Счастье любит тишину

Чонгук идёт не спеша. Время позволяло прогуляться, да и не слишком темно было. Ветер обдувал открытые части лица, придавая ему красный румянец. Чон поправляет съехавшую черную шапку и достаёт телефон, чтобы написать Сухо и договориться о времени и месте завтрашней встречи. Он вдыхает полной грудью и улыбается. Под вечер у него поднялось настроение. Во-первых, Госпожа Нам купила ему два пончика с шоколадом, а это уже повод для счастья. Во-вторых, они впервые с семьей поужинали вместе. Не то чтобы они раньше не ели вместе, просто раньше ужин проходил в молчании или за родительским обсуждением дел и работы. В таких случаях чаще всего Чонгук брал ужин и уходил к себе в комнату. Но сегодня был семейный ужин. Миссис Чон сменила деловое платье на домашний костюм голубого цвета, а Мистер Чон был одет в серый спортивный костюм. Даже Госпожа Нам присутствовала. Они не затрагивали тему школы и работы. Парень впервые за долгое время ощутил уютную, домашнюю атмосферу. — Чонгук. Улыбка, которая держалась весь вечер, моментально исчезает. Чон слышал этот голос раньше и надеялся, что больше не услышит его. Надеялся, что больше не увидит обладателя голоса, но жизнь преподносит сюрпризы. Пусть они не всегда приятные. — Я знаю, что это ты. Обернись. Чонгук сглатывает, телефон перебирает в руках, не замечая, что набрал чей-то номер, аккуратно кладет в карман и оборачивается. Сону стоит, расставив руки по бокам и медленным шагом подходит к парню. Тот рванул в сторону многоэтажек, надеясь, что здесь могут быть люди, но видит только кошку, на хвост которой он чуть не наступил. Лодыжка отдает болью, но сейчас это не столь важно. Сону перехватывает чужую руку и прислоняет к стене, придерживая своим локтём шею, осматривая. — Я думал, что не увижу тебя больше. Как ножка? Болит? — Отпусти меня. — Если рванул, значит, не болит, — усмехается, — Где мои деньги, Гук? — Они тебе приснились, кусок дерьма, — отвечает он, злобно смотря в глаза напротив. — Всё также любишь попадать в неприятности. Сону пару раз бьёт по щекам, а после следует удар в губу. Чонгук чувствует привкус металла и сплевывает на чужую куртку, пачкая её. Со сжимает челюсть, бьёт кулаком в живот, заставляя согнуться пополам, пинает в бедро и Чонгук падает на землю. Он переворачивается на спину и сбивает Сону с ног, сплевывает кровь и пытается встать с четверенек, но его хватают за воротник куртки, начиная тащить вверх. Чон оказался умнее. Он расстёгивает куртку, падает на вытянутые вперёд руки. Со отбрасывает куртку в сторону, нанося новые удары. Боль, которую ощущал Чон нельзя описать словами. Он перестаёт чувствовать что-либо, поднимает голову, замечая Сону, оттирающего салфеткой кровавые пятна с куртки. Чонгук редко боится. Но сейчас ему страшно. Он знает этого человека, и то на что он способен. Он продолжает лежать на сырой, холодной земле, пытаясь нормально дышать. — Я предупреждал тебя ещё в тот день, но ты решил, что это всё шутки. Но я не шучу, Чон. Три дня, чтобы вернуть мне деньги. Чонгук будет не Чонгуком, если не скажет: — Твоя мымра взяла деньги, конченый. В ответ получает удар по спине, из-за чего дыхание сбивается. Всё, что он видит перед собой — это кустарники и отдаляющий темный силуэт придурка.

***

— Больно, — шипит Чонгук, пытаясь удобно облокотится о спинку дивана, — Хён, где ты? — он открывает глаза, которые до этого момента были закрыты и осматривает свое местонахождение. Парень не помнит что было после того, как он увидел Кима. Честно, даже не помнит как они добрались сюда. Да и он не уверен, что был в сознании, пока его побитого волокли домой. В комнате полумрак. Серые шторы задвинуты, оставляя лишь небольшую щель, через которую поступает свет уличного фонаря. В комнате слегка прохладно. Скорее всего недавно было открыто окно или некий холодок в квартире всегда присутствует. Он не знает. На ногах лежит мягкий плед, который хоть немного, но согревает его. Состояние непонятное. Некий страх и тревожность не покидают его с того момента, как он увидел Сону. Со живет далековато отсюда, но зачем ему приспичило ехать в такую даль? Чтобы наказать Чона за то, в чём он не виноват? На этот вопрос может быть логичный ответ: он просто приехал к кому-то. Но вот правильный ли он, Чонгук никогда не узнает. Одна его сторона хотела узнать зачем Сону появился спустя почти два года и хочет проучить. Но другая сторона, которую Чонгук ненавидит в себе, просто хочет забыть про это. Не вмешиваться больше, но... А если Сону явится на днях и потребует деньги? Что ему делать тогда? Чон зависает, смотря в одну точку. Он понятия не имеет сколько так сидит и который час. Возможно, он где-то потерял свой телефон. Возможно, его мобильник сейчас разрывается от звонков родителей и Госпожи Нам. Последнюю тревожить не хотелось вообще. Слишком много «возможно» и слишком мало известного. Из некого транса его выводит включившийся приглушённый свет. Тэхён старается не шуметь, думая о том, что у младшего может болеть голова от резкого шума. Чонгук растерянно смотрит на то, как Ким пропадает в своей комнате, а через пару минут появляется с какими-то вещами в руках. Он кладет их на диван, затем открывает шторы, пропуская свет в комнату, и садится рядом с принесёнными вещами. Чонгуку удается осмотреть комнату. Она подразумевается как гостиная, соединенная с неким рабочим пространством. С правой стороны находится окно, а возле него стоит небольшой стол. На нем стопка учебников с какими-то тетрадями, подставка для ручек, а посередине лежит ноутбук. Ничего лишнего, простенько, но уютно. Слева от стола белая балконная дверь. С противоположной стороны, между стеной и столом стоит коробка, на ней скейт. Напротив дивана — небольшой стеллаж бежевого цвета с книгами и низкая тумбочка с телевизором на ней. В углу стоит торшер, рядом кресло и журнальный столик. Взгляд мельком падает на лицо Тэхёна, и Чонгук улавливает в его глазах тревогу. Он переживает? — Как ты себя чувствуешь? — подает голос хозяин квартиры. — Больно, — неуверенно начинает Чон, — Б-больно открывать губы. Спина, ребра... Х-хён, у меня всё болит... — На чонгуковом лице появляется влага, которая мешает нормально видеть, и Тэхён придвигается чуть ближе, как можно аккуратнее тянет его на себя, заключая в объятия. Тот даёт волю эмоциям, поэтому сейчас выглядит максимально жалко и уязвимо в чужих руках. Чонгуку больно, это не секрет, но ему становится больно вдвойне, когда он чувствует, как вздрагивает чужое тело. — Хён, — говорит он, более менее успокоившись, — Который час? Тэхён поворачивает взгляд на настенные круглые часы и тяжело вздыхает, когда чувствует покалывание в глазах. — Почти два, — Чонгук распахивает глаза и слишком резко отстраняется от старшего, из-за чего шипит и кривится от боли. Тэхён встаёт следом. — Родители, Госпожа Нам.. Хён, где мой телефон? — младший начинает бегать глазами по комнате, но ничего из своих вещей не находит, — Я его потерял? Тэхён закатывает глаза и слегка осипшим голосом произносит: — Твой телефон стоит на зарядке, — младших хотел перебить, но Ким продолжил: — Я написал твоим родителям, что ты останешься у своего друга на выходные. Не помню кто, вроде бы мама ответила. Написала, что не против. Только когда пойдёшь домой, напиши ей. Чонгук удивляется. — Как ты узнал пароль? — Отпечаток пальца. — Тогда... Какие ещё выходные? Неделя только началась... — Проснись. Уже пятница, — цокает, — Я в универ не ходил, но знаю что сегодня сделали выходной из-за каких-то проблем с отоплением. Чонгук опять удивляется, кажется, больше прежнего. Серьезно, где он был всё это время? Неужели витал в облаках, когда всех предупреждали? — А... А твои родители против не будут? — Тэхён выгибает бровь, — Ну, то, что я у тебя эти выходные буду... — Я живу один. Не так давно съехал. — Родители часто приходят к тебе? — Они в разводе. Отец не появлялся уже давно, да и я не горю желанием с ним встречаться. С мамой мы вместе жили. Но потом я понял, что нужен ей, чтобы деньги зарабатывать. Почти всё время проводил в одиночестве. Но в один вечер, она пришла домой с каким-то мужчиной, и я случайно услышал разговор, где она говорила, что через месяц я съеду и их личной жизни никто мешать не будет. Но вот в чём подвох: я ни про какой переезд не знал. Через неделю где-то съехал. Мне повезло, что девушка, которая сдаёт эту квартиру сделала скидку из-за того, что я студент и мне чисто физически не хватило бы денег, чтобы снимать эту квартиру за полную сумму, — Чонгук ничего не говорит, лишь изредка трёт глаза, — Ни Сокджин, никто об этом не знал. Он до сих пор думает, что я живу с матерью, но вот незадача, она живёт уже два месяца со своим любовником и даже ни разу не написала мне, — усмехается. Тэхён не плачет. Он давно не плакал. Да и привык уже просто. Разговоры о семье перестали причинять боль. Сначала новость о разводе родителей, потом о недостаточности средств для проживания, из-за чего Тэхёну пришлось идти на подработку. А потом новость о том, что мать готова променять его на очередного любовника. Он не удивится, если она родит ему и история повторится с ребёнком, который не заслуживает такого будущего. — Переоденься. Твоя одежда не в лучшем состоянии, — Тэхён помогает снять порванную, грязную кофту и надевает на него свою футболку, — Я обработал и заклеил раны на спине. Некоторые царапины кровоточили, но не было ничего серьезного. На рёбрах у тебя просто синяки, они сойдут быстро, — Чонгук кивает и медленно, не торопясь надевает тэхёновы спортивки вместо своих грязных джинс. Взяв грязную одежду, Тэхён уносит её в стиральную машину. — Как только мы пришли, ты сразу вырубился. Первый час я тебя не трогал, думал, что у тебя чувствительный сон, но потом всё же рискнул и начал обрабатывать раны. Не хотел, чтобы занеслась какая-нибудь зараза. — Спасибо, — почти шёпотом произносит Чонгук. — Но кто это был? Я ни разу не видел его ни возле тебя, ни в том районе. Ты сделал ему что-то? Чонгук вздыхает. — Это был Сону. В моей прошлой школе он был задирой. Издевался над новенькими, на удивление под раздачу попадали и девушки. Если раньше он мог дернуть за волосы или как-то подшутить, то в старшей школе он мог руку поднять. А я тот парень, который не может терпеть унижения и побои, особенно если человек ни в чем не виноват. И мне всё равно парень это или девушка, — Тэхён по-доброму усмехается, — Почти всегда, когда мог, я заступался за них, а Сону мне сделать ничего не мог, ибо вся школа знала кто мой отец и если бы он мне что-то сделал, это могли заснять и слухи разлетелись бы по всему району и ему бы не поздоровилось. Когда у меня случилась травма ноги, я перестал посещать школу. Не знал, что там творится, да и честно, желания знать не было. Но сегодня Сону нашел меня и решил отомстить. Вот так вот, — взглядом показывает на чужие старания, — Я знаю, что его девушка украла у него деньги, но он не верит в это, подозревает меня. Я не был в той школе почти три года. У меня осталось пару знакомых, которые мне про случай с его девушкой и рассказали. — Что будешь делать, когда он вновь придет и потребует деньги? — Честно? Не знаю, — делает паузу, — Хён, давай переведем тему? — Тэхён кивает. Пару минут они сидят в тишине и Чонгук просит старшего принести что-нибудь попить. Знал бы он Тэхёна чуть больше времени и приходил бы чаще, то мог бы и сам сходить за питьём, но тут случай другой, поэтому лучший вариант просто попросить. Тэхён трогает чайник, убедившись, что тот горячий, наливает в небольшую чашку кипяток, добавляет заварку, две ложки сахара. Ища в верхнем шкафу что можно предложить перекусить, он вдруг чувствует, как голова начинает кружиться. Ким упирается руками об столешницу, чуть-чуть подождав, умывается прохладной водой и не найдя ничего, несет чашку с чаем в гостиную. Чонгук чай выпивает за пару минут. Тэхён сидит и смотрит на чужие опухшие глаза, а после прыскает в кулак. — Ты чего? — Шутку вспомнил. Чон кивает, допив чай полностью, просит старшего отнести кружку на стол. Тот кивает и забирает грязную посуду, относя её на кухню. Пока Кима нет, Чонгук задумывается, что сейчас он должен сделать это, когда старший вернется. Если не сегодня, то он никогда не решится. — Хён, — Тэхён мычит и садится на своё место, смотря прямо на Чонгука, — В общем, ну.. Как тебя зовут? Тэхён сидит с нечитаемым выражением лица и младшему до дрожи в коленях хочется знать, что сейчас ощущает Ким. Он ожидал громкий смех, подколы, но никак не.. — Я думал, что ты никогда не спросишь. Чонгук вмиг округляет глаза, а Тэхён сменяет напускную серьёзность на улыбку. — Ты знал? — кивок, — Почему ты не сказал мне? — возмущается Чон. — Это же тебе моё имя нужно было узнать. Ещё, мне просто нравилось смотреть на то, как ты начинаешь паниковать. Меня хёном столько раз в жизни не называли, сколько ты меня за этот небольшой период времени, что мы общаемся. Чонгук дуется. Так по-детски. Сейчас можно. Какого хрена вообще? Он, бедный, не знал как имя спросить, чтобы над ним не смеялись, а оказывается старший возле него, чуть ли не с попкорном на первом ряду, сидел, смотря на то, как младшего чуть-ли не трясло из-за стыда и невозможности обратится по имени. — Так ты скажешь имя? — Тэхён. — Приятно познакомится, — огрызается младший. Старший улыбается и смеется. Выводить из себя ему никогда не нравилось, но теперь, когда Чонгук показывает такого себя, Тэхён готов быть тем, кто будет его бесить. Ким не замечает, как иногда между разговорами начинает подкашливать, а глаза будто начинают гореть. Время медленно движется к четырём утра и Тэхён давно вырубился, если бы не паренёк, сидящий возле него о чём-то рассказывающий. — Хён, ты горишь весь, — говорит Чонгук, когда убирает чужие спавшие на лоб волосы за ухо и случайно касается лба, — Ты заболел? — старший молчит, отворачивает голову, смотря куда угодно, лишь бы не на него, — Тэхён. Ким резко поворачивает голову, из-за чего та начинает болеть. Он слегка кривится, но старается не подавать виду. Чон ещё раз трогает его лоб, сначала рукой, а потом губами. Так делала его мама, когда не могла прощупать температуру. Из-за такого обычного действия, у Тэхёна на пару секунд остановилось дыхание. Если задыхаться, то только от чужих губ, находящих на его горячем лбу. — Хён, ты болеешь, — его догадку подтверждают лекарства, стоящие на прикроватной тумбочке, которую он замечает в другой комнате, когда двигается к Тэхёну чуть ближе, — Почему ты не сказал мне? — Когда я услышал то, что происходило с тобой в то время, мне было не до болезни. Я бы винил себя всю жизнь, если бы не пошёл за тобой. Чонгук молча поднимается и аккуратно тянет на себя старшего. Он ведет его в спальню, заставляя переодеться в пижаму и лечь в постель и, честно, Тэхён благодарен ему за это. Ему было очень тяжко из-за болезни сидеть, но оставлять Чонгука одного, тем более в таком состоянии он не собирался. В этот раз Чон не спрашивает разрешение воспользоваться кухней. Он просто молча идёт туда, иногда болезненно морщась, когда задевает синяки и царапины, но в целом, чувствовал себя лучше. Спустя пару минут младший приносит в спальню чашку горячего чая с лимоном и таблетку жаропонижающего. Он знает, что в таком состоянии Тэхён вряд ли что-то скушает, поэтому остановился только на чае. И не зря. Чай был выпит довольно быстро. Отнеся на кухню кружку и вымыв её, он возвращается в спальню. Увидев спящего старшего, Чонгук выключил светильник и собирался выйти из комнаты, если бы не хриплый голос старшего. — Ложись позади меня, Гук. Я не расстелил диван в гостиной. Ты там не сможешь спать. — Я так посплю, ничего страшного. — Гуки, пожалуйста. Чонгук аккуратно забирается на кровать и ложится, отворачиваясь к стене лицом. Он чувствует, как старший переворачивается и придвигается сзади к нему, утыкаясь носом в макушку. — Угомонись, пожалуйста... — шепчет младший, держась за место, где находится сердце, чувствует, как через раз вздрагивает чужое тело и поджимает губы, — Тебе ещё тогда было плохо. Почему ты не ценишь свое здоровье? — еле слышно произносит он, — И как я должен спать, зная, что, даже во сне, ты не чувствуешь себя здоровым? Чон прикрывает глаза и почти сразу погружается в сон. Он не узнает, что Тэхён всё время не спал и слышал его слова. Не узнает даже того, что тэхёново сердце пропустило удар тогда, когда младший неосознанно повернулся и уткнулся носом в шею, скорее всего думая, что это подушка. Но Тэхён не против быть такой подушкой.