Для всех, но не для меня

      Когда Антон во второй раз заходил в кабинет Арсения Сергеевича, у него были совершенно другие ощущения. Сейчас он всё-таки испытывал спокойствие. Он был уверен в том, что Арс не станет выпытывать от него ответы, если Шастун не захочет говорить их. Антон был уверен в Арсе.       Подросток не хотел садиться на стул, что был напротив стола Арсения, ведь в голове Антона этот стул был для «пациентов», коим Шастун отказывался себя считать. Он тут больше в роли друга.       Арсений сначала, наверное, по привычке, прошёл за стол, но когда заметил Антона, который неловко устроился на диванчике, кусая губы, психолог сел рядом с ним. Спросил:       — Не хочешь чаю? — Антон покачал головой, а потом усмехнулся тому, что в голове всплыла фраза «только если с коньяком». — Что ж, рассказывай.       Шастун, в своей манере приподнял брови, удивляясь.       — Разве это не ты должен задавать мне вопросы? Или это не так происходит?       — Не так, — тепло улыбаясь, ответил Арс. — Говори, что хочешь. Можешь просто про свою любимую игру или музыку, мне всё равно. Просто я хочу говорить с тобой, — сейчас Арсений смотрел не как психолог, не как врач на пациента. Сейчас он был для Антона другом, и это вряд ли было ролью. Арс слишком честный, чтобы видеть в этом разговоре какую-то пользу для себя.       Антон сильно задумался, что можно было бы сказать. Говорить то, что предложил Арс, казалось неимоверной глупостью.       — Мы вчера с мамой поссорились, — вырвалось то, что волновало Антора больше всего. Арс нахмурился, но глаза его передавали только искреннюю заботу. — Ты же знаешь, что у нас сейчас с деньгами очень плохо? — Арсений кивнул, тяжело вздыхая. — Ну, вот. Мама устает, а вчера ещё и на собрании на неё ругались из-за меня. В общем, она у меня телефон забрала, сказала идти делать уроки, к ЕГЭ готовиться… — сейчас, когда Антон озвучил проблему вслух, она показалась такой незначительной и легкой, что даже стало стыдно. — Я просто… Мы почти никогда не ссоримся, — Антон сжал губы, не понимая, почему так накрутил себя из-за этой глупой ситуации. Арс положил ему руку на плечо, ничего не произнося. Шастун понял, что так даже лучше. — Она всё чаще меня просит навестить отца. Он вроде в этом городе живёт. Она думает, что он даст мне денег, чтобы я отвязался. А сама просить не хочет, — Антон запнулся, а потом начал пояснять всю ситуацию Арсу. — Ну, отец… Бросил нас, или как это называется. Мне тогда пять было. И до десяти лет мы с ним встречались, он даже на день рождения подарки присылал, а потом мама сказала, что он женился и у него родились две дочки. А я ему стал не нужен. Только алименты платит, не звонит, не пишет.       — А ты ему? — спросил неожиданно Арс.       — Я? — несколько секунд недоумевал Антон, а потом задумался. — А зачем мне ему звонить? Он же не возьмёт. Наверняка.       Но Арса, видимо, очень заволновал этот вопрос:       — Так, может, ему так же страшно, — Антон посмотрел на него, даже немного усмехаясь. — А ты думаешь, взрослым людям не бывает страшно? Он потерял с тобой нить, а сейчас, даже если хочет восстановить общение, может бояться, — Шастун не верил Арсу и старался показать это всем своим видом. — Одного звонка тебе хватит, чтобы понять, нужен ли ты ему.       Шастун пожал плечами. Он вроде уже давно забил на эту ситуацию, если иногда ему, может быть, и не хватало отца. Антон никогда даже не думал над тем, чтобы позвонить ему первым. Номер у подростка был, удалять его — страшно, но и звонить по нему не хотелось.       — Тебе нужен отец? — спросил Арс, безотрывно глядя в глаза Антону.       Подросток не стал долго думать над тем ответом, что и так крутился на языке:       — Да.       Арс озарился милейшей улыбкой из всех, что Антон когда-либо видел, а затем психолог притянулся к парню и крепко его обнял, прошептав на ухо:       — Ты молодец, Антон, — прохрипел Арс, а подросток покрылся мурашками и весь продрог от близости Арсения.

***

      Стоило звонку только прозвенеть, Антон быстро засобирался. К сожалению, не один он хотел побыстрее сбежать с последнего урока. Толкучка в дверях и в коридоре задержала подростка минут на пять. А потом, уже выходя из школы, Шастун, к своему особенному везению, встретил Сергея Вячеславовича. Он уже тоже был одет в пальто и, кажется, собирался уходить. Заметив Антона, преподаватель остановился и ослепительно улыбнулся. Такую улыбку у него Шастуну приходилось видеть лишь пару раз.       — Антон! — окликнул его учитель. Подросток нехотя обернулся, хотя жутко торопился и разговаривать с Сергеем сейчас хотел меньше всего. — Привет. Хотел сказать насчёт твоего сочинения — это прекрасно! — эмоционально выкрикнул он. Антон заинтересовался. — Одна из лучших работ, которые писали мои ученики когда-либо! — не успокаивался преподаватель, а Шастуну уже стало неловко от такого внимания к своей работе. — Я подумал, что было бы неплохо отправить её на конкурс. Ты не против?       — Но я писал это не с целью… участия в конкурсе, — возразил Антон. Ему не нужны были никакие конкурсы, а прямо отказать учителю он не мог, поэтому пошёл более сложным путём.       — Да, ты писал это с целью поучить меня и донести, что мои методы преподавания неправильные, — без капли злости или расстройства сказал учитель. — Но у тебя вышло прекрасное, последовательное, а главное – нешаблонное рассуждение, — с какой-то гордостью и радостью в голосе сказал Сергей Вячеславович.       — Ладно, можете отправлять на конкурс, до свидания, — попытался быстро покончить с диалогом Антон, но его остановили.       — Ты домой?       — Что? — удивился вопросу подросток. — Нет.       — Хорошо. До свидания, — попрощался учитель, узнав ответ. Зачем ему это нужно было, Антон не понял, но ему было всё равно, с учётом того, что сейчас его волновал только психолог, который сидел в своём черном лексусе в ожидании Антона.

***

      Стоило Шастуну зайти в автомобиль, он буквально почувствовал атмосферу Арса.       — Привет, — так мягко и легко сказал психолог. Антон улыбнулся ему в ответ, здороваясь.       Шастун сразу почувствовал себя в спокойствии, словно пару минут назад не бежал к этой машине, сломя голову. Захотелось поделиться с Арсом всем, что сегодня произошло либо просто разговаривать с ним. От этого ощущения Антону стало ещё более приятно, но где-то внутри закрался испуг — что, если подросток видит в Арсении отца? Антон больше всего не хотел относится к Арсу, как к отцу. Слово «папа» вызывало у длинноногого совершенно другие эмоции, нежели те, что он чувствовал с психологом.       — Моё сочинение взяли на конкурс, — с гордостью сказал Антон, слегка задрав подбородок. Арс посмеялся и, если бы не вел машину, наверняка положил бы на плечо подростку свою руку или обнял бы. Но он лишь мягко, с хрипотцой сказал:       — Ты молодец, Тош, — от ещё одного коверкания своего имени Антона перекосило, но это чувство не затмило мурашки, что пролетели по всему телу, после слов Арса. — Не знал, что ты пишешь… — рассуждая, проговорил Арсений, а Антон, уже не контролируя свой поток слов, решил рассказать Арсу всё:       — Я ещё и стихи пишу. И рисую.       — Правда? — кажется, действительно искренне пробормотал Арсений. Хотя, что уж тут говорить, Арсений всегда честен. По крайней мере такое впечатление создавалось у Антона. — Не думал, что ты такой творческий.       В этот раз Антон просто усмехнулся, решив, что на сегодня откровенностей хватит. Но рассказать про всю свою жизнь Арсению всё ещё хотелось. Такой уж Арс человек.       Они подъехали к торговому центру довольно быстро. Пробок, что удивительно, не было.       Арсений припарковался и взглянул на подростка, который уже собрался.       — Так… Тебя во сколько забрать? — Антон смущённо посмотрел на Арса — Шастуну всё еще было неловко из раза в раз пользоваться добротой психолога.       — Часа через два-три. Как подъедешь, позвони, я сразу приду, — тихо сказал Антон, не торопясь выходить. Арсений тоже не выпроваживал его, поддерживая зрительный контакт, который у них сформировался.       — Все-таки будешь один?       — Да, — не подумав, соврал Антон и только потом решил, что стоило бы, наверное, сказать правду. Ну, что есть, то есть.       Психолог кивнул и, словно наткнувшись на какую-то мысль, резко дернулся и полез в свой тёмный кожаный портфель. Достал оттуда тысячу, неуверенно протянув Антону.       — Держи. Я же знаю, что у тебя проблемы с деньгами.       Антон, вовсе не ожидая такого поступка, опешил на пару секунд. Замер, смотря на Арса, не в силах отказаться или принять деньги. Однако, когда через пару секунд шок прошёл, подросток больше ради приличия отказался, в надежде, что мужчина будет настаивать на своём:       — Извините, но я не могу принять их, — Арсений приподнял брови. А потом понимающе кивнул, убирая деньги. — Хотя… — протянул Шастун и Арс тут же достал купюру обратно, снова протянув подростку, который на этот раз забрал её почти сразу же.       Арсений мило улыбнулся Антону, положил руку на плечо и сказал:       — Это мой дружеский жест.       Покидая машину, Антон понял, что никакой Максим ему уже не нужен, ведь он вряд ли сможет заменить или хотя бы поравняться с той дружбой, которую Антону давал Арс.       Искренней и чистой дружбой.

***

      На фоне Арсения Максим казался занудным и неискренним. Общались они с Антоном хорошо — не было неловкости или смущения со стороны кого-либо. Однако от этих разговоров Шастун начал быстро чувствовать насыщение и усталость.       Подростки сходили в ресторан быстрого питания, зашли в пару магазинов, посмеялись со странных игрушек, которые нынче продаются для детей этого года. В «Детский мир» Максиму нужно было зайти, чтобы купить подарок своей семилетней (только через неделю!) сестре.       После этого им стало скучно. Максим предложил зайти в кино, но Антон упрямо отказывался, каждые пять минут проверяя время: он ждал только приезда Арса.       — Пойдём, что ли, до парка прогуляемся, — предложил Максим, когда понял, что Антон совсем заскучал.       — Он тут что, недалеко? — удивился Антон, который совершенно не ориентировался в городе. За полгода проживания здесь он побывал в центре раза два и все те разы с трудом добирался до пункта назначения.       Максим улыбнулся, посмотрев на парня:       — Ты впервые в городе? — не скрывая сарказма и иронии, спросил Макс, а Антон только ужасно смутился. На что Максим ещё больше рассмеялся. Долго не размышляя, друзья пошагали в парк, что был в пятнадцати минут ходьбы.       По дороге в парк разговориться не получилось: Максиму кто-то позвонил (судя по всему, девушка), и всё время парень грубо ругался с ней. И если сначала присутствие Антона его смущало, то потом он стал беззастенчиво крыть ту девушку матом. По ту сторону кто-то так же эмоционально кричал, а Шастун просто шёл рядом, от неловкости заламывая руки и постоянно поглядывая на навигатор, который на всякий случай был у него открыт.       Только когда стал виднеться в парк, Максим сбросил. При чем сделал это так агрессивно, что Антон удивился, как телефон не отлетел.       Говорить после такого «события» было не о чем. Но и молчать Антон не мог. Если бы эта тишина продлилась еще хоть минуту, то Шастун сошёл бы с ума от неловкости. Поэтому длинноногий подросток сказал:       — Это была твоя девушка? — сказав это, Антон сразу пожалел. Но именно такой вывод он сделал невольно подслушивая их диалог, ведь в речи Максима постоянно проскакивало какое-то третье лицо, которое отобрало эту девушку у Макса. Звучало глупо, поскольку буквально вчера Антон видел Макса и его девушку вместе вполне довольными, а сегодня они уже расстроены так, будто никогда и не были вместе. Хотя может, так и происходит у влюблённых: не зря же говорят про близость ненависти и любви. Шастун сам, даже когда состоял в отношениях, подобного не испытывал. Наверное, потому, что чувства были ненастоящими.       — Нет. Это была Суркова, — грузно ответил Максим, и Антон даже подумал, что если бы у него не было такого подавленного состояния, то одноклассник наверняка бы соврал. — Она мне изменила, когда мы встречались.       Антон не понимал, что чувствует от этих слов. Вроде бы и удивление от того, что это была Суркова, не прошло, а тут ещё одна новость не менее ошеломляющая. Шастун ужасно относился к изменам. Но лишь к тем изменам, про которые он читал в книгах — там были реальные предательства, заслуживающие наказания. А в жизни, как считал Антон, измены были высосаны из пальца (у подростков так точно). Так что почему-то проблема, о которой поведал Максим, стала раздражать Антона.       Посчитав, что больше ничего не стоит говорить, Антон замолчал, и Максим тоже решил больше ничего не говорить.       Погуляв по парку минут пятнадцать в полном молчании, которое Антону в этот раз почему-то не хотелось разрушать, «друзья» решили разойтись. Точнее Максим как-то глупо отмазался тем, что нужно бежать, мол, у него какая-то встреча, а Антон особо не сопротивлялся.       Только когда Шастун сел на лавочку, дабы отдохнуть, и когда он смотрел вслед уходящему Максиму, Антону стало ясно: Макс всё ещё что-то чувствует к Оксане. Поэтому и сказал сегодня Антону к ней не лезть. Эта мысль казалась настолько глупой и романтизированной, что была даже нелепой в голове подростка. Но имела место быть.       На скамейку к Антону кто-то подсел, и если сначала подроток не обращал на этого внимания, задумавшись над произошедшим по дороге в парк, то сейчас подросток обернулся и с огромнейшим удивлением узнал в этом человеке Арсения Сергеевича. Тот, немного нахмурившись, безотрывно смотрел на Антона, молчал.       — Привет? — менее уверенно, чем хотел, спросил Антон. Арс кивнул, перестал сверлить взглядом подростка. Он откинулся на скамейку, задумчиво глядя на деревья и дорожки впереди.       — Ты гулял с Максом? — избежав лишних разговоров, сразу спросил Арсений. Антон задумался, прежде чем ответить. Вроде Арсений только подсел к нему, но Попов мог быть тут ещё несколько минут назад, когда Шастун только прощался со своим одноклассником. Но с другой стороны тот же Арсений говорил, что ему не нравится Макс, а Антон, как друг, наверное, должен был прислушаться к нему.       — Нет. Мы тут встретились.       Арс тяжело вздохнул, опустил глаза. Антон сразу стало ясно: Попов как-то опознал у подростка ложь. Шастун, заведомо готовясь к тому, что его будут ругать, сжал зубы, но Арсений лишь тихо прошептал:       — Я же говорил: не лгать мне…

***

      Антон был готов поклясться, что больше никогда в жизни не будет врать или даже думать о том, чтобы сделать это. Арсений выглядел слишком подавленным из-за того, что Антон обманул его, хоть и обещал этого больше не делать. Такое же настроение передалось подростку, который не знал, стоит ли извиняться.       Доехал до дома в полной тишине, лишь когда выходил из машины, Арсений кинул что-то на прощание, но это не было так чувственно, как обычно.       Когда Антон пришёл домой, ему стало ещё тяжелее. Стало совестно, что Шастун ещё и взял у Арсения деньги. С той тысячи осталось рублей пятьсот. Если не меньше.       — Антон? — послышалось с кухни, и подросток зашагал туда, параллельно вспоминая о ссоре с матерью, которая ещё сильнее угнетала.       Женщина стояла возле раковины, кажется, намывая посуду. Антон сел за стол, положив голову в руки и радуясь, что мама сейчас стоит спиной и не может заметить не очень хорошего расположения духа своего сына. Она сказала:       — Сергей Вячеславович… звонил. Сказал, что ты написал прекрасное сочинение, которое отправят на конкурс. Это поможет тебе при поступлении. Молодец! Можешь, когда хочешь! — воодушевлённо сказала мать, но Антон не собирался её благодарить, его заинтересовала одна деталь — мама постелила скатерть, которая считалась в семье Шастуна парадной, обычно её стелили, когда приходили гости. Желанные гости.       — Кто-то приходил? — проигнорировав слова матери, которая всё-таки много значит для подростка, спросил Антон.       Мама заволновалась и повернулась к сыну.       — Никто, — слишком быстро отрезала она, и Шастун предположил: приходил Арс. А что, звучит вполне логично. Психолог рассказал матери подростка всё, что знал, а потом сделал напутствие, мол, хвалите его, любите. Стало ужасно обидно от того, что это скорее всего правда.       — Мам, я же знаю.       — Ладно, — быстро сдалась женщина заметив серьёзный настрой подростка. — Приходил Сергей Вячеславович. Мы с ним обсуждали… хм… твои дополнительные занятия.       Антон был настолько счастлив, что его версия не оправдалась, что ему уже было всё равно, кто приходил и зачем. Он встал из-за стола, пожелав маме спокойной ночи, и отправился к себе в комнату.       Арсений не предал Антона, хотя мог. Значит, и Антон будет верить Арсу. Будет честен и будет верен ему.