Братья по-любому

      Последние дни перед новогодними каникулами напоминали кулисы театра. Во время переменок и после уроков по ней ходили мальчишки в спортивках, девочки в трико и с бумажными розами в волосах, учительницы в длинных платьях фей — заканчивалась подготовка к новогоднему фестивалю. Старшеклассник Космос и Женька Филатова с утра заняли свое место в радиоузле на четвертом этаже школы. Они должны были ставить музыкальные композиции в нужных сценках и в перерывах между номерами.       — Ну вот на кой ляд Старко воткнула эти стихи в новогоднюю программу? — сетовал на изменения в сценарии Космос. — Мы с Пчёлой такую пародию написали, а эта грымза заменила его на «Паспорт» Маяковского. Какое вот он отношение имеет?       — Ты трансляцию-то выключил? — посмеялась Женька, косясь на микрофоны.       — Само собой. Одноклассница Космоса и Вити — ведущая на сегодняшнем празднике — снова вышла на середину сцены и громко продекламировала:       — Владимир Владимирович Маяковский! «Стихи о советском паспорте». Читает… На сцене возник здоровенный десятиклассник — Виталий Туманов, одноклассник Фила и Саши. Он эти стихи читал начиная с пятого класса. Постоял, помолчал, делая вид, будто сильно волнуется, а потом дурным голосом как закричал: «Я волком бы выгрыз бюрократизм!..»       — Такие горлодеры не лучше бюрократов! — злился вслух Космос. Женька, плеснув себе газировку, засмеялась.       — Да успокойся, Кос, скоро дискотека будет.       — Скоро, ага… Часа через два, не меньше.       — Ну радуйся, что мы тут, а не там, в гуще событий. Вите вон точно не повезло — ему Лукашина еще с Воробушкиной играть. Зоя Воробушкина, несмотря на свою фамилию, по телокомплекции была далеко не маленькая девчонка. Да и бог бы с ней, если бы она не задирала нос и не строила из себя пупа земли. Парни за глаза называли ее Слонобушкиной, и как ей удалось выторговать у завуча по воспитательной работе, отвечающей за всю новогоднюю постановку, роль Нади из «Иронии Судьбы» — чисто загадка.       — Да ему и играть не надо, — прыснул Холмогоров. — Уже с утра на грудь врагам во устрашение принял.       — Выступает ученица десятого «А» класса Анна Вершинина! Чайковский! «Времена года».       — Играй, Анютик, не стыдись, — буркнул Космос. Праздник шел как по маслу. Ни один из номеров не сорвался. После каждого выступления, как положено, раздавались хотя и жидкие, но аплодисменты. Директор и приданные ей в помощь учителя были довольны. А часа через два был объявлен перерыв. Все кинулись к выходу. Школа загудела, застонала от топота сотен ног по лестничным ступенькам. Любители быстрой езды, повертев головами и не заметив поблизости никого из учителей, со счастливым видом съезжали по перилам. Буфеты были развернуты на всех этажах. Оставалось дождаться дискотеку. И вот, наконец, Старко Нина Васильевна — она же завуч — дала радиорубке отмашку, и Космос, протерев глаза, подрубил долгожданную песню.       — Иди, потряси костями, — кивнула ему Женька. — А я посижу.       — Молодым везде у нас дорога!       — Настроения нет, если что — потом поменяемся.       — Ладно, малая, не скучай. Космос игриво потрепал подругу за макушку и поскакал в актовый зал. Женька фривольно развалилась на двух креслах и переключала композиции. Через минут двадцать дверь в радиоузел распахнулась — влетел Пчёлкин. Стянул серый пиджак, подхватил лежащий на столе сценарий и стал обмахивать им влажное лицо. Женька с усмешкой покосилась на друга.       — Запыхался, что ли?       — Я в этом пиджаке чуть не умер.       — Зато номер отличный!       — Издеваешься? Десять минут почти в тесном контакте со Слонобушкиной! Да мне медаль вручить должны. Есть попить? Витя, не дожидаясь ответа, заметил «Байкал» на столе возле девчонки и мгновенно осушил остатки бутылки. Женька фыркнула.       — Вот ты водохлеб, Пчёлкин! А мне не додумался оставить? Еще полтора часа тут куковать!       — Ну сгоняй в буфет, а я тут за тебя покручу.       — А потом мне за это Старко что-нибудь открутит, ага.       — Ла-а-адно, — с наигранной ленцой отмахнулся Витя, — подожди пару минут, я сейчас. Женька проводила его взглядом и только пожала плечами. Из окошка было видно, как замахали одношкольники руками. Филатова спохватилась, включила следующую песню. Пчёлкин уложился в отмеренный срок, вернулся в рубку и поставил перед носом девчонки две бутылочки «Пепси-Колы».       — Держи. Компенсация.       — Спасибо.       — Слушай, ты Маринку не видела? Марина Колесникова — одна из самых красивых девчонок школы — была подружкой Пчёлкина. Нередко их ловили учителя возле туалетов или в гардеробе за воркованием. Встречались они или просто своеобразно дружили — Женька не знала, да и влезать в личную жизнь друзей она не собиралась.       — Я отсюда уже несколько часов не выхожу, — покачала головой Филатова.       — Найти ее не могу. Если вдруг со своего маяка ее заметишь — скажи, что я ее искал, хорошо? Я ее в гардеробе буду ждать.       — Хорошо, герой-любовник, иди уже! Витя улыбнулся, чмокнул подружку в щеку и ретировался из радиорубки.       — Пиджак забыл! — крикнула ему вслед Женька, но он уже не слышал. Она покрутила в руках тяжелый шерстяной пиджак и повесила его за плечики на соседний стул. Когда заиграли «Белые розы» Шатунова, в рубку вбежал запыхавшийся Космос и плюхнулся в свое кресло. Откупорил «Колу», сделал внушительные несколько глотков и откинул голову назад.       — Вы че, издеваетесь? — нахмурилась Женька. — Одни покушения на мою газировку!       — Иди, отдохни, твоя очередь, — пропустив ее жалобы мимо ушей, Холмогоров кивнул в сторону выхода. Женька поднялась, поправила юбку и заметила с высоты Марину. Она в окружении девчонок о чем-то хихикала и косилась в сторону параллельного класса «Б». Мальчишки стояли возле колонны небольшой кучкой.       — Так, что у нас там по планам… — Космос просматривал сценарий. — Ага, медляк через одну композицию. Женька подхватила пиджак Пчёлкина и побежала вниз, в актовый. Пробираясь через танцующую толпу старшеклассников, девушка добралась до Марины и легонько постучала по ее плечу.       — О, Филатова, чего тебе? — с ухмылкой повернулась к ней Колесникова. — Не пора ли домой, баиньки? Здесь только взрослые дяди и тети танцуют. Девица никогда не вызывала симпатии у Женьки, а уж ее завышенная самооценка и дерзость заставляли закипать не хуже чайника.       — Слушай, взрослая тетя, тебя Витя Пчёлкин искал. Будет ждать тебя в гардеробе, на, — она протянула ей пиджак, — отдашь заодно. Марина скривилась, покосилась на вещь в руках Филатовой и демонстративно скрестила руки на груди.       — Ну раз ты у нас посыльной заделалась, сама ему и передай. Заиграл медляк. Старко, блюдившая за каждым старшеклассником, громко пробасила:       — А сейчас белый танец. Девочки приглашают кавалеров!       — Пойдемте-пойдемте! — защебетали девушки и, оставив Женьку посередине зала, побежали к «Бешкам». Женька растерянно посмотрела вслед Марине, которая, отбросив за спину блондинистую копну волос, кокетливо склонилась в реверансе перед Виталей Тумановым, тем самым, что декламировал Маяковского, и новоиспеченная парочка задрыгалась на месте. Филатова в удивлении выгнула брови, глядя на довольную улыбочку Колесниковой. Девица обвила руками шею Туманова и смеялась, когда паренек склонялся к ее уху и что-то шептал, а затем касался губами ее розовой щеки. Вот зараза! Женька побежала из актового зала. Спустилась на первый этаж и шагнула в гардероб. Пчёлкин восседал на широком подоконнике, поджав колени к груди и что-то насвистывал. В руках крутил одну белую розу, вернее, бутон с небольшой ножкой. Филатова медленно приблизилась к нему, и парень оглянулся, улыбаясь, видимо, думал, что приближается Марина. Но улыбка чуть потухла, когда Витя увидел подружку.       — Не нашла ее?       — Нашла. Женька присела рядом и опустила голову.       — Придет?       — Не придет.       — Ты ей не сказала?       — Сказала.       — А она что?       — А она… с Тумановым… целуется. Пчёлкин соскочил с подоконника и стремительно направился на выход из гардероба. Женька подорвалась с места и бросилась за ним, и тут же в дверях налетела на его спину. Витя развернулся, протянул ей розу и строго проговорил:       — Иди в рубку. Подруби что-нибудь тяжеленькое. Сейчас будет шоу!       — Вить, ты что? Ты разбираться пойдешь? С ней?       — Да на кой хрен с ней? Сейчас я этого ежика в вечный туман гулять отправлю.       — Витя! Она ухватила его за руку, но Пчёла стремительно и резко вырвался из ее хватки и, перепрыгивая через три ступеньки, буквально побежал в актовый зал. Женька полетела следом за другом. Около буфета она столкнулась лбами с Филом.       — Ты куда? Как на пожар! — Валера обхватил ее за плечи, понижая скорость сестры.       — Там сейчас будет драка! — пытаясь отдышаться, Женька закивала в направлении зала, откуда громыхала музыка.       — Какая драка? Кого? С кем?       — Если ты не поспешишь — то Пчёлкина и Туманова.       — Вот баран! Филатов успел почти вовремя — когда разъяренный Витя уже успел хорошенько вмазать Виталику и повалить его на полированный паркет прямо около огромной украшенной елки. Туманов предпринял попытка отбиться, Марина и ее подружки верещали в двух шагах. Завуч уже неслась в гущу событий. Белов и Фил обхватили Пчёлу со спины за обе руки и дернули на себя, но это не помешало ревнивому Пчёлкину въехать мыском ноги прямо по колену Витали. Старко влетела в этот бушующий клубок и проголосила:       — Что вы здесь устроили?! Немедленно прекратить! Привести себя в порядок и со мной к директору! Живо! Женька замерла в дверях, испуганно наблюдая эту картину. Космос, увидевший драку из окна радиорубки, прибежал и остановился рядом с подругой.       — Вот придурочный! — процедил он сквозь зубы.       — Ты где был? Не видел разве оттуда? — напустилась на него Женька.       — Да я как увидел — сразу сюда! Завуч с каменным лицом прошагала мимо них, держа Туманова и Пчёлкина за шкирку, как нашкодивших щенков. Виталик испепелял взглядом противника:       — Ну мы с тобой еще поговорим вечером!       — Ты доживи до вечера сначала! — бросил ему в лицо тот.       — Прекратили оба! — рявкнула на них Старко.       — Вот идиоты, — покачал головой Фил, поравнявшись с сестрой и Космосом. Женька проводила обеспокоенным взглядом удаляющиеся фигуры.       — Все только начинается…

***

      Все будущие бригадиры и Женька сидели на скамейке во дворе школы, беспрерывно глядя на горящие окна, а конкретно на то, которое было в кабинете директора.       — Игра теней, блин, — буркнул Космос, глядя на маячившую из стороны в сторону фигуру директрисы. Наконец, через полчаса, на пороге появился Пчелкин. Он завидел всю свою честную компанию и медленно побрел в сторону скамейки.       — Ну че? Как? Что сказали? — завалили его наперебой вопросами парни.       — Так, пошумела немного. Сказала, если еще раз — выгонит.       — А с этим недоделанным что?       — А с ним мы еще не закончили.       — Вить, — подала голос Женька, пряча замерзшие ладони подмышками, — может, не надо? И так еле обошлось.       — А не дрейфь, малая. И запомни — любое дело надо доводить до конца. Но на назначенную самим же собой стрелу Туманов не явился. Пчелкин добросовестно прождал оппонента час, а затем, осознав реалии сложившихся обстоятельств, усмехнулся и двинулся в сторону дома. В их беседке сидели в ожидании все парни и Женька. Завидев друга, девчонка первая выбежала к нему навстречу.       — Ну? — она обеспокоенно осмотрела его лицо на наличие синяков. Но их не было. — Как?       — Он не пришел.       — Испугался? Витя пожал плечами, улыбнулся и потрепал девчонку за плечи.       — Ты чего домой-то не пошла? Холодно же.       — Я волновалась, мало ли что… — опустила голову Филатова. Пчёлкин щелкнул по ее холодному носу.       — Вить, ты прости, это я виновата, не надо было тебе говорить. Я, может, не так все поняла, а ты, не разобравшись, побежал…       — Да все ты правильно поняла. Марина просто ша… — он запнулся, откашлялся. — Бабы, все они такие. Женька надула губки и насупилась.       — И я, значит, тоже? Витя рассмеялся и приобнял подругу.       — Нет, ты — другое дело. Ты сестренка. А с этой куклой я еще разберусь. Но позже.       — Эй! — пробасил за спиной Космос. — Прекращайте уже там шушукаться. Фуршет накрыт, как-никак! — и в доказательство своих слов звякнул парочкой бутылок «Жигулевского». — Пчёлкин, хорош свою пыльцу на всех подряд распылять, знаем, чем это кончается. Пчёла скривился:       — Ну щас я ему устрою… Женька засмеялась, наблюдая, как Витя скатал увесистый снежок и запулил его в лицо гогочащего Космоса. Началась вполне привычная возня между всей четверкой, и Филатова только покачала головой и покрутила пальцем у виска. Но через минуту снежок попал прямо ей за шиворот, и девчонка, взвизгнув, надела на лицо нарочито сердитую маску и наклонилась к снегу.       — Ну держитесь, опричники!       — Караул, братва! — заголосил Саша. — Сейчас Зоркий Филатовский глаз устроит бомбардировку! Ложись! Темнота опустилась на город, зажглись многочисленные фонари, пошел снег. И только во дворе наперебой звенели голоса и смех. Конец декабря 85-го уносил с собой все обиды и всю боль первой неудачной любви, первых ошибок… А впереди был такой беззаботный 86-й год, обещающий юным друзьям только светлое, доброе будущее… А сколько этих Маринок еще будет?