Обмануть смерть за 14 дней.

Проснулся Дрей довольно ранним утром от странного онемения всей левой половины тела. Перевернувшись на спину, он едва слышно зашипел, когда стая мурашей вперемешку с коликами начали забег по его руке и боку. Кровь, приди, называется. Кажется, он настолько вымотался, что ночью даже не было сил поменять позу на более удобную. Разлепив, наконец, глаза, первое, что он сделал - это едва не подпрыгнул к самому потолку спальни. Смерть все так же недвижимо сидел на его кровати, как недавно в больнице, и смотрел своими синими глазищами, даже не мигая. Впрочем, зачем эти ненужные человеческие телодвижения неживому, да и, к тому же, "призраку"? - Ты так и сидел тут что ли, всю ночь? - возмутился Хауард, недовольно глядя на Энлая. Тот, посчитав возможным в данной ситуации не отвечать вслух, лишь кивнул, дескать, да, было дело, просидел. - Да ты до инфаркта меня довести хочешь! Моя к тебе просьба - не сиди так больше надо мной. Мин, кажется, обиделся на столь резкое заявление. Вздохнул тихонько, впрочем, все так же молча, отвернулся и принялся изучать взглядом противоположную стену. Его жертва же, не чувствуя никаких угрызений совести на этот счет, встала с кровати и направилась прямиком в ванную комнату, приводить себя в надлежащий порядок. Закрыв дверь на защелку (как-то позабыв, что Энлай, если захочет, может и сквозь стены проходить, бестелесный же) и стянув с себя рубашку и брюки, в которых так и спал, с сожалением посмотрел на эти недешевые, но безнадежно испорченные вещи. Медсестрички хоть и старались отстирать кровь и грязь, что остались после аварии, не до конца справились с этой довольно-таки трудной задачей. Брюки были в черно-серых разводах, а цветовая гамма рубашки - от белого до розового и серого, практически не поддавалась описанию. Дрей свернул их в неряшливый комок и закинул в корзину для стирки до лучших времен. Если уж после повторной стирки пятна не сойдут, придется выбрасывать. Затем повернулся к раковине, включая холодную воду. Мощная струя разбрызгивала капли повсюду, но парню было все равно, на то она и ванная. Набрав воду "чашечкой" из ладоней, он ополоснул лицо, шею, наскоро пробежался руками по торсу. Поднял голову, что бы посмотреть на свое отражение. По светлым волосам стекали капли воды, а карие глаза выглядели измождено и устало. "Хреново выглядишь, старик", - мысленно усмехнулся он и снова протянул руки к воде. И, в какой-то момент, громко выругался, отпрыгнув от раковины, в которой вода окрасилась чуть розоватым: протянув руку к мылу, лежащему на бортике в специальной емкости, Хауард поранил руку о какое-то острие, незаметно торчащее из этого куска, да так, что на ладони образовалась порядочная кровоточащая царапина. Перевязав руку первой попавшейся чистой тряпкой, висевшей на трубе с горячей водой рядом с раковиной, Дрей наклонился всем корпусом, рассматривая лежащий на бортике кусок мыла. Так и есть - из него торчало острие довольно толстой иглы. Аккуратно вытащив его, что бы не пораниться еще раз, он отпер дверь ванной и пошел с этой находкой обратно к себе в спальню, забыв даже как следует одеться. Энлай все еще обижался на недавно сказанные слова, поэтому почти равнодушно посмотрел на предоставленную иголку, и только потом заметил, что Хауард стоит перед ним в одних трусах и носках. Не будь его тело подтянутым, это выглядело бы крайне забавно. - Я бы на твоем месте прямо сейчас пошел и оделся, - оборвал Дрея на полуслове Смерть. - Поэтому оденься, успокойся и расскажи все заново. Жертва, захлопнув рот, даже не пытался возмущаться, осознав действительность. Отошел к шкафу, что бы достать чистые джинсы темно-синего цвета и черную футболку. В отличие от темноволосого Мина, Дрей красовался светлыми "пшеничными" волосами и шоколадно-карими глазами. Глаза его были воистину удивительными - как у мудрого старика, только не водянистые, как это бывает с возрастом, а лучащиеся какой-то особой силой. На его теле была лишь одна приметная делать - татуировка в виде цветка лотоса слева на шее. На всякий случай глянув на себя в зеркало - не упустил ли чего - вернулся к Энлаю и сел прямо на помятую после ночи кровать. - Повторю еще раз, - начал он уже более спокойно. - В ванной, прямо в том самом гребаном куске мыла, я обнаружил вот эту вещь, - он снова продемонстрировал иглу, которую так и держал в пальцах. - И распорол об нее ладонь. Я точно помню, что когда последний раз был дома, ничего подобного там не было. Ключи от этого дома есть только у меня, моей матери и.... Нее. Странная заминка, возникшая при всплывании имени мертвой девушки, повисла в воздухе. Энлай, неожиданно двинувшийся в сторону коридора, поманил за собой хозяина дома. Не сказать, что бы Смерть должен был выглядеть страшно напуганным произошедшим, но вся его внешняя невозмутимость выглядела подозрительно. Дрей, ничего не понимая, двинулся за Мином. Тот привел его прямиком к входной двери. Одно радовало: она была заперта, а, значит, ночью никто пробраться не смог бы. - Посмотри, - Энлай кивнул на дверной замок. - Абсолютно целый. Никто не проникал в твой дом. По крайней мере, через дверь. - Тогда как ты объяснишь иголку? - задал резонный вопрос Дрей. Он и сам видел, что замок не поврежден, но какое-то логическое объяснение всему этому должно же быть? - Никак, - пожал плечами Энлай. Из-за недостаточного пространства в коридоре ему пришлось встать прямо на том месте, где красовалась вешалка для верхней одежды. Казалось, стальной прут полностью проткнул его от макушки до задней-нефронтальной части, что, согласитесь, довольно жутко, ведь, по логике вещей, говорить, а уж тем более двигаться, брюнет не смог бы при всем желании, будь он обычным человеком. - Одно я тебе скажу точно: от нее не пахнет смертью. - Спасибо, утешил, - проворчал Дрей, разворачиваясь, и, не смотря на вынужденного сожителя, ушёл на кухню. Впрочем, ненадолго. Почти в ту же секунду он вернулся, глаза его лихорадочно блестели. - Точно! Мама! - Ты подозреваешь собственную мать? - Энлай, казалось, совершенно не мог понять логики рассуждений. - Да нет же! У нее есть ключи! Те, кто подкинул мне такое "предупреждение", могли с ней что-нибудь сделать! - Логично, - протянул Мин, с сомнением глядя на светловолосого. - И что ты намерен делать? - Дурацкий вопрос. Жертва больше не собиралась продолжать сидеть на попе ровно, сложа лапки на коленях и сетуя на судьбу. Пора было действовать, нанести ответный удар в челюсть неизвестному противнику, перешедшему последнюю черту приличия и мирного разрешения. У него не было ни единой мысли о том, кто или что отрастил такой здоровенный зуб на него. Настолько большой, что даже смерть считается приемлемым разрешением ситуации. К слову о Смерти, так кстати (правда, смотря для кого) находившейся в этом доме. Энлай не стал возражать, проникнувшись внезапной догадкой своего подопечного. Он закрыл глаза и что-то тихо бормотал, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, словно читая молитву или проводя ритуал. Закончив, медленно улыбнулся, глянул на свою работу: весь периметр дома вдоль и поперек покрывала серебрящаяся паутина, она была буквально везде, невидимая человеческому взору. Она не остановит рискнувших проникнуть в дом в отсутствие хозяина, но незамедлительно сообщит о них Смерти. Таким способом "сотрудники сверху" следят за своими жертвами на расстоянии, если нет возможности следить за ними непосредственно. Оплетая такой паутиной своего подопечного, Смерть в любой момент времени может знать, где он находится и куда перемещается. Сейчас Мин мог и так сказать, чем занят Хауард - собирается ехать к матери. Что же, не оставлять же его одного, не дай Бог вляпается во что-нибудь, придется еще убивать не по расписанию, а Энлай и так проштрафился, показавшись человеку.