전설: Слушай мой голос

나는 역겹다, 난 타락했어 이젠 누가 도와줄 필요도 없지 이 길에 너무 오래 있었기 때문에 떠났어요 당신이 더 많이 줄수록 더 많이 가질수록, 더 많이 나눠줄수록 당신이 더 많이 가질수록 그들은 더 많이 빼앗 깁니다

— Чёрт! Внутри кипела злость. Юнги шёл пустынной ночной дорогой, яростно пиная попадающиеся на его пути камни под ногами. Он ненавидел это. Ненавидел всё то, что сейчас чувствовал. Он думал, что он привык. Думал, что может быть безэмоциональным. Но правда в том, что он никогда таким не был. Он всегда чувствовал слишком много. Был слишком чувствительным. И таким он и оставался. Некоторые вещи не меняются, как бы этого ни хотелось. Они могут покрываться слоями пыли, обрастать броней, прятаться за толстыми непробиваемыми стенами, но они всё ещё будут сами собой, и они будут частью тебя. Юнги думал, что он справился. Что он избавился от своих слабостей. Но он не. И сейчас он ненавидел этот факт. В его голове то и дело всплывали картинки из прошлого. Счастливого прошлого. И одновременно очень трагичного. Он пытался стереть его, забыть, утопить в алкоголе, осознать, принять, но ничего из этого не помогло. В самой глубине души, в её недрах, там, где он сам с трудом находил, его брат всё ещё был его братом. И он не мог принять тот факт, что именно он творил все эти ужасные вещи. Каждый раз сталкиваясь лицом к лицу с последствиями, его как будто разрывало на части. И сейчас, после увиденного… После Чимина… Его ломало вновь. В голове было слишком много вопросов. И он не уверен, что хотел бы знать на все ответы. Нет, к чёрту. Ноги сами несли его в правильном направлении. Слишком глубоко погрузившись в свои мысли, он и не заметил, как оказался у ворот постоялого двора Хосока. Внутри горел свет. Наверное, это был единственный источник освещения, помимо луны и звёзд, в это время ночи. Его ждали. И ждали с новостями. Но говорить совершенно не хотелось. Да и что тут скажешь? Дверь с грохотом открылась, наверняка разбудив половину постояльцев, но ему было плевать. Юнги зашёл на их привычное место сбора — кухню — и, не произнося ни слова, уселся на лавку, хватая со стола бутылку соджу и отпивая прямо с горла. Ребята, ждавшие его и не находившие себе места, обеспокоенно собрались вокруг и накинулись с расспросами. — Что случилось?! — первым сорвался Тэхён, усаживаясь рядом и хватая его за плечо. Юнги даже не повернулся в его сторону. Не мог. — Ну хоть живой, хвала небесам… — причитал в стороне Сокджин, нервно потирая сонные глаза. Юнги сделал очередной глоток, обжигающий горло. Он чувствовал на себе взгляды друзей. Он понимал, что они хотят знать, просто так он рисковал жизнью или нет. Они беспокоились. Но, чёрт… Сейчас он не хотел всего этого внимания к себе. Хотелось снова закрыться в своём коконе и ни с кем не контактировать, зарывая себя всё глубже и глубже в пучину своих собственных болезненных и тревожных мыслей. — Юнги! — Тэхён снова потряс его за плечо. — Тэ… — Чонгук накрыл своей рукой его. Тэ обернулся, глядя взволнованными глазами, полными непонимания. Чонгук отрицательно покачал головой, дав понять, что сейчас лучше не лезть так настойчиво. Они хорошо его знали. Тэхён убрал свою руку, взял стакан и наполнил его соджу. В комнате царила напряжённая, нервная атмосфера. Все переглядывались друг с другом, не зная, что им делать. Юнги излучал убийственную ауру. Он больше чем кто-либо ненавидел всё это. Он не хотел так относиться к своим друзьям, заставлять их переживать, но… так просто получалось. Он ненавидел ранить близких людей. Поэтому предпочитал вообще их не иметь. Но в какой-то момент всё пошло не по его планам. Когда в его жизни появились все эти люди, меняя всё. Возможно, вообще всё ещё удерживающие его в ней. Юнги выдохнул, расслабляя тело. Только сейчас он понял, как до этого был напряжен каждый его мускул. Алкоголь растёкся по телу, затуманивая мысли и немного ослабляя их тески. Все сели за стол, наливая себе тоже. Молча поддерживая. Давая ему время. Юнги был в очередной раз благодарен. — Мне нечего вам сказать, — всё-таки выдохнул он. — Но… — на этот раз более осторожно попробовал Тэхён, — тебя долго не было… — Мы волновались, — кротко кивнул Хосок. — Я знаю, — Юнги сделал очередной глоток спиртного, — знаю. Все снова замолчали, думая каждый о своём. — Хён… ты можешь положиться на нас, — Чонгук пододвинул поближе к Юнги тарелку с рисом. Это и впрямь не будет лишним. Он давно не ел, ещё и пил сейчас на пустой желудок. — Мгм… — без особого энтузиазма Юнги поковырялся в еде и закинул в себя хоть что-то. Закончив, он посмотрел на Чонгука. Тот всегда сильнее всех беспокоился о своих хёнах. — Спасибо. Чонгук отмахнулся, берясь за стакан с соджу и опустошая его в повисшей тишине. — В общем… — всё же решился Юнги, — я нашёл Чимина. — В смысле нашёл? — перебил взволнованный Тэхён. — Ты уже говорил, что видел его во дворце. — Я нашёл его в покоях Агуста. Мы даже поговорили, вроде как. Поэтому я задержался. Тэхён молча открывал и закрывал рот, не решаясь озвучить хотя бы один из мучающих его вопросов. — То есть… как говорил? — наконец, спросил он. — Как обычно говорят люди, Тэхён. Хотя… к тебе слово «обычно» вряд ли применимо, конечно, — с изрядной долей сарказма ответил Юнги. Он не хотел, на самом деле, язвить в такой ситуации, но он был на взводе. Он не знал, как рассказать обо всём увиденном Тэхёну, а потому ему приходилось врать. И это его бесило, заставляя отвечать грубее, чем он того хотел. Прежде, чем кто-нибудь успел ему что-либо сказать, он продолжил. — Я, как и планировал, проник в покои брата. Сначала всё шло хорошо, а потом я наткнулся на Чимина… В общем, — опуская подробности, — он заметил меня, но я сказал, что знаю тебя, — Юнги посмотрел на Тэхёна, — и он, вроде как, успокоился. Мне ничего не удалось узнать, потому что всё пошло не по плану, — одним махом осушил стопку Мин, с громким стуком опуская её обратно на стол, как бы ставя точку к дальнейшим расспросам, — пришлось сразу уходить. В глазах, глядящих на него, читалось понимание. Поверили. Тэхён хотел было ещё что-то спросить, но передумал и закрыл рот, отводя погрустневший взгляд в сторону. Некоторые вопросы невероятно сложно задать, как бы того не хотелось. Юнги подлил в стопку закончившийся алкоголь и пододвинул ближе к Тэхёну. Тот махом выпил, поморщившись. Комнату какое-то время наполняли вздохи, стуки посуды и тяжёлые мысли. Конечно, все были огорчены, что пришлось рисковать зря, и ничего не удалось узнать, но, с другой стороны, все были просто рады, что Юнги хотя бы вернулся живым. Это было главным. Но ещё смущало и всё происходящее с Чимином… что делать в такой ситуации? Никто не понимал, а потому все предпочитали для начала собрать мысли в кучу. Исходила от всего этого какая-то опасность… Юнги знал, что просто не будет. Никогда не было. И Чимин всё усложнит ещё больше. Более того, он может всё разрушить. Но Юнги уже дал слово. Он уже был во всё это втянут безвозвратно, когда наткнулся на измученное тело юноши и заговорил с ним. Пути назад… его нет. Да, всегда проще сдаться. Но искал ли Юнги лёгких путей? Ну, не стоило и начинать. Что он за человек вообще? Почему не может жить нормальной жизнью? Чёрт… Впрочем, эти извечные вопросы так и оставались висеть в воздухе, тщательно игнорируемые. Юнги загремел пустыми бутылками, пытаясь найти хотя бы ещё одну не опустошённую. Всё-таки обнаружив такую, он, без лишних слов, открыл её и разлил всем, кроме отказавшихся Джина и Хосока. Иногда Юнги реально соболезновал этим работягам. — Тэхён, — позвал он парня, который о чём-то перешёптывался с Чонгуком. Юнги не вслушивался и как-то упустил тему, даже если она была обращена ко всем. Тэ встрепенулся и обернулся к нему. Все сидящие за столом тоже навострили уши. — Мне нужна твоя помощь. — А? — удивлённо воскликнул парень, вскидывая брови вверх. — С чем? — С Чимином. Тэхён тут же напрягся, меняясь в лице, которое вмиг стало серьёзным. — Я сделаю всё, что потребуется, — без тени сомнения. Ладонь Чонгука легла на плечо Кима, то ли в знак поддержки, то ли от обеспокоенности. Юнги ухмыльнулся уголком губ. — Мне нужно, чтобы ты написал Чимину письмо. — Чт… — попытался произнести свой вопрос непонимающий Тэхён, но его резко перебил строгий голос. — Нет! — воскликнул Джин, — Юнги! — Джин. Успокойся, — спокойно проговорил Мин, не удивлённый такой реакцией. — Какое успокойся? Какое письмо? Ты как собрался его передавать, а? Все вокруг встрепенулись, начиная, наконец, что-то осознавать. — Джин прав, — поддержал Хосок, — то, что ты задумал, очень опасно. — Снова, — добавил Чонгук. Юнги вздохнул. — Вы даже ещё не выслушали план. — Слышать ничего не хочу! — не желал успокаиваться Ким. — Думаешь, я не понимаю? Ты либо передашь письмо через Намджуна, чем можешь его подставить, либо полезешь туда сам, рискуя своей жизнью, снова, а заодно всеми нашими. Разве я не прав?! — Джин… — попытался успокоить его Хосок, чувствуя слишком сильное напряжение. — Я пойду сам, — отрезал Юнги, посмотрев Джину прямо в глаза. Слова мало что могли объяснить в этой ситуации, и он попытался передать свои чувства хотя бы через взгляд. — Джин, я сделаю всё, слышишь, всё, что бы не подставить никого из вас. Но своей жизнью я вправе распоряжаться сам. Оглядев притихших друзей, он продолжил. — Я передам Чимину письмо от Тэхёна, что бы он убедился, что я хочу ему помочь. Если всё пройдёт хорошо, то Чимин может нам помочь. Он находится довольно близко к Агусту. Если Тэхён был прав насчёт свободы и Чимин действительно заключён там не по своей воле, возможно, он согласится помогать нам. Агуст всё ещё в отъезде, я узнаю, сколько у нас есть времени, но, думаю, мы без проблем успеем. Сейчас это можно провернуть вполне безопасно. Поверьте мне. — Юнги… — Тэ неуверенно накрыл своей ладонью сжатую в кулак руку Мина, который даже не заметил, что так напрягся. По телу Юнги прошёлся разряд тока от внезапного прикосновения. Кожа горела. Он не любил, когда его касались. Но, тем не менее, руку не убрал. Продолжил сидеть, втыкая взгляд в одну точку. — Послушай… ты не обязан, — продолжил полушепотом Ким, — правда. Ты не должен жертвовать собой, — чувствовалось, что слова ему давались тяжело. Но, не смотря ни на что, Тэхён не хотел жертвовать Юнги из-за своего эгоизма. Даже если ему очень хотелось спасти Чимина, своего лучшего друга, он не хотел делать это за счёт чужой жизни. Сам бы Чимин этого не принял, Ким это знал. Он чувствовал некую вину за то, что вообще навязал свои проблемы и проблемы Чимина на этих людей. Что попросил помочь. Это было слишком эгоистично и отчаянно. Но… всё получилось так, как получилось. Во всяком случае, он хотел, что бы Юнги знал, что может отказаться от всего этого, он имеет полное право. — Тэхён, — голос звучал низко и хрипло, — это не обсуждается. — Но… — Это мой выбор. Это мой, блять, выбор. Алкоголь бил в голову, развязывая язык и мешая контролировать эмоции. Юнги резко выдернул руку из чужой хватки, берясь за уже пустой стакан. Внутри закипало странное чувство, которое он не мог распознать. Оно было липким, противным, тяжёлым. Оно давило, мешая спокойно дышать. — Я делаю это не потому, что дал тебе какое-то обещание, — продолжил Юнги под всеобщее молчание. Никто не решался что-либо сказать в данный момент. — Не зазнавайся. Если ты думаешь, что это так. Я знаю тебя от силы пару недель. Мне было бы плевать, если бы это не касалось меня лично и не было бы выгодно мне в первую очередь, — он врал, это было не так. Но едва ли он признается в этом даже самому себе. Тэхён понуро опустил голову. — Уже слишком поздно, — Юнги встал с места, пошатываясь, — я устал, — он вышел из-за стола, направляясь к выходу. Тяжко. Очень. Хотелось просто исчезнуть сию же секунду, чтобы не испытывать всех этих чувств. Хосок подбежал к нему, пытаясь поддержать и помочь добраться до комнаты, но Юнги оттолкнул его. — Я сам, Хо, — Мин небрежно махнул в сторону. Он пожалеет обо всём этом завтра. Но сейчас просто хотелось побыстрее уйти и остаться в одиночестве. Алкоголь делал всё нереальным. Всё как-будто отходило на второй план, и разум терялся в ощущениях. Тело было лёгким и одновременно тяжёлым, отчего становилось сложнее им управлять. Вообще, Юнги был не из тех, кто легко напивался. Но сегодня, под сильным эмоциональным напряжением и усталостью, его развезло сильнее обычного. Кое-как добравшись до своей комнаты, он рухнул на постель, не удосуживаясь раздеться. Голова кружилась. Всё вокруг летало. Он сам летел. Так казалось. Стало вдруг так плевать, что будет завтра. Вообще всё равно. В ноздри забивался запах пота и спирта. Что он делал со своей жизнью? Страшно. Было очень страшно. Хотелось убежать от всего этого. Но уже всё равно. Завтрашний день приближался, и его нужно было пережить. Просто пережить ещё один день. Ему казалось, что он летит.

***

Солнечный свет рассеивал тьму, закрадываясь во все доступные уголки. Его лучи расстилались на крышах домов, на зелёных полях, весело играли в кронах деревьев, будя заспавшихся птиц. Через незакрытое окно в комнату на верхнем этаже постоялого двора задувал утренний ветерок, холодивший кожу. Несмотря на солнце, утро выдалось прохладным. Ничем не укрытый Юнги заёрзал в своей кровати, желая ещё не проснувшимся сознанием избавиться от этого дискомфорта, но ничего не помогало. Резко разлепив веки, он подорвался, пробуждаясь ото сна, словно выныривая из-под толщи воды. В горле першило и ужасно пересохло, лицо ожидаемо опухло, чёрные волосы запутались от беспокойного сна, настроение было отвратительным после внезапно прерванного покоя. С тяжёлым и явно недовольным вздохом Юнги поднялся с мятой постели, в два шага оказавшись у окна и закрывая створки. На столе рядом стоял кувшин с водой. Видимо, Хосок позаботился. Юнги тут же схватился за спасительный сосуд, выпивая больше половины прохладной жидкости. Только сейчас Мин обратил внимание, как раскалывалась его голова. Утолив жажду ему стало значительно легче, но было всё ещё хреново. Хотелось смыть с себя весь вчерашний день вместе с мучающим похмельем. Юнги стянул с себя несвежую рубаху со штанами и бельём. Обнажённая кожа тут же покрылась мурашками. Он быстро нащупал в шкафу чистую одежду и накинул на себя, скрывая стройное жилистое тело под безразмерными балахонами. Закончив, он по-тихому выскочил из дома, стараясь никого не разбудить. Время ещё было раннее. Хотя, Хосок должен был проснуться с минуты на минуту. Повезло не попасться ему на глаза. Не то чтобы Юнги было что скрывать, или ему запрещено было куда-то вот так уходить, просто… говорить пока совершенно не хотелось. На улице солнце с каждой минутой набирало свою силу, но Юнги всё ещё мёрз. Он лениво брёл по улице, особо не смотря по сторонам. Мир вокруг постепенно пробуждался. Люди начинали выходить из домов и приступать к ежедневной рутине. Кто-то отправлялся на рынок, кто-то — в поля. Ещё немного, и улицы заполнит галдящая толпа. Юнги свернул в подворотню. В нос тут же ударил запах сырости и гниющей древесины. Старые строения были по большей части заброшены, но в некоторых ещё кто-то обитал. В основном бедняки и бродяги, те, кому больше некуда было податься. Ещё несколько лет назад этот район можно было назвать процветающим, но многое изменилось. Юнги блуждал по старым улочкам, сворачивая на знакомых поворотах, которые несведущий человек бы даже не заметил. Оказавшись на пороге, по здешним меркам, прилично выглядящего заведения, откуда доносились тихие звуки хэгыма, он остановился. Створки на окнах были плотно закрыты, скрывая то, что внутри. Он постучался в дверь два раза, а через некоторое время ещё один. Это был специальный код, пропускающий его внутрь. Зайдя, он тут же поморщился от смешения ароматов, ещё более противных, чем затхлый запах на улице. В воздухе витало месиво пота, алкоголя, табака, похоти и плодов чужой бурной ночи. Юнги окинул взглядом помещение. В полумраке мало что можно было рассмотреть, однако, зоны бара и сцены хорошо освещались свечами. Как раз-таки на сцене он и увидел источник скрипучих звуков, которые скорее резали слух, нежели радовали. Впрочем, публика не возмущалась. Сама же публика состояла из мужчин, раскинувшихся на диванах и подушках, и женщин в откровенных нарядах, повисших на них, пытаясь всячески ублажить и развлечь. Так как было раннее утро, все эти лица были не очень активны, вусмерть упитые и уставшие. Кто-то спал, валяясь на полу, кто-то пытался собрать свои вещи, что-бы поскорее уползти домой, кто-то просто лениво слушал музыку, продолжая пить. Не прошло и пары минут, как к Юнги подошла миловидная кисэн. Чёрные волосы её были собраны в высокий пучок, скреплённый простой, но элегантной шпилькой из дерева. Платье подчёркивало изящные изгибы тела, однако, не оголяло его. Девушка, лукаво улыбаясь накрашенными алыми губами, которые тут же приковывали взгляд, выделяясь на маленьком бледном лице, положила свою ладонь на плечо Юнги. — Юнги-щи, — протянула она сладким голоском, — рада встрече. — Соён, — Юнги повёл плечом, избавляясь от чужого прикосновения, — отведи меня к Хвану. — Холоден, как и всегда, — Соён надула губы и обиженно сложила руки на груди, отворачиваясь от Мина. — Соён… — меньше всего ему сейчас хотелось выяснять с кем-то отношения. — Ладно-ладно, — кисэн махнула рукой и направилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Он как раз недавно вернулся и ожидал, что ты явишься, — как бы между делом лепетала девушка, пока они шли. — Мгм… Они остановились у одной из дверей. В коридоре царил полумрак, но снизу, из-под дверной щели, шёл свет. Соён постучала и зашла внутрь. Через пару минут она, переговорив с Хваном, вышла и кивнула Юнги, уходя по своим делам, не прощаясь. Юнги переступил через порог, закрывая за собой дверь. В кабинете было светло от горящих ламп и свечей, которые жгли здесь круглосуточно, несмотря на время суток за плотно закрытыми окнами. За столом сидел худощавый парень, выглядящий младше своих лет. Маленькие, и без того узкие глаза глядели с прищуром, внимательно впиваясь в собеседника, а губы, изогнутые в лукавой ухмылке, делали его внешность ещё более коварной. Если бы Юнги не знал его уже много лет, он бы не стал ему доверять. Увидев Мина, Хван тут же поклонился, получая сдержанный кивок в ответ. Хван Хёнджин был владельцем довольно популярного и приличного кибана, услугами которого пользовались многие уважаемые аристократы. Здесь предлагался самый разнообразный спектр услуг, как увеселительного, так и интимного характера, благодаря чему он мог подобраться достаточно близко к широкому кругу лиц. Для Юнги это было одно из лучших мест для добычи информации, чем он и пользовался уже давно. Хёнджин достал из-под стола бутылку с чем-то явно крепким, наливая себе в стакан и предлагая Юнги. Внутри даже от одного взгляда на алкоголь всё неприятно скрутило, давая понять, что организму явно хватило вчерашнего. Отказавшись, он перешёл сразу к делу. Хван без лишних предисловий рассказал ему всё, что удалось узнать на данный момент про дела Короля. О, чего только не растрёпывают мужчины под действием выпитого спиртного и влиянием женского обаяния. И не только женского. Какие только секреты не были выданы под умелыми ласками кисэн этого кибана. Юнги остался более чем доволен полученной информацией. — Что насчёт тебя? — перевёл тему Хван, закончив со своим докладом. — Ты давненько у нас не отдыхал. Могу подобрать тебе подходящую девушку или парня… — его губы растянулись в игривой улыбке, а в глазах загорелся огонёк. Юнги почувствовал будоражащий прилив тепла, растекающийся где-то в животе и переходящий к паху от этого предложения. У него правда давно никого не было, однако, ему не нравилось пользоваться услугами кибанов. Ему было некомфортно от таких отношений «на одну ночь». Раньше, только познакомившись с Хваном, он бывало забывался в его заведении, напиваясь до беспамятства и проводя ночь с разными партнёрами. Именно тогда он понял, что для него не имеет значения, кто это будет — девушка или парень. Он попросту не видел разницы, если человек его привлекал. Хван же, как самый настоящий эксперт, ни сколько этому не удивился, предлагая Юнги самых лучших своих кисэн любого пола. Но вскоре Мин почувствовал, что получает больше дискомфорта, чем удовольствия. Учитывая, что наутро он уже почти ничего не помнил, кроме угнетающей пустоты. Без всего этого было гораздо спокойней. — Не в этот раз, Хёнджин, — отказал Юнги, вставая с места и направляясь к выходу. — Да брось, — послышалось возмущённое вслед, — ты постоянно так говоришь! Но Юнги уже закрыл за собой дверь, не обращая внимания на недовольное бурчание своего информатора. Оказавшись на улице, он глубоко вдохнул полной грудью. На контрасте с душнотой помещения, даже местный спёртый воздух казался не таким уж и плохим. Солнце, наконец, прогрело улицу, и находиться под палящими лучами стало довольно жарко. Выбирая самый тенистый путь вдали от оживлённой толпы главных улиц, он направился обратно на постоялый двор. У Хосока в доме жизнь кипела. Впрочем, как и всегда, даже независимо от наличия или отсутствия в нём постояльцев. У него всегда было, чем заняться, а с появлением Тэхёна так совсем перестало быть тихо и спокойно. Вот и сейчас, только оказавшись на пороге, Юнги погрузился во весь этот хаос. Не сказать, что он не привык (на сколько это было возможным), просто на всё ещё больную голову это действовало сильнее обычного. Чон по обыкновению носился туда-сюда, выполняя разную работу по хозяйству. Казалось, он делал несколько дел одновременно. С кухни доносились ароматы готовящейся еды, на улице в тазах была замочена одежда для стирки, что-то уже сушилось на бельевых верёвках во дворе, неподалёку лежали брёвна, которые нужно было расколоть для топки печи и бани… а между всего этого бегал взбалмошный Тэхён, который предлагал свою помощь то тут, то там. Похоже, он всё никак не мог смириться с отказами Хосока. И Хосок, может, и сдался бы, но уж больно он привык всё делать сам. Увидев у ворот Юнги, Чон, поставив на землю тазик, подошёл к нему, уперев руки в бока. — Ну и где ты был? — Ходил кое-что выяснить, Хо, — Юнги прошёл дальше, обходя стороной раздражённого друга. — И что же, позволь спросить? — Чон, тем не менее, проследовал следом, не отставая. — Фу, — он поморщился, — ну и вонища от тебя! Юнги остановился, притягивая ворот рубахи к носу и принюхиваясь. Действительно воняло табачным дымом. — Знаешь что, — Хосок схватил таз обратно, — иди-ка ты сперва помойся и переоденься, а потом уже заходи в дом. А то всех мне тут распугаешь своим видом, — вручив ёмкость с чистой сухой одеждой, которую он снял ранее, он развернулся и ушёл внутрь дома, закрывая за собой дверь. Юнги возражать не стал. Холодная вода в бане, ещё не прогретая в это время дня, придала ему бодрости и окончательно избавила от похмелья. Идея всё же действительно была хорошей. Освежившись и сменив одежду, Юнги вновь почувствовал себя человеком. Вернувшись в дом, первым делом он отправился к Тэхёну. Тот был занят чем-то в своей комнате. Юнги постучался, и, после негромкого «войдите», зашёл внутрь. Комната Кима была ещё более простой и маленькой, чем у него, но более уютной. Тэхён уже успел притащить сюда охапку полевых цветов (или их ему кто-то принёс, догадался Юнги) и повесить на окна разноцветные куски каких-то тряпок вместо штор. — Доброе утро, — начал немного неловко Тэ и сел на краю кровати. — Привет, — Юнги остановился рядом со входом. Проходить особо было некуда, а задерживаться надолго он не собирался, — я хотел извиниться за вчерашнее. Я был не в настроении… Тэхён приоткрыл рот от удивления. — О… тебе не за что извиняться, хён! Ты и так делаешь всё, что в твоих силах… Юнги благодарно кивнул. — Кхм… ты написал письмо? — Ах, — Тэ вскочил с кровати, подходя к крохотному столу напротив окна и беря с него клочок свёрнутой бумаги, — вот, держи. Мин принял его и сунул за пазуху. — Спасибо. — А… — Ким неуверенно замялся, прежде чем задать волнующий вопрос, — когда ты… снова пойдешь во дворец? — Давай поговорим обо всём за обедом. Я чертовски проголодался, если честно, — в доказательство его слов у него протяжно заурчало в животе. — Д-да, конечно! Как раз уже пора, — Тэхён направился к выходу, утаскивая Юнги за руку за собой. На кухне их уже ждал Хосок. Без особых разговоров они быстренько накрыли на стол и принялись за еду. Не смотря на возникающие распри, они были как одна семья. Так что даже без лишних слов все всё понимали и принимали. — Так ты расскажешь нам? — закончив с едой и отодвинув в сторону пустую тарелку начал разговор Хосок. Юнги, тоже закончив есть, вздохнул. — Я ходил к Хвану. Он сказал, что Агуст ещё некоторое время точно будет отсутствовать. Дела на границах идут не очень, — он взял в руки кружку с чаем и сделал глоток, — большинство стражи мобилизовано вместе с ним. Дворец практически пустует. Хосок хмыкнул, также беря в руки горячий напиток. — Это же хорошо, да? — спросил непонимающий Тэхён, который всё ещё ковырял свою тарелку с рисом, потеряв аппетит от волнения. — Да, Тэхён, — успокаивающе произнёс Юнги, — это явно нам на руку. Сегодня вечером я отправлюсь туда снова и передам твоё письмо. Хосок закатил глаза. — Я не буду тебя останавливать, — недовольно произнёс он, тяжело вздохнув, — ты сам в состоянии принимать решения, ты был прав. Я доверяю тебе, только будь осторожен. — Спасибо, Хо. — Вернись. — Обещаю, — Юнги кивнул на свои слова. — Джин будет в бешенстве… — грустно усмехнулся Хосок. — Ты уж его успокой, — согласился с другом Юнги. Даже страшно представить его реакцию… в какой-то степени, Юнги чувствовал свою вину перед другом. Он знал, как Джин переживает за него и как ему дорог Намджун… и всё равно ему приходилось так поступать из раза в раз. В конце концов… он никого не заставлял ему помогать… и в глубине души все понимали, что так надо. Он не озвучил это перед Тэхёном, что бы не пугать его сильнее, но гряло что-то ужасное. Агуст так просто не успокоится, и все понимали это. — Ничего не могу обещать, — протянул Чон, — сам будешь перед ним отдуваться… Юнги сделал вид, что не услышал его. Закончив с разговорами и едой, Мин помог убрать со стола и выполнил ещё несколько внезапно свалившихся поручений Хосока, а затем, когда дело близилось к вечеру, он ушёл, не прощаясь. На улице только начинало смеркаться. В траве стрекотали кузнечики и цикады. Птицы же, наоборот, уже спали в своих гнёздах, и не радовали пением. Юнги особо не торопился, но прохладный ветерок подгонял его, заставляя двигаться быстрее, дабы не замёрзнуть. Занятый своими мыслями, до дворца он добрался быстро. Намджуна ещё не было на месте, так что пришлось постоять, пиная камни под ногами и обдумывая дальнейшие действия. — Давно тут? — из раздумий его вырвал резкий голос. — Ну наконец-то, — вздохнул Юнги, утомлённый ожиданием. — Вообще-то, я вовремя. — Как там Чимин? — Ого, так сразу? — саркастично заметил Намджун. — Даже не спросишь сперва, как мои дела? — он ухмыльнулся. — Джун… — осуждающе покосился Юнги, — у тебя-то что могло случиться, а? — Я почти обиделся… — Ким покачал головой, а затем тяжело вздохнул. — Чимин… плохо, если честно. Не встаёт с постели, много спит, молчит… Юнги помрачнел от этих слов. — Понял. Надеюсь, он пойдёт на контакт… — Я бы сильно не рассчитывал. Тем более… ну… — он прикусил губу, не решаясь продолжить. — Тем более с моей внешностью? — приподнял бровь Мин. Он тяжело вздохнул, увидев на лице друга смущённость. — Я знаю, Джун, знаю… но выбора другого нет. Намджун кивнул. Юнги похлопал его по плечу, обходя и направляясь во дворец. Если Джун пришёл, значит, к его приходу всё готово и путь безопасен. В покоях Агуста царила чистота. Весь тот мусор и погром, что Юнги застал тут в прошлый визит, уже был убран. Юнги внимательнее огляделся по сторонам, вглядываясь в темноту, что бы убедиться, что на этот раз его точно не ждёт никаких сюрпризов. К его облегчению, никого не было. Он, не теряя времени зря, направился к шкафам, осторожно открывая массивные деревянные двери и изучая содержимое. На полках были сложены различные книги, свитки, печати… не разбирающемуся человеку потребовалось бы время на изучение и поиск нужного, но Юнги уже знал, за что цепляться, поэтому лишь бегло оглядывал документы один за другим. Он осторожно складывал просмотренное обратно, что бы брат не заметил вмешательства. Найдя нужную бумагу, он вчитался внимательнее, запоминая детали. Пометив кое-что на клочке бумаги и сунув за пазуху, он удовлетворительно хмыкнул. Ещё раз убедившись, что всё лежит на своих местах, он покинул комнату. Предстояло ещё одно важное дело. Юнги тихо следовал по пустым коридорам, которые для него освободил Намджун. Сердце учащённо билось в груди. Всё-таки, не смотря ни на что, это было пиздец как рискованно и безрассудно с его стороны. Он срезал путь потаёнными коридорами, о существовании которых знали немногие даже из стражи и прислуги, но всё равно не мог отделаться от липкого чувства опасности. Наконец, добравшись до нужных покоев, Юнги быстро прошмыгнул внутрь, бесшумно прикрывая за собой дверь. Ощутив себя в относительной безопасности, он выдохнул. Комната была залита лунным светом, проникающим из открытого окна. Оглянувшись, Юнги мельком осмотрел интерьер и остановил свой взгляд на большой кровати. Под грудой сваленных подушек и одеял он еле рассмотрел торчащую макушку спящего юноши. Подойдя ближе и осторожно присев на край кровати, он хотел было обдумать дальнейшие действия, ведь парня будить не очень-то хотелось, но чуткий сон Чимина не дал этого сделать. Почувствовав чужое присутствие, Чимин проснулся сам. Его слипшиеся ото сна глаза резко распахнулись, сфокусировав взгляд на чужом лице. Он испугался, увидев Юнги, и отскочил на другой край кровати, зарываясь в одеяла пуще прежнего. Выстраивая между ними хоть какую-то преграду. Но даже так Юнги видел, как дрожало его хрупкое тело. Чимин был маленьким и беззащитным, и Юнги непроизвольно поймал себя на этой мысли. Его светлая в лунном свете макушка едва выглядывала из-за массивного одеяла. Это было бы даже мило, если бы не обстоятельства. — Чимин, — тихо прошептал Юнги низким, бархатистым голосом, пытаясь успокоить парня, — всё хорошо. Я Юнги, помнишь меня? Успокойся, пожалуйста. Чимин непонимающе впивался взглядом в его лицо, ничего не отвечая. Юнги достал конверт и осторожно положил рядом с грудой одеял. — Прочитай, это для тебя, — также тихо и спокойно подсказал он. Прошло некоторое время, прежде чем Чимин высвободил руку из мягкого кокона и, послушавшись, взял письмо. Как только он вчитался в первую строчку, его глаза заволокло пеленой слёз, а губы задрожали. Он сразу узнал знакомый почерк своего друга. Юнги внимательно следил за реакцией. Чимин пробегал взглядом по каждому предложению несколько раз, смахивая лившиеся слёзы. В тишине комнаты раздавались тихие всхлипы. Тэхён писал про случившуюся с ним ситуацию, про уход из труппы и про новых знакомых. «… и можешь дернуть Юнги-хёна за волосы, это не парик. Он добряк, не бойся…» — на этой фразе губы парня слегка дрогнули в полуулыбке сквозь слёзы. — Надеюсь, он не пишет там гадости обо мне, — заметив странную реакцию, наигранно завозмущался Юнги. В комнате повисло молчание. Юнги уже и не надеялся на ответ, когда тишина всё же нарушилась. — Он сказал дернуть вас за волосы, — спустя небольшую паузу всё-таки ответил Чимин осипшим голосом, невольно заставив Юнги вздрогнуть от неожиданности. Мин искренне усмехнулся на это заявление. — Хочешь дернуть? — он слегка наклонил голову в сторону Чимина, трепя себя по чёрным густым волосам. — Нет. Юнги пожал плечами и улыбнулся, обнажая дёсна. Чимина эта улыбка, на удивление, успокоила. Он ни разу не видел улыбки Короля. Она преобразила лицо Юнги и сделала совершенно другим. Не таким, как у Агуста. Более… тёплым. Дочитав письмо, Чимин прижал его к себе, не зная, что сказать. Он явно был в замешательстве и не знал, как реагировать. Юнги молча смотрел на него, давая время. Хоть юноша и немного успокоился, его всё ещё потряхивало. Не дождавшись ответа, Юнги всё-таки заговорил первым. — Ну что, теперь веришь мне? Чимин пожал плечами. — Понимаю, — он вздохнул, — но я правда не желаю тебе зла, так что не переживай. Можно вопрос? Неуверенный кивок в ответ. — И как ты только терпел Ким Тэхёна, а? Он такой шумный, кошмар… ни минуты покоя… — Тэ замечательный! — вырвалось у Пака чересчур оживлённо для его состояния. Осознав свою реакцию юноша тут же смущённо опустил голову, упираясь взглядом в одеяла, но на лице всё же расцвела лёгкая улыбка. Юнги довольно хмыкнул. Ему было приятно увидеть хоть и секундную, но улыбку на чужом лице. Чимин смущённо разглядывал постельное бельё, поубавив откуда-то взявшийся пыл. На щеках выступил румянец, который можно было-бы отчётливо увидеть, если бы не царивший в комнате мрак. — Признаться честно, Чимин-и, я с тобой согласен, — милое прозвище само слетело с губ, и Юнги слишком поздно это осознал, но решил делать вид, что ничего не произошло, — на удивление, он мне всё-же нравится. Мне нравятся искренние люди, ценящие дружбу. Те, которые не предадут, — уже более серьёзным тоном проговорил он, рассматривая свои руки. Чимин, не сдержавшись, невольно перевёл и свой взгляд на них. Такие крупные, жилистые, сильные, они одновременно пленили и внушали страх от осознания, на что были способны точно такие же руки. Эта двойственность убивала и холодила кровь. — Кстати, можешь обращаться ко мне без формальностей. «Хён» будет достаточно, — как бы невзначай бросил Юнги, когда в их и без того не очень оживлённом диалоге возникла особо длинная пауза. Ласковое «Чимин-и» всё ещё звучало где-то глубоко в голове, и он чувствовал какое-то неразборчивое чувство. Желание назвать так снова, но уже не случайно, или укол совести, что подобное сорвалось с его губ, хотя они ещё даже толком не знакомы, и Чимину может быть от этого ещё более некомфортно… чёрт. Чимин распахнул глаза в удивлении, затем потупил взгляд, теребя пальцами край одеяла, и неуверенно кивнул, но продолжил всё также путаться, обращаясь к нему на «вы». Юнги не напирал. — Утром… покушай хоть немного… — заметив, как замерли перебирающие ткань пальчики, Мин пояснил, — Намджун рассказал, что ты плохо ешь. Прости, что лезу не в своё дело, но… пожалуйста, — он посмотрел так мягко, как вообще был не способен, вложив в эту просьбу всё своё искреннее переживание за парня, которого отчего-то так хотелось оберегать и защищать. Может, он чувствовал вину? Или долг перед своим обещанием Тэхёну? Или чёрт его знает, что ещё… Мысли путались в голове, не давая ясно соображать, и это бесило, ведь обычно Юнги был в состоянии сохранять разум холодным. — Чт… что ещё вы… ты знаешь о Намджун-хёне? — всё-таки подал голос Чимин, игнорируя просьбу о еде. — О, тебе интересно, — Юнги порадовал вопрос от парня. Слово «хён» из уст Чимина также звучало очаровательно, и Юнги захотелось, что бы это было обращено к нему самому. — Джун на самом деле хороший мужик, несмотря на свой образ и работу… Я доверяю ему. Надеюсь, однажды он выйдет отсюда и сможет жить спокойной жизнью… Хотя, — дёсны вновь показались от улыбки, — Джин ему спокойной жизни не даст. — Джин? — Чимина так отвлекла эта искренняя улыбка, что вопрос сам сорвался с губ. — Сокджин, точнее. Мой друг. Он сейчас, скорее всего, громит дом Хосока и отчитывает его же вместе с Тэхёном за то, что отпустили меня сюда. Губы Чимина округлились в удивлённом «о». Юнги на это улыбнулся. «Очень милый» — пронеслось в голове, пугая своей правдой. — Не бери в голову. Про Джина тебе лучше расскажет Джун, если ты захочешь узнать больше, или… если ты не против, мы можем поговорить… в другой раз… — он откашлялся, потерев рукой затылок. Стало страшно получить отказ. Однако, Чимин промолчал, поджав губы. — Напишешь ответ Тэхёну? — перевёл тему Юнги. Как бы ему не хотелось уделить больше времени Чимину, риски всё ещё были высокими, и ему нужно было уходить. Глаза Чимина заблестели. Кивнув, он покосился на стол, на котором лежали книги и, очевидно, бумага. Юнги понял, что парень всё ещё боится покидать своё убежище из одеял, а потому встал и принёс всё ему на кровать. — Спасибо, Ю… Юнги-щи… хён. Юнги почувствовал, как что-то тёплое разливается от этих простых слов. Он улыбнулся, отмахиваясь и отводя взгляд в сторону. Было приятно получить хоть немного доверия парня. Закончив что-то усердно писать, Чимин свернул пропитанный слезами листочек и передал Юнги. Пока он его писал, слёзы бесконтрольно текли по раскрасневшимся, припухшим щекам, и Юнги хотелось стереть их, успокоить, но он понимал, что не может этого сделать. Чимину нужно было выплакать эти эмоции. Юнги просто надеялся, что ему станет легче. Приняв листок из дрожащих рук, Мин бережно убрал его в карман. Он на мгновение замялся, не зная, что сказать или сделать. Парень перед ним всё ещё беззвучно лил слёзы. Уже во второй раз Юнги видел его в беспомощном, отчаянном состоянии, и, блять, он был на грани от того, что бы не сорваться прямо в этот момент. Он выругался про себя, с силой сжимая кулаки так, что на ладонях остались отпечатки от впившихся коротких ногтей. «Ненавижу» — в голове всплыл образ брата и вся та ситуация, в которой они оказались, все те же мысли, что одолевали его совсем недавно, после того раза, как он обнаружил Чимина… — Спасибо, — тихо, словно дуновение весеннего ветерка, стараясь унять дрожь в голосе, прошептал Чимин, мигом вырывая Юнги из нахлынувших яростных воспоминаний. Он разжал кулаки. — За что, крошка? «Блять…» — Ох… — Чимин запинался, не решаясь ответить, и Юнги в который раз за их короткую беседу почувствовал себя полнейшим придурком. — Прости, Чимин, это… случайно… — он тяжело вздохнул, не зная, что сказать. «Блять, блять, блять…» — всё, что крутилось в его голове. Чимин кивнул. — С… спасибо за письмо… от Тэ… и что передадите моё. — Об этом не беспокойся. А теперь, — Юнги встал с кровати, — ложись спать дальше, мне пора уходить. Не дождавшись ответа, он подошёл к дверям и, прежде чем открыть их и покинуть комнату, бросил тихое: — До встречи, Чимин-и. И вот тут он бы точно соврал, если сказал бы, что это вышло случайно.