Магия красных штанов

Огромные красные губы. Иногда настолько красные, что кажется, будто та самая гипотетическая тринадцатилетняя сестра, которая, по его словам, подбирает ему одежду, нанесла на них алую помаду, пока Руслан спал. Такие же красные и, вместе с тем, "голубые", как пресловутые лосины. Он любит кусать свои губы. А кто бы не любил, будь возможность? Непонятно, почему все считают его красавцем. Этот слащавый парнишка – что такого можно найти в этом лице, каждая черта которого раза в два больше нормы? К огромным губам прилагается внушительных размеров нос, какие-то нелепые брови, придающие лицу чрезмерную живость, эмоциональность и карикатурность. И большие серые глаза. Каждая его черта выделяется, как будто кричит: смотрите на меня, я слишком хорош, чтобы кто-то мог со мной тягаться. Все смотрят. И вот он вам идеал провинциальных школьниц – Руслан Усачев. Впрочем, это так принято считать, что школьниц. На самом деле все, вне зависимости от пола и возраста, рядом с Русланом начинают невольно поддаваться его питерскому обаянию. Это можно увидеть и в снисходительных улыбках мужчин, явно желающих защищать блоггера от всего, будь то местные гопники или просто плохой сон. Это можно увидеть во взглядах Миши, этого сраного везунчика, по воле судьбы имеющего возможность быть к Руслану ближе, чем остальные. И это можно заметить в поведении его, Ильи Мэддисона, обычно злого и саркастичного, но смущающегося, как девочка, когда Усачев обнимает его за плечи.

***

А Миша везде успевает. Пронырливый скот с тупой фамилией, на которой основано больше шуток, чем Евгений Ваганович придумал за всю свою жизнь. Он все еще в квартире Руслана. Мэд может узнать все это по обстановке за его спиной. - Мы с Усачевым вечером завтра снова в бар, - вещал Психодозер. – Он дико ржачный, когда пьяный. Ржет и несет всякую чушь. Так что намечается веселье. - Да помню я, - лениво махнул рукой Мэд, разглядывая изображение Миши на своем мониторе. – С одной бутылки улетают только бабы и педики. И Усачев, как совокупность этих понятий. Так что может тебе перепадет немножко анальных страстей, Кшишстрастный. - Эй, полегче, Завиддисон, - хмыкнул Миша. - Конечно, как тут не завидовать. Это же Усачев. А я тут один, даже без Ксюхи. Придется опять дрочить на «Твитоту», - закатил глаза король. - Чувак, «Твитота» - старье, нынче все дрочат на «UsachevToday», - хмыкнул Дозер, думая, как бы поскорее уйти от такой щекотливой темы, как Руслан. - Не, когда я вижу растительность на его лице, вспоминаю свою учительницу по биологии. У нее была точно такая же. Хотел ее трахнуть, но она не дала, сказала, что я слишком жирный алкаш для своих одиннадцати. - Ну так если у тебя даже дрочить не получится – приезжай к нам. Мы давно не виделись, да и Ксюха будет рада тебя увидеть, она ж здесь.. Хуле ты там торчишь один, весь тусич в Питере! - Блять, в этой дыре, куда ссыпаются пидоры и хипстеры со всей страны, с какой стати я должен туда ехать? Я ж вроде не хипстер. - Ну, чувак, как хочешь. Когда это навестить любимую женщину и выпить с друзьями стало чем-то хипстерским? Я просто хотел компанию побольше собрать, - немного обиженно протянул Кшиштовский. - Я не вписываюсь в вашу компанию. – Зевнул Мэд. – Хотя… хер с тобой, Миш, я приеду… У Ксюхи перекантуюсь, а то не виделись давно. И выпью с вами, только чур при мне в очко не долбиться, как вы это любите делать. И я Хованского возьму, а то заебал ныть о том, что я его кинул и не стримлю. Убью таким образом целую стаю зайцев, чтобы потом ни один из зайцев меня не доебывал. - Ты сейчас меня зайчиком назвал? Очень мило. Руслану тоже передам комплимент. - Можешь шептать ему это на ушко во время предварительных ласк. - Ты зациклен на мужской ебле, Илья, - хмыкнул Миша. – Посмотри гей-порно и успокойся. - Знаю я одно гей-порно, «Пора валить» называется. Только там прелюдии слишком долгие. Психодозер уставился на него с удивлением и укоризной. - Ладно, короче. Звони, как приедешь. – Сказал он и отключился. Мэддисон с усмешкой свернул окошко скайпа. Этот вечно сумасшедший ебанат не нашел, что ему ответить. Хотя... Мэддисону впервые за долгое время показалось, что он перегибает палку. Обзорщик посерьезнел и уткнулся лицом в ладони, осознавая, что сподвигло его на такие однообразные шуточки. Его сказочно бесило то, что Миша был рядом с Русланом. И если бы просто был, но эти их взгляды друг на друга просто выводили его из себя. Руслан предложил выпить? Кшиштовский приедет из Москвы. Ведь ему так нравится пьяный Усачев. И, что самое страшное, он, Мэд, тоже приедет по первому зову, ведь ему больше нечего делать, кроме как ошиваться в этой «компании», и смотреть на все те же пидорские «переглядки». Каждый раз, когда этот хипстер рядом, Илья становится другим. В нем просыпается несвойственная безмятежная радость и нежность, совсем как когда-то давно это было с Ксюшей. Когда Руслан прикасается к нему… «Блять, блять, блять, пошел нахуй из моей головы!» - Мэддисон резко тряхнул головой. – «Никчемный питерский самовлюбленный хуесос, раздвигающий булки перед мужиками. Со своими «смешными» шуточками, годными разве что для вставки в говно типа «Нашей Маши», «Ералаша» или «Твитоты». Пусть долбится со своим Кшиштовским. Пусть носит свои блядские штаны, утверждая, что не пидор. Нахуя я вообще думаю об этом ебучем хипстере, который только и умеет, что лыбиться, вызывая стояк. БЛЯТЬ, сука, ебаное дерьмище». И так было постоянно. Как только король ловил себя на каких-то особо нежных словах или мыслях об Усачеве, он считал своим долгом доказать себе и всему миру обратное, обзывая его в каком-нибудь из обзоров. Да так искусно, что многие, в общем-то, верили ему, а другие и вовсе подхватили, и этот универсальный набор гейских шуточек теперь был просто никого не удивляющим стандартом для стрима или любого другого видео. Другое дело, что иногда у короля проскакивало и нечто другое, абсолютно противоположное, зато совершенно искреннее, то, что, к счастью, обычно принимают за стёб. Мэддисон поносил питерского хипстера совершенно разными словами и выражениями, пылая справедливой ненавистью и откровенным раздражением к нему. Но почему-то… … Почему-то сидел напротив Хованского, попивая пиво из огромной кружки. На часах уже было около восьми, но ни Миша, ни Руслан еще не появились. - Блять, Илья, нахуя ты меня-то притащил? – справедливо негодовал стендапер всея Руси. – Я по-твоему похож на человека, которому хочется тусоваться в компании всяких педиков? - Ты похож на главного любителя педиков в любых количествах, - подтвердил Илья. – Брось, ты же давно жаловался, что я типа не уделяю тебе внимания. Вот я и уделяю. - Для этого совершенно не обязательно сзывать батальон хуесосов! Блять, хочешь – туси с ними, и вообще делай что посчитаешь нужным, а завтра встреться со мной по-человечески. – Со своей неповторимой интонацией, продолжил Юра. - Завтра я буду занят Ксюхой, и мне не будет дела ни до «батальона хуесосов», ни до их предводителя, - выразительно посмотрел на него Мэд. – Успокойся. Хочешь, выпей водочки – от нее бабы хорошеют обычно, глядишь, тебе и Усачев понравится. - Да иди ты в жопу, Илья, это не я вспоминаю его каждые пять минут. Я даже про свою бабу так часто не вспоминаю. - Ну да, потому что ты ссышь вспомнить, что бабы у тебя нет, потому что ты жир… О.. Вот и наш батальон. В бар зашли Руслан с Мишей. Неуверенно оглянувшись в поисках нужного столика, все же обнаружили Мэддисона с Хованским и направились к ним. Илья внимательно уставился на ноги Усачева, которые, как бы в знак протеста, были упакованы в ярко-красные обтягивающие штаны. Что-то екнуло внутри. В голове возник, кажется, миллиард новых шуток по поводу внешности микроблоггера, но все они застряли в горле. Хованский же просто скривился, и обреченно посмотрел в потолок. Психодозер уселся рядом с Мэдом, заставив его подвинуться, Руслану досталось место рядом с Юрой, чему оба были не слишком рады. - Приличным девушкам положено опаздывать? – ехидно усмехнулся король, отпивая, кажется, уже из третьей кружки. – Или вы дома задержались, а потом душик надо было принять? - О-очень смешно, - иронично вскинул брови Руслан. – Мы в пробку попали. - Да можно было и раньше выехать, - пробурчал Хован, недовольный всем на свете. Атмосфера не производила впечатления слишком дружественной. Впрочем, под ночь обстановка разрядилась. Изрядно пьяный Миша нес какую-то ахинею, из-за которой стал поводом тысячи шуток от мсье Хованского. Тот перебывал в своем обычном поддатом состоянии, и единственное, в чем проявлялось его опьянение, так это в шутках, которые с каждым разом теряли все больше и больше юмора. У Мэда слегка заплетался язык, но он тоже немного взбодрился, принимая участие в беседе. Руслан же едва прикончил половину первой кружки, лишь иногда, когда удавалось перебить бесконечный словесный поток, вставляя какие-то реплики, и все чаще хватаясь за свой телефон. Мэд выпил еще, даже не заметив, что давно перестал вникать в беседу, зато абсолютно точно раздумывает над тем, что бы такое сказать Руслану, чтобы тот обратил внимание свое наконец. - Бля, Усачев, может тебе стоило заказать какой-нибудь голубой коктейльчик? – Чуть запинаясь, поинтересовался он. – Ты пьешь, как восьмиклассница. - Знаю я одного пидораса и хуесоса, который любил восьмиклассниц! – Оживился Хованский. – «Пустынной улицей вдвоем с тобой куда-то мы идем, и я курю, а ты.. хуи.. сосешь…» - пропел он, радостно хихикая и восхищаясь своей шуткой. - Вооо… Теперь сходство Усачева с восьмиклассницей неоспоримо, - вяло сказал Мэд. Руслан как-то неловко улыбнулся, и немного покраснел от обиды. «О, кажется этого технофила серьезно задели шуточки.. Красный, блять, еще чуть-чуть и со штанами своими блядскими слился бы.. И какого хера я так люблю этого пидораса..» - Подумал Мэд, и тут же встряхнул головой, пропуская какие-то попытки Усачева отшутиться. - «И что это было, сука?» Но пьяному разуму даже не хотелось отнекиваться. Ну любит он Усачева, и что теперь? Мир же не рухнул, в конце концов. Да и вообще, кто его не любит-то? «Пора валить… Ну, блять! Сваливать, короче», - решил Мэд, отставляя пустую кружку. - Хованский, я ночую у тебя, - заявил он, поднявшись с диванчика. – Оденемся в пижамы, будем бить друг друга подушками, и красить ногти.. Усачев, хватит смотреть на меня, как на Гитлера в мини-юбке, слишком много осуждения.. смотри обратно в свой телефон. Юра с Мэдом вышли первыми, оставив деньги за выпивку в книжечке счета. Такси благополучно довезло их до дома Хованского. Илья не думал о произошедшем в его голове перевороте, однако умного решения «проспаться» в эту самую голову тоже не пришло. Вместо этого они выпили еще, и сели за какие-то игры. Хован болтал много и громко, чем освободил его от необходимости выныривать из своих, по большему счету довольно сумбурных, мыслей. Уже где-то под утро, когда солнце еще не взошло, но на улице было по-противному светло и сыро, Хованский отрубился. Король Рунета же сидел на кухне, зачем-то вертя в руках телефон, и глядя в стену. Он был уже менее пьян, однако и полностью протрезветь не удавалось. Зато теперь то ли в голове, то ли во всем теле зудяще роились мысли. Во всяком случае, они не давали даже пошевелиться, и главным тираном среди них была одна: «Что, мать его, делать?». И именно в такой формулировке, повторенная тысячу раз и отшлифованная до состояния фразеологизма, она доводила до отчаяния. Да и блядское сознание все еще отказывалось отрицать происходящее, скорее, обреченно подчеркивало факты. "Блять, неужели я сраный педик?" - вертелось в голове Короля. - "Выходит, так. Неужели могло случится что-то более ебанутое? И что теперь делать? Бросать Ксюху и уходить голубой тропой? Тайно дрочить на Усачева по ночам? Забить на все и подохнуть к чертовой матери от визга Хованского, с которым я решу посоветоваться? Позвоню в "Хованский разрулит", пусть рулит, психолог жирный, блять. Ебаный Усачев, неужели обязательно было переманивать меня на свою радужную сторону.. Да кого я обманываю? Это пиздец". На самом деле, Мэд только сейчас окончательно осознал, что произошло. Все проблемы этого мира происходят из-за Юрия Хованского, в этом Илья был уверен. Кто бы еще мог развлекаться на различных сайтах и читать.. эти.. фанфики, в которых мужики ебут мужиков/баб/осьминогов/родственников/пони. Мэддисон отлично помнил, как вопящий Хованский прислал ему один такой "рассказ", где сам Король натягивал Руслана, с предшествующими признаниями в любви и последующими любовными словечками. Илья отнесся тогда к этому довольно снисходительно, поржал, и сказал, что Юре не стоит с таким вниманием читать про гомоеблю, описанную школьницами, что это извращение - читать подобную поеботу со своим участием. Хованский же с хохотом рассказывал о своих похождениях в чужой литературе, где у него была половая связь со всеми подряд, от самого Ильи, до пони, столь нежно любимыми Юрой. Мэд особо не вслушивался в его рассказы, однако тот единственный прочтенный засел у него в пямяти. И, что оказалось самым хуевым, всплывал в памяти, когда он видел Руслана. В самом фанфике все было расписано довольно точно, и в сознании всплывали обрывки о том, как он "порывисто целует его пухлые, розовые, девчачьи губы".. И когда, эти самые губы были перед ним, вполне можно было бы.. Как бы долго Мэддисон ни отнекивался от этих чужих фантазий, которые представлялись практически возможными наяву, он все же оказался на этой кухне, с телефоном в руках, пьяный, и абсолютно точно влюбленный в этого питерского хипстера. Ебаная жизнь. Из динамиков телефона послышался звук входящего смс. Мэд недоуменно опустил взгляд на экран. Смс-ка была от Руслана. «Ок», - Лаконично гласила она. - И что, блять "ок"? - Раздраженно спросил у телефона хозяин, напряженно пытаясь разгадать немудреный смысл. Минуты через две Мэддисон все же додумался войти в "Исходящие", и с изумлением обнаружил, что написал Руслану первым, однако напрочь не помнил, когда и зачем. «Выйди чер ез час к подъезду я буду ждть» - Говорилось в сообщении. Ну и зачем Мэд так мечтал снова увидеть этого хипстера? Просидев еще несколько минут, Илья сообразил, что надо ведь все-таки подняться и пойти. И... по крайней мере, извиниться перед Русланом в очередной раз. О том, что сейчас шесть утра, Мэд не думал, да и не знал. Даже каким-то образом ухитрился добраться до дома Усачева, вызвонив перед этим Мишу и разжившись адресом вперемешку с тонной матерных выражений. Таксист, благо, нашел нужный подъезд, возле которого на лавочке сидел печальный питерский блоггер, одетый, впрочем, как и вчера. - Ты не спал что ли? – спросил Илья, встав перед ним. – Или поспешил принарядиться? Руслан вздрогнул и вскинул недоверчивый взгляд на обзорщика. - Нет.. Мы с Мишей недавно вернулись.. Он спать лег, а я получил твою смс-ку, и вышел подышать. А я вижу, ты говоришь так же внятно, как и печатаешь. - Похуй на меня, я почти протрезвел. Хера ли вы шлялись до такого времени? – нахмурился Мэд. - Какая разница? Что ты вообще хотел в шесть утра? – Руслан зябко поежился, все же одной футболки было мало, даже для летнего утра. - Я.. извиниться хотел. Вчера я был слишком грубым, - Илья взглянул в серые глаза, изобразив самое честное выражение лица. - Как и всегда. - Значит я извинюсь не только за вчера, но и за «всегда». - С чего бы? – Настороженно поинтересовался Руслан, недоверчиво нахмурившись. Мэддисон не отвечал. Зато осмотрел видеоблоггера с ног до головы, задержавшись взглядом на его ногах. - Не хочу, чтобы ты держал на меня зло. Слишком много людей в обиде на меня, это неприятно. Да и шутки у меня тупые и несмешные, я давно сдулся, и не могу придумать ничего, кроме тупого обсирания.. - Ладно тебе, я и не держал на тебя зла, это тупо было бы, я же не баба. Я никогда не обижался, просто это уже давно не смешно и даже немного неприятно, - выдохнул Усачев, поднявшись со скамейки. – Но за извинение спасибо, буду рассказывать внукам, как у меня просил прощения Сам Король.. Руслан хотел было развернуться к подъезду, но Мэд вцепился пальцами в его запястье. На висках Ильи отчетливо виднелись вены, губы были чуть приоткрыты, и воздух с шумом вылетал из его легких сквозь сжатые зубы. - Я люблю тебя, Усачев, вместе с твоими красными ебучими штанами, - выпалил он, задыхаясь от звуков собственного голоса.