22:22

просыпаясь от долгого сна, парень с трудом и болью в спине тянется вперёд, пытаясь растянуть свою спину от неровного положения, в котором он находился полночи. болезненно открывая глаза и осматривая комнату, юноша не замечает отсутствие Кима и продолжает свою гимнастику, постепенно вставая и дотрагиваясь ногами до холодного пола. от этих ощущений мурашки пробежались по коже. проходя долгий путь по холодной поверхности, парень только и мечтал о том, как можно скорее надеть теплые носки. но из-за мечтаний Чонвон не заметил, как споткнулся. он ударился головой о тумбочку, а балон, о который он запнулся, укатился. – чёрт, –проговорил Ян, опираясь о разбитые очки. осматривая комнату подробнее, Ян решается приподнять голову и, заметив, что половина чужих учебников со стола пропала, он задумался: – стоп, а где остальные учебники? проходя тыльной стороной ладони по деревянному столу, он ощущал лишь пыль и мелкие соринки от ластика, образовавшиеся от допускания многих ошибок при рисовании сердца, сосудов, трактов и ещё большинства мелких соединений. каждая соринка ощущалась большой ошибкой, а мелкая капля крови на столе – невыносимой болью и сильным трудом. – чем-то мы с ним похожи, – доходя до ванной и включая свет, озарив темное помещение столь тусклым светом, парень ужаснулся от своего вида. волосы Яна торчали в разные стороны, расстёгнутая не до конца рубашка, еле державшиеся на бедрах штаны, так и сваливались с Чонвона, а мелкие капли пота образовались на его теле так и покрывали его страхом от своего же отражения и осознания того, как он выглядит сейчас. Чонвон опускал взгляд на руки, а после и на ноги, замечая засохшую кровь на руке, парень кривил лицо, а после и вовсе хотел скатиться по стенке двери, но мысль о том, что пора собираться не давала покоя. Ян постепенно снимал одежду, смотря на себя в зеркало. он все больше разочаровывался из-за своего вида, каждая часть тела была отвратительной, каждая свободная и гладкая часть кожи была углублена порезом, какая-то часть была окрашена бутонами гематом. другие части тела будто гнили: синяки, образовавшиеся от ударов на постоянной основе, и порезы. тело Чонвона было изуродовано окончательно. от шрамов и тёмных пятен на туловище хотелось рыдать и кричать. каждая клетка его тела молила о помощи, ведь казалось, что ещё чуть-чуть, и они не выдержат вовсе. они будто просили заботы, внимания, они просили то, что хотел и Чонвон. держа руки под напором теплой воды, парень чувствовал холод и не понимал, почему так, почему все идёт не так? разные мысли, впадающие в голову, внедрялись в него, постепенно прорастая и вызывая головную боль, а после и вопрос: – разве я этого заслужил? – проникая пальцами в темно-каштановые волосы, Ян ощущал бугорки, которые образовались на голове от ударов и происшествий, которых ему не следовало вспоминать. / лето 2017 года. / не успевая переступить порог дома, парень забегает в дом, спотыкаясь о посторонние вещи с криком и воплями. он пытается как можно скорее скрыться в комнате от разъерённой матери, которая в свою очередь так и была готова убить собственного сына. – мама, прошу не надо... я в следующий раз получу более высокий балл, мама, прошу, не злись... – зарёванный юноша опирался всем телом о деревянную дверь, не давая проникнуть в уголок его единственного спасения постороннему человеку. – живо открой двери, Ян Чонвон, – уже выбивая дверь плечом, кричала женщина и держала в руках самую большую книгу. среди всех остальных написанных медицинских книг она выделялась своим размером и весом, который явно превышал двух килограммов. парень не мог больше удерживать дверь, ноги скользили по полу, а тело было настолько истощёным и худым, что сил держаться практически не было. когда открылась дверь, мать ворвалась в комнату и мигом ударила сына, отлетевший и сам от себя не ожидавший Чонвон, начал молиться о том, чтобы его мать успокоилась, но это никак не помогало. – мама, прошу, не надо... – юноша чувствовал очередной удар по голове. ушиб заставил его упасть, выдавить последний крик о помощи, а после и вовсе отключиться. мать продолжала бить сына, говоря при этом различные маты и обзывания, которых парень не слышал, так как уже давно потерял сознание. – вот же мразь, кусок дерьма, я тебя для чего рожала? чтобы ты так учился? ты, неблагодарная сволочь. забыл своё место? отходя от этого воспоминания, чонвон убирает руку со шрама и плавными движениями массирует корни волос, после смывает и все с таким же лицом и дрожащими руками опирается рукой о холодную плитку и вновь смотрит на себя в зеркало, замечая нависшие края по бокам и невидимую пухлость щек, которую видел только он. это заставляло его ещё больше ненавидеть свое тело. слезы так и лились с глаз, а воспоминания убивали парня изнутри, тело ужасно болело, а глаза окрасились в красный оттенок от постоянных слёз. в голове стояли неутихающие крики, шелест книг и звук ножниц, срезающих нитки с затянувшегося шрама. в голове мелькают те самые слова матери и слова чужих людей. парень хочет кричать, но не в силах что-либо сказать самому себе. Ян встаёт и вновь смотрит в зеркало, при этом думая: – ты ужасен, Ян Чонвон, – говоря эти слова, он начал собираться, аккуратно натягивая на себя чистую толстовку цвета, напоминающего чай с молоком. парень останавливает свой взгляд на пластыре, который еле как держался на руке. края пластыря были согнуты, и ватка пропитана кровью вперемешку с водой. его заставило улыбнуться лишь одна мысль о том, как Хисын заботится о нем, даже в те моменты, когда виноват Чонвон. просыпаясь от невыносимой боли в спине и навязчивого будильника, парень тянется ближе к своему телефону, и наконец выключив устройство, начинает отходить от сна, возвращаясь в реальность. Сону прикрывал глаза рукой, ощущая, как мелкие царапины на его руках щипало, и как спина кололась от ужасной боли. парень ощущал себя плохо, и это очень ясно сказывалось на его лице. чувство тревоги и прошлой истерики не дали покоя даже в такую минуту. Сону вспоминал, как плакал около кровати Яна, как ему было жаль, но и одновременно плевать, он помнит, как наклеивал пластырь на руку Яна и помнит, как тот поджимал под себя одеяло, мило зарываясь в нём от холода, исходящего от Кима. помнит то, как Хисын протягивает крупную купюру со словами: – проваливай. Сону помнит каждый момент, каждое сказанное слово, которое растоптало его тогда и сломило его напополам, не давая возможности даже подняться. с самого утра Ким чувствовал, что день будет дерьмовым, но после пробуждения и вставания с кровати, он наткнулся на пустую бутылку от выпивки, которая валялась на полу. должно было быть настолько плохо? чтобы покупать выпивку самому себе и даже не убрать ее за собой? бутылка была одна, но головная боль ощущалась, как после прихода матери домой с работы. присев на корточки, Ким долго смотрел на эту зелёную бутылку, долго думал и в голову ничего хорошего не приходило, одна сплошная метель да ураган. мысль о том, что было в прошлом, и как бы думать было бесполезно, но все же один момент с детства Киму вспомнился и перебрал все ниточки в его голове. / лето 2017 года / – я пришел домой ... – получая сильный удар по лицу от матери, на глазах наворачивались слезы и накапливались ненависть. – где ты был? – я был в школе. – какого черта, – получая очередной удар, парень пошатывается с места и поворачивает голову в сторону, не в силах встретиться с пугающим взглядом пьяной матери, но переступая через все пороги страха все же смотрит ей в глаза. – в твоём возрасте ты должен в библиотеке ночевать, раз хочешь стать доктором! –срывая голос, кричала женщина, толкая сына в плечо. – хочу стать... кем? речь Кима оборвалась, так как из-за спины матери виднелся язык пламенного ремня, которого парень очень боялся, боялся злости, боялся даже дышать, каждое движение было неверным, каждый поворот был не туда и каждая мысль была неудачной. – за мной, – указывая на дверь, женщина направилась в комнату, держа в руке ремень, а во второй – холодную от страха ладонь сына, которая была влажной от сильной выработки адреналина. в комнату, которую они вошли, была залом, семья Кима всегда была богатой семьёй, всегда была в достатке и много чего имела. большой шкаф с наградами матери за успешные операции и куча коллекционных кружек из фарфора, которые в свою очередь очень ценились в это время – были гордостью семьи, но не Сону, парень ненавидел этот зал. ненавидел весь дом. ненавидел родителей и всех, кто его окружал. – руки на стол. слыша эту команду и голос матери, чувствуя на себе злой взгляд отца, Ким хотел плакать, хотел бежать, пока ноги не отвалятся и не отстанут от земли, но слушал эту фразу он прокручивал её у себя в голове. парень не мог выбрать ничего другого и просто стоял, стоял и ждал чудо, спасителя или какого-нибудь волшебника – я сказала, руки на стол, – делая большую паузу и устремляя свой взгляд на мужа, дав понять, что сыну нужна помощь. отец схватил Сону за руки, а тот упал на колени. его руки ударились о стеклянный стол. после он почувствовал удар ремня, который жёг кожу. ремень оставлял следы, а юноша кричал громко, ведь хотел, чтобы его услышали. хотя бы соседи. но увы, никому не услышать мольбы о пощаде, ибо ладони отца небрежно закрывали ему рот. дрожащие руки были в пятнышках крови, глаза наполнены болью. его сковывала эта боль. вспоминая все это и смотря на свои руки, Сону понимает, что все люди, получившие шрамы от родителей и не только... несут великую историю испытанной боли и историю невыносимого и ужасного детства. все занятия проходили очень нудно и ничем не отличались от прошлых, для Чонвона иногда даже создавался эффект дежавю. рассматривая рисунки в учебнике, парня не отпускала одна мысль. мысль о Сону, которого он не видел со вчерашнего дня, парень будто растворился в воздухе. даже создавалось ощущение, будто его и не существовало, но где он? думая об этом, Ян дописывал конспект и, ставя точку в предложении, прикрыл тетрадь. – Чонвон? – окликнул Хисын, смотря на бледное и уставшее лицо друга. – да, что? – все хорошо? ты какой-то бледный, не заболел? – волнуясь и паникуя, старший приложил руку ко лбу друга. – температуры нет, это уже хорошо.. – да в порядке я, – убирая руку Хи, с холодом ответил Ян, продолжая смотреть на дверь аудитории, будто ожидая, что Ким все же явится на лекцию. – ты вроде что-то хотел спросить? говори, уши у меня работают. – ты просто невыносимый, – вздыхая, с трудом проговорил Хисын, взглянув на уставшего парня, который смотрел куда-то вдаль, даже не слушая старшего. – я хотел напомнить про практику сегодня вечером. – что? практика? вечером? – ну ты сюда для чего приехал? – озаряя Чонвона яркой улыбкой, говорил Хисын. – ну что за практика? – зевая и начиная собирать вещи в свою сумку, тароторил Ян, без понятия, что сегодня будет вечером. – скорая помощь. – стоп, что? скорая помощь? – да, сегодня вечером поедет пять пар, вы будете ездить по вызову, и мы будем практиковаться таким способом. – но мы же не неотложная помощь, почему мы должны ехать? – Чонвон, в любом случае ты врач, ты должен уметь ставить диагноз и должен оказывать первую помощь. –Хисын, я завалил первый зачёт, о чем ты говоришь? – ты будешь там не один, там будут люди с опытом. – ты так говоришь, будто я стою первым в списке. – так и есть. смеясь с довольно очевидного совпадения, Чон смотрит на старшего, продолжая гадать: – может человек, с которым я еду это... – Сону.