него как-то слишком пагубно влияли. Но, едва Юнги коснулся дрожащего парня, тот тут же отпрянул в сторону, начав махать руками в попытке закрыться. Он зарыдал ещё сильнее, сотрясаясь беззвучно. Юнги не сразу понял, что он полнейший идиот. Очевидно, что Чимина пугала его внешность. Он делал только хуже. Юнги отсел подальше. Глядя на состояние Чимина, он в очередной раз пришёл в ужас. Такого не должно происходить. — Тише, Чимин, тише. С Тэхёном всё в порядке, — попробовал он. Юнги не был уверен, что именно стало причиной атаки. Возможно, упоминание друга, а может что-то ещё. Возможно и он сам. Чимин всё ещё не успокаивался, но спустя какое-то время всё же выдавил из себя несколько слов. — Он… он в-в по-порядке? Юнги вздохнул, потирая лицо ладонями. — Он — да. Не переживай за него, — Юнги поразило в очередной раз, как эти двое переживают друг за друга. Один на «короля» с кулаками кидается, другой, вон, при смерти, и то про чужое состояние думает. — Он в безопасности, Чимин. Взгляд Чимина немного успокоился после его слов. Юнги решил коротко пересказать их историю знакомства, а также то, как он вообще тут оказался. Не вдаваясь в подробности, но так, что бы суть была ясна. Чимин слушал, недоверчиво косясь на него. Было не похоже, что он верит ему. Весь рассказ его трясло, и он жался на противоположном краю кровати, прячась в покрывало. Юнги не знал, что ему делать и как себя вести. После того, как он договорил, повисла тишина. Они молча смотрели на лица друг друга. Юнги — прямо, Чимин — украдкой, то и дело отводя взгляд в сторону. Было понятно, что слова в данный момент мало чем помогут. Во всяком случае, от Юнги точно. Да и не был он мастером утешения. Прошло минут пять или десять, но в такой напряжённой обстановке время тянулось медленнее. Юнги всё думал, думал, думал… Как ему поступить? Он начал улавливать, как глаза Чимина стали слипаться, а сам он заваливался на бок. Это было не удивительно. После того стресса, что он пережил, парня вырубало. Юнги надеялся, что он хотя бы не терял сознание от боли или ещё чего… Ну и ночка… — Тебе нужно отдохнуть, — прошептал Юнги, — засыпай. Скорее всего, его уже не слышали. Ещё какое-то время Юнги смотрел на спящего парня, не решаясь сдвинуться с места. Он так ничего и не придумал. Голова была пустой. Или, наоборот, слишком полной, что бы прийти к чему-то конкретному. Но время поджимало. Надо было валить отсюда как можно быстрее, он и так задержался. Намджун его ждал и наверняка уже извёлся. — Я обязательно помогу тебе, Чимин, — Юнги бросил обещание в темноту, скорее для себя самого. Так и не добравшись до нужных ему изначально мест и успешно завалив опасную вылазку, он выбрался тем же путём, что и пришёл. На улице было гораздо прохладней, чем в душном помещении, пропитанном запахами пота, крови и алкоголя. Юнги глубоко вдохнул приятный ночной воздух. За воротами, как он и предполагал, его дожидался злой Намджун. — Какого, блять, хрена?! — Это ты мне скажи! — не менее злющий Юнги со всей силы пнул лежащий на земле камушек, пуляя его далеко и надолго. Очевидно, Намджун понял, что на его месте мог бы быть он, и поубавил пыл. — Что случилось? — Чимин. — Чимин? Что Чимин? — То, блять. Лежал в покоях Агуста еле живой. Брови Намджуна взлетели вверх, а лицо вытянулось от удивления. Он не находил, что сказать, лишь тихо матерился, хватаясь за голову. — Почему ты не сказал мне? — продолжил Юнги. — Ты ведь нашёл его и знал, что с ним происходит? — Прости… — было видно, что ему правда очень жаль и он волнуется за парня. — Я не успел. Ты прав, я уже находил его в таком состоянии. Но он ничего мне не рассказал. Я думал, ему нужно время, и не давил на него. Юнги вздохнул, потирая переносицу. — Обсудим позже. Он сейчас в покоях Агуста. Помоги ему, Намджун. Там… всё хуёво. — Всё сделаю. Но… не уверен, что этого не произойдёт снова. — Я что-нибудь придумаю. Намджун кивнул. — Что насчёт дела? — По нулям. Я не успел. Придётся идти ещё раз. Лицо Кима помрачнело, но он не стал ничего говорить. Пожав друг другу руки, они в тишине разошлись, каждый занятый тяжёлыми мыслями.