Пристанище потерянных душ

1967, Имение Блэков — Вот-вот должен прибыть Тёмный Лорд, Белла, а ты ещё совсем не готова! — разъярённо шипит Друэлла, невербальным заклинанием громко захлопывая дверь, совсем не как аристократка. — Глупая девчонка! От этого человека зависит наше будущее! Беллатрикс же выглядит более чем просто расслабленной: она выглядит чрезвычайно самодовольной, лёжа в своей кровати за несколько минут до важного события в одной ночнушке и легкомысленно закинув ногу на ногу. Её дикие кудри на голове не расчёсаны должным образом уже который день и собой напоминают жёсткую, запутанную проволоку, которую Друэлла проклинает каждый раз вместе с дочерью. Чёрные глаза хищно прищурены, а руки лениво перелистывают какой-то глупый женский журнал, в который Беллатрикс, собственно, и не смотрит; ей в принципе не интересна тема красоты, но раз блестящая обложка и белозубые улыбки воспроизводят такой ошеломляющий эффект на вечно холодную мать, то она готова обложиться тысячью таких тупоголовых газет, лишь бы получить такую ответную реакцию. Чтобы почувствовать ощутимый запах гари. Никто и ничто не может вывести Друэллу Блэк и забрать её ледяной самоконтроль, который уже въелся в клетки и стал ей заменой скелета, опорой, то, на чём она существует. Ну, кроме её старшей дочери, конечно. — Вы серьёзно собираетесь поклоняться этому странному мужчине только потому, что отец дружил с ним в свои школьные годы? — лениво интересуется Беллатрикс, неспешно перелистывая страницы и стараясь не скривиться от приторно сахарных выражений лиц ведьм. — Я была о тебе лучшего мнения, — она вскидывает свои лукавые тёмные глаза на уже побледневшую от ярости Друэллу, — мама. Журнал тут же вылетает из рук Беллатрикс и превращается в пепел в считаные секунды. Беллатрикс недовольно кривит губы. Видимо, на Друэллу сжигание журнала имеет странно успокаивающий эффект, раз она старается незаметно сделать глубокий вдох и распрямить свои острые, худые плечи. На её лице снова ни грамма ярости — только тягучее, густое отвращение вперемешку с лёгким беспокойством насчёт того, что часики тикают, и она, как хозяйка поместья, может не успеть подготовить своих дочерей к приёму должным образом. — Одевайся, — ледяной тон Друэллы отскакивает от холодных каменных стен, словно резиновый мячик. — Необходимая одежда уже висит в шкафу. И, ради Мерлина, Беллатрикс, — она кидает наполненный отвращением взгляд на тёмные волосы, — убери это птичье гнездо со своей головы. Беллатрикс ещё с минуту одаривает место, где ранее стояла Друэлла, испепеляющим, ненавидящим взглядом, прежде чем со стоном встаёт с кровати и с печалью в глазах смеряет вид из окна тоской и тлеющей неприязнью. Сегодня пасмурно (здесь всегда пасмурно), и в голове сразу же всплывают слова совсем ещё юной Андромеды о том, что, когда она вырастет и будет такой же большой и сильной, как Белла, она непременно сбежит от всей этой сырости куда-нибудь на юг с любовью всей своей жизни, к солнцу и теплу, где нет этих осуждающих взглядов с портретов и глупых семейных ужинов. «Единственное, — говорит, — что по тебе с Нарциссой скучать буду, вы же самое дорогое, что у меня есть, было и когда-либо будет…». Беллатрикс отчуждённо переводит взгляд на тёмное платье с корсетом, мысленно прикидывает, сколько будут весить все эти никому не нужные юбки, и призывает домашнего эльфа, чтобы тот помог ей справиться с этими идиотскими корсетами. Она в целом до сих пор не понимает странную одержимость Цисси всеми этими балами, приёмами, платьями и изысками; ей кажется это абсолютно пустой, бесполезной тратой времени, которого у них всех и так, между прочим, в обрез. Эльф справляется со своей работой на ура, но бледные острые черты лица Беллатрикс ещё больше заостряются с такой причёской и макияжем, заставляя её раздражённо цокнуть и закатить глаза. Всё эти шпильки-заколки неприятно впиваются в кожу головы, так и подмывая её легкомысленно сдёрнуть их с волос назло матери. Но тогда может расстроиться отец, а Белле, если честно, этого совсем не хочется. Слишком много ответственности и груза лежит на её плечах перед ним. Беллатрикс уже давно постепенно смирилась со своей ролью в этой семье — козёл отпущения, — потому что все всегда полагаются на неё, надеятся на неё, ждут чего-то от неё, не дают права на ошибку только ей, потому что старшая, потому что мудрая, потому что отец так ждал мальчика и был так разочарован, когда из утробы вылезло то, что ему было совсем не нужно. Сплошное разочарование, одним словом. Зато он любил Андромеду. Он сажал её к себе на колени ранним детством и читал ей сказки, он даже разрешил кататься ей на метле в саду, что так долго хотела сделать Белла, но ей не разрешали (на что ей, конечно же, было глубоко плевать), он нанимал ей лучших репетиторов и интересовался её успехами, поощрял практически все её интересы (кроме магглорожденных друзей, естественно, но он ей прощал даже такие вольности), и даже сейчас, когда она уже подросла и стала практически взрослой девушкой, именно её партии женихов он рассматривал с особым скептицизмом. Друэлла обожала Нарциссу. Она с любовью заплетала её белоснежные локоны, подбирала ей самые красивые платья на завтраки-обеды-ужины, удовлетворяла все её хотелки, даже самые абсурдные, и считала её идеалом, к которому должны стремиться все её остальные дочери. Поэтому Беллу любили только её сёстры. И это, в общем-то, её более чем устраивало. Но почему-то, когда она видела счастливые улыбки на лицах родителей на семейных фотографиях, искреннюю любовь в их взгляде и в морщинках в уголках глаз, что-то противно кололо под рёбрами. Беллатрикс ненавидела это чувство. — Беллатрикс! — голос Друэллы, словно ледяные иглы, пронизывает Блэк с ног до головы. — Сейчас же спускайся вниз! Беллатрикс раздражённо встаёт с кровати и почти лениво приводит себя в порядок. Сегодня она планировала по просьбе Андромеды научить её сделать тот самый пафосный трюк на метле, которым Белла привела ревущие трибуны в полный восторг на прошлом матче. Но сейчас она натягивает отвратительный тугой корсет. Стук каблуков о холодный мрамор лестницы звучит практически как похоронный марш. Спина Беллатрикс прямая как игла, тёмные глаза устремлены вперёд, челюсти плотно сжаты из-за колющего, словно зимний свитер, напряжения, и, лишь когда её шея поворачивается в сторону стола, она позволяет своим бровям слегка взлететь вверх. Он настолько выбивается из гостиной имения Блэков, что взгляд Беллатрикс впервые обращается не к сёстрам, которые выглядят так, будто их ведут на виселицу, а к нему, который сидит, вальяжно расположившись во главе стола, где раньше сидел отец, и смотрит на неё своими чёрными глазами-дырами, которые вызывают неприятный липкий рой мурашек по позвонкам. — Мисс Блэк, как я понимаю? — его голос отскакивает от холодных каменных стен, впитываясь в мрамор. Создаётся впечатление, будто эти слова выползли из-под земли, словно корни деревьев, и обвили худые ноги Беллатрикс, сделав их похожими на свинец. — Да, мой Лорд, — словно по команде, отзывается мистер Блэк. Взгляд Беллы вскользь натыкается на белого, как полотно, отца, на лице которого отражается полное благоговение и почти животное, одержимое боготворение, что заставляет Беллу нервно сглонуть. Её семья похожа на сектантов. Взгляд Нарциссы, напуганный, практически молящий, обращён к сестре; Дромеда выглядит слегка заинтересованной, переводя взгляд то с отца, то на незнакомого неподвижного мужчину, который выглядит словно вырезанная статуя, тот час вышедшая из излюбленных Нарциссой мифов. — Добрый день, — эти два несчастных слова выглядят тяжёлым непосильным грузом, чудом слетевших с пересохших губ. Голос у Беллатрикс хриплый и звучит слишком резко для обычной дежурной вежливости, чем зарабатывает от Друэллы озлобленный, раздражённый взгляд. Отец же тактично делает вид, что Беллатрикс не существует. Тёмный Лорд лишь кивает в ответ, и Беллатрикс с окаменевшим видом смотрит, как дворецкий поспешно отодвигает стул. Едва слышный нервозный скрип доносится в гостиной, что заставляет прислугу побледнеть на несколько оттенков. Белла с усмешкой в голове подмечает, что мистер Пэрроу начинает походить на труп. Ещё чуть-чуть, и сольется со стеной. Когда Беллатрикс усаживается, ей представляется возможность рассмотреть новоприбывшего гостя поподробнее: на Тёмном Лорде (у него вообще есть нормальное человеческое имя?) дорогой чёрный смокинг, белоснежная выглаженная рубашка вычурного фасона и шёлковая мантия, которая стелется за ним по полу, словно дикий шлейф. У него острые скулы, тонкие худые пальцы, бледная кожа и ярко-красные лопнувшие капилляры на белках глаз, что наталкивает на мысль о том, что он чем-то болен. Его тёмные вьющиеся волосы создают нездоровый контраст, что лишь усиливает её укоренившиеся сомнения касательно его возможной болезни, потому что он не выглядит как Тёмный Лорд, он выглядит, словно чёртов ходячий призрак, вышедший из страшных легенд про злобных обитателей заброшенных особняков. Подкрепляет её сомнения к тому же факт того, что тёмной магией от так называемого Тёмного Лорда несёт за километр. Беллатрикс даже не знает, из-за чего его аура может быть настолько тёмной и удушливой; ей кажется, что, когда она делает дежурный нервный вдох, чьи-то костлявые пальцы цепляются за её горло, перекрывая ей доступ к кислороду, вызывая в ней незнакомое желание скукожиться и сбежать из гостиной, трусливо поджав хвост. Осознание этого заставляет её слегка скривить губы в искреннем отвращении к самой себе; она мысленно отбрасывает эти мысли в самый дальний угол своего сознания, желая намертво их похоронить в своей памяти. Потому что Беллатрикс Блэк не боится. Никогда. Она просто не умеет. — Благодарю за такой чудный приём, Друэлла, — в его голове нет и грамма благодарности. Беллатрикс еле сдерживается от того, чтобы пренебрежительно фыркнуть. Дешёвый маскарад. — Всё для вас, мистер Риддл, — елейным тоном отзывается женщина, заставляя руки Беллатрикс, держащие столовые приборы, слегка вздрогнуть от неожиданности. Противный лязг разносится по всей гостиной, и Беллатрикс со всей силы закусывает внутреннюю сторону щеки, уже чувствуя лёгкий металлический привкус на кончике языка. Чёрт. — У тебя такие прекрасные дочери, Друэлла, — словно абсолютно не замечая происходящего, невозмутимо продолжает Риддл. — Должно быть, непросто управиться с ними? Издевается, сукин сын. Периферческим зрением Беллатрикс замечает, что Цисси становится совсем-совсем худо: испарина выступает на её белоснежном лбу, а губы становятся сухими и теряют свой привычный розовый оттенок. Аура тёмной магии пагубно влияет на всех, особенно на волшебников такого возраста, как Нарцисса. — Матушка, мне кажется, Нарциссе нехорошо, — Белла, сама того вначале не осознав, перебивает мать, которая уже порывалась открыть рот для очередного приторного сладкого ответа. Взгляд Тома заинтересованно перемещается на Беллатрикс, что сидит, вытянув спину, как игла, и смотрит своими тёмными немигающими глазами на мать, которая готова использовать к ней Непростительное прямо на месте. Но ведь так неприлично при гостях. Моветон. — Нарцисса, как ты себя чувствуешь? — В самых недрах тона матери можно уловить нотки напряжённого беспокойства. Очевидно, до неё доходит, что Цисси действительно выглядит так, будто вот-вот её положат в деревянный гроб, раз даёт прислуге указание увести её из гостиной и заняться её самочувствием. — Прошу прощения за возникшие… неудобства, — кривая полуулыбка трогает накрашенные тёмной помадой губы Друэллы. — Так о чем мы говорили? — О воспитании, — учтиво подсказывает мистер Риддл, мягко улыбнувшись. — Надеюсь, мисс Блэк поправится. — О, непременно, — резко подаёт голос Беллатрикс, до побелевших костяшек вцепившись в десертную ложку, коей напряжённо ковыряла безвкусный пирог последние десять минут. — Непременно поправится, мистер Риддл. Дромеду, сидящую по правую сторону от неё, заметно передергивает. — Так вот, о воспитании, — словно не обращая внимания на брошенную Беллатрикс реплику, продолжает мать. — В нём, конечно, мелькают некоторые сложности, — она кидает уничтожающий взгляд на Беллу, которая, кажется, намерена прожечь дыру в мистере Риддле, — но я стараюсь искоренить любые проявления непослушания. — И выходит у вас, видимо, плохо, — ледяным тоном отзывается мужчина, глядя на дрожащую то ли от страха, то ли от негодования Беллатрикс. — Но не переживайте, я всегда могу вам помочь. Внутренности Беллатрикс, кажется, в тот же миг все разом переворачиваются. Всегда могу вам помочь. Ярость и ужас, смешавшись между собой, начинают напоминать неконтролируемый взрыв; в комнате повисает неестественная, пропитанная напряжением тишина, а магия, слепо следующая порывам своей хозяйки, начинает угрожающе потрескивать на кончиках пальцев. — Надолго ты к нам, Том? — грубый голос отца нарушает устоявшуюся молчанку, что заставляет Риддла на краткий миг оторваться от сосредоточенного рассматривания нервничающей Беллатрикс. В какой-то момент и её взгляд встречается со взглядом Блэка старшего, который, кажется, во всю глотку вопит о том, как сильно он хочет её вновь искалечить Круциатусом за очередное непослушание. Ладони Беллатрикс заметно холодеют, но в голове раскалённым паяльником жжётся фраза отца, сказанная ей, когда ей было пять: — Ты же Блэк. «Яблэкяблэкяблэк». «Блэки не отступают». Поэтому Белла в привычной издевательской манере встречает его хмурый взгляд, стараясь не обращать внимания на ужас, сковывающий внутренности, и вопросительно-ехидно выгибает густую бровь. Мимо молчаливого наблюдения Тома это, естественно, не ускользает. — О, не беспокойтесь, я не буду злоупотреблять вашим гостеприимством. — Уголки губ Риддла искривляются в вымученной, дежурной вежливой улыбке. — Вкусного обеда и личного разговора, — Том, слегка мазнув взглядом по Белле, поворачивается в сторону Блэка старшего, — будет более чем достаточно. — Как тебе угодно. Для Беллы всё ещё остаётся загадкой их странное перескакивание с «ты» на «вы», но как только до её ушей доносится урывком личный разговор, то что-то внизу её живота превращается в тугой узел. Мерлин. Часы в гостиной своими надоедливыми «тик-так» напоминают отсчёт до взрыва; но рано или поздно эту тягучее ожидание перед пугающей неизвестностью заканчивается, раз Друэлла тактично уводит Андромеду, бросает косые взгляды на Беллатрикс, а… — Миссис Блэк, вы же позволите мне украсть Беллатрикс буквально на пару минут? — Конечно, мистер Риддл, — глаза матери предупреждающе цепляются за вскипающую Беллатрикс. — Конечно, можно… — Можно было спросить у меня, — не сдержавшись, рявкает Белла и тут же прикусывает язык. Взгляд Риддла леденеет, и до неё только спустя время дойдёт, что он, чёрт возьми, действительно её пугает, и что лучше бы она тогда молчала и не позволяла упасть со своих губ этим словам, которые рассыпались по мраморному полу подобно бусинам. — Пройдёмте за мной. «Он просто сделал вид, что не услышал моих слов. Наверное, это к лучшему.» Когда дверь оглушительно захлопывается за спинами Беллатрикс и Тома Риддла, Друэлле на мгновение кажется, что она подписала своей дочери смертный приговор.

***

— Ты не понимаешь, Цисси! — каштановые локоны Дромеды вторят покачиванию её головы, закрывая её покрасневшее и опухшее от слёз лицо. — Я должна сбежать из этого дома, как ты не понимаешь?! — её сиплый шёпот чем-то напоминает вой раненого зверя, прощальную мелодию свободной птицы, запертой в золотой клетке, но Нарцисса остаётся в своём неподвижном ледяном великолепии, сидя на краю кровати и сложив свои худые бледные руки на образовавшиеся складки платья. — Но ты не можешь бросить нас, Дромеда, — обвиняюще говорит Нарцисса, плотно поджав губы. — У нас же была клятва, Андромеда! — Так пойдём со мной! — умоляющим тоном произносит Дромеда, вставая с кровати и усаживаясь перед колеблющейся Нарциссой на корточки. — Неужели тебе нравится жить в этом аду? — её лицо искривляется в гримасе отвращения. — Не пройдёт так много времени, как тебя выдадут замуж за какого-нибудь старика ради денег и заставят родить наследника, пожизненно заключив на жизнь в каменных стенах! Ещё и этот бред о магглорождённых… — с обречённого тон Дромеды сменяется на горький и яростный, протестующий, — это ведь отвратительно, Цисси! — Чтобы ты там себе ни думала, — снежный тон сестры пронзает тело Андромеды, словно ледяные иглы, — но я не брошу Беллатрикс, — она облизывает пересохшие губы. — Не наедине с этими монстрами. Дромеда ещё с надеждой смотрит несколько минут в лицо Нарциссы, надеясь узреть там хотя бы крошечное сомнение, за которое можно было бы ухватиться и потянуть, как умелые кукловоды дёргают за нитки своих кукол. Не найдя его, она напряжённо поджимает губы и молча поднимается на ноги, расправляя складки на платье и делая глубокий вдох. — Ты поразительно похожа на нашу мать, — наконец выплёвывает Андромеда и пулей вылетает из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Как только Андромеда исчезает в холодных пустынных коридорах, по белоснежной щеке Нарциссы скатывается одинокая безжизненная слеза. В тот день Андромеду Блэк объявляют в розыск, Том Риддл заключает выгодную сделку, а сердце Нарциссы Блэк превращается в кромешный лёд.