22:22

говорят, что если взглянуть на руки человека, то можно прочитать его как книгу, но смотря на руки Кима, Чонвон чувствовал боль, а если быть яснее, то очень похожую боль как и у него. его рана была глубокой, рука болела, а тот еле сдерживался и кое-как согласился на помощь Чонвона. хотя тот до сих пор понять не мог, откуда это? это похоже больше на порез, чем на ожог. – Сону, а откуда у тебя эта рана? – парня волновал этот вопрос больше всего, ведь даже если подумать, то откуда он? Сону тяжело вздохнул и вновь сжал руку от колкости в запястье, его губы побледнели от боли, а разговаривать было намного тяжелее. – я не помню... – пытаясь ответить чётче, Сону хотел посмотреть в глаза парня, сидящего напротив, но увидев перед собой туман, наклонился назад. – Сону, – Чонвон испугался за Кима, он выглядел неважно, и то, что произошло, терзало Яна все больше и больше, а чувствуя тоже самое – убивало его. хватая того за руку, парень пошатнулся и полетел вперёд случайно, упав рядом с Сону, Чонвон испугался, ведь он легко мог задеть его руку. – боже, прости, я не задел твою руку? в попытке встать с чужого места Чонвон почувствовал, как его притянули только ближе, лица обоих были направлены друг на друга, и только Чонвон, выпучив глаза, глядел на Сону с беспокойством, но и чувствовал себя даже спокойнее, находясь в таком положении. – Сону... – шепча в полголоса, продолжал Чонвон в попытках отодвинуться, но Ким явно был против. – Чонвон, – тот начинал дремать и одновременно продолжал держать парня за руку, боясь отпустить, но так же боясь привыкнуть, – давай полежим так чуток ,– уткнувшись носом в чужое плечо, бормотал Ким. Чонвон был удивлен, он и подумать не мог, что ему будет настолько удобно лежать с кем-то на одной кровати. руки Сону так идеально легли на чужую талию, что даже создавался повод задуматься, а не были эти руки предназначены для его талии? теплое дыхание было направлено в плечо, а глаза парня потихоньку смыкались от усталости, а резкое желание вздремнуть возрастало от комфорта, который находился рядом с ним. Джеюн не спал почти всю ночь, его мысли были сосредоточены на Сонхуне и Чонсоне, ведь эти двое играют либо хороший спектакль, или то, что они говорят, это на самом деле правда? Джейк пытался ещё под утро уснуть, хотя бы на пару часиков, но навязчивые мысли о прошлом мучали. они не давали парню уснуть и думать о хорошем, ведь то, что было тогда... было ужасом, а если осознавать, что возможно сейчас через это происходит и Сонхуном ? – чёрт... – прошипев, парень аккуратно приподнялся с кровати, лишь бы не разбудить старшего, который в свою очередь, оказался любителем поспать подольше. вставая с теплой постели, парень направился на кухню, его желание было сделать глоток воды и окунуться в спокойствие – тишину, а не этот страшный ураган, который убивал его как внутри, так и снаружи. – надеюсь, ты не проходишь тот же этап, что и я, – Джейк и правда был напуган, он хотел бы стереть с памяти тот момент, когда Сонхун скрылся с Джеем за дверью, ведь все это было так схоже с ним... этот строгий, оценивающий и одновременно похотливый взгляд, ревность, именно она убивала Пака, она дала ему воспользоваться Джейком, а Джейк как наивный мальчик поверил. поверил в ненастоящею любовь, от которой ещё пришлось скрываться в родной стране, хотя он с детства мечтал жить в Корее. Джейк жалеет, что был тогда глуп, он сожалеет о том, что был знаком с тем, кто вовсе его не любил. или же любил? наверное все же нет на это находилось много объяснений. Чонсон являлся первой любовью австралийского парня, именно им был Джейк, но начиная сближаться с Джеем, все менялось. его голос становился грубее, и Джеюн и слова не мог сказать, он помнит все школьные туалеты, а также дорогие отельные номера, и в каждом он был с ним, он был рядом всегда, даже тогда, когда не нужно. все это напоминало ужасную сцену с фильма, которую Джейк и вспоминать не хочет, ему больно и обидно... ему противно от всего того, что происходило с ним. он помнит, как Джей назвал не его именем, и с того момента Джейк осознал, что он вовсе его не любит, он нужен лишь ему для удовлетворения своих потребностей, но не для того, чтобы поддерживать своего парня, спрашивать даже элементарное: как дела и как твое самочувствие. Джейк заплакал. он прикрыл лицо руками и опустил голову на кухонный стол, в его голове было столько тяжёлых воспоминаний, и на сердце было столько боли, что выдерживать это, было невыносимо больно. ревность – это не признак любви, это признак недоверия, – именно так считал Джейк, он знал, что такой как Джей, не меняются. с самого раннего утра в больнице царила тишина, только медсестры ходили по коридорам, обсуждая то, какая сложная у них была смена этой ночью. Утром Чонвон проснулся не от солнца и не от навязчивого будильника, он проснулся от телефонного звонка, который раздавался по всей палате. Чонвон знает, кто это может быть, поэтому, аккуратно приподнимая свою голову, он натыкается на мило спящего Сону, который всю ночь хорошо спал, при этом крепко обнимая Чонвона. сам он и не подозревал, что ему будет настолько удобно с Кимом на одной кровати. хотя это удивительно, ведь они с Кимом не могли даже нормально находится рядом с друг другом в одной комнате, а сейчас они лежат в обнимку, и это необычное чувство для обоих парней, их дыхание сплетается в воздухе, и улыбка на лице Чонвона не исчезает при виде спящего Сону, который пытается скрыться под одеялом от достающего до него холода. парень плавно переворачивается на другой бок, пытаясь как можно тише повернуться, чтобы остаться в теплых объятиях, не поднимаясь с кровати. Чонвон поднял трубку, прислонив к уху, он услышал строгий и до ужаса знакомый голос матери: – Ян Чонвон, мерзавец, ты ещё до сих пор на втором месте? какого черта. улыбка уже давно спала с лица парня, ведь услышать это он был готов, так ещё и с самого утра. – мама, я... –нет, ты не стараешься Ян Чонвон, ты идиот, ты должен был уже быть на первом месте, ты должен встать на первое место, вместо Сону, понял ? – женщина что стояла и сжимала телефон в своей руке была на нервах, узнав что ее сын на втором месте, просто убивало ее, но Чонвона ранило намного сильнее – но.. – не "но", ты обязан любой ценой заполучить первое место и неважно как, должен. запомни, на первом месте не могут стоять два человека. Чонвон больше не мог притворяться, что у него все хорошо, поэтому после сказанных слов матери на его глазах выступили слезы, а в горле создался ком переживаний, который он не сможет проглотить ещё долгое время. ему было больно до жути, оттого, что его мама была озабочена его оценками, она даже не знает, в каком состоянии находится ее сын. на данный момент она и понятия не имеет, с кем он лежит сейчас в одной постели, и не знает ничего, кроме табеля его успеваемости. – да, я понял вас, – Чонвон всегда старался обращаться официально по отношению к родителям, ещё с раннего детства. он назвал маму и папу по имени, ведь они знаменитые врачи, а с успеваемостью Чонвона мать даже врала, говорила, что у нее нет сына, ведь портить свой имидж каким-то сыном, который в свою очередь стоит на втором месте – стыдно. Чонвон аккуратно убирает чужую руку со своей талии и встаёт, он садится на край кровати и смотрит в окно. вновь это чувство стыда, он ненавидел свою маму всем сердцем. слегка развернувшись, Чонвон снова взглянул на спящего Сону, которому было холодно, ведь источник его тепла отстранился и сейчас сидит смотрит на него со стеклянными, как океан, глазами. – надеюсь, ты поймёшь меня, – думая о себе, Чонвон знал, куда идти, он не хочет быть избитым до смерти и не желает умереть от рук собственной матери, поэтому единственное, что приходило на ум, было самым ужасным, но зная, в какой он катастрофической ситуации, – это было единственным выходом. – прости... меня заранее, – аккуратно поправляя одеяло, сказал Ян, чуть ли сдерживая слезы, смотря на Сону с болью, его глаза всегда были наполнены ей. а осознав, что ему придется обмануть человека или себя, – ранило ещё сильнее

чтобы не быть избитым собственной матерью, чонвон решается разбить сердце Сону, которое уже давно было разбито.

зима была всегда тяжёлым периодом, она ассоциировалась у Чонвона с домом, где царил вечный холод, который охватывал его с ног до головы, он доходил до сердца и мозга, как и сейчас. сидя за письменным столом, Чонвон продолжал рисовать в попытке откинуть свои незначительные мысли, ведь его задача была оказаться на первым местом, с того дня после разговора с мамой. иногда смотря в окно, Чонвон не чувствовал себя одним, он слышал каждый стук в окно, и это был дождь, такой же одинокий и всеми нелюбимый. парню хотелось бы ощутить любовь, первую влюбленность и первый поцелуй, но всегда нужно выбирать только одно. у Чонвона конечно был выбор, но выбрать нужно было только одно. холод или тепло – вроде звучит легко, конечно любой человек выберет тепло, но Чонвон выбирает холод, не потому что ему жарко, а потому что, по его мнению, он не заслуживает его, он сам был как лёд, о каком тепле может быть речь? смотря на настенные часы, которые висели справа от окна и настораживающе тикали, что даже порой не давали уснуть, парень замечает, что уже почти начало десятого, а он до сих пор сидит за письменным столом – это не из-за того, что он продолжает рисовать, это из-за его мыслей о Киме. Чонвон долго думал о своем решении, и единственное, что он мог сделать, это причинить боль, так как первое место не так просто заполучить. А отобрать его у Сону – это нужно быть ещё тем молотком, который с одного удара сможет разбить чужое сердце. Для этого Чонвону не мешало бы сначала разобраться со своим сердцем, прежде чем лезть в чужое. Мысли об этом вводили в глубокие заблуждения. Мозг говорит: - делай, ничего не бойся. В этом мире все думают лишь о себе, а сердце тихо шепчет: - погоди, может не стоит? Этот мир непредсказуем, и ты не знаешь, с кем будешь этим вечером идти в одну ногу. – боже... и как же мне это сделать... – откидывая в сторону простой карандаш, вскрикнул Ян, на что с коридора послышались шаги, а так же посторонние разговоры. – боже... – хватаясь за спинку стула, удивился Чон, заметив в пороге дверей вечно взволнованного Хисына, держащего в левой руке тетрадь по анатомии. – ты чего кричишь? у тебя не получается сделать задание? – сидящий напротив Чонвон слегка усмехнулся, а после чего стал резко серьёзным, ведь было бы намного легче, если это было бы так. да, Хисын, не получается, потому что это чертовски сложно и безумно с его стороны. хоть Чонвон и молчал, сердце его говорило свою речь, она была простой и несложной, но понимать смысл этих простых предложений, было тяжело. мысли парня хоть и были внутри него, но слышались они даже в этой чертовой комнате, которая была укутана этой раздражительной тишиной. – нет, все хорошо, просто я... – начиная бегать глазками по комнате, он пытаясь найти в ней свое оправдание, но когда его взгляд пал на павший карандаш со стола, который сломался от такого сильного броска, продолжает, – я походу сломал совой единственный карандаш... – неловкая тишина и взгляд устремлённый в пол, это то, что мог сказать Чонвон в столь нелепой ситуации. – карандаш? а зачем ты его сломал? Чонвон и сам не понял, как это произошло, пока он находился на складе своих мыслей, он даже не заметил, как его единственный карандаш сломался, а ещё ему было интересно, почему его друг такой любопытный. – ты так хочешь узнать причину? – парню уже и правда стало интересно, он никогда не видел такого Хисына, который приходил бы из-за каждого шороха. Этот парень стал очень внимателен ещё со времени, как на них с Сону упал шкаф, именно после этого момента они не виделись. на следующее утро оба студента перекидывались странными взглядами друг на друга, ещё около машины скорой помощи. Чонвон до сих пор не знал, куда делся Сону, они виделись только на учёбе, но почему он уехал с общежития? неужели он так не переносит Чонвона, что решил даже переехать в снятую в Тэгу квартиру? и почему Сону и Хисын не общаются? оба пожирают друг друга взглядами и расходятся в разные стороны... это было сложно понять, так как Ян даже и подумать не мог, что у этих двоих был уговор. – да так, просто думал, что-то произошло, – Хисын был обеспокоен, ведь после больницы Чонвон стал другим, он стал тревожным и ещё более вспыльчивый, чем раньше. – мне нужно срочно сходить в магазин, – Чонвон поднял сломанный карандаш с пола и выбросил в мусорку, парень мигом выбежал с комнаты, так как ему следовало бы успеть в магазин, ведь завтра у них урок по анатомии, а он и правда важен для хирургов. – Чонвон, но общежитие закроется через 15 минут, постой, – выбегая следом за Чонвоном, крикнул Ли, замечая, как Чонвон накидывает на себя чёрное пальто с клетчатым шарфом, и сразу же скрывается за дверью общежития. Хисын даже не пытался его догнать, он вёл себя так, будто бы всё знал, но в тоже время был слеп и глух, он не слышал Чонвона ещё с тех пор, как тот заинтересовался первым местом, то время, когда он перестал получать своё, а только получать новые травмы. Новые раны на его коже не были оставлены злой эгоистичной матерью, они были оставлены другим человеком, а именно Ким Сону – тем, кого он ненавидит больше всего. на улице было сыро, веяло влагой, новогодним настроением, ощущался тот же холод, что он чувствовал в неотапливаемом общежитие. перебегая светофоры на зелёный цвет, Чонвон продолжал бежать без остановки, ему было плохо, он не понимал, что с ним происходит, и почему сейчас он бежит, даже если он сейчас пробежал круглосуточный магазин, то он всё ровно продолжал бежать, не останавливаясь, он жадно глотал холодный воздух, одновременно задыхаясь от переполняющих до жути неизвестных ему чувств. Его руки были красными от холода, отчего возникало желание засунуть их под горячею струю воды для получения ожога. У него было множество неозвученных желаний и причин. Или возможно чувств? Все мы скрываем себя. Неважно, какими мы кажемся снаружи, потому что самое главное находится внутри. Вас не должно заботить мнение других, нравитесь ли им вы или ваше поведение – здесь, в этом мире, требуется быть собой, но он требует быть такими, кем можно играться и манипулировать. Все это – замкнутый круг, поэтому вместо того, чтобы являться теми, кто вы перед людьми, лучше будьте теми, кем вы являетесь дома. выходя из круглосуточного магазина, мысли Кима не отпускали Чонвона, после всех пережитых вместе с ним событий он чувствовал себя другим, более открытым и даже очень наивным. Например, когда он бросился в пылающим пламенем дом, парень не думал о том, что сможет погибнуть, он думал о том, кто в нуждался в помощи. Сону помнит тот день, как их выписали с больницы. Чонвон не разговаривал с ним, хотя ярко помнит, как они оба лежали в обнимку. Именно эти моменты становятся для каждого болезненным воспоминанием, как и для Сону. Для него Чонвон уже считался другим. Тем, кого он подпустил слишком близко к своему сердцу. Сердце, которое не было прооперировано, не может биться дальше. У Кима продолжалось биться сердце, даже не прооперированное, всего от одной мысли о воспоминании того вечера, вечера, когда Чонвон помог ему. Даже когда он узнал его проблему, он не смеялся, не старался как-то надавить на больное или как-то подстебнуть, как это любили делать другие, после того как увидели, как он на первой же практике выбежал с операционной. Чонвон мог бы и посмеяться, но вместо этого он помог. Несмотря на их враждебные отношения между друг другом, он помог. Когда тот почувствовал вину, он поцеловал его запястье сказав обычное: – прости, это всё из-за меня. Эти обычно всем использованные в мелодрамах слова ранили сердце намного сильнее, чем в какой-нибудь дораме.

А услышав их вживую от человека, от которого твой организм сходит с ума, жутко, невыносимо, и больно.

добегая до ближайшего круглосуточно магазина, Чонвон заметил знакомую макушку, которая в свою очередь стояла прямо напротив него. Ян был не готов увидеть здесь Сону, как и Ким не был готов встретить здесь Чонвона, который стоял и рассыпался на его глазах на части, от своих же мыслей и внутренних переживаний. держа в правой руке свой телефон, выглядел он уставшим и вымотанным, что волновало ещё сильнее. Сону была интересна причина его поведения, но подойти и спросить боялся, всё это напоминало сцену с фильма, когда двое героев спонтанно встречаются около магазина, а после стоят и смотрят друг на друга так, будто они никогда не были знакомы. Только вот оба не понимали, почему они стоят и продолжают прожигать друг друга назойливым взглядом. Чонвон был без понятия, почему он оказался здесь, и почему сейчас вновь стоит и льёт свои слёзы перед Сону, не понимал, почему это происходит именно с ним, ведь все моменты, когда ему плохо, он находится рядом с ним, возле того, кому возможно всё равно на него. Хотя сам Сону думал совсем иначе. В его голове стоял один сплошной вопрос о том: «Что случилось? », но единственное, что он позволял себе сделать, – это стоять. Стоять на месте, точно так же, как в его грёбаных снах. Находясь здесь, оба парней стояли и наблюдали за эмоциями друг друга, шатен плакал, пытаясь как можно сильнее освободить своё сердце от столь тяжкой боли внутри, которая его парализовала и заставляла кричать намного сильнее обычного, как это часто бывает дома – только в подушку. Сону не мог больше на это смотреть после первого же крика, он решился подойти. Ким снял с себя своё пальто и направился в сторону Чона, который в свою очередь не переставал реветь. Его причина крылась в том, что он бы не хотел обманывать Сону, но из-за своей матери ему придется издеваться над чужим сердец... но это ведь не правильно? Чонвон считал себя ублюдком, находясь здесь и чувствуя, как на его плечи накинули пальто. Он был готов убить себя сейчас. На улице было очень холодно, его пальто уже давно промокло до нитки из-за дождя, но Сону... – что ты делаешь? – приподнимая свою голову чуть выше, спросил Ян, пытаясь узнать причину и к чему это всё? – просто одень это. – почему? почему ты... – такой добрый... и до безумия красивый.. – в мыслях проговаривал он, – ты можешь заболеть, поэтому забери. Как только Чонвон стал скидывать с своих плеч чёрное пальто, Сону сразу же обнял его, он заключил в свои объятия парня, которого так ненавидит, но сейчас он не чувствует этого, он чувствует, как тому плохо, и чувствует его безразличие. Но это только притягивало к нему. стоя в таком положении, Чонвон обнял парня в ответ, несмотря на их отношения и неприязнь к друг другу, он обнял его. Обнял того, на кого на самом деле не наплевать. и даже проходя через это, он знал, что за этой стороной кроется его первое место, то, что он сейчас делает – подло, но в тоже время для него, точнее для мамы, он станет гордостью. – о-о-о, какая встреча – внезапно раздавшийся в стороне голос заставил Сону отстранится от Чонвона и взглянуть в сторону исходящего голоса позади. Чонвон тоже развернулся в сторону чужого голоса, что и Ким. И замечая перед собой пять парней, каждый из которых докуривал свои сигареты. Их взгляды были устремлены на парней, а если точнее, то на Сону. – эй, это же ты тот самый парень, который стонал от боли, когда я прислонил окурок своей сигареты к твоему запястью? – усмехнувшись, продолжил парень, взглянув на руку Сону, которая медленно начала скользить по чужому запястью. Почувствовав чужое прикосновение, Чонвон в ответ переплёл свои пальцы с чужими, давая ответ "да" – ведь в такой ситуации, в которой они находятся на данный момент есть лишь один выход – и это: – бежим, – внезапно сказал Сону, начиная убегать вместе с Чонвоном, держась за руки. – вообще в такой ситуации Ким не знал, что делать, но при виде тех самых парней, которых он встретил когда-то во время своей прогулки, и после той боли, что ему причинили в тот вечер. было страшно и не только за себя, но и за Чонвона, который и так нуждался в помощи. Оба парней бежали с последних сил, держась за руки. оба испытывали чувство страха. Чонвон не понимал, а точнее даже не осознавал суть всей ситуации, но он все равно продолжал бежать, иногда оглядываясь назад , но после как слышал громкий и слегка грубоватый голос Сону, сразу ускорялся, пытаясь не думать о своих прошлых мыслях , а тем более оглядываться назад: – не оглядывайся назад. просто продолжай бежать, – Сону боялся не за себя. а за Чонвона, который даже ни в чём не замешан, как и сам он. – Сону, я устал, – трудно дыша и слегка замедляясь, произнёс Чон, чувствуя, как в лёгких кончается воздух, а ноги постепенно начинают становиться ватными, от чего хочется остановиться. и перестать бежать вперёд. и он думал, что устал именно из-за этого, но на самом деле его останавливало не это, а нечто другое, например, поток бесконечных мыслей, у которых не было ни конца, ни края. – продолжай бежать, если не хочешь, чтобы тебе ноги переломали, – понимая, в какой они сейчас в трудной ситуации, Чонвон отбросил все свои мысли о первом месте в сторону, он только сильнее сжал чужую руку в своей и продолжал бежать без остановки, заворачивая за различные углы и пробегая сквозь тёмные переулки. Сону не был бы так сильно напуган, если бы рядом с ним не находился Чонвон. – сюда, – замечая темное место, где можно спрятаться, Ким внезапно тянет парня за руку и, прижимая того к себе, тяжело дышит, пытаясь стать так, чтобы их обоих не было видно. Чонвон и подумать не мог, что он сегодня будет бежать, держась за руку, по ночному Тэгу от бандитов вместе с Сону, получая при этом неплохую дозу адреналина. – они ушли ? – спросил парень, прижимаясь сильнее к холодной стене. – не знаю... – прижимаясь сильнее к Яну, ответил Сону, волнуясь, что те парни ещё не ушли. – давай постоим так чуток, – вновь эта просьба, как и в больнице, Чонвон был удивлен, когда слышал подобное от того, с кем он ругается каждое утро и часто дрался по вечерам. – хорошо, – Чонвон с улыбкой положил свою голову на чужую грудь, успокаиваясь. Сону стоял в удивлении, он не понимал действий парня, но находясь в таком близком контакте. оба чувствовали, как бьются их сердца. на улице было мокро, сыро, именно такую погоду любил Чонвон, он мог проходиться около луж, оставленных небом после долгой истерики, и это было нормальным явлением. небо, которое периодически плачет, никогда не стесняется своих эмоций, ей все равно, любят люди дождь или нет, она плачет, не думая о том, что она кому-то возможно не нравится, обычно она может плакать и долго: два дня или неделями. а после на утро, как ни в чём и не бывало, начинает показывать свои яркие, слегка обжигающие лучи солнца. но Чонвон так не считал, он боялся плакать при ком-то, поэтому зачастую, как это случается, он пытался сдерживаться до последнего, сдерживать свои реальные эмоции при себе и показывать лишь безразличие к тем, кто находится рядом с ним. в родительском доме Чонвон не плакал никогда, от слова совсем, а даже если такие моменты были, то он успокаивался за минуту, а то и меньше, чтобы в тебя не прилетела ещё какая-нибудь книга. слегка наклонив голову в бок, юноша сидел на полу с наполненными стеклом глазами, с красными от ремня руками, которые держали белое полотенце, что было пропитано его же кровью, стекавшей с головы от сильно удара. нахлынувшие эмоции, которые у него накопились за все это время, отражались в его глазах, пока его отчитывали за плохую оценку, он уже тысячный раз пожалел о том, что он вообще появился на свет. – не вздумай даже плакать, – строго сказала женщина, придерживая голову сына, при этом зашивая рану, оставленную ей в порыве своих эмоций. Чонвон лишь сильнее сжал губы, а после заплакал, ему было настолько больно слышать это от своей же мамы.. – мама... мне больно. получая очередной удар по лицу от матери, Чонвон заплакал, опираясь руками о холодный пол и пытаясь как можно сильнее сдерживать свои слезы, но это было безумно тяжело. – нытик, как можно быть такой тряпкой? плачешь не из-за чего. «не из-за чего» – это ранило Чонвона, но только не его мать, которая говорила это. ведь возможно даже сама никогда не ощущала эту боль... – мама... – хватит давить на жалость, Ян Чонвон, быстро умой своё лицо и приступай за уроки. – это слышалось так часто, что парень даже начинал привыкать. по вечерам он сидел с мамой в гостиной, но не потому что они любили пить чай вместе или смотреть любимое кино, как это бывает в нормальных семьях – нет, она зашивала совсем свежие раны на голове своего сына. ведь она хирург, и знает, как это делается. а Чонвон каждый раз сидел с учебником на руках, при этом читая каждое слово через силу, что просто его раздражало, его бесило то, что он живёт так... ужасно, нелюбимо и болезненно. отходя от своих же нахлынувших и болезненных воспоминаний, Чонвон осознал, что он находится около дверей чужой квартиры, и это квартира... – проходи, – открывая дверь, Сону посмотрел на Чонвона со взглядом а-ля «проходи», но тот лишь стоял в надежде вновь не заплакать «не из-за чего», как это говорила его мать. – нет, я в порядке… - я разве спрашивал тебя, в порядке ли ты? я просто говорю, проходи. – но зачем? – слегка сомневаясь в своих словах, выдал Ян. – потому что я знаю, что общежитие уже закрылось, и тебе некуда идти, – точно, общежитие закрылось ещё как двадцать минут назад, – поэтому проходи. И прими это как должное. должное? Чонвон всё же прошёл внутрь и сразу, что он заметил, это чистоту в доме, было очень чисто и невероятно красиво, веющий запах корицы успокаивал его, а мысли, что находились в голове, на какое-то время рассеялись от такого тепла и комфорта, который был создан здесь. квартира хоть и была маленькой, но до какой степени она была безумно уютной, на что Чонвон даже замер, он был поражён, что у такой личности, как Сону, есть такое место, где пахнет корицей, веет теплом и кругом царит чистота. – проходи в гостиную, – сняв с себя теплую кофту, парень коснулся чужого плеча для того, чтобы снять с парня промокшие пальто. но не правильно поняв чужих действий, Чонвон испугался и резко развернулся к Киму: – я сам могу, не стоит – почувствовав чужое тепло на своей руке, парень снова взглянул в чужие глаза, пытаясь узнать, в чём причина его поведения. – позволь мне позаботится о тебе, – после этих слов Сону стянул с чужих плеч пальто и следом последовал клетчатый шарф. Улыбка на лице Чонвона возникла от смущения и нового знакомства именно с таким Ким Сону. – спасибо, – тихо произнося, Сону тоже улыбнулся в ответ, так как он впервые видит улыбающегося Ян Чонвона. С этого момента и зародилось новое и ещё им двоим не раскрытое чувство. Заходя в гостиную, Чонвон заметил, что здесь находилось множество цветов. В правом углу стоял диван, а напротив него небольшой телевизор, сбоку находился белый письменный стол и множество различных изображений сердца, нарисованных от руки – невероятно... это так красиво сделано – вспоминая свои прошлые работы, чонвон усмехнулся, ведь он не был хорош в рисовании. – восхитительно... – улыбаясь, он был поражён, насколько прекрасно рисует сону. и на столе было множество рисунков, и это было не только сердце, это были различные цветы... и цветочное поле... точно такое же, как и в его снах.. – Чонвон, – раздавшийся сзади голос заставил парня вздрогнуть и отвлечься от просмотра чужих работ. – боже... – я тебя напугал? – нет, что ты, я просто... у тебя красивые рисунки... – боже Ян Чонвон, что ты несёшь... – а... рисунки... спасибо – Сону впервые видит такого Чонвона, который похвалил его. – я принёс тебе вещи, сходи в душ и переоденься, а то заболеешь ещё, – Чонвон с радостью принял чужую заботу. Каждый раз вспоминая его слова «позволь позаботится о тебе», но замечая, что Сону дал ему спортивные шорты чуть выше колен и футболку слегка большого размера, он сразу понял, что не сможет одеть это из-за... – Сону... – Чонвон сказал это настолько неуверенно, что Ким даже не с первого раза услышал его. – что? – можешь... – неужели ты настолько жалкий, Ян Чонвон? – можешь дать, пожалуйста, кофту и штаны, – шатен слегка закусил нижнюю губу и вновь устремил свой жалкий, по его мнению взгляд, на Сону. Ким понял, что возможно тому холодно, поэтому, забирая с чужих рук вещи, он направился в спальню за кофтой и штанами. Но вот только Чонвон попросил его дать кофту и штаны не из-за того, что холодно, а из-за того, чтобы скрыть свои уродливые шрамы, которые достались ему из-за плохих оценок и поведения своих родителей. Прошло немного времен, как Чонвон пошёл в душ, а Сону готовил кушать, ведь в его планах на сегодня было приготовления еды и подготовка к уроку по анатомии, но после появления Чонвона его планы чутка изменились. Когда Чонвон вышел с душа и надел на себя чужую одежду, она пахла очень дорогим духами, и это он знал точно, ведь сам раньше пользовался похожим парфюмом. Присаживаясь на белоснежный диван, Чонвон поджал под себя колени и продолжил глядеть в пустоту, слушая, как за окном идет дождь. Парень, что находился на кухне, уже давно закончил с приготовлением еды и уже как минут десять он не слышит, как льётся вода, значит, Чонвон уже вышел. Решаясь посмотреть, куда делся Чонвон, парень зашел в зал и, заметив сидящего на диване Яна, удивился, ведь до этого он звал его на кухню около двух раз. – чего ты тут сел? пошли кушать, – проговорил парень, тепло улыбаясь тому, слегка усмехнувшись. Приходя в себя. Чонвон удивляется чужим словам и сразу же, не задумываясь, задаёт вопрос. – разве можно кушать после шести? – Чонвону ещё с самого детства внушили, что есть после шести и много – это вредно, поэтому каждый раз перед приёмом пищи юноша считал, сколько калорий он употребляет, много раз он сидел на диетах и посещал зал. Но сейчас слыша, что его зовут есть, так ещё в одиннадцать вечера... это безумие и неправильно.. – со мной можно, – двое парней нежно улыбнулись друг другу и, вновь встретившись взглядами, наблюдая друг за другом с улыбкой на лице. влюбиться – не значит любить: влюбиться можно и ненавидя.

Ф.М. Достоевский