Часть 1
16 августа 2021 г., 23:44
— Стоп! Стоп, нахуй, стоп!
Стас был вне себя. Он, не выдержав, выскочил на сцену и попытался расцепить тискавшихся Арсения и Шастуна. Эти двое мастерски игнорировали креативного продюсера и разошлись по своим креслам только тогда, когда руки тренера-Арса полностью оценили торс новичка-Шастуна.
— Вырезать эту прелюдию, — велел он, глядя в центральную камеру, — и эту импровизацию отыграть по-новому.
— С самого начала? — разочарованно уточнил оператор.
Студия отчаянно загудела, сообщая о несправедливости забракованного эпизода, но все возмущения прервал резкий взмах руки креативного продюсера. И, когда воцарилась тишина, Паша снова объявил импровизацию, дал вводные и принялся ждать, беззвучно молясь, чтобы эти двое вели себя в рамках приличия. Потому что иначе домой ему сегодня не попасть. Стас настроен решительно и серьезно. Он, словно бойкий активист кампании против ЛГБТ, объявил войну артону, который уже стал если не символом «Импровизации», то точно ее традицией.
Но артон так просто сдаваться не собирался. И, если их любовно-щенячьи взгляды друг на друга еще можно было игнорировать, то вот за их прикосновениями друг другу нужен был тщательный контроль. Стас уже установил табу, но Арсению и Антону было на него, ровным счетом, наплевать.
— Стоп! — вновь послышался требовательный и недовольный голос, и Стас вновь выскочил на сцену.
— Шастун, вот скажи, зачем ты повис на Арсении? — возмутился он, глядя, как Антон обхватил Арсения за шею сзади и тянулся за ним следом, как некое декоративное украшение.
— Я вжился в роль! — возмутился он, а затем, медленно и плавно, точно нехотя, расцепил свои руки, — Неужели мой тренер не научит меня подтягиваться?
Арсений аккуратно поправил рубашку и еле слышно произнес:
— Лучше бы красную комнату вернули — там он не такой тяжелый.
— Хрен вам, а не красная комната! — Стасу не хватало только пальцем пригрозить, ведь дым из его ушей уже валил во всю, — Вы доиграетесь: у вас никаких совместных импровизаций больше не будет!
Паша закрылся карточкой ведущего и кашлянул:
— Пиз-кхм-дит.
— Заново! — велел Стас и удалился, чтобы вернуться вновь. Он бы с удовольствием вырезал лишние кадры, не заставляя переснимать, но кто же виноват, что эти двое без обжимашек не могут сыграть ровным счетом ни-че-го?! И, если вырезать их все особенно пикантные взаимодействия, то сценка получится неполной. Склейки заметит даже самый невнимательный зритель. А то, что это импровизация, и актерам приходится каждый раз играть все действительно заново, Стас считал достаточным наказанием. Не одному же ему страдать!
***
— Следующая импровизация: минус один, — объявил Паша. Наконец-то «Опции» были пройдены. С третьей попытки удалось-таки создать что-то стоящее, то, что после ножниц Стаса сохранит смысл повествования и не слишком шокирует неискушенных двумя влюбленными зрителей. — Не пидорастись, за ради бога, — попросил Дима перед тем, как Паша сделал отмашку рукой, мол, поехали. Все пути для взаимодействия были отрезаны. Антона назначили королевой, Диму — королем, а Арсений должен был изображать монаха, который нечаянно заглянул на королевский пир. Но что-то все равно пошло не так, нарушился принятый монахом целибат, когда Антон подошел к нему и начал трещать что-то о красоте его бороды и об оригинальности одежды. Такой поворот показался смешным абсолютно всем, кроме Стаса. Он и так пошел на уступки, засчитав прошлую импровизацию, а к этой он собирался подойти со всей серьезностью, но… — Когда же это закончится?! — взвыл он, — Вы собираетесь превратить «минус один» в «один плюс один»? Стас попытался остановить это безобразие, но сценка с каждым разом выходила все более интригующей. Монах заставал королеву то голой, то она изменяла с ним королю, то Антон трогал Арсения, то Арсений — Антона. В общем, своими ножницами Стас готов вскрыться сам, прежде чем получилось то, что Стас решил принять. Антон и Арсений наконец-то смогли продержаться друг от друга на приличном расстоянии, наконец-то смогли не полапать друг друга и не подкинуть дров в пожар пылающей фанатской любви к артону. Пришла пора заминусовать одного, и убрали Сережу, чья роль охранника была передана Антону. Он, войдя в раж или устав находиться далеко от Арсения, полностью переиначил сыгранную Сережей роль. Охранник стал пытаться насадить монаха на свой меч, от чего монах, сверкая пятками, улепетывал от него по сцене. Королю-Позову это не понравилось. Он, после прочитанного дважды длинного монолога, отсчитывал секунды до того, как запыхавшийся Стас ворвется на сцену и вновь заорет: — Стоп, нахер, стоп!!! Без Сережи — всё снова! — Я вас ненавижу, — в сердцах сказал Дима, понимая, что свой диалог ему придется повторят еще раз сто, ровно до тех пор, пока эти двое набесятся и снова смогут держать себя в руках, хоть не надолго. — Хоть кто-то ненавидит не меня, — ответил ему Сережа, затягивая свой хвостик. — Да зачем снова-то? — не выдержал Паша, у которого Ляйсан уже приготовила ужин и ждала его дома, — Всем и так нравится. — Ага, — прошипел Стас, — нравится. Вам-то, может, и нравится, а зрителям будет как? Да у нас рейтинги упадут! — Или наоборот — взлетят, — просто ответил Паша. Стас ничего не сказал и, в сердцах вздохнув, красочно махнул на них всех рукой. Пусть делают, что хотят. На сегодня он сдался. Но завтра, завтра он эти двоим покажет!***
— На сегодня всё. Вы все молодцы. Паша ушел, быстро пожав руки парням. Время давно перевалило за полночь, это всё Стас со своими ножницами всю плешь проел, так бы они освободились гораздо раньше. Прожектора погасли, и полумрак окутал пустеющий зал. Было тихо. Лишь еле слышное перешептывание доносилось откуда-то из-за сцены. — Антон! Арсений! — голос Стаса снова разрушил их уединение и тишину. — Да что? — разочарованно отозвался Арс, переступая через пуфики, — И сейчас нельзя что ли? Мы же уже не снимаем! Стас, склонив голову, улыбнулся и еле заметно покачал головой. Смотреть на Арсения — растрепанного и явно только что находившегося в руках Шастуна, было умилительно. — Арс, тебе можно всё! — опьяненным голосом ответил Антон, выходя из темноты. — Обещаешь? — тут же перевел на него свое внимание Арс, будто никакого Стаса совсем не существовало, будто не было ничего, кроме Шастуна, улыбающегося ему во все свои тридцать два. Антон отмахнул челку и уверенно кивнул. — Я просто хотел попросить подкинуть меня до дома, — напомнил о своем присутствии Стас, — Вы же на машине? — А, да… Мы на машине, — отстраненно отозвался Арс, все еще не глядя на него, а потом взял Шастуна за руку и наконец-то повернулся: — Поедешь точить свою бритву? — Бритва, ножницы… — протянул он, явно не уловив отсылку к Оккаму, — против вас все равно ничего не работает. Смотрите, надоест мне за вами прибирать — случится полный каминг-аут. — А мы, может, только этого и ждем, — моментально произнес Антон, вновь находя своими глазами глаза Арсения. Между ними вновь засквозили искры, и Стас мог поклясться, что в темном павильоне стало хоть немного светлее. — Поехали уже! — нетерпеливо воскликнул он. Сил сражаться с этими двумя больше не было. Да и что мог Стас против любви?
