Путь в никуда

Сергей мерил помещение шагами. Его собственная гримёрная напоминала филиал ада на земле-вещи были раскинуты в беспорядке, на столике стоит бессчетное количество картонных стаканчиков с остывшем черным кофе, на удобном мягком кресле возле окна взвалена куча смятых бумаг, актер судорожно перечитывал сценарий, стараясь оставить в памяти все важные моменты. За окном тарабанил дождь, крупными каплями бья в окно, покрывая город темной пеленой. Из распахнутого окна веяло манящим запахом ливня, мокрой листвы и асфальта, по комнате ходил сквозняк. Все мысли в голове актера кружили несносным вихрем, не переставая перебивать друг друга. Всплывали картинки из прошлого, звучал чей-то родной смех, а пред глазами стояла улыбка. Такая яркая и солнечная, слегка смущенная, задорная и по-детски наивная. Когда та самая улыбка расцветала на аккуратном женском личике, бирюзовые омуты зажигались сотней ярких огоньков, заставляя опускаться в темный омут все глубже и глубже, полностью там теряясь. Сегодняшний день должен был ознаменоваться премьерой нового спектакля, над которым весь театр кропотливо работал всё лето без минутки на отдых, а в голове у него вовсе не сценарий и реплики собственного героя, а треклятая едва заметная режиссёр, котороя в шумной и гулкой компании едва подавала виду. — Горошко! Когда он распахнул в неведении изумрудные глаза, пред ним стояла властительница остатков его разума. Чайковская зло откинув толстую папку с сценарием, захлопнула окно, из которого сквозить стало вдвойне больше. Актер недоуменно взглянул на коллегу, которая сегодня была поистине безупречна-тоненькую фигурку украшало коротенькое платьице цвета шоколада, тонкие плечи скрыты под мягкой тканью бежевого кардигана, каштановые пряди вновь завитые, обрамляли лицо, выражающее крайнее недовольство. — Ты можешь заболеть! -воскликнула Алёна, становясь в пары миллиметрах от молодого человека. Держа в одной руке телефон, второй она ласково поправляла его медные локоны, перебирая их тоненькими пальчиками, которые были усеяны массивными кольцами. Проведя ладонью по широким мужским плечам, она удовлетворительно кивнула, отмечая про себя, что постановочный костюм ему как никогда к лицу. — Только не говори, что это важно для тебя, в жизни не поверю, — он фыркнул, зачарованно наблюдая за каждым плавным движением девушки. Та закатила глаза, отходя на пару шагов назад. — Для меня-нет, а вот для театра и сегодняшней премьеры…-шатенка опустила глаза в пол, слегка смущаясь. — Тогда почему пришла ты, а не Даша, например? Чайковская недовольно поджала губы, а в следующий миг её и след простыл, лишь в стенах отразилось сорванное с девичьих губ «хам». Грузно выдохнув, Горошко опустился в мягкое старинное кресло, закрывая лицо ладонями. В помещении всё ещё витал терпкий восточный аромат парфюма Чайковской, из-за чего молодой человек со злостью распахнул высокое окно, чувствуя, как холодные капли начинают бить по телу. Скомканного разговора будто и не было, пришествие Чайковской казалось отныне не больше, чем игры его уставшего, разодранного в клочья постоянными репетициями, разума. *** Поздней ночью, когда отыгран был с успехом новый спектакль, когда восторженные зрители, утирая слезы восхищения с лица, гулкой толпой покидали помещение завода, в театре гасился свет, разбредались кто куда уставшие актеры, не громко обсуждалось пережитое. На улице разгуливал прохладный ветер, унося белесый дым от сигарет всё дальше и дальше вверх. — Ребят, это восторг! Вы просто боги! — Алёна, расцветая нежной улыбкой, хвалила друзей, чувствуя, как тепло становится на душе после столь трогательного вечера. — Алён, если б не ты, — Прытков смущенно улыбнулся, вручая девушке роскошный букет кремовых пионов. Сергей на этот жест недовольно фыркнул, закатывая глаза. Душу будто выжигали оловом, где-то в районе сердца недовольно клокотала злость и крайняя степень отчаяния. Он бы отдал многое, чтобы получить то небытие, которым обладает слепо-счастливый Денис. Он был бы счастлив стереть из памяти прошедшие дни, забыть высокого мужчину в костюме, жалобный взгляд Чайковской и нескончаемый поток собственных мыслей, терзающих душу, а вместе с ней и само сердце. Волком наблюдая за каждым движением друга, Сергей лишь подмечал про себя, насколько Алена красива, даже когда устала после тяжелого дня. В такие моменты где-то оттаивали льды в области мужского сердца, там было так тепло, что позавидовать этому могла сама Африка или пустыня Сахара. В кольцо крепких рук хотелось вовлечь такую маленькую и тихую Чайковскую, погладить её по шелковым локонам и ласково чмокнув в макушку, пообещать, что она никогда не останется одна. Мысленно одёрнув себя, Горошко закурил вторую сигарету, поднимая взгляд на темное полотно ночного неба. Мрак был так чарующе красив, что отрывать взор совсем не хотелось, наслаждаясь терпким запахом листвы, молодой человек совсем не обращал внимания на задорно болтающих друзей. Гул компании стих в тот момент, когда пред главным входом в театр затормозил представительский Мерседес, сверкая яркими фарами. — Серёж, я могу тебя попросить кое о чем? — рядом с одиноко стоящим Сергеем материализовалась режиссёр, заглядывая тому в глаза, — Не говори, пожалуйста, никому про Макса. Я не хочу, чтоб они знали. Брюнет недоуменно выгнул бровь, всем своим существом силясь изобразить равнодушие своей персоны к происходящему и девушки в целом. Чайковская бережно держала в руках красивый букет, нервно перебирая его бумажную обертку, порой оглядываясь на автомобиль, ждущий её одну. — А с чего я должен говорить об этом кому-то? — Я не хочу ранить Дениса, — Сергей ухмыльнулся, — Ну, пожалуйста. — Ладно. Шатенка довольно кивнула, слегка улыбаясь. Взмахнув короткими локонами, она уже была готова прощаться с стоящими неподалёку друзьями, однако ее окликнул актёр, смело заглядывая в морские омуты. Чёрт бы их побрал, эти омуты. — У меня условие. — Вот же сволочь, — буркнула себе под нос режиссёр, — Какое? — Ты сходишь со мной на свидание. Шок на лице Алены надо было видеть вживую. В бирюзовых омутах плескалось так много эмоций, они смешивались друг с другом, путались и бурлили диким волнами, пухлые алые губы нервно поджались, а руки слегка затряслись. — Чего? Мне проще тогда им прямо сейчас пойти и самой рассказать. Сергей, выдохнув струйку пахучего дыма, кивнул в сторону компании, улыбаясь: — Ну, смелей. — Какая же ты сука, Горошко, словами не передать. Разговаривать то с тобой не хочется, не то, чтобы по свиданиям бегать. Она вновь убежала. Впопыхах бросила пару слов на прощание актерам, которые уже недовольно обернулись на застывшего с сигаретой Сергея, и скрылась за тонированными окнами майбаха. Машина заскользила шинами по мокрой дороге, уносясь в самый центр Петербурга. — А кто это был, ты не знаешь? — Денис задумчиво смотрел вслед автомобилю, сузив зеленые глаза. Брюнет заметил недовольство друга. — Просто водителя себе вызвала, чтобы в метро уставшей не ехать. Не парься, — махнув рукой, Горошко зашел в теплое помещение театра, оставляя друга один на один со своими мыслями. — Где, интересно, таких водителей найти можно, с блатными то номерами, — буркнул Денис, следуя за другом. *** Дома было тепло. Одиночество неспешно прогуливалось по просторной квартире, в воздухе витал аромат дождя и душистых цветов. Чайковская судорожно искала глазами розы, коими пропахли все комнаты, ведь букеты, покоящиеся в ее руках, не могли так быстро передать аромат. Осматривая внимательно холл и гостиную, девушка услышала, как шуршало что-то на кухне. Не на шутку испугавшись, на цыпочках, Алена прошла до кухни, замечая там Шаталова. — Макс! — девушка швырнула на круглый стол букеты, — Ты напугал меня! Максим развернулся к ней лицом, держа в руках чайную ложку, который помешивал какой-то ароматный напиток на плите. — Я всё никак не могу привыкнуть к тому, что ты можешь прийти ко мне в гости совершенно без спроса, — Чайковская устало выдохнула, подкрадываясь ближе к мужчине, — Так устала. — Спектакль получился невероятным, сразу видно твой неповторимый почерк, — Шаталов ласково улыбнулся, разливая по прозрачным высоким чашкам глинтвейн. — Ты был на спектакле? Алёна удивлённо хлопнула глазами, скользя ладонями по мужским плечам. — И видел всё своими глазами, — русоволосый кивнул, добро улыбаясь, — И я был в восторге. — Спасибо, — Чайковская разомлела, садясь на высокий подоконник. — Но ты приехала расстроенной, что-то случилось? — Это не твоё дело. Шаталов, поставив чашечку рядом с девушкой, на мгновение замер, поднимая на бывшую жену мертвецки холодный взгляд. Как мало нужно для того, чтобы человек переменился. Один лишь миг, не больше. — Алён. — Ты забыл из-за чего мы развелись? Режиссёр поджала пухлые губы, сталкиваясь взором с Максимом. От такого взгляда хотелось спрятаться, растворившись в таком холодном и огромном мире. — Я никогда этого не забуду. — Ну вот и не начинай эту песнь сначала, я этого не выдержу, — спрыгнув с подоконника, девушка порывалась было уйти во мрак большой квартиры, однако рука мужчины ее остановила. — А я не выдерживаю без тебя, — Чайковская заметила, как в красивых голубых глазах застыли слёзы, и дрогнул мужской подбородок. Окунувшись в объятия Шаталова, девушка с трепетом вздохнула аромат мужского тела. Скользя ладонями по плечам и крупной шее, она чувствовала, как теснее прижимает к себе ее продюсер, как крепче становятся объятия. Ответив на поцелуй, Алена ласково провела по русым волосам, что уже начали седеть, утопая в таком приятном столкновении двух вселенных всё больше и больше. — Уходи, Макс. Коротко поцеловав Максима, Чайковская ушла в спальню, слыша, как хлопает входная дверь.