Для всех, но не для меня

      Мама, словно назло Антону, разбудила его на час раньше, когда вставала сама. Она чересчур громко шумела кастрюлями внизу и почему-то решила посушить волосы в ванной, что была прямо напротив комнаты подростка. Но даже это не испортило Шастуну предвкушение сегодняшнего дня. Он послушно встал, позавтракал, от нечего делать прибрался у себя в комнате.       Всё утро мама, очевидно, обижалась на сына, игнорируя его. Антон же не мог решиться извиниться. Единственное, на что хватало смелости у парня — попытки заговорить с женщиной. Но та перерубала всё на корню. Поэтому оба старались не пересекаться.       Даже когда мама уходила, она не позвала Антона, чтобы тот закрылся, а просто громко хлопнула дверью, и не услышать это было невозможно. Шастун тяжело вздохнул, заранее нащупав сигареты в кармане.       Того же страха, что и в первый раз курения у себя на участке, Антон, конечно, не испытал, но всё-таки нервничал. Он встал так, чтобы его не заметили ни одни из соседей, даже если бы целенаправленно смотрели в эту сторону. Однако, скорее всего, Антона бы увидел Арсений Сергеевич, если бы захотел. Антон поправил себя: «Арс».       Он невольно улыбнулся, в груди стало тепло, несмотря на распахнутую куртку. Вчерашняя прогулка не была неловкой, а значит, пока была единственным прекрасным воспоминанием с Арсом. Антону хотелось верить, что не последним. Теперь, когда между ними не было стеснения Антона, общаться было намного легче. Они смогли бы ехать в машине, а Антон бы рассказывал о прошедшем дне, а не молчал, избегая того, чтобы посмотреть Арсу в глаза.       Шастун вспомнил, что нужно попросить нового друга как-то довезти подростка до торгового центра. Это уже всё осложняло. Хоть и разговаривать было легко, Антон боялся, что Попов, ввиду своего любопытства, привяжется за подростком. А ведь Арсению не нравится Максим. Как, впрочем, и Диме. Никому не нравится Максим, потому что до этого он проявлял себя только в негативном ключе, однако, Антон знает, что Максим может быть вежливым и тактичным.       Шастун прикусил губу, на душе стало почему-то тяжело. От этого контраста чувств стало ещё хуже. Настолько, что в глазах потемнело. В голове болтались какие-то мысли, больше похожие на какую-то паранойю. В пачке, которую Антон курил, осталось две сигареты, и подросток, долго не думая, взял ещё одну. Арсений должен был подъехать с минуты на минуту, но непреодолимое желание продлить удовольствие оказалось выше желания увидеть психолога.       Вторая сигарета, на удивление, кончилась быстрее. Всё время Антон старался ни о чём не думать, рьяно игнорируя своё «плохое» предчувствие. Он не верил в это.       Когда Антон вышел из-за дома, машина Арсения уже стояла напротив дверей дома Антона. Сам психолог стоял возле главного входа и стучал, в ожидании, когда ему откроют дверь.       — Здравствуйте, — сказал Антон, понимая, что вновь чувствует ту неловкость, что была до прогулки.       Арсений повернулся на Шастуна и озарился улыбкой.       — Привет. А я тут, как дурак, стучу тебе. Решил прогуляться перед уроками? — так наивно сказал психолог, словно он действительно не понимал, зачем Антон вышел пораньше. Подросток неуверенно кивнул, и они с учителем отправились в машину.       Сели. Антон положил рюкзак на колени и, постаравшись немного расслабиться, выдохнул. Арсений Сергеевич повернулся на подростка, удивлённо наблюдая.       — Ты курил? — Шастун отвёл взгляд, но кивнул, сдержавшись от того, чтобы не ударить себя по голове за такой промах. Теперь с Арсом будет разговаривать ещё сложнее. После ответа Антона психолог некоторое время ещё что-то думал и молчал, не поднимая глаза на подростка (а он, между прочим, очень следил за Арсом). Машина психолога почти сразу после этого тронулась, и Антон сразу же сделал вывод, что поездка будет либо очень скучной, либо очень неловкой. Однако, вопреки пессимистичным надеждам подростка, Арсений почти сразу продолжил диалог, словно бы и не считая, что он был закончен. — Часто вообще куришь?       Антон прикусил губу, задумавшись, стоит ли говорить правду. Он не хотел окончательно разочаровывать Арсения, но и лгать ему не хотел. Всё-таки первое желание оказалось сильнее, и Шастун настолько уверенно, насколько смог, сказал:       — Примерно одного раза в неделю хватает, — только когда подросток закончил фразу, до него дошло, что надо было не так сильно преуменьшать. Арсений, обычно невозмутимый любитель аккуратного вождения, теперь повернул на Шастуна голову, несмотря на то, что автомобиль находился в движении. Такая реакция, конечно, очень напугала подростка, а последующие слова вообще заставили сгореть от стыда.       — Так ты ещё и врать любишь… — протянул хрипящим голосом Арс, на этот раз разочарованно. От такой тяжёлой интонации Антону стало плохо. — Я же видел тебя каждый день возле дома.       Он замолчал, и Шастун никогда ещё так не хотел, чтобы кто-то начал с ним разговаривать. В голове подросток рьяно перебирал множество тем для разговора, которые сейчас можно поднять, но всё не решался — боялся выглядеть глупым. Минут пять ехали в полной тишине, сопровождаемой настолько частым биением, что его казалось слышат все машины вокруг. Пару раз Антон опасливо поглядывал, но тот исправно не отрывал глаза от дороги. Но психолог выглядел сейчас таким серьёзным, что он явно думал не о дороге в школу. Наконец, Арсений сказал:       — Одна из немногих вещей, которые я прямо ненавижу — ложь. Причём наглая, в лицо, — как бы подводя к главной теме, которая и так уже была очевидна, проговорил низким тоном Арсений. Если бы Арс говорил что-то хорошее, Антон уверен, что у него бы пошли мурашки. Сейчас же подросток испытывал странное волнение, которые было отнюдь не приятным. — Послушай, Антон, — уверенность Антона в предыдущей своей мысли пропала после своего имени таким тоном психолога. — Я вижу, что ты хороший парень, но не знаю, что сделало тебя таким… Я не прошу, чтобы ты что-то рассказывал мне. Просто, пожалуйста, не лги. Лучше скажи, что не хочешь отвечать. Хорошо? — Последние слова Арсений проговорил с такой приятной добротой, что Антон невольно улыбнулся, хоть всё ещё чувствовал себя виноватым.

***

      Антон уже давно прибыл в школу, уже даже сидел на первом уроке, но всё ещё прокручивал всё, что сказал ему Арсений, в голове.       На уроке было скучно: Максим хоть и присутствовал, но особого внимания к Антону не проявлял. Одноклассник беззастенчиво сидел на уроке в телефоне, листая ленту какой-то соцсети, а иногда переписываясь. Антон же всё-таки старался слушать литературу, ведь, в конце концов, он планировал её сдавать. Сочинение, предусмотрительно написанное вчера Антоном, лежало на краю парты. Смелость Шастуна, чтобы сунуть это сочинение педагогу в лицо, показывая, что Антон может, куда-то пропала. Подросток время от времени опасливо поглядывал на учителя, который увлечённо рассказывал о каком-то произведении, и всегда ловил его ответный взгляд. Сергей Вячеславович, был одним из тех педагогов, которые всячески отвлекают своих учеников от существования ЕГЭ. Это хоть и вызывало у Антона некоторое уважение, но в остальном Лазарев только бесил Шастуна. До конца урока оставалось пятнадцать минут, учитель продолжал что-то рассказывать, и от чистой скуки Антон решил поразглядывать одноклассников. При других обстоятельствах, конечно, Антон бы ничего подобного не сделал.       Все, кто сидел на первых партах, что-то записывали, время от времени поддерживали диалог с учителем, хоть и было очевидно, что в литературе они ничего не смыслят. Дальше уже шли те, кто просто не успел занять места на последних партах, потому просто лежали на своих стульях. На одной из вторых парт сидела Оксана Суркова, и она почему-то привлекла внимание Антона. Оксана вроде была отличницей и одной из немногих, имя кого Шастун знал в этом классе. Это было даже не потому, что Суркова была старостой, а потому, что она почти единственная в этом классе была личностью. Противостояла стадному большинству, хоть и делала это пассивно. Когда все остальные уродливо кривились от смеха, издеваясь или шутя над Антоном, Оксана тихо стояла в стороне. Однако она не была изгоем, как Шастун. У неё было настолько много друзей, что они составляли почти половину класса и ещё много человек из параллели. Антон не был уверен, что девушка чувствует себя комфортно в таком окружении, но, впрочем, ему не должно было быть дела до этого. Но те разы, когда Оксана безучастно впадала в прострацию на уроках, не реагируя ни на что, очень смущало.       Девушка, словно ощутив взгляд Антона, развернулась прямо в его сторону, на несколько секунд задержав тяжёлый и мучительно уставший взгляд. Словно бы хотела передать что-то Шастуну, сказать что-то, но подросток, в силу непроницательности, ничего не понял. Она отвела глаза. Как будто ничего и не было.       Шастун тоже перестал глазеть, снова пытаясь вникнуть в монолог учителя.

***

      Стоило уроку только кончится, Антон рванул к Сергею Вячеславовичу. Тот увлечённо писал что-то в телефоне, улыбаясь. Чтобы обратить внимание на себя, подросток позвал преподавателя по имени, и тот откликнулся.       — Ой, — растерялся на пару секунд Лазарев, но быстро сконцентрировался. — Шастун, что-то хотел?       — Да, Сергей Вячеславович. Я принёс сочинение. Когда сможете прочитать?       Учитель поднял брови, взяв протянутую Антоном тетрадь.       — Отлично, завтра вместе со всеми отдам.       Антон, который всё-таки ожидал большего диалога, медленно принялся покидать кабинет. Подошёл у следующему кабинету и снова сел в одиночку. Максима не было, а все остальные отказывались, видимо, даже пытаться сесть рядом.       Шастун зашёл в переписку с психологом, пару раз перечитал, не решаяясь спрашивать про то, можно ли отвезти его к торговому центру. Быстро бегал взглядом по одноклассникам, почему-то не в силах долго смотреть на диалог с Арсением. В ответ на Шастуна смотрела какая-то девушка с нескрываемым пренебрежением на лице. Стоило их глазам пересечься, Антон решил, что смотреть в переписку с Поповым будет намного лучше, чем на жалостливые или насмехающие взгляды одноклассников.       Написал сообщение, чтобы хоть как-то занять себя. Старался особо не размышлять над тем, как это выглядит.

Антон Шастун:

Привет ещё раз. Можешь сегодня, пожалуйста, после школы меня до тц довезти?

      Как и ожидалось, психолог не отвечал. Антон яростно обновлял страницу, но Арсений все так же не заходил в сеть. Выключил телефон, почему-то разозлясь. Арс постоянно сидит в телефоне, а именно сейчас, когда подросток решился, он оказался занят.       — Ты чего так злишься? — послышался знакомый голос над ухом Антона. Арсений стоял слева от подростка, внимательно глядя ему в глаза, даже не предпринимая попытки посмотреть в телефон парня. Шастун ужасно смутился, больше от неожиданности этой встречи.       — Я как раз вам сообщение написал, — проигнорировал вопрос Антон, до ужаса боясь произносить то, что написал психологу в сообщениях.       Арсений мило улыбнулся и сел рядом с Шастнуом. Все, конечно, незамедлительно стали оборачиваться и перешёптываться. Подросток чувствовал себя очень неловко, поэтому сжал руки в кулаки.       — Ты поэтому такой злой был? — продолжая улыбаться, сказал психолог. Антон, конечно, в первые секунды хотел согласиться, но потом решил, что всё-таки лучше не ссориться с психологом. Шастун странно повёл головой, уже не зная, как избежать разговора. Начал невольно искать взглядом всех, кто был рядом. Максим стоял в телефоне прямо напротив кабинета, а значит, стоило ему поднять глаза, он увидел бы Арсения рядом с Антоном, чего второй не очень-то хотел. Мимо быстро пробежала Оксана, и Шастун, не успев толком подумать, рванул за ней, напоследок сказав Арсению, что-то по типу "извините".       Как только Антон завернул за угол и убедился, что психолог ушёл, подростку стало легче. Он оглянулся на Оксану, которая несомненно заметила преследование Шастуна и недоуменно смотрела на одноклассника.       — Тебе чего? — грубо спросила она. Антон потупил взгляд, пробормотав себе под нос пару слогов. Суркова, заметив это, прикусила губу и уже более по-доброму спросила. — Что случилось?       — Нужно было избежать одного диалога. Извини, — коротко бросил Антон и быстро зашагал обратно к кабинету. Оксана осталась там. Было очень стыдно и перед Оксаной, и перед Арсом, которому Антон (и его любовь к необдуманным поступкам) вообще ничего не объяснил.       Скамейка, на которой прежде сидел Антон, уже была занята, впрочем, неудивительно, поскольку много учеников стояли, подпирая стенку. Шастун немного помялся, а потом зашагал к Максиму. Всё-таки они общаются, а значит ничего в этом такого не должно быть.       Некоторое время Максим даже не замечал того, что Антон подошёл. Наверное, это было странно, поскольку не заметить такую двухметровую шпалу, которая к тому же тяжело дышала от резких физических нагрузок, к которым молодое и слабое тело не привыкло, было достаточно сложно.       Антон не знал, куда деть взгляд от любования свои одноклассником. Рост Максима прекрасно контрастировал с Антоном, так как первый был намного ниже. Но красоты у Макса было не занимать, потому он почти всегда состоял в отношениях. Одевался он тоже вроде бы стильно. Но все это касалось внешних факторов. А вот характер Максима Антону понять не удавалось. Вроде он агрессивный, неприступный, любит поиздеваться над теми, кто не в силах сказать что-то в ответ. А потом он такой тактичный, дружелюбный.       Максим наконец поднял глаза на Антона и нахмурился:       — Только не говори мне, что ты за Сурковой бегаешь, — он выглядел уж очень разозленным. Антон от такого заявления даже сначала подумал, что Максим говорит в прямом смысле.       — Что? Нет, мне просто нужно было по литературе спросить кое-что, — Антон даже сам услышал, как неубедительно прозвучал ответ. Но придумать на ходу что-то более правдоподобное не выходило. Максим недоверчиво посмотрел на Антона, а потом, больше смягчившись, положил ему руку на плечо:       — Я, конечно, заставлять не буду, но я бы не советовал к ней лезть. Она… — замолчал Макс, опустив глаза в пол, а потом, тоже, видимо, придумав свою ложь, продолжил. — Она мерзкая.       Так и разошлись. Максима вроде бы устраивало то, что сказал Антон, а Антону было «понятно», что имел в виду одноклассник. Хотя конечно, такая неожиданная ложь со стороны Макса напрягала. Но мысли долго не смогли удержаться на этой теме, ведь пришло сообщение, которое привлекло к себе больше внимания: Арс: Конечно, Антон. Мне никогда не сложно. Ты там будешь один?

Антон Шастун:

Нет.

Арс: С этой девочкой?) За которой ты побежал?

Антон Шастун:

Арс, я могу назвать только один аргумент, почему это не она, но ты его уже слышал.

      Намекая на свою ориентацию, написал Антон и некоторое время не получал ответа, уже в красках представляя, как Арсений заливается смехом от глупых и таких смешных сообщений подростка. Арс: Я бы не был так категоричен. Не хочешь поговорить на этот счёт?

Антон Шастун:

Прямо сейчас?

Арс: Ну, а что, я могу тебя спокойно забрать. Хочешь? Ты можешь ответить "нет".       Антон задумался. Прогулять право казалось просто замечательнейшей новостью, которая бы явно улучшила этот и так ужасный день. Но с другой стороны, сорок пять минут сидеть наедине с Арсом и обсуждать ориентацию Антона… Это просто ужасно, как это не представляй. Да, Арсений понимающий, добрый, весёлый, но он всё так же остаётся взрослым человеком, а в голове Антона все взрослые — ярые гомофобы. И уж ничего Шастун не может сделать с этим стереотипом в голове.       До начала урока оставалось пару минут. Размышлять долго смысла не было, но Шастун не мог решиться. Это придётся рассказывать о том, каким гомофобом он сам был, когда жил в Питере, придётся рассказывать, что первая нетипичная симпатия была-то вовсе и не к Максиму, а к лучшему другу. Но с другой стороны, Антон никогда не рассказывал об этом никому. Это было как за гранью возможного – рассказать кому-то о том, что ты гей. Да ещё и со всеми подробностями.       Антона написал:

Антон Шастун:

Ладно, давайте поговорим.