Escape/Побег

Через некоторое время Лиса вышла из ванной, зябко кутаясь в чёрную рубашку Чонгука. Её тонкие пальцы терялись в ткани, и каждый шаг был словно неуверенный поиск равновесия — в себе, в комнате, в нём. Он сидел на диване, устало опустив локти на колени, разглядывая пол, будто пытался разобраться в собственных мыслях. Только когда она прошла мимо, поднял взгляд — и сразу отвёл его, будто и секунды было слишком много. — Что? — тихо спросила Лиса, остановившись ближе к середине комнаты. — Ничего, — отозвался он хрипло. — Ты просто… выбрала не самую длинную рубашку, — проговорил он глухо, всё ещё не глядя. — Остальные были как палатки. Я не виновата, что ты размер с медведя. Он всё же посмотрел. И зря. Чёрт, зря. Рассудок предал его первым. Лиса огляделась. Одна кровать. Один диван. Она коротко вздохнула. — Я буду спать на диване, — произнесла она тихо, почти буднично, но в её голосе всё же проскользнуло напряжение. Чонгук медленно повернул голову. Его взгляд стал колким, сдержанным, как всегда, когда он чувствовал угрозу — пусть даже неявную. — Я не собираюсь к тебе притрагиваться, если ты этого боишься, — бросил он сухо. — Обещал — значит, сдержу. Так что можешь со спокойной душой лечь в постель. Я останусь на диване. Лиса нахмурилась. — Я имела в виду не это, — её голос стал строже, но тише. — У тебя спина ещё не зажила. А этот диван выглядит как наказание. Наступила пауза. Чонгук прищурился, чуть наклонив голову. — Ты серьёзно предлагаешь, чтобы я лёг в кровать, а ты — на этом? — он кивнул на диван, выражая недоверие. — Это справедливо, — пожала плечами Лиса. — Ты целый день был на ногах, сначала пожар, потом перевязки… у тебя, между прочим, рана через всю спину. Он молчал. Просто смотрел на неё. Долго. Слишком долго. — Ты бесишь меня, — наконец выдохнул Чонгук, разворачиваясь к кровати. — Ложись, пока я не передумал и не потащил тебя туда сам. Лиса фыркнула, но не сдвинулась с места. — Не потащишь. Ты же пообещал. Чонгук, стоя у края кровати, обернулся через плечо: — А ты, похоже, начинаешь играть с огнём, Лиса. — Это просто логика. А не огонь. Он усмехнулся, тихо, почти не слышно. — С тобой логика давно не работает. Лиса подошла к кровати, уже собираясь забраться на неё, но в последний момент остановилась. Несколько секунд стояла молча, глядя на аккуратно заправленное одеяло, и стиснула зубы. Что-то внутри не давало ей покоя — словно ложиться туда значило бы предать то, что она сама же только что сказала. Она развернулась и твёрдым голосом бросила: — Я не буду спать в кровати, пока раненый человек лежит на диване. Это неправильно. Чонгук поднял брови и перевёл на неё взгляд. Его глаза блеснули лёгким удивлением, а потом — едва заметной ухмылкой. — Ты могла просто попросить меня лечь рядом. И всё, — сказал он, неторопливо вставая и направляясь к кровати. — Без этих твоих нравоучительных речей. Он опустился на матрас и лёг на живот, уткнувшись лицом в подушку, будто уже и не собирался больше спорить. Лиса вспыхнула. Щёки покраснели, как только он произнёс «рядом». Она резко отвернулась и, упрямо сжав губы, направилась к дивану. — Если ты ляжешь на этот диван, — раздался спокойный, почти ленивый голос за спиной, — я, несмотря на свою раненую спину, подниму тебя и отнесу обратно в кровать. Даже если у меня от этого рана откроется. Лиса застыла. Медленно обернулась, хмуро глядя на него. — Ты что, издеваешься? У тебя и так шов… Ты не можешь так делать! Чонгук лениво открыл один глаз. — Мне, если честно, плевать, можешь ты с этим согласиться или нет, — в его голосе всё ещё звучала та же усталая уверенность. — Если я сказал, что ты должна лежать в кровати — ты будешь лежать в кровати. Всё. Лиса понимала что спорить с ним бесполезно. И что он все равно все сделает по своему. Поэтому она медленно обошла кровать с другой стороны, будто каждый шаг требовал осознания. Она остановилась, на секунду бросив взгляд на Чонгука — он уже лёг, казалось бы, не обращая на неё внимания, но она чувствовала на себе его взгляд, острый и невидимый, как лезвие под кожей. Молча приподняв край покрывала, она аккуратно забралась на кровать, устраиваясь у самого края — так, что малейшее движение могло бы столкнуть её на пол. Чонгук, конечно, это заметил. — Такими темпами ты свалишься. Я не успею тебя поймать, даже если очень захочу, — проговорил он лениво, голос был глуховатым от подушки, но с ясно слышимой усмешкой. Лиса не ответила. Только плотнее натянула одеяло на себя, словно в нём была защита. Смотрела в стену, не поворачиваясь к нему ни на сантиметр. — Расслабься, — снова подал голос Чонгук, тише, но в нём не было насмешки — скорее, усталость. — Я обещал, что не трону тебя. И я держу свои обещания. Тишина. Только шум вентиляции в потолке. Он не стал дожидаться ответа — просто закрыл глаза, отпуская вечер. А Лиса… Лиса ещё долго лежала с открытыми глазами, напряжённая, словно в засаде. Но со временем дыхание стало ровнее. Глаза закрылись. Она заснула — с той стороны, где было максимально далеко от него. Но, почему-то, впервые за долгое время — спокойно. А он… он всё ещё не спал. И почему-то продолжал чувствовать, как её присутствие, даже на таком расстоянии, медленно вытесняет из этой комнаты холод. Когда её дыхание стало ровным, почти бесшумным, Чонгук медленно повернул голову. Она уснула. На краю кровати, как будто и вправду боялась приблизиться. Он вздохнул — не громко, почти про себя, — и аккуратно поднялся. Боль в боку напомнила о себе тупым уколом, но он не застонал. Просто взял подушку, бросил короткий взгляд на Лису — она не шелохнулась — и пошёл к дивану. Осторожно улёгся, стараясь не шуметь, и откинул голову назад, глядя в сторону кровати. Первая причина — чтобы она могла спать спокойно. Пусть даже она ничего не сказала, он всё понял по тому, как натянула на себя одеяло, как отвернулась, как будто каждое её движение кричало: “Не подходи.” Вторая причина — чтобы защитить её от самого себя. Он сжал зубы. Кто знает, что ему ещё взбредёт в голову, если он проснётся рядом с ней. С этими непонятными мыслями, с этим странным ощущением внутри, которое гложет его последние дни. Он знал, что меняется. Знал и не до конца понимал, что с ним происходит. Только ощущал это постоянное напряжение под кожей, желание держать всё под контролем — и одновременно… не отпускать её из виду. Чонгук закрыл глаза и выдохнул. — Так безопаснее, — пробормотал он себе под нос. И лишь спустя несколько минут, когда тишина комнаты снова накрыла всё с головой, он позволил себе немного расслабиться. Не заснуть — нет. Просто… дышать. Пока это ещё поддаётся контролю. *** Лиса проснулась внезапно — как будто от лёгкого движения воздуха. Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, ощущая, как мягко лежит одеяло, как легко тянет в боку от вчерашнего напряжения. Она всё ещё лежала на самом краю кровати… И тут резко распахнула глаза. Его не было. Место рядом была прохладной. Ни малейшего следа тепла. Она приподнялась, машинально проводя пальцами по матрасу, как будто надеялась найти подтверждение тому, что он всё-таки был рядом. Хоть немного. Хоть на мгновение. Но всё было нетронуто. Он и правда ушёл. Лиса повернула голову и увидела его на диване. Он лежал на животе, подложив руки под голову. Выглядел так, будто и не спал вовсе. Лицо спокойное, но напряжённое. Закрытые глаза были устремлены в ее сторону, будто он о чём-то тяжёлом думал. Она тихо вздохнула. Она ведь уснула, будучи уверенной, что он всё ещё лежит за её спиной. Что изменилось? Она не знала. Но внутри было что-то странное. Лёгкое… разочарование? — Ты… давно там? — тихо спросила она, всё ещё не двигаясь. — С того момента, как ты заснула. — его низким и спокойным голосом произнес он, не открывая глаза. Лиса немного удивлась из-за того что он просто лежал закрытыми глазами а не спал. — Ты спала слишком напряжённо. Я решил, тебе будет легче, если рядом никого не будет, — Чонгук медленно открыл глаза и направил взгляд на неё. Она молчала. А он добавил, не отводя взгляда: — И мне… тоже было бы легче. Тишина между ними сгустилась, но уже была другой. Не враждебной. Просто… полной. Слишком наполненной тем, что пока не решались произнести вслух. Лиса ёрзала на месте, взгляд бегал по комнате, как будто пытался найти хоть что-то, за что можно было бы уцепиться. Потолок, тумбочка, край покрывала — всё, кроме него. Но этого было мало. Чонгук всё ещё сидел на диване. И смотрел. Не просто смотрел — прожигал взглядом, как будто читал каждый нерв под её кожей. Она чувствовала это. Каждую секунду. И от этого становилось ещё жарче, хотя в комнате было прохладно. — Хватит так смотреть, — пробормотала она, стараясь звучать как можно спокойнее. Хоть голос и предательски дрогнул. — Я просто… думаю. — он откинулся на спинку дивана, руки закинул за голову. — Ты хорошо смотришься в моей рубашке. Даже слишком хорошо. Она покосилась на него. — Ты обещал… — Я помню. — перебил он, не меняя тона. — Не трону, пока сама не попросишь. Но я же не обещал быть святым, Лиса. Он встал. Спокойно, как будто в комнате не висело это странное электричество, которое могла чувствовать даже спинка кровати, к которой прижималась Лиса. Она чуть сильнее натянула на себя одеяло, словно это могло стать барьером от его присутствия. Он сделал шаг вперёд — не к ней, но и не прочь от неё. Просто… в сторону. Рядом на полу, помятая, как и их мысли, лежала футболка, которую он скинул вчера перед душем. Она напоминала деталь, которая вдруг приобрела значение. Он двинулся к ней, не торопясь. Каждый шаг, будто выверенный, отдавался в полу и в её груди. Лиса наблюдала. Почти не моргала. Как только он приблизился к футболке, Лиса чуть шевельнулась — неосознанно, как будто тело само хотело увеличить дистанцию. Чонгук заметил. Конечно, заметил. Чонгук выпрямился, держа в руках мятое чёрное полотно. На губах снова появилась эта чертовская ухмылка — спокойная, будто он и не думал ни о чём, но глаза говорили другое. Они скользнули в сторону Лисы, с ленцой и точностью одновременно, как будто читали, как быстро стучит её сердце. Он сделал шаг в сторону кровати. Не резко, не пугающе. Но всё равно — шаг к ней. Лиса вжалась в матрас, отодвигаясь ближе к стене, будто вдруг стена могла её защитить. Она попыталась спрятаться за одеялом, натягивая его почти до самого носа, не сводя с него взгляда. Будто если моргнёт — он окажется ещё ближе. — Ты так напрягаешься, будто я собираюсь тебя съесть, — насмешливо пробормотал Чонгук, опуская футболку обратно на спинку кресла. Он не надел её. Специально. — Хотя, если бы хотел, думаю, ты бы не успела сбежать. Он навис над ней — не касаясь, но близко. Рука упёрлась в край кровати, глаза скользнули по её лицу, идущему пятну румянца на щеках и снова к глазам, в которых металась смесь тревоги и… чего-то ещё. — Ч-Чонгук… — Лиса чуть повернулась, как бы намекая, что хочет отдаления, но встать не решалась. — Что? — он склонил голову набок. — Я же обещал не трогать. Я просто… смотрю. — Ты… странно смотришь, — выдохнула она, натягивая одеяло чуть выше. — Разве? А мне кажется — вполне честно. Ты заняла мою кровать, носишь мою рубашку и прячешься, будто у тебя есть что скрывать. Я просто интересуюсь. Он ещё немного склонился, позволяя ей услышать его ровное дыхание. Лиса посмотрела на него снизу вверх, сжав зубы от напряжения. Всё в ней кричало «держи дистанцию», но взгляд упрямо не уходил с его глаз. — Ты обещал дать мне время. — И даю, — медленно повторил Чонгук, глядя ей в глаза. Голос его стал ниже, тише — почти интимным, почти доверительным. Но не до конца. Он наклонился ещё ближе. Тени от его лица упали на подушку рядом с Лисой. Расстояние между ними сократилось до абсурда. Тепло его дыхания коснулось её кожи, пробежав мурашками по шее. Лиса замерла, словно не веря, что он так близко, но всё ещё не касается. Её губы чуть приоткрылись — не от желания сказать что-то, а от внутреннего, инстинктивного сбоя. Ещё один миллиметр — и… Но он не двинулся дальше. Не коснулся. Остановился. И это было даже хуже. Потому что каждый её нерв уже ожидал прикосновения. А он лишь улыбнулся так, будто прекрасно знал, что делает. Наслаждаясь тем, как она задерживает дыхание. — Я умею держать слово, Лиса, — прошептал он, почти касаясь губами её нижней губы, но не переходя эту тонкую черту. — Но ты не уточнила, насколько близко я могу быть. Только то что я тебя не должен касаться. Он не торопился. Не отступал. Напротив — будто нарочно замер на грани прикосновения, чтобы каждый нерв в теле Лисы продолжал гореть ожиданием. — Значит, трогать нельзя… — продолжил он, глядя на её губы, будто разговаривал с ними, а не с ней. — Но быть рядом?.. Смотреть?.. Дышать так близко, что ты не знаешь, где заканчиваешься ты и начинается моё присутствие… Он чуть повернул голову, кончиком носа едва скользнув мимо её щеки. Не касаясь, но создавая ощущение, будто его кожа тянется к её. Она инстинктивно вжалась в подушку, будто хотела спрятаться, но не могла — потому что было одновременно страшно и… чертовски притягательно. — Смотри, ты уже спряталась под одеялом, как будто я — что-то опасное, — хмыкнул он, взглядом обводя её почти-невинный жест защиты. — Так и есть, Лиса? Он подался ещё ближе — и теперь его голос стал тише, почти как у тайны на ухо: — Ты боишься… или ты хочешь, чтобы я сделал это — несмотря на твои правила? Один локоть опёрся на матрас рядом с её подушкой, другой рукой он медленно поднял футболку, всё ещё висящую в его пальцах, и неторопливо провёл ею по своей ключице, а потом по шее — как бы случайно, но в каждом движении читался расчёт. — Так и есть, Лиса? — прошептал Чонгук, голос опустился до опасного, низкого бархата, от которого у неё по коже пробежал рой мурашек. Её взгляд метнулся к его глазам, и на долю секунды в них промелькнула неуверенность — или это он так хотел думать? Потому что в следующую же секунду, молча, не отводя взгляда, Лиса медленно разжала пальцы, сжавшие одеяло, и чуть-чуть ослабила хватку. Это было не “да”, не “приблизься”, но это было ответом. Знаком. Ответом, который дрожит в воздухе, как будто кто-то только что зажёг спичку рядом с канистрой бензина. Губы Чонгука медленно расползлись в полуулыбке. Он будто услышал гораздо больше, чем она “сказала”. — Значит, не отрицаешь, — пробормотал он. Его голос стал тише, но в нем было слишком много удовлетворённого огня. — И даже не пытаешься сделать вид. Он не дотронулся. Но подался чуть ближе. Так, чтобы Лиса почувствовала, как напряжённо работают его плечи… и как тяжело он дышит, сдерживая самого себя. — Вот так, Лиса… — сказал он почти шепотом, глядя на её приоткрытые губы. — Дай мне повод, и я перестану просто играть словами. Лиса чувствовала, как горячо покраснели её уши. Слишком близко. Слишком медленно. Слишком вкусно он это делает. Она уже не знала, где держать руки, куда смотреть и что, чёрт побери, делать с этим грохочущим сердцем. Он не касался её — и это было хуже, чем если бы он касался. — Дай мне повод, — прошептал он, и этот голос прошёлся по её позвоночнику, как ток. Лиса застыла. Он был слишком близко. Настолько, что она чувствовала, как каждое его слово будто царапает ей кожу. Глаза в глаза. Она не могла отвести взгляда… но и смотреть дольше невыносимо. “Так и есть, Лиса?” Вопрос завис в воздухе, как будто в нём что-то большее, чем просто проверка её реакции. И в этот момент один из тёмных волос Чонгука упал ему на лоб, задевая край глаза. Лиса моргнула. Оттенок… красивый. Густой, тёплый, как чернила в полумраке. Мысленно она уже представила, как этот волос скользит по чьей-то ладони. Потом — как кто-то держит его, срезая. Парики. Комната с ними. Она видела её мельком в лаборатории. Там были ряды париков, будто коллекция чужих жизней. Блондинистые. Рыжие. Платиновые. Как у той девушки… у которой не осталось волос совсем. И прежде чем она успела подумать, слова уже сорвались с губ: — А что вы делаете с волосами девушек, которых забираете? Тишина. Чонгук даже не сразу понял, что она сказала — слишком резкий поворот. — Чего? — он слегка отстранился, глядя на неё с изумлением. — Каких ещё девушек? — Ну… — она сглотнула, — в лаборатории… у вас есть комната. С париками. Светлые, как у тех, кого… ну, до того как их… — она замялась. — Ты понимаешь. Он не отвечал. Его взгляд стал настороженным, изучающим. Чонгук медленно моргнул. А потом, очень-очень медленно, на его лице появилась та самая полухищная, полуразвлечённая усмешка. Он опёрся на локоть, всё ещё нависая над ней: — Ты правда решила отвлечь меня этим? — спросил он с опасной усмешкой. — Нет! Просто… — она замялась, потом фыркнула. — …просто ценю свои волосы. Вот и всё. Он начал смеяться. Не громко. Но это был тот самый смех, от которого холодок по коже. Потому что он был искренне сбит с толку и восхищён одновременно. — Тебя, видимо, головой ударилась пока пряталась… не один раз. — Нет, просто у меня иммунитет к угрозе… когда она в таком виде, — буркнула она, натягивая одеяло на нос. — В таком виде, да? — переспросил он, всё ещё склонившись над ней. — Ты уверена, что хочешь сейчас играть в игру, в которой проигравший не просто краснеет? — Я уже проиграла, мне кажется. Ты слишком хорошо умеешь пользоваться ситуацией. Он не ответил. Только прищурился и прошептал: — Ты понятия не имеешь, как много я сдерживаюсь — прошептал он наконец — если ты продолжишь говорить такие странные вещи в такие моменты, ты не спасёшься. Я просто потеряю контроль быстрее. — Ты обещал не трогать меня. — с вызовом ответила она. — Да. Но я не обещал перестать сводить тебя с ума. Он всё ещё не отводил взгляда. Между ними — опасная близость. Словно шаг, вдох, мигание — и всё может измениться. Лиса сидела, сжав пальцы в кулак под одеялом, молчала, хоть внутри всё пульсировало в нервном ритме. Её упрямая гордость не позволяла сдаться первой. Чонгук чуть склонил голову набок, не отрываясь от её глаз. — Тебе легче, когда я не прикасаюсь, да? — мягкий, почти шепчущий голос. Она сжала губы, но кивнула. Один раз. Упрямо. И тогда он резко поднял руку. Быстро, будто собирался коснуться её щеки — и Лиса вздрогнула, невольно отшатнулась. Но вместо этого… его пальцы коснулись её волос. Тонко, почти незаметно, он провёл по пряди, которую свет расцвечивал в карамельно-русый, и заправил её за ухо. Осторожно. Почти бережно. — Вот и всё, — прошептал он. — Всего лишь волос. Я сдерживаю обещание. Но… ты уже отреагировала. Он отстранился. Улыбнулся. Уверенно. Спокойно. Победно. — Так и знал. Один шаг — и ты уже двигаешься ко мне, даже не касаясь. Лиса стиснула зубы. Сердце билось так, будто пыталось пробить грудную клетку. Она понимала, что он играет — и всё же… была ли это игра только для него? — Это был рефлекс, — пробормотала она, — я думала, ты… — Я знаю. Именно в этом и суть. Он наклонился чуть ближе, совсем немного, но уже не касался. — Я в тебе. Даже когда меня нет рядом. Даже когда я не трогаю. Даже когда ты спишь. Она хотела что-то сказать. Выбросить из головы. Сбросить это ощущение. Но вместо этого — сделала маленький шаг вперёд. Самый маленький. Почти незаметный. Как будто сама себе не призналась, что уже поддаётся. Лиса всё ещё стояла, почти не дыша, когда Чонгук вдруг резко выпрямился. Никаких лишних слов. Ни намёка на продолжение. Просто встал — быстро, отчётливо — и отступил на шаг назад, как будто между ними вспыхнуло что-то, от чего он сам решил отгородиться. Она непонимающе моргнула. — …что? — сорвалось у неё, почти шёпотом. Чонгук задержал взгляд на Лисе. Она стояла, слегка приподняв брови, и на мгновение — буквально на миг — выглядела растерянной. Он усмехнулся. — Всё-таки работает, — тихо пробормотал он себе под нос, надевая кожаную куртку, которого вчера оставил на спинке стула. Не громко, но достаточно, чтобы она уловила этот оттенок самодовольства в его голосе. Он направился к двери и, прежде чем выйти, бросил: — У меня дела. Принесу тебе завтрак. Оставайся здесь. И… расслабься. Дверь закрылась мягко, но след его шагов за пределами комнаты будто ещё некоторое время витал в воздухе. Лиса осталась одна. Пару секунд она просто стояла, уставившись в пространство. Что это было? Почему от одного его движения, одного холодного взгляда, ей вдруг стало неуютно? Она всегда хотела держать дистанцию, быть сильной и отдельно. Но… Почему ей сейчас не нравится, что он ушёл? Почему хочется, чтобы он вернулся — и снова подошёл слишком близко? Почему тепло его тела, его голос, его взгляд продолжают жечь её кожу, даже когда его уже нет рядом? Она тихо выдохнула и опустилась на край кровати, смотря в точку, где стоял он. — Что со мной?… — прошептала она, не ожидая ответа. А за дверью Чонгук уже шёл по коридору, но на губах у него всё ещё была та самая легкая, уверенная усмешка. Он всё видел. Всё почувствовал. Он оставил след, и он знал это.