Братья по-любому

Весна 1987-го

      Время скоро близилось к полуночи, по небу рассеялись мириады звёзд, верхушки сосен утопали в чёрном небе. Космос отложил гитару, потянулся, встал. Подойдя к костру, бросил туда несколько сухих веток, потом поднял с клеенки мятую пачку сигарет и закурил от горящей веточки. С озера донесся смех.       — Эй, голубки, простудитесь! — крикнул Кос. — Вылезайте, а то мы ща с Пчёлой выжрем все припасы.       — Так мы вам и дали! — крикнули снизу, и вскоре из клубящегося над озером тумана выбежали, держась за руки, двое — Саша Белов с короткой черной стрижкой и светловолосая стройная девушка — Ленка Елисеева. Лязгая зубами и смеясь, они промчались мимо Космоса к рюкзаку, сваленному у палатки, достали большое махровое полотенце и, разом взявшись за него, принялись вытирать друг друга противоположными концами. На середине полотенца тела их соприкоснулись, они перестали смеяться и замерли в объятиях друг друга.       — Кончайте обжиматься, Ромео и Джульетта! — крикнул Пчёла. — Успеете ещё уединиться. Давайте-ка лучше примем по чуть-чуть. Не, Белый, ей богу, кто ж тебя так обрил? Не башка, а яйцо… Белов подхватил с земли небольшой сучок и швырнул его в друга. Тот увернулся и засмеялся. Затем Саня прижал к себе поближе Елисееву и накинул на её плечи рубашку.       — Ладно, ладно, не обычное яйцо. Фаберже, — не унимался Пчёла.       — Так как ты у нас натура важная — золотое, — поддакнул Космос.       — А Фаберже — это такая птица, у которой золотые яйца? — тихо спросила у возлюбленного Ленка. Но это не осталось неуслышанным ребятами.       — Да не птица, — хмыкнул Белов, — мужик.       — Мужик, у которого золотые…       — Руки, Ленок! — загоготал Пчëлкин, за ним подхватил и Космос:       — Белый, твой косяк! Просвещал бы иногда любовь свою в тайны всемирного искусства, а не только камасутры. Ленка обиженно фыркнула.       — Всё, пойду и утоплюсь!       — Ну, это не повод, чтобы топиться. Лучше газ.       — Как ты, Космос, изящно выражаешься!       — Просто умею адекватно и доходчиво излагать свои остроумные мысли. Если из меня не получится дипломата, подамся на эстраду.       — Цирк по тебе плачет, Холмогоров!       — Плачет и хорошо, траурные венки и гирлянды складывайте под тууу сосну!       — Кос, хорош, — вклинился Саня, — не все тут с энтузиазмом понимают твои шуточки. Вот приедут Фил с Жекой, с ней в полемику и вступай.       — Да где ещё носит эту чету Теофилов! — отмахнулся Космос и хлопнул в ладоши. — Итак, господа, повторяю Пчелиное предложение — примем на грудь врагам нашим во устрашение?       — Давай полстаканчика, а то замерз, — кивнул Саша. — Солнце, ты как?       — Я чаю, — ответила Ленка.       — И что бы вы делали без папы Вити? — осведомился Пчёла. — Пока вы там изволили распугивать рыбку, котелок наш совсем выкипел, однако я героически сберег последние капли горячей влаги в оном сосуде, — он поднял с клеенки термос, — и даже заварил в нем душеспасительный чаек. Он элегантно плеснул из термоса черного чаю в протянутую кружку, сходил за бутылкой и налил полстакана Белому и по целому себе и Косу.       — За лёгкую службу, Сань! — произнес он, поднимая стакан.       — И зачем я так много выпила? — простонала Ленка, ещё не решаясь хлебнуть кипятка. — Клянусь, больше в жизни капли в рот не возьму.       — Как заметил Степе Лиходееву профессор Воланд: подобное излечивается подобным, — со знанием дела проговорил Холмогоров. — Но если мы нальем тебе ещё, Белый нам этого не простит.       — Вот уж точно, — скрывая ухмылку за стаканом, кивнул Саша.       — Но мне терять нечего. Пчёл, ещё в наших запасах осталось что-то? Витя шлепнулся на клеенку и с упоением затянулся сигаретой.       — Ясен пень! Но кой-какой другой продукт до возвращения Фила откупоривать не будем. Так что предлагаю тебе подлечиться благородной «Херсой».       — Может, Филу и не надо? — спросила Лена. Рядом с палаткой зашелестели шины, и через мгновение на поляну выехал старый «жигулёнок», из которого выпрыгнула Женька, а следом и Фил. Он постучал по крыше машины и благодарно отсалютовал водителю.       — Спасибо, Серый, я твой должник!       — Сочтемся, брат, — кивнул ему с водительского сидения простоволосый паренёк крепкого телосложения. — Женечка, пока!       — Бывай, — махнула ему Женька и побежала к друзьям. Фил пошёл следом.       — Во! — торжествующе изрёк Космос, показывая согнутым пальцем на приближающихся брата с сестрой. — Нюх у Фила феноменальный. Ползи сюда, зоофил! Ребята поочерёдно обнялись, Женька первой угодила в объятия близ стоящего Сани, затем получила поцелуй в щеку от Елисеевой. Женька чуть не скривилась, но стерпела. Не приветствовала она этих женских телячьих нежностей. Но Ленка уже поддатая, чего зря обижаться?       — «Женечка», — передразнил Серого Пчёла, поравнявшись с Женькой и приобнял ее за плечи. — Че это он уменьшительно-ласкательными разбрасывается?       — По словообразованию тебе «пять», Пчëлкин, — Женька натянула ему на нос бейсболку, — за неуместную ревность — «два».       — Ревность? — фыркнул Витя. — Вот ещё! Просто неизвестный фрукт, у которого лишние зубы.       — Остынь, Рэмбо, этот фрукт тебе сам зубы на раз-два посчитает.       — Не понял, — обиженно протянул Пчёла, — ты сейчас усомнилась?! Кос, не, ты слышал? Космос отмахнулся.       — Пубертатный период, цену набивает, да, вредина?       — Кто бы говорил, профессор недоделанный! — парировала Филатова.       — Ай, да ну, — тот отмахнулся и повернулся к Валере, — Фил, вот тут мадемуазель Елисеева, она же в недалеком, надо полагать, будущем мадам Белова, утверждает, что тебе не надо. Каково твое решение? Валера, едва покинувший ринг около часа назад, с упоением хрустнул костяшками и решительно тряхнул головой:       — Надо!       — Ну так иди и возьми, — Пчёла налил ещё один полный стакан. — Как сказано выше, за лёгкую службу Белого! Закуски — на собственное усмотрение.       — А даме никто не предложит? — Женька сложила руки на груди.       — А дама уже свое выдула, — отозвался Космос, кивнув на Елисееву. — Вон теперь кипяточком похмеляется.       — Балда, я что, слепое пятно в твоём объективе?       — А так где ты здесь даму увидела? Пчëлкин прыснул.       — Она у нас уже взрослая, паспорт недавно получила. А там в графе чёрным по белому — пол женский.       — А-а-а, — высоко интеллектуально отозвался Холмогоров, — это, конечно, меняет все карты. — Он вытащил ещё одну сигарету и чиркнул спичкой. — Как жаль, что мне похер.       — Ну, жираф!       — Кос, да плесни ты ей полстакана для согрева, — устало протянул Фил. — На правах брата разрешаю.       — На правах брата мог бы ей иногда язычок подрезать, — цокнул языком Космос, но Женьке все-таки налил. Ребята выпили и дружно крякнули. Ленка, присев на собственные джинсы, пила чай, дуя в кружку. Настала спокойная расслабленная пауза.       — Мент родился, — заметил чуть погодя Саня.       — Да, все же везунчик ты, Белый. Вот ни мне, ни Косу не позволили взять сюда наших возлюбленных, тогда как только тебе…       — Ага, — прыснула Женька, на Витю косясь, — у тебя одна на каждый день, другая — на выходной.       — Умеешь ты, мелочь, всю романтику портить, — Пчёла закатил глаза. — И кто теперь ревнует?       — Тьфу, дурак какой несчастный!.. Саня засмеялся.       — Про твою возлюбленную я вообще в первый раз слышу, а Кос ни в жизнь не позвал бы сюда Ирку. Ирка Васильева была одноклассницей парней. Сидела прямо перед Космосом и Пчёлой. Их перебранки все расценивали по-разному, но для пацанов было стойкое убеждение, что девчонка питала к Холмогорову тёплые чувства.       — Да-а, — протянул Кос, — и что бы она здесь делала? Под звон бокалов разъезжала по полянке на велике? Пацаны засмеялась.       — Да, вот Васильева на велосипеде — это, согласись, волнующее зрелище. Особенно в велосипедных трусиках. Даю пять долларов за место на трассе сразу позади нее. Ленка покачала головой:       — Все-таки противный ты. У тебя одна грязь на уме.       — И не говори, — поддакнула Женька. — Вечно все опошлит. Женька давно привыкла к двусмысленным шуточках и выходкам Пчёлы и Коса, и если бы не старший брат боксер Валерка и весельчак, но умеющий вовремя становиться серьёзным Сашка — их компания являла бы собой миру обычную шпану. Но она любила их, каждого, как родных братьев. А разве братьев выбирают? О серьёзных вещах она всегда могла поговорить с Филом, у них почти не было секретов, за исключением чисто женских проблем Женьки. Так же Валера учил её азам самообороны и стойкости характера. С Белым девчонка могла обсудить книги и интересные факты в мире науки, уже с 8-го класса Саня заинтересовался археологией, география была самым любимым предметом. Парень нередко продумывал маршруты по лесной местности, вместе всей компанией они так же гоняли на велосипедах на природу. Общение с этими двоими плодотворно сказывалось на развитии Женьки, её красноречие и кругозоре, но свою лепту вносили и Пчела с Космосом, вечные балагуры, один — Казанова недоделанная, сумевшая почти всем девчонкам из параллели снизить успеваемость под конец учебного года перед выпускными экзаменами. Пока Саня Белый постигал науку необъятной нашей Земли-матушки, Пчёла уже чуть не создавал свой мини-бизнес школьной канцелярии и все, что с ней было связано. А Космос и вовсе обрушил на отца новость, что не собирается поступать в высшее учебное заведение. Так Женька впитала в себя всевозможные черты друзей, чем сейчас нещадно пользовалась. Ленка Елисеева перевелась в последний учебный год в их школу, и через некоторое время завоевала юное, пылкое сердце Сани Белова. Никто из ребят сначала не воспринимал их отношения всерьёз, но когда Ленка стала появляться в их компании с завидно регулярностью, было ясно — дело плохо, потеряли пацана. Но вопреки опасениям ребят, Саня мог разделять свою любовь и дружбу, только после получения повестки стал чаще проводить время с любимой девушкой. За палаткой раздался восторженный вопль Космоса:       — Ух ты! Да тут «Чинзано» натуральное!       — Это ты у нас чинзано натуральное, — заметил Пчёла, — а в рюкзаке моем «Чинзано» натуральный. Два балла тебе по грамматике… Правильно я говорю, а, мелкая? — и ткнул Женьку в бок.       — Ну что, — Фил хлопнул в ладоши, — может, грянем нашу, пока Саня откупоривает?       — О, вечер перестаёт быть томным! — радостно согласилась Женька. — Давай-ка гитару! Научил её азам игры, кстати, тоже Саша.       — Подождешь, Бетховен. Только струны рвать умеешь, — Космос плавным жестом поднял гитару, просунул шею под ремешок и прошелся большим пальцем по струнам. — Вновь эти пьяные ночи… — начал он, и остальные тихонечко подхватили.       — Эй, а чарка-то где? — крикнул Витя. — Кто у нас виночерпий? Белый, епти мать!..       — Братья, — Белов поднялся над друзьями, кивнул Женьке, — сестренка, Ленка, — имя последней он выделил с особо мягкой интонацией, — сегодня особенный вечер…       — Ещё бы, друга теряем на два года... — вздохнул Пчела.       — Да погоди, дай сказать, — шикнул Фил.       — Спасибо, что вы со мной. Я смотрю на вас и понимаю, что вы для меня самые близкие люди, и я хочу, чтобы так оставалось всегда. Неизменно. Я думал об этом уже несколько месяцев и решил, что сегодня — самый подходящий момент. Он пошарил по карманам джинсов и выудил оттуда серебряное колечко.       — Ленка, я тебя люблю. Выходи за меня.       — Ну, все, приплыли, — пробормотала Женька, Пчёла только согласно хмыкнул. Несмотря на некоторую настороженность друзей, они все равно радостно заулюлюкали и захлопали. Ленка подавилась кипятком, в момент отрезвела и тоже поднялась, чтобы быть на уровне с Белым.       — Согласна? Она тихо и нервно хихикнула и крепко обвила парня за шею.       — Каков твой положительный ответ?       — Да! — Елисеева задохнулась от волнения, голос прозвучал сдавленно, и она снова повторила: — Да! Возвращались домой под утро. У неизменной беседке на пустыре за их домами ещё прощались полчаса, пацаны не могли напоследок наговориться, а Женьке приходилось развлекать переполненную волнением Ленку.       — Рада хоть? — спросила Женька.       — Это так неожиданно, я… Я даже не знаю. Но да, я ведь люблю его.       — Ну смотри, твоя задача — дождаться… Предательства Сашка не простит. И никто из нас не простит. Женька в свои шестнадцать была выше Ленки на пол головы, и той приходилось смотреть на сестру Фила чуть приподнимая глаза, но Елисеева считала девчонку ещё малышкой, с которой на удивление остальные ребята общались абсолютно на равных.       — Да что ты, Женечка, куда тебе понять ещё…       — Да уж больше некоторых понимаю, — огрызнулась Филатова. — И я предупредила, Лен.       — Мы и так у всех на виду. Я не я буду, если не дождусь Сашку. Женька смерила блондинку пытливым взглядом, и в этот момент парни поравнялась с ними.       — Ну что, братцы-кролики, по домам? — Белов обнял за плечи обеих девчонок. — Мне завтра столько делать…       — Пора уже сейчас начинать, чтобы марафон вышел удачным, — загоготал Пчёла.       — Не учи учёного, Пчёлкин, — усмехнулся Саня. Уже подходя к подъезду Филатовых, который был напротив Санькиного дома, Белов чуть отвёл Фила в сторону.       — Брат, ты присмотри за ней. Я на тебя больше всех полагаюсь.       — Ладно, Сань. Не парься главное. Все чин-чинарем будет. Присмотрю, как за своей, — Валера кивнул в сторону Женьки, и голос его прозвучал по-отечески тепло и уверенно.       — Спасибо. И пишите почаще.       — Будем, Сань. Они пожали руки, Саша обнял Женьку, и ребята разошлись по разным подъездам.